День 24
23 июля 2019 г., 18:41
Я шёл с мамой из магазина. Мне только что купили школьный костюм.
Не могу поверить, что завтра буду школьником…
Вдруг я услышал чей-то знакомый голос:
- Просыпайся, Костя. Время пришло.
- Зачем мне просыпаться? И откуда ты? – крикнул я детским тонким голоском.
Вокруг никого не было. Мама тоже куда-то пропала.
Я стоял посередине какой-то каменной платформы. Мир вокруг темнел, а земля – разрушалась, исчезала в пропасти.
- Проснись! – резко прозвучало в голове…
* * *
Я лежал на небольшой раскладушке. На краю сидел Павлов: - Ну ты и соня, – он улыбнулся. Но на его бледном худом лице это выглядело как-то пугающе. – Я тебя уже несколько минут бужу. Ты ворочался и кричал во сне… звал маму. «Жаль, что это был лишь сон. Опять. Надеюсь, я скоро её найду, и этот кошмар кончится». - Нас уже две недели держат здесь, взаперти... Еды почти не дают, в туалет водят по одному. И везде охрана. Зачем им это? Зачем нас здесь держать? Мы не работаем, мы не ездим в город – просто сидим здесь и тухнем. Майк как договорился с ними, так больше от него ни слова – он нас кинул, понимаешь? Ещё пара человек вышла. Они как-то отбирают нас, но мне не нравится кого они выбирают. Я вот что думаю: надо поговорить с тем мальчиком и если он реально что-то знает - валить отсюда, – всё это Павлов говорил очень тихо - так, чтобы слышал только я. – Тем более, здесь и без тайн хватает грязи. Мне тоже казалось это очень странным. Майка перевели всего через несколько дней как мы приехали, и я его больше не видел. Несколько дней назад привели ещё двух девушек. На вид им было около семнадцати лет, почти как мне. Павлов успел пообщаться с ними: их звали Лиля и Олеся, студентки мед. университета – тогда они ещё говорили. Они рассказали, что были в деревне когда узнали об эвакуации и опоздали в Номир всего на несколько часов... Пару раз их выводили, и каждый раз они возвращались в слезах, зашуганные. И ни разу после ни одна не сказала ни слова. Павлову так и не удалось узнать что же произошло. Тот мальчик, Максим, часто со мной сидел. Он очень любил говорить, но из-за проблем с речью, я иногда не мог разобрать что он говорит. Но общение с ним отвлекало, заставляло забыть где мы находимся. Я мало отвечал и часто просто кивал. Несмотря на это, он всё говорил и говорил, каждый день… - Когда бежим? – Павлов посмотрел на меня. - Не знаю. Но чем раньше – тем лучше, – ответил я. Вдруг двери в наше отделение открылись. - Рудвенов, на выход, – человек в чёрном спортивном костюме открыл дверь. В руках он держал тёмный автомат. - Я? - Куда? – крикнул Павлов. - На выход, – повторил охранник. Павлов подошёл к нему. - Я пойду с ним. - Не кипешуй, братиш. Не положено, - язвительно ответил охранник. - Я тебе не «братиш», - твёрдо сказал Павлов. – Или у вас что-то секретное? - А если секретное? А? То что? – охранник сначала вызывающе уставился на Павлова, а затем быстро ударил его прикладом в живот, нагнулся: – Заебали. Герои, бля. Никого ебать не должно. Если «на выход» - значит, нужно. Я всё это время сидел на кровати. - Я не понял, тебе специальное приглашение надо или что? Охранник подошёл ко мне, взял за куртку. - Давай иди блять. А то будешь как этот, - он указал на Павлова, который до сих пор не мог собраться с силами. Я не сопротивлялся. Мы вышли из мясного отдела. С улицы внутрь здания проникал ослепляющий дневной свет. Я прикрыл глаза. Я давно не видел солнечный свет. Внутри у нас нет окон – только пара лампочек горит. По пути я смог разглядеть получше здание, в котором мы находились: это был супермаркет, только стеллажи все пустые. Скорее всего, все продукты убрали на склад. Нас ведь чем-то кормили, хоть и едой нормальной я бы это не назвал. Скорее, какие-то объедки: яблоко, мороженные кусочки мяса, сухие макароны, рыбные консервы. Здание было практически пустым. Других людей, кроме десятка вооружённых охранников, видно не было. Очень странно. - Куда мы идём? – спросил я. Ответа не последовало. Мы прошли через небольшую белую дверь, поднялись по металлической лестнице наверх и там охранник снова открыл дверь. Мы вошли в просторный кабинет. Одна стена была стеклянной, прозрачной, а на других - висели картины, стояли шкафы, но всё это выглядело как-то беспорядочно, неуместно. Отсюда был виден весь супермаркет: десятки людей, что патрулируют территорию, стеллажи, даже кое-где всё-таки сидели другие люди – видимо, рабочие. Отсюда я не мог разобрать что они делают. Внутри, за столом, сидел человек в чёрном костюме. Он что-то просматривал и, когда мы вошли, просмотрел на меня. Это был тот самый мужчина, которого я видел в день приезда. Он стоял здесь, в этом кабинете. - Алексей, оставьте нас, - сказал он охраннику – тот вышел, закрыл за собой дверь. Я остался наедине с этим незнакомцем. На вид ему было лет тридцать. У него была небольшая щетина, а на голове – лохматые длинные волосы. В глаза бросался его огромный прямой тонкий шрам от лба, огибающий правый глаз, до нижнего уголка губы. Это было сложно не заметить. Я стоял у дверей около минуты. Всё это время он молчал, и лишь внимательно смотрел в мою сторону, будто не замечая. Потом сказал: - Чего стоишь? Присаживайся, – он левой рукой указал на стул напротив стола. Я сел. Он продолжил: - Я тут кое-что прочитал на днях, - я заметил на его столе свой дневник. – Интересное чтиво! Что смотришь? Правда! Не мог бы ты, пожалуйста, рассказать о ваших первых трёх днях? - О первых трёх днях когда? – переспросил я. – И зачем вам это? - Когда ты дневник начал писать. Вначале сложно разобрать, а мне всё-таки интересно – вот и спрашиваю. - Я не понимаю, зачем вам это надо… - Говорю же: простой интерес. Знаешь, ты мог бы стать писателем, - он замолк, а затем тихо, чуть ли не шёпотом, добавил: - Мог бы, но уже вряд ли станешь… - В любом случае, - он снова вернулся к нормальной речи, - жду с нетерпением твоего рассказа. - Где мои друзья? – спросил я. - Друзья? – после этого мужчина рассмеялся. Он улыбался: – У тебя больше нет друзей, милый. Но если хочешь – я тебе расскажу. Только после тебя. Как тебе условия? По-моему, очень даже хорошие. Я мог бы у тебя не спрашивать, но ты бы сказал. Но я спрашиваю – разве ты мне не скажешь? Вдруг я понял как мне страшно. Тело пронзила леденящая сковывающая дрожь. Но я не должен был её показывать. Я должен был быть сильнее, как говорил Павлов. - Ладно, - ответил я и, решая несколько секунд с чего начать, заговорил.День 1.
Дорога не предвещала ничего хорошего. Погода стояла облачная, из-за этого обстановка была угнетающей. Мы проезжали мимо ДК «Железнодорожник» - старого бледно-розового здания с отвалившейся кое-где штукатуркой. Мимо нас проносились серые вытянутые нерабочие фонари. Было странно ехать по таким знакомым, но неузнаваемым местам: восставшие то тут, то там показывались между домами, на дороге иногда встречались брошенные машины, свежее графити на рекламном плакате: «МИРУ ПИЗДА» - было бы смешно, если бы не так страшно. Я заметил, что люди не пристёгивались ремнями безопасности – неужели столько нерабочих? Даже бабуля, что сидела рядом, не пристегнулась. Я был настороже. Мне с детства ещё казалось странным, что люди так пренебрегают безопасностью. - А вы не будете пристёгиваться? – спросил я. - Что? – переспросила пожилая женщина. – Нет, что ты, мне и так хорошо. Ремни тесно жмут – дышать тяжело. - А если авария? - Нас же солдатики везут. Уж они-то знают как ехать. Чтобы как-то отвлечь себя от местной атмосферы, я достал телефон и включил музыку. Индикатор говорил о том, что батареи осталось немного. Связи не было – не было и надежды, что она появится. Если честно, то у меня уже не оставалось надежды, что всё станет как прежде. Видимо, напряжение последних дней сказывалось, да и более-менее спокойствие этой поездки, вместе с музыкой, действовали усыпляюще. На самом деле, мне всегда нравилось спать в машине. Особенно в детстве, когда мы с братом и родителями ездили на несколько недель в туристические поездки по лесам и озёрам. Конечно, тогда мне это не нравилось. Сейчас я бы всё отдал, лишь бы вернуться туда. Я проснулся из-за какого-то странного лязга автобуса. Музыка не играла. Автобус повело в сторону, начало шатать из стороны в сторону. Резко потянуло вбок, нас начало заносить. Всё больше нас заносило. Автобус переворачивался. На несколько секунд образовалась какая-то чудовищная воронка из всего, что было в автобусе: чемоданы, сумки, куртки, книги, люди... Никто не успел понять, что произошло. Несколько секунд беспорядочных криков, ударов. Потом всё резко остановилось... Автобус остановился. Я висел вниз головой. Ремень сильно напрягся, и крепление дрожало под моим весом. - Нога! Нога… - я слышал как мужчина выл от боли. Надо было что-то решать, что-то делать, но я не мог… Голова кружилась, я только и видел: стоны, вещи, кровь, тела. - Я здесь… - тяжело кричала женщина. Чуть в стороне от меня лежал человек, которому расшибло голову огромным чемоданом. Я не мог увидеть кто это: мужчина или женщина. Лишь лужа крови под чемоданом становилась всё больше, а рядом лежали куски головы. - Лиза, доченька… - ещё один мужчина плакал. Страх пронзил тело и мысли. Кружилась голова, ремень сильно давил в живот. Я слабыми руками пытался разблокировать ремень безопасности. - По… могите! Помо… гите! – я еле мог разобрать что он говорил. Я осмотрелся: женщины рядом не было, кого-либо другого живого – тоже. Только стоны вдали. Я даже не заметил, куда она исчезла, но сейчас мне нужно было выбираться. Сквозь боль, я скрутился так, как никогда не скручивался, но всё-таки смог дотянуться до подлокотников на соседнем сидении. Схватился одной рукой, а другой попробовал расцепить держатель. Это оказалось непросто. Его заклинило. Снова и снова я тянулся, пытаясь открыть замок. Наконец, ремень щёлкнул и без его поддержки я с грохотом упал вниз, прямо на чемодан, рядом с мёртвым человеком. Я ударился грудью о металлические края чемодана и на секунду весь воздух из лёгких вышел, я не мог дышать. Открыв глаза, прокашлявшись, я кое-как сел и осмотрелся: вокруг лежало несколько человек, и всюду лежал всякий мусор, открытые чемоданы. И рядом со мной лежал труп. Меня всего передёрнуло, я вскрикнул и отполз назад. Руки были в крови, а на штанах было большое тёмно-красное пятно. Комок подкатил к горлу. Я не смог и дальше смотреть на это и быстро отвернулся к окну. Один из осколков порезал руку. Я вытер её об куртку и отполз дальше. Кружилась голова. Я попытался встать, но поскользнулся, ударился головой и отключился. Кто-то дёргал меня за плечи. Голова жутко болела. Кое-как я смог открыть глаза, но вокруг была лишь кромешная темнота, а в ушах – сильный звон. Я оглянулся вокруг, но не понимал, что происходит. В голове начало проясняться. Звуки стали едва различимыми. Рядом кто-то был и говорил: - Может он сдох? – грубый голос звучал совсем рядом. – Шевелятся пальцы – живой. - Посмотри на тело, - ответил другой. - Что? - Укусы. Ищи укусы. Я почувствовал как мне задирают рукава, расстёгивают куртку, осматривают тело. - Чисто! Кто-то поднял мои веки – я увидел молодого парня. От яркого света глаза заболели, я непроизвольно моргнул. - Нет, он жив, – парень улыбнулся. Он всё ещё держал мои глаза открытыми. – Можешь встать? Естественно, встать я не мог. Сил не было даже на то, чтобы держать глаза открытыми. Он отпустил веки, и я перестал видеть. Меня схватили за плечи и куда-то поволокли. - Что ты делаешь? – сказал грубый голос. - Наружу его тащу, - сказал парень, напрягаясь. – Он идти сам не может. - Откуда ты знаешь, что с ним всё будет нормально потом? Может он инвалид? Что тогда? Сам его понесёшь? - Значит, понесу на себе. Но мы его здесь не бросим в любом случае, - я чувствовал как напрягается парень. В голове прояснялось, я уже кое-как чувствовал и попытался встать. - Живой? – спросил меня парень. Я кое-как кивнул в ответ, облокачиваясь на перевёрнутые сидения. Он меня подхватил и помог выйти из салона. – Давай, вот так… Эй, а что там со вторым? – обратился он к другому человеку. Звон в голове окончательно прекратился. - Вроде глаза открыл, но молчит. Эй, ты как там? - ответа не было, а, может, я его не услышал. Вместе с чувством реальности вернулись и воспоминания о недавнем… Комок снова подкатил к горлу. - Родители… Где мои родители? – крикнул кто-то. Это был новый голос, но какой-то знакомый. – Не трогай меня. - Если торопишься в могилу – пожалуйста, ори дальше, – грубо огрызнулся второй человек, которого я тоже ещё не видел. - Что? Ты кто вообще? - Закрой свой рот, если жить охота. Я тебе не мамочка, и слюни вытирать не буду. Если хочешь идти с нами – прекрати орать. После этого возражений не было. - Веди его сюда. Нам нужно уходить, как можно быстрее, – сказал молодой парень. Сзади послышался выстрел. Я споткнулся и упал, больно раздирая лицо. Щекой я чувствовал, как в асфальте выступает щебень. Тёплая кровь текла со лба вниз по лицу. - Сильно ударился? – парень опустился, чтобы приподнять меня. Я успел рассмотреть его лицо – это был тот же самый парень, которого я видел при входе в автобус. – Блять, да ты весь в крови… Слова, вместе с комом рвоты, встали в горле. Хоть ответа и не было, он помог мне встать, и поддерживал под руку. - Сможешь идти? – он говорил мягко. Мне показалась странной эта манера, смотря на то, что произошло. К нам присоединился пожилой мужчина и ещё один парень. - Давай быстрее. Скоро стемнеет. В город надо валить. Если твой расклад верный – нам лучше найти место, чтобы перекантоваться эту ночь. В лес ночью соваться – это тупая идея, – довольно высокий мужчина, седые волосы. Несмотря на возраст, он был очень крепкого телосложения, с твёрдой походкой. - А что с остальными? Никто больше не пойдёт? - Никто. Ты сам видел это месиво в траве. Почти всех просто выкинуло и подавило корпусом. Те, что остались, не хотят идти. Одного придавило автобусом – он долго не прожил бы – ну, я и облегчил ему страдания. - Ясно, - мрачно ответил парень. Ноги еле шевелились, но ощущение собственного тела постепенно восстанавливалось. А вместе с ним и боль. От услышанных слов стало жутко. Пусть в автобусе было и немного людей, но всё же – неужели никого больше? «Помогите», - вспомнилось, но тот человек больше не кричал. Как и другой больше никого не звал. Слышны были ещё всхлипы позади, но ничего больше. Мне вдруг с болью вспомнился разговор с той пожилой женщиной, моей соседкой. А я ведь ей говорил про безопасность… - Что… - слова не выходили за пределы глотки. Я почти не слышал собственный голос. Парень, что тащил меня, остановился, и склонился ко мне. Я попробовал снова спросить: - Что… слу…чилось? – кое-как, я смог выговорить это. Все свои силы я направлял на движение ногами, иначе бы просто упал. Голова гудела и кружилась. Чувство тошноты не проходило. Мы шли по лесу. Темнело. - На дороге был заражённый. Водитель подумал, что это человек, начал тормозить… Автобус перевернулся и, ну, дальше ты знаешь, - парня пошатывало. Было неприятно от собственной беспомощности: ему самому было тяжело, а ещё и меня приходилось поддерживать. Я пытался, как мог, идти сам, но голова сильно кружилась, в боку болело. - Пон…нятно, – выдохнул я. Силы возвращались медленно, но я уже мог кое-как говорить. - Как тебя хоть зовут? – спросил парень, не поворачивая головы в мою сторону. - К… Костя. А… тебя? - Павлов, - ответил он с очередным вздохом. Несколько часов мы шли сквозь лес, пару раз останавливаясь для передышки. Все шли молча. Я заметил что пожилой мужчина прихрамывает, у Максима на руке успела засохнуть кровь. Павлову тоже было тяжело идти, но он ничего не говорил. Уже совсем стемнело, но луна, кое-как пробиваясь сквозь голые кроны деревьев, указывала нам дорогу. Где-то вверху слышно было карканье ворон. Листьев уже почти не было, но всё равно было жутко. Идти было тяжело, на дороге было много ям, кустарников – приходилось пробираться сквозь них. Всем было тяжело. Нас было четверо: я, Павлов, пожилой мужчина и парень моих лет. Почему-то он казался мне знакомым, но из-за темноты я не мог разобрать. - Майк, смотрите, – мужчина обернулся. Видимо, так его и звали. Павлов указывал на деревянную хижину впереди. В темноте она была едва различимой, но от этого казалась ещё более зловещей. Тем более было страшно в неё заходить, что она стоит одна посреди леса. Майк не ответил. - Может, остановимся там? Вроде место защищённое. - Нормально. Я не суицидник, чтобы ночью шастать среди этих тварей. Мы пошли в обход, чтобы найти вход. - Сегодня ночь более-менее тёплая, ветра тоже нет. Лучше костёр не разводить, чтобы лишнего внимания не привлекать. Думаю, что они уже «обернулись», – Павлов сильно выделил это слово. Я не понял, что он имел в виду и решил спросить у него позже. Пока Майк проверял дом, мы остались на улице. Я всё ещё не мог разобрать того парня в темноте. Он всё время держался в стороне и молчал. Внутри было тепло и сухо, но всё равно мрачно и жутко. Когда глаза привыкли к темноте, я уже смог различить очертания окружения и мог как-то ориентироваться. Мы прошли на второй этаж. В окно светила луна. На полу лежали старые матрасы и изодранные одеяла. - Тут мы и ляжем, – Майк поставил рюкзак на пол и лёг на один из матрасов. - Здесь? – как-то мерзко и пренебрежительно прозвучал вопрос. И снова голос был знакомым, но я не мог разобрать чей он. – Я не буду здесь спать. Что за хуйня происходит? Привели под угрозами в лес, в бомжарню какую-то, а теперь заставляете спать вот на этом? Я здесь спать не буду. Чего вы хотите? Вы похитили меня? Вам нужны деньги? Мои родители дадут вам достаточно. Скажите что хотите и всё. - Бля-ять, – протянул Майк. – Как же ты меня заебал уже. Хочешь – вали нахуй отсюда. Тебя здесь никто не держит. Хочешь, чтобы тебя разорвали? Пожалуйста, мне похуй, реально. Повторяю ещё раз: тебя здесь никто не держит, а спасает. Но если ты хочешь свалить – пожалуйста. - От чего спасать? - Ты такой тупой что ли, малой? Новости не смотрел? - И? - Ты меня заебал. Если хочешь посмотреть как живьём раздирают людей – пожалуйста, уходи. Но я бы не советовал. Я видел это – неприятное зрелище. Я узнал по голосу кто это – это был мой одноклассник. Максим – тот самый, что всё время издевался надо мной. Павлов помог мне лечь и дал попить. Всё тело болело, но кое-как я уснул.День 2.
Руки и ноги мёрзли. Утро было холодное. Чувствовалось, что приближалась зима. На улице уже было светло, но солнца не было видно. Я встал и осмотрелся: на стуле, у двери, сидел Павлов, смотря в коридор, а остальные ещё спали. Тело ещё ныло от боли, но она уже была не такая большая, чтобы я не смог двигаться. С заметным напряжением, я смог сесть на своём матрасе. От холода должно было колотить, но видимо на это совсем не было сил. Павлов, видимо, услышал шуршание и повернулся. - Проснулся? – я заметил у него небольшие синяки под глазами. - Холодно, – я содрогнулся от холода, мурашки пробежали по всему телу, разгоняя кровь. Павлов усмехнулся. Он встал и подошёл ко мне. Я понял, что он хочет помочь встать, но мне было стыдно за вчерашнее. Снова быть обузой я не хотел, поэтому кое-как встал сам. - Я бы помог… - Не нужно. Я сам, - ответил я, держась за стену. Я понял, что мне нужно будет выйти: - Где тут туалет? – замялся я, говоря так тихо, как мог. - Пойдём, – тихо ответил Павлов. Хоть я и шёл сам, но всё равно видел как он держался наготове возле меня. Мы вышли из комнаты. Он так же тихо продолжил: - Конечно, это не отель, но место, где можно сделать свои «грязные дела», - с упором и усмешкой на последнее, - я покажу. Идти было ещё тяжело. Сильно болела грудь. Когда мы вышли из дома, в лицо ударил холодный ветер. Воздух был влажный. Меня пронял озноб, но я взял себя в руки и попытался не дрожать. Павлов оставил меня у входа, возле небольшой старой деревянной двери, а сам пошёл осматривать территорию вокруг дома. - Всё чисто. Там за домом есть кусты и, - Павлов замялся, - ну, в общем, сам разберёшься. Только не уходи никуда. Я тебя здесь подожду. Дело всё-таки личное, – он улыбнулся, а я пошёл справлять нужду. Как Павлов и сказал, за домом действительно оказался ряд густых кустов. Сделав свои дела, я помыл руки и умылся росой с листьев, что ещё не опадали, и пошёл дальше. Я решил обойти дом с другой стороны, и пошёл дальше. Вокруг дома был густой лес. Этот дом был словно единственный островок цивилизации в океане дикой природы, и неизвестно по чьей странной воле он тут оказался. Однако, если бы не этот человек, нам негде было бы ночевать. Быть может кто-то и сделал этот дом для путников, что сбились с дороги в этой глухой чаще. Обстановка вокруг была какая-то пустынная и обманчиво спокойная, но за этим всем скрывалась тяжесть. Обойдя дом, я вернулся к Павлову. - Уже сходил? – он смотрел вверх, не оборачиваясь на меня. - Да, – просто ответил я. - Прислушайся к ощущениям. Другого шанса потом может и не быть, – всё так же смотря в небо, говорил он. - Этот лес как-то странно влияет на людей, не находишь? Заставлял задуматься обо всём, и одновременно ни о чём… “Потерплю”, - подумал я, и промолчал. Я попытался вслушаться, но ничего не понял, о чём говорил Павлов. Через минуту мы вошли в дом. Внутри было теплее. Всё дело было в ветре – из-за него всегда погода кажется холоднее. Я тихо поднялся наверх, в комнату. Мне не хотелось кого-либо будить, но оказалось, что никто уже не спал. При свете дня я лишь убедился, что это был Максим. Он сидел в углу, недовольно глядя в окно. Я вспомнил как вчера его приструнил тот старик, Майк, и мне стало приятно внутри, даже как-то весело. Я попятился и хотел уйти, но он повернулся и увидел меня. От этого взгляда я не смог бы сбежать – слишком часто я его видел. Ноги отказались слушаться. Максим встал и начал идти в мою сторону. - Какие люди, – он оскалил свои зубы в противной усмешке. – А я-то думал, что тут ничего интересного нет, – Максим подошёл ко мне вплотную и сделал небольшую паузу. Затем продолжил: - Мой старый знакомый, Костя Рудвенов. Мой любимый одноклассник, – он запрокинул руку, всё так же кривя своё лицо в злой улыбке. Павлов увидев что к чему, ловко ударил Максима по ноге ровно с такой силой, чтобы он мог идти, но при этом чтобы было очень больно. Максим упал на одно колено, поднял голову кверху и начал орать: - ДА ЧТО ТЫ СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕШЬ, МУСОР?! ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, ЧТО БУДЕТ ТЕБЕ ЗА ЭТО, КОГДА УЗНАЮТ МОИ РОДИТЕЛИ?! – его глаза покраснели от злости. Он уставился в пол, собираясь с силами, чтобы встать. - Он под моей защитой, понял? – Павлов указал на меня, опустился рядом с Максимом, схватил его за волосы и приподнял. – Я знаю что ты за человек, и давай сразу объясню тебе на твоём языке: твои родители остались в том мире, который уже не вернуть, понял? Сейчас твоя жизнь зависит и от меня, и от него тоже. И если ты хоть пальцем его тронешь… думаю, можешь догадаться что будет, - после этого он отпустил Максима. - Ты ещё ответишь за это, – тяжело проговорил Максим. После этого он молча встал, хромая, и подошёл к окну. Павлов приподнялся и подошёл ко мне. - С такими лучше сразу расставлять границы... Ты как? – он покосился на меня, взглядом указывая за дверь, и мы вышли в коридор. - Не стоило. Он уже много лет надо мной издевается, и ему всё сходит с рук, – я попытался оправдать свою трусость. – Он ведь выше закона. Деньги выше закона. Павлов грустно улыбнулся. - Так было раньше, - сказал он. - Сейчас, поверь, он такой же человек, как и мы с тобой. Мир изменился, и правила в нём тоже. И деньги в нём, по крайней мере сейчас, роли не играют. - В смысле? - Ты новости что ли не видел? На дворе новая чума. Да… по телику ведь не покажут всего. Люди едят других людей, – он тяжело вздохнул. Я не поверил его словам. Я верил ему, но не мог поверить в эти слова – это казалось каким-то бредом. - Хорошая шутка, - сказал я. – Только бред это всё. - Поверь мне, это правда. Я понимаю как это выглядит: как будто текст из какой-то игры или сериала, но это всё серьёзно. По-настоящему. Я бы тоже не поверил на твоём месте, если бы сам не видел. Будь осторожен. Сейчас опасность может быть везде, – Павлов посмотрел в окно. – Раньше мы хотя бы были уверены в мёртвых людях – теперь и этого нет. Павлов встал и быстро пошёл вниз по лестнице, скрываясь под деревянным полом второго этажа. Я увидел свой рюкзак, который вчера не заметил. Он лежал на полу в соседней комнате. Видимо, Павлов и его вчера забрал вместе со мной. Я пошёл туда. Всё равно не хотелось быть в компании Максима. Да и этот Майк… я был с ним на базе, но тогда он был мягче. Не знаю. Сейчас он меня пугает. В этой комнате ничего не было кроме большого окна и тряпок на полу. В этом доме вообще было мало вещей. Даже дверей между комнатами не было. «Интересно, что это за дом? Что здесь вообще было и зачем его построили?» - подумал я, понимая, что ответ никогда не узнаю. Видно было, что сам дом был очень ветхий, старый. В грязные пыльные окна почти не проникал свет. Я бы не удивился, если бы во время дождя с крыши что-то начало капать. Сразу у входа, слева, я поставил свой рюкзак и сел так, чтобы меня было не видно из коридора. Внутри я нашёл свой телефон. Захотелось узнать время, но он оказался разряжен. Тут же я нашёл и свою солнечную батарею, с небольшим белым кабелем. Батарея тоже была разряжена. В другом отсеке лежало несколько тетрадок и разные ручки, карандаши, которыми, казалось, я не пользовался уже сотню лет. На дне, среди всего этого, был небольшой бумажный пакет. Это был сухпаёк, что выдавали при эвакуации с временной базы. Есть хотелось очень сильно – живот тянуло. Я быстро разорвал бумажный пакетик. Внутри было негусто: несколько шоколадных батончиков, маленькая бутылка воды, упаковка вафлей и несколько бутербродов завёрнутых в пищевую плёнку. Как и любой другой подросток, я начал с самого вкусного, а именно – с шоколадных батончиков. «Надо поделиться с Павловым» - подумал я и остановился. Но искушение и голод перевесили мораль настолько, что я не смог удержаться и продолжил есть. Как голод немного отступил, я снова остановился и понял, что ещё половина пайка осталась: вафли, батончик, бутерброд и немного воды. «Неизвестно, когда ещё удастся поесть. Лучше оставить на потом», - подумал я и сложил всё в рюкзак. Я лёг на спину, полный сытой радости. Посмотрел в старое деревянное окно: на улице уже светило солнце, тучи отступили. Даже несмотря на густой лес, яркие лучи жизни пробивались сквозь кроны и дарили столь желанное тепло. Последнее тепло этого года… Вся эта картина меня расслабила и, незаметно для себя, я задремал.* * *
Я очнулся посреди незнакомого поля. Яркое солнце светило в глаза, но прохладный ветер совсем не согревал. Я встал и осмотрелся: вокруг была только ярко-зелёная трава, которая продолжалась далеко за пределами горизонта. Стояла летняя пора. Чувствовалось позднее лето. Впереди я заметил маму, она махала мне, звала, но я не слышал её голоса. В её внешности было что-то странное, непонятно… Я пошёл к ней, улыбаясь, и только через несколько минут смог заметить её лицо… оно было сильно изуродовано. Шрамы протягивались сквозь всё лицо, пересекались, вырванный клочок волос на голове… У неё не было глаз, вместо рта – гнилые отростки… Я испугался, попытался крикнуть в ответ, но не смог. Я рванул к ней, но, сколько бы я ни бежал, мама всё так же издали махала мне рукой. Она улыбалась мне своими изуродованными губами. - Мама!! – кричал я, но она никак не реагировала. Лишь всё так же молча стояла, и приветливо мне махала, смотря на меня пустыми глазницами, и оголяя гнилые зубы. Я всё бежал, и бежал, пока не споткнулся. - Мама… - вырвалось у меня, и я заплакал. – Прошу, остановись… Она резко сменилась в лице. Она больше не улыбалась. Она с грустью смотрела на меня. Когда её руки опустились, она отвернулась. - Прощай… - услышал я её тихий голос. Он прозвучал как будто часть ветра. После этого мама пошла прочь и начала быстро отдаляться. Я попытался встать, но тело не слушалось. Я лежал бревном. Лишь рукой я пытался достать её силуэт, но и он исчез за горизонтом через несколько секунд.* * *
Я проснулся в слезах. Кто-то меня крепко сжал. - Эй, ты чего? – прозвучал знакомый голос. - Паша?.. – я не мог поверить, что это был мой брат. – Как же я по тебе скучал… Я крепко обнял его. Хоть какая-то родственная душа, близкий человек. - Извини, но я не он, – теперь я точно узнал этот голос. Павлов мягко отстранил меня. – Что тебе приснилось? - Я… не помню. Просто плохой сон, наверное, – я не хотел ему говорить. Это было личное. Он смотрел на меня с волнением - это было видно. Я понял, что он мне не поверил, но всё равно расспрашивать не стал. - Слушай, у меня тут немного еды осталось. Будешь? – я протянул ему рюкзак. Павлов достал из рюкзака небольшой свёрток, осмотрел, и положил обратно. - Нет, спасибо, - вежливо улыбнулся он. – Оставь себе. Тебе ещё пригодится. Он встал и обернулся: - Собирайся. Через час выходим, – после этого Павлов вышел из комнаты. Я снова лёг на пол, вспоминая сон. «Почему именно мама? Где она сейчас? Надеюсь, с ней всё нормально…» Солнце через окно светило прямо в глаза: «Интересно, который час?» - я машинально достал телефон из кармана, но он был выключен. Я вспомнил, что он разрядился и решил зарядить его перед выходом. Подключив всё необходимое, я оставил телефон возле окна. Конечно, у меня был переносной аккумулятор, но сейчас быстрее было бы телефон зарядить напрямую, а после, если останется время – аккумулятор. Лучше, конечно, и его зарядить - мало ли, вдруг солнца долго не будет. Природа ведь вещь непостоянная. В доме было тихо, даже как-то пустынно. Мне стало скучно просто так сидеть одному, но идти в другую комнату тоже не хотелось. Я нормально не увидел дом. Ничего другого не оставалось – поэтому я пошёл осматривать первый этаж. Хоть дом сам по себе и был небольшим, из-за нулевой обстановки создавалось жуткое ощущение пустоты, и из-за этого казался намного больше. Это ощущение давило на меня. Казалось, будто это дом из фильма ужасов и сейчас кто-нибудь с ножом ворвётся внутрь, чтобы нас всех зарезать… Глупости, но ощущение всё равно было. Я аккуратно, без лишнего шума, спустился вниз по лестнице. Лестница начиналась прямо напротив главного входа, а по обе стороны от неё были проходы в коридоры первого этажа. С левой стороны (если смотреть со стороны лестницы когда спускаешься) я и начал. Это оказалась большая комната – скорее всего, когда-то была залом. Пол под ногами скрипел. Тут всё было то же самое, что и в комнатах наверху: голые стены, пару грязных окон и вечные тряпки на полу. Я пошёл дальше. Оказалось, что все комнаты на первом этаже соединены и создают, своего рода, небольшой коридор вокруг лестницы. В комнате прямо под лестницей, в полу, под грудой тряпок, был небольшой железный люк. Я решил открыть его и проверить. Люк я открыл не сразу, но через несколько минут он, со скрипом, открылся. Внизу было темно, пахнуло сыростью и гнилью. Несмотря на это, я всё равно решил спуститься вниз. На подобные случаи я всегда держал в потайном кармане куртки маленькую зажигалку с фонариком. Лестница вниз была железная и крепкая, не ржавая. Я держал зажигалку в зубах таким образом, чтобы свет падал вперёд, как видел в фильмах. Это оказалось жутко неудобно, и слюна постоянно капала изо рта на куртку. Ступив на твёрдый бетонный пол, у меня прошёл неприятный холодок по спине. Внизу было не только сыро, но и заметно холоднее. Я очень медленно пошёл вперёд, внимательно осматривая всё вокруг. К стенам прилегали деревянные стеллажи с огромными деревянными бочками. На стенах, по углам и между бочек, висела паутина. Казалось, будто она была незаменимым условием существования этого подвала. «Кто знает, быть может из-за неё всё тут только и держится». Боковым зрением я улавливал какое-то движение, но списал это на воображение. Я старался не думать об этом и продвигался всё глубже в холодные объятия темноты подвала. Впереди я услышал шорох, стало страшно, дрожь начала одолевать всё тело. Мне уже не хотелось идти дальше, я собрался уходить, но впереди что-то блеснуло, будто отозвалось на зов фонарика. Не знаю «почему», но ноги сами пошли вперёд, несмотря на плохое предчувствие. Все чувства говорили «уходи», но я не ушёл, всё больше углубляясь внутрь. - К-кто здесь? – мой голос дрожал. В ответ я услышал лишь неразборчивое мычание. - Что с вами? Вам плохо? – я продвигался дальше во тьму, пытаясь понять, откуда идут звуки. Это мог быть раненый человек. – Может, вам нужна помощь? Я могу привести сюда других людей, вам помогут, – в ответ я снова услышал мычание и кряхтение. Оно было уже ближе. Свет фонарика дрогнул. За долю секунды в голове пронеслись сотни образов, но ничего из этого не было реально. Несмотря на страх, я шёл вперёд как зачарованный. Снова послышалось мычание – настолько громкое, будто у меня за спиной. Я рефлекторно обернулся – никого. Я повернулся обратно и заметил чьи-то ноги, выглядывающие из-за деревянной бочки. Я пошёл туда. - Вам нужна по…? – мой вопрос оборвался и застрял где-то в глотке. За бочкой лежала женщина, мертвецки синяя и слишком худая, совсем неживая. Она повернула свою голову и посмотрела на меня одним пустым белым глазом, без зрачка. У меня перехватило дыхание, я попытался быстро отступить назад, но споткнулся и больно ударился головой о железный ободок бочки. На несколько секунд я перестал соображать что происходит вокруг. Когда я очнулся, то увидел, что женщина ползёт ко мне. Она медленно тянула свои обтянутые кожей кости к моей ноге, и была совсем рядом. Я быстро убрал ногу и попытался встать. В голове всё сильно шаталось, кровь пульсировала в висках – всё это не давало мне встать. Я тряхнул головой, пытаясь прийти в себя, но удалось лишь разогнать тьму в глазах. Оказалось, что фонарик упал и светил куда-то в другую сторону. Я не мог его достать и начал ползти наощупь. Было тяжело. Я чувствовал её мёртвое и холодное дыхание. Будто сама смерть ползёт за мной. Наконец, я почувствовал небольшой прилив сил и сразу приподнялся, попробовав встать. В этот же момент женщина смогла ухватиться за мой кроссовок, дёрнула за ногу, и я снова упал. Что было сил, я ударил её другой ногой несколько раз. Хватка на секунду ослабла, я смог вытащить ногу из своей обуви, попятился назад и упёрся в стену между рядами бочек. Ползти дальше было некуда. - Уйди! Нет! – завопил я во всё горло. – ОТСТАНЬ!! ПОМОГИТЕ! Я удерживал её что было сил, а она лишь тянула свои мертвые руки ко мне, махала ими, пытаясь уцепиться за меня. Внезапный прилив сил начал отступать. Я понял, что в этой борьбе начал проигрывать. Нужно было что-то делать, но я не знал «что». Я посмотрел вокруг, но в темноте ничего не было видно. Наощупь тоже ничего не попадалось. Мёртвое лицо было всё ближе и ближе ко мне. Будто оно тянулось к моей шее. Я чувствовал это по её дыханию. - Помогите! НА ПОМОЩЬ!! – крикнул я. Слёзы навернулись на глаза от безысходности. Я внезапно понял, что один. Один в холодном и тёмном подвале, который скрыт ото всех железным люком. Меня просто никто не услышит, и я ничего не мог сделать. Никто не узнает что я здесь умер. Её лицо на секунду осветилось светом, затем прогремел выстрел. Звук пронёсся громким гулом от одной стене к другой, оглушая меня. Тело этой женщины вмиг упало, без жизни. Ещё один выстрел – тело женщины дёрнулось под силой пули и окончательно упало на меня всем весом. Я быстро высвободился из ловушки мёртвого тела. Кто-то светил фонариком прямо в глаза. - Ты как? Она тебя укусила? – это был Павлов. Он быстро помог мне встать, осмотрел и добавил: – Вроде нет... - А? – я стоял, будто в прострации не улавливая происходящего. Потом до меня дошёл вопрос Павлова. И я ответил быстро: – Что? Нет, вроде нет. Передо мной всё ещё было её осунувшееся лицо с дыркой в голове. Казалось, будто она всё ещё крепко держит меня за ногу. Из брови мелкой струёй текла тёплая кровь, падая на куртку. Я всё ещё не мог осознать что произошло. - Пойдём отсюда. Тебя нужно получше осмотреть. Я ничего не ответил. Поднявшись наверх, Павлов повернулся ко мне и начал осматривать моё тело. В голове, наконец, прояснилось. И там были вопросы. - Кто это был? Ч-что это было? – я не понимал что происходит. - Почему она… Она же была мёртвая, да? Я… я видел! Мёртвая… так ведь? Но она… восстала. Из мёртвых. - Восстала? Восставшая, хм… Помнишь, я говорил про мёртвых? Вчера, – быстро спросил он, проверяя голову и рассеченную бровь. - Да, но… как? Как это возможно? Она ведь мёртвая. Мёртвая… но ведь живая… - Уф... – вздохнул Павлов, - Понимаю, в это тяжело поверить, но ты сам видел. - Это… конец? Апокалипсис, как в фильмах? - Я не знаю, Костя, - тихо ответил Павлов. – Я вчера уже сказал: мир не тот, что был. Поверь, я сам знаю не намного больше тебя, - он на несколько секунд замолчал. – Это засекреченная информация… но какая разница… Я знаю, что это вирус, он что-то делает с телом людей, как-то их улучшает, а после смерти… это, - он указал в сторону люка. - Они почти бессмертны. Единственный способ их убить: бить прямо в голову, в мозг. Главное – повредить его, – Павлов закончил и внимательно посмотрел на меня. – И нельзя чтобы укусили или поцарапали тебя. Хотя, это ты должен был узнать – по новостям разрешали говорить. - Неужели, это правда? Это же невозможно, - я сел на пол у стены. – По биологии мы проходили такие темы, и там сказано, что после смерти мозг и сердце лишь несколько минут могут работать без кровоснабжения, – сказал я, и добавил: - А у этой женщины были ледяные руки, да и кожа у неё была какая-то синяя. Как будто совсем без крови. - Я не знаю, - слегка развёл руки Павлов, - я тебе рассказал обо всём, что знал. Информация-то секретная, - он посмотрел в потолок. – Знаешь, тебе очень повезло. Я видел как… как эти монстры разрывают людей. А ты выжил. - Это ты меня спас, – ответил я, понимая, что дальше говорить бессмысленно. Мы поднялись на второй этаж. Павлов повернулся ко мне: - Иди за своими вещами. Встречаемся здесь. Один никуда не ходи. Я не знаю что ещё здесь может быть, поэтому уходим сейчас, ясно? Я кивнул. Павлов развернулся и быстрым шагом пошёл в соседнюю комнату. Я быстро подхватил рюкзак. На подоконнике лежала подзарядка с телефоном. Я совсем о ней забыл. Павлов за стеной вкратце рассказывал что сейчас произошло. Цифры на экране показывали добрые восемьдесят семь процентов. Я включил телефон, чтобы посмотреть время: 12:36 - полдень. Надо было поторопиться, потому что у нас оставалось максимум 5-6 часов до заката. Я положил телефон в карман куртки – там же лежала зажигалка. Остальное положил обратно в рюкзак и пошёл к лестнице. Павлова всё ещё объяснял что произошло. Я сел на стул, у стены, и уставился на единственную картину, что висела в этом доме, над лестницей: там был корабль – мне казалось, что он безмятежно плывёт среди тёплого моря и ласкающих тёплых солнечных лучах. Корабль, не знающий этого мира и от того радостный. Мне хотелось быть этим кораблём, с его белым парусом, в туманном море голубом… Я подумал, что когда-нибудь эта картина истлеет и некому будет на неё смотреть. Правда, возможно, это произойдёт намного позже моей смерти. «Всего несколько дней… а я чуть не умер. Быть может, мама уже?...» - этот вопрос застыл в моей голове. - Пойдём, – сказал Павлов над моей головой, проходя рядом. Я не заметил, как он вышел. - Ты же говорил, что там безопасно, – огрызнулся на Майка Максим, когда мы вышли из дома. В его голосе была явная злость. – Мы могли подохнуть из-за тебя! Я мог сдохнуть! Майк, будто не слышал эмоции в голосе Максима и отвечал спокойно. Да и содержание его ответов было соответствующим: - Никто не пострадал, так ведь? Ну, и всё. Не истери. Я заметил, как Максим готовился к выпаду. Это же заметил и Майк: - Не стоит, - сказал он. - Я таких, как ты, укладывал пачками ещё когда твой батя под себя ходил. Хоть я и не молодой уже, вломлю так, что мало не покажется. Опыта у меня побольше будет. Да, я не досмотрел, но я и не нянька – скажи спасибо, что вообще осмотрел. Лучше сосредоточься на выживании, а то быстро помрёшь, – он немного помолчал, а после добавил: - Можешь, конечно, побычить ещё, но, думаю, уже понял что к чему. Мы переглянулись с Павловым. Я понял, что он не хочет вмешиваться. Следующие несколько часом мы шли молча. Только Максим как-то искоса на меня поглядывал. «Он что-то задумал…» Темнело. Из-за деревьев показались бетонные верхушки жилых панелек. - Внимательно смотрите под ноги, - сказал Павлов. – Они могут прятаться в листьях. Под ногами лежали презервативы, пластиковые бутылки, строительный мусор… Ещё десять минут и лес кончился. Непривычно и жутко было видеть, когда-то живой город, безжизненным и пустым. Особенно ночью, когда не горят огни огромных фонарей. Я всё надеялся, что вот-вот они включаться, что проедет машина, что кто-то из дворов рассмеётся, но ничего – тишина. - Ночью идти опасно. Да и нужно отдохнуть, – сказал Павлов, когда мы переходили дорогу. Почему-то здесь было много брошенных машин. Безжизненный город, таящий в своих тёмных углах множество опасностей, не внушал доверия. Я согласился с Павловым. Мне вообще не хотелось больше идти в темноте, опасаясь каждого шага. Здесь тоже есть эти твари, и их намного больше… Никто не возражал. Они просто молча согласились. - Значит, чтобы никаких лишних звуков не было. Сейчас любой звук может привлечь к нам внимание. И ночью у них больше преимущество, – сказал Павлов. Он шёл впереди. За дорогой, перед домом, одиноко стояла небольшая будка – похожа на подстанцию. Туда мы и проникли. Будка было огорожена металлическими листами. «Хоть какая-то безопасность…» - подумал я, проходя мимо забора. Мы легли прямо на полу, подперев дверь железным стулом. Я укрылся курткой. Ноги ныли от усталости. Боль отдавалась прямо в таз. Я повернулся к стене. Было тяжело дышать пылью. Воняло сыростью. Но усталость всё равно брала верх и через несколько минут я уснул.День 3.
День начался неожиданно: - Вставай! Быстро! – крикнул Павлов, тряся меня за плечо. Вырвавшись из сонной тьмы, я ещё ничего не понимал, но услышал выстрелы с улицы. «Военные? Неужели нас пришли спасать?» - подумал я. Я приободрился, взял рюкзак и выбежал на улицу. «Лучше бы ты не спешил с выводами», - пронеслось в голове перед самым выходом. И действительно, на улице была совсем не та картина, которую я ожидал: люди шли через открытый забор прямо к нам. Точнее, они были очень похожи на людей… но каждый как-то странно шёл, дёргался, издавал невнятные звуки – это выглядело пугающе. У всех были одинаково пустые глаза, у одного даже не было глаз. Как только я увидел тёмные следы на асфальте, окончательно понял, что это уже не живые люди. Это были восставшие. По земле полз один из них. Толпа шла по нему, даже не замечая, а он полз вперед, несмотря на пробитое тело. - В голову! Надо стрелять в голову! – крикнул Павлов. – Валим! Их слишком много. Живо! Павлов рванул в сторону. Мы побежали за ним. Я кое-как сообразил и схватил рюкзак. Через метров двести мы сбавили ход. Затем остановились совсем, чтобы отдышаться. - Что… - мне не хватало воздуха чтобы полностью вдохнуть. Сердце колотилось как бешенное. Такие забеги всегда давались мне с трудом. Наконец, кое-как отдышавшись, я смог спросить: - Это ведь были мёртвые? Да? Восставшие? - Да. Сегодня утром я увидел, что забор открыт. Вышел посмотреть, а там их целая толпа… Я тихо вернулся, чтобы разбудить остальных. Майк их задерживал, пока мы собирались, – ответил Павлов, прислонившись к стене. Потом повернулся к Майку и добавил: – Здесь надо быть ещё аккуратнее. Их здесь много, и, насколько я знаю, они часто сбиваются в группы. - Выбора у нас нет. Надо что-то собрать. Либо так, либо с голодухи помрём, – ответил он. - Берём по-минимуму. Это, всё-таки, не наши вещи, - сказал Павлов. - Думаешь, за ними кто-то вернётся? – удивился Майк. - Это временная эвакуация. Как только учёные разработают вакцину – люди вернутся обратно. А работы над ней ведутся. - Я так не думаю, - тихо ответил Майк и прошёл вперёд, давая понять, что разговор закончен. - Зачем нам идти туда? Давайте лучше пойдём куда-нибудь в другое место. Это же безумие! – сказал я. – Если их там ещё больше – зачем туда идти? - Нам нужна еда и, желательно, машина, чтобы попасть в Кантер - он не слишком близко. Пешком туда идти придётся больше недели, через лес, – Павлов вздохнул. – Придётся пойти на риск, Костя. Есть ещё, конечно, вариант попробовать связаться с моим командованием, но это надо идти к центру. По-другому никак. Для остальных мы сейчас – мертвецы. - Как же так? – я не мог поверить, что нас, живых и здоровых людей, могли бросить умирать. Только через несколько секунд до меня дошло, о чём говорил Павлов. У нас не было шанса дать знать о том, что мы живы. - Лучше попробовать выжить на территории врага, чем медленно умирать в «домике», – добавил Павлов. - А позвонить? Связаться – никак? – спросил Максим. – Я могу сказать номер моих родителей. Они приедут сюда. - Связи нет. Я уже пробовал, - ответил Павлов. Хотел я того или нет, но решение было принято в пользу города. Я молча согласился. Лучших вариантов всё равно не было. Сзади нарастал гул невнятных звуков. Я понял, что передышка закончилась. - Надо уходить, - сказал Павлов, глядя в сторону гула. - Куда? – спросил я. - Мы сейчас в южной части города. Надо идти на север, ближе к центру. Там, в магазинах, легче будет найти еду, – звуки становились всё ближе. Павлов это заметил: – Сейчас тихо убираемся отсюда. Мы тихо свернули во двор, и пошли вдоль главного шоссе. Павлов объяснил по дороге, что так меньше шансов встретиться с восставшими, так как мы не на открытой местности и здесь много мест где можно спрятаться или обойти. Было очень странное ощущение: идти по обычному старому двору, с полуразвалившимся бордюром, дырами в асфальте, старой песочницей и ржавой закрашенной горкой, серыми пятиэтажками по бокам, будто стенами двора – всё это и раньше было не особо живо. Вряд ли здесь гуляли дети. Но сейчас здесь никого не было. В окнах – пустота. Из открытых окон больше не слышно телевизор или пьяный крик – ничего. И вот эта неживая тишина пугала больше всего. Лишь только шелестели листья на ветру, и каркали вороны, но больше никаких звуков. Только сейчас я начал осознавать как эта привычная суета была важна… Во дворах стояло несколько машин, но Майк сказал, что они все заброшки – их давно бросили. И поэтому оттуда давно уже всё достали. На таких никуда не поедешь. Мы шли быстрым шагом, оставив позади толпу, жаждущих нашей смерти, мертвецов. Был полдень, на небе был огромный заслон из туч, но я чувствовал, что дождя не будет. Мы прошли очень долго. Наверное, мы шли без остановок несколько часов. Идти было тяжело. Болели ноги, грудь, голова. Давала о себе знать усталость и травмы. Вместе с болью пришли и недавние кровавые картины, вытянутые из памяти. Я вновь и вновь думал о тех людях, о криках, о том как мужчина звал дочку… Мне нужен был отдых. Я быстро осмотрел остальных: Павлов держался бодро, Майк всё ещё похрамывал, а вот Максим тяжело дышал, скорчив измученное лицо. Меня это даже радовало. Больше он ничего не говорил обо мне. - Может, остановимся? – предложил я. – Я дальше идти не могу. - Слабак, – тихо сказал Максим, хоть и сам устал не меньше. - Надо отдохнуть, - согласился Павлов. – Скоро остановимся. Где-то здесь должен быть небольшой магазинчик. Там и остановимся. Где-то здесь… – он остановился и начал осматриваться, что-то выискивая глазами. – Так, в сторону той трубы, - он пальцем указал на длинную кирпичную трубу, - нам и нужно идти. Это старый завод химических изделий. Магазин через дорогу от него. - Лучше не надо, - хриплым голосом сказал Майк. – Мы в промышленном районе – тут не переночуешь. Сколько до ближайшего спального? - 2-3 километра, - ответил я. - Видишь? Не вариант. Нам нужно дойти туда до вечера, чтобы ещё хату найти. - Этот магазин нам по пути, - сказал Павлов. – Тут рядом почти нет домов – значит, там должны остаться продукты. Вот ты знаешь, когда получится найти продукты? Я вот не знаю. И рисковать не хочу, – Павлов тоже стоял на своём. Мне показалось, что Павлов не отступал не только из-за продуктов. Это было что-то личное, но я не понимал что именно и не решался спросить. - Ладно, но давай без этих мелких – чтобы быстрее, – Майк жестом указал на меня с Максимом. – Не хочу, чтобы под ногами путались. - Идёт. Дальше мы шли молча. Я уже еле волочил ноги, не смотря на дорогу. Из-за этого я не заметил камень, споткнулся и упал, ушибив левое колено. - Аргх, - вырвался стон боли. Я попытался встать, но не смог. Павлов помог сесть повыше и осмотрел колено. - Вроде ушиб несильный. Тут болит? – с этими словами он надавил на колено. Боль была терпимой. - Да нет, вроде нет, – ответил я, попробовав пошевелить ногой. – Почти не болит, но при разгибании немного больно. - Значит, не перелом. Просто небольшой ушиб, – он поднял меня под руку. – Можешь идти? Я сделал пару шагов. При упоре на левую ногу болело колено, но я мог идти, прихрамывая. Боли почти не было. Павлов снова помогал мне идти. Я попытался отказать, но он не захотел слушать. Вообще, странный это был человек: мы с ним знакомы всего пару дней, однако с самого начала он меня не бросал и уже много раз помог, не требуя ничего взамен, будто мы с ним старые друзья. Но такое отношение было только ко мне. Почему-то к Майку и Максиму он не особо хорошо относился. И я не мог понять «почему». Перед углом старого завода стояла яркая вывеска, сообщающая о том, что в двадцати метрах за поворотом находится магазин. Когда мы пришли, Майк остановился перед входом, посмотрел на вывеску, а после – на часы: - Времени у нас немного, солдатик. Берём по-быстрому что надо и валим. - Вы, двое, - Павлов показал на нас с Максимом пальцем, - остаётесь здесь, ясно? Охраняйте вход. - Ладно, – ответил я, невольно улыбаясь в ответ. Мне самому не хотел идти туда. Я понимал, что этим монстрам проще убить меня, чем наоборот. Плюс: в здании у меня меньше шансов будет убежать – там темнее, чем на улице, меньшее пространство, меня легче окружить. Как только двери за Павловым и Майком закрылись, ко мне подошёл Максим. Он снова ехидно улыбался, от чего мне стало не по себе. Я невольно отступил к бетонной плите: - Сейчас-то твоего защитника здесь нет, - Он увидит через стекло. - Я видел такие магазины – там окна с плёнкой специальной, через которую не видно улицу, – при этих словах он расплылся в злой улыбке ещё больше. – Походу ему нравятся мальчики помоложе. Но не все. Только вроде тебя. Как же он меня бесит, ты бы знал… – Максим вздохнул и мотнул головой. - Но не так, как ты. Только и можешь, что за других прятаться. Вот, почему… почему ты вечно за кем-то прячешься? Брат, мама, учитель, теперь вот этот… Не надоело? - Максим, не надо, – я понимал, к чему этот разговор ведёт. Как и десятки подобных разговоров с самого детства. - Что «не надо»? – с этим вопросом он больно, но не во всю силу, ударил меня кулаком в живот. От боли весь воздух вылетел из лёгких. Боль из живота соединилась с болью в рёбрах. Ноги не держали, и я уже готовился сползти вниз по стене, но Максим схватил меня за шиворот, не давая упасть. – Видишь, ты просто ничтожество. Только и можешь прятаться за чужую жопу. Один на один – ты ничего не можешь. Я еле держался на ногах и, если бы не Максим, давно бы упал. - Что? Колено болит? Хочешь, ещё одно болеть будет? - Нет, не хочу. Не надо… - умолял я, но это лишь вызвало улыбку. - О, ещё как надо… – он отвёл ногу, отпустил меня, отошёл на шаг и ударил, что было сил, по левому колену. От этого я сразу упал и свернулся, держась за ногу. Он присел на корточки и посмотрел на меня: – Слушай сюда, будешь паинькой: не будешь говорить своему дружку обо мне и выполнять мои простые просьбы – мы будем друзьями. Если нет… он ведь не всегда будет рядом. А уж я дождусь момента. Напоследок он встал, приподнял ногу над моей головой, и я рефлекторно прикрыл голову руками, ожидая удара. Вместо того, чтобы ударить, он просто расхохотался, сплюнул рядом с моим лицом, и сказал: - Даже руки марать об тебя не хочется. А то ещё твой парень увидит. Подумает, что его любимого побили, – он ещё раз усмехнулся и отошёл в сторону магазина. В голове гудело. Болел живот. Я кое-как сел, выпрямился. Я не совсем понимал, что он имеет в виду, но решил об этом сейчас не думать. Я сел немного удобнее и посмотрел на небо. Тучи медленно закрывали солнце. Розовая пелена горизонта всё больше поглощала его, наслаждаясь каждой частичкой, каждым лучиком. Постепенно багрянец начал сползать с неба, уступая темноте, что наступала с другой стороны, постепенно захватывая новые территории. Я сидел у старого забора и наблюдал за всем этим, пока солнце полностью не скрылось за горизонтом. Начало быстро темнеть. Чуть вдалеке были видны тёмные верхушки старых панельных многоэтажек, которые я видел ещё на подходе к городу. В кармане что-то пикнуло – телефон просил подзарядки. На экране горели маленькие цифры – 18:15. Вечер. Так я и сидел, один у забора, в городе полном монстров, с главным врагом неподалёку. Нахлынуло чувство безысходности и одиночества. Неприятные воспоминания детства, память об отце, мысли о маме, брате, бабушке, нахлынули огромной волной, поглощая меня. Лишь один человек сейчас помог бы мне. - Мама… - тихо проговорил я. Глаза резануло. Слеза стекла вниз по щеке. Я сдерживался, не мог позволить себе плакать. Наконец, двери магазина открылись. Павлов и Майк вышли с набитыми рюкзаками за спинами. К ним сразу подошёл Максим. На короткое мгновение он обернулся и улыбнулся мне. Я отвернулся. Павлов пошёл в мою сторону. - Ты чего на земле сидишь? Тяжело стоять? Что-то болит? - Нет, - отмахнулся я, одновременно хватаясь за забор чтобы встать. Павлов помог мне подняться. – Просто устал немного. Решил отдохнуть. - Молодец. Это правильно. Нам как раз сейчас придётся быстро идти. Сможешь сам? - Да. Всё нормально, не волнуйся. - А как колено? - Сойдёт. Я смогу идти сам, не волнуйся. Павлов настороженно посмотрел на меня, но, успокоившись, отвернулся и пошёл вперёд. - Идём, - сказал он. – Видите те дома? – он указал на старые панельные дома. – Нам туда. - Уже темнеет, - сказал Максим. – Мы успеем? - Если ныть не будешь – успеем, - хрипло ответил Майк. Мне каждый раз не по себе от его голоса. Темнота надвигалась очень быстро. Примерно через полчаса пути было уже темно. Хорошо, что Луна сегодня оказалась полной, да ещё и большой – от её света даже оставались тени на земле. Верхушки жилых домов становились всё ближе, всё больше. - Скоро уже отдохнём, – сказал Павлов. – Не сбавляйте темп. Живот безустанно урчал. Хотелось есть. Я вспомнил, что у меня в рюкзаке оставалось немного еды, но на ходу я не мог её достать, тем более при Максиме. Однако шли мы, всё больше сбавляя темп. Наконец, Майк остановился. Всё остановились следом. - Не могу. Ноги уже не те. Придётся заночевать где-нибудь здесь. Уставшими мы от мертвецов не убежим – им-то отдых не нужен, – выдохнул он с тяжестью. Я с ним был полностью согласен. – Поспим с комфортом завтра, - кивком указывая вперёд - Думаю, в том заводе есть надёжный кабинет с крепкой дверью, – Павлов указал на огромное здание за бетонным забором. Оно меня тоже не радовало, но это было лучше, чем гулять ночью по улицам, не зная, где тебя поджидает опасность. Проникнуть туда было несложно – помогла дырка в заборе. К счастью, она была неприметной, так что эти монстры вряд ли додумаются пролезть в неё. Правда, я немного порвал куртку когда пролазил. В двадцати метрах от этой дыры стояли открытые ворота. Внутри было мало целых окон – поэтому лунный свет сюда проникал вполне свободно. Павлов и Майк шли впереди, проверяя дорогу. Я не хотел идти рядом с Максимом, который всю дорогу сверлил мне спину своим взглядом, но одному идти было ещё страшнее. Поэтому мы шли вместе. Я заметил, что ему тоже страшно. С первого взгляда можно было понять, что это здание пустовало задолго до всего этого ужаса: голый пол, битые окна, разрисованные баллончиком стены. «МИШКИ ВПЕРЁД» с огромной эмблемой медведя. На полу было много мусора и битого стекла – приходилось идти аккуратно. Никто не говорил. Стояла ужасающая тишина, которую изредка нарушали чьи-то неловкие шаги по стеклу, да отлетевшие камешки. В конце огромного зала был вход в небольшой коридорчик. Коридор был, на удивление, с очень низким потолком, около двух метров. Павлов включил фонарик и освещал дорогу впереди. Майк с Павловым отошли немного вперёд. Максим немного замедлился, отстал, и вскоре совсем потерялся из виду. Сзади послышались звуки, шорохи. Я обернулся, но Максима уже не увидел. Была такая кромешная тьма, что на расстоянии вытянутой руки ничего не видно. - Максим? – шепнул я в темноту. – Это уже не смешно. Выходи… Ответа не было. Майк и Павлов не слышали меня, и продолжали идти вперёд. Внезапно в темноте что-то упало, раздался крик. Не осознавая того, ноги сами побежали к источнику шума, несмотря на боль. Я выбежал в большой зал. На полу лежал Максим. Прямо к нему шёл один из монстров в рабочей одежде. Восставший. Он шёл прямо на Максима, издавая невнятные звуки. Максим мотнул головой, осмотрелся, увидев перед собой мертвеца – он установился на него, рассматривая. Потом он ужаснулся и начал ползти назад. Повернулся ко мне: - Помоги! Чего ты стоишь?! – восставший с прогнившей рукой становился всё ближе и ближе. Смотря на это, я не мог даже шевельнуться. Тело не слушалось. В глубине души я радовался этому. Я уловил на долю секунды мысль о том, что хочу этого. Хочу, чтобы восставший добрался до Максима. «Что мне делать?» - спрашивал я себя снова и снова. Но ответа я не находил. Точнее, я знал ответ, но не мог его принять. Руки тряслись, ноги подкашивались. Мне страшно, но одновременно с этим я предвкушал то что будет. С каждой секундой было всё сложнее стоять, и, наконец, я просто упал на колени. «Павлов!» - мысленно я кричал снова и снова, но не мог произнести это слово. Восставший становился всё ближе к Максиму и тянул к нему свои руки, показывая гнилое мясо и открытые кости. Он был будто восставший из ада демон, пришедший за обещанной душой раньше срока. Максим упёрся в стену. Это был конец бегства – бежать больше некуда. Началась борьба. Я хорошо помнил хватку той женщины – восставшие обладали большей силой. Но Максим ещё держал его. Жизнь постепенно проигрывала смерти. Прогнившая пасть приближалась к живой плоти. Раздался выстрел. Мёртвый человек упал на ноги Максима, разбрасывая свои тёмные гнилые внутренности. Я всё так же сидел и наблюдал, ничего не делая. Тело было парализовано. - А-а! Снимите это с меня! – Павлов подошёл и помог убрать труп в сторону. Максим быстро встал и отошёл. – Блять… Я услышал звуки рвоты. К моему горлу тоже подкатил рвотный комок. Постепенно контроль над телом восстанавливался. - Спасибо, – быстро и еле слышно сказал Максим, сплёвывая. - Значит, ты и такие слова знаешь, – сухо заметил Павлов. Я увидел как Максим повернулся к Павлову, но ничего не сказал. Через несколько секунд он повернулся ко мне: - Почему ты стоял? – тихо сказал он. – Хотел чтобы я сдох, сучара? – Максим сжал кулак, подходя ко мне. Я приготовился получить по заслугам. - Я… я не мог… - тихо промямлил я. – Тело не слушалось. Павлов схватил Максим за руку, когда он был в метре от меня. - Хватит, – отрезал он. – Сегодня и так был тяжёлый день. Не хватало тут ещё драки. Больше не разделяемся. Идём вместе, маленькой группой. Максим отступил, но по его взгляду я понял – это ещё не конец. Он это запомнит. Павлов помог мне встать. Ноги ещё шатались, но кое-как я мог идти. Все вместе мы поднялись на второй этаж. Здесь было светло: лунный свет освещал весь коридор через большие окна на всю стену. Я посмотрел в окно: луна была такая большая, какой я её никогда ещё не видел; возле забора бродили восставшие; вдали, где раньше горели фонари, не было ни капли электрического света, а высокие дома стояли чёрными гробами. Павлов несколько минут возился с замком и, в итоге, открыл его. - Милости прошу… - Павлов отступил в сторону, придерживая дверь. Кабинет оказался довольно просторный. Обстановка хоть и казалось скудноватой, но всё было типично: в конце, у окна, стоял большой стол с пожелтевшими от времени бумагами и прочим мусором; справа от стола – ряд металлических стульев с обивкой, очень хорошо сохранившихся; а у самого входа, в конце стены слева – небольшой деревянный шкаф. «Странно, что никто не залез сюда за столько времени». Павлов начал делить стулья. Выходило, что одному не хватало. - Тянем жребий, – предложил Павлов и достал спичечный коробок. Поочерёдно каждый вытянул одну из четырёх предложенных спичек. Мне досталась короткая. Максим насмешливо улыбнулся и медленно, чтобы я видел, лёг на свой ряд стульев. Павлов подошёл ко мне и шёпотом предложил с улыбкой: - Слушай, не хочешь поменяться? - Не надо. Я сам это вытянул. Раз выпало – буду спать на полу, – ответил я. - Я это не из вежливости говорю. На полу спать полезнее, поэтому стулья мне и не нужны. Ты конечно как хочешь – я просто предложил. - А чего ты тогда тянул жребий? – я не понимал к чему он. Ответил Павлов не сразу. - Просто хотел поднять всем настроение, – наконец ответил он. - Сегодня день был не из лучших. Должно же быть в нём что-то хорошее, – Павлов замолчал, а потом добавил: - В любом мужчине есть звериное начало и охотничьи повадки. А это простой азарт. Поэтому ни что не приносит больше наслаждений, чем победа. Пусть это и просто случай. Мы сидели на полу вдвоём. Я оглянулся – Майк уже закончил передвигать стол к двери, и уже спал, как и Максим. Мои глаза тоже слипались, тело ныло и требовало отдыха. Я то и дело замечал, что клюю носом. - Иди спать на стулья, и хорошо выспись. Завтра нам всем потребуются силы, - я послушно побрёл в полусне к трём пустым стульям. «Жестковато, но всё равно так хорошо…» - подумал я, укутываясь в куртку.* * *
- Не продолжай, - оборвал меня неизвестный, - дальше я уже знаю. Я вздохнул с облегчением. - Какие опасные для ребёнка дни, да? Небось, многое пережил? – при этих словах мужчина вышел из-за стола, обошёл его и подошёл ко мне. Он наклонился и тихо сказал: - Бедняжка… теперь ты под защитой. Я помогу тебе. Но за это ты тоже будешь делать кое-что для меня… Он схватил меня за руку, опрокидывая стул, и бросил на пол. Я попытался вырваться, но он схватил мои руки стальной хваткой, а ноги придавил. - Я помогу тебе, – повторял он. – Не сопротивляйся… Он расстегнул свои штаны. - Да не сопротивляйся ты. Сил-то у тебя немного. Мало каши ел в последние дни, - я понял что он это спланировал. Мне стало ещё страшнее. Я плюнул ему в лицо и попал в левый глаз. Он ослабил хватку. Это был шанс сбежать. Я почувствовал прилив сил – это был адреналин. Это чувство мне хорошо знакомо. В ногах натиск тоже ослаб. Я воспользовался моментом, высвободил ногу и ударил ему прямо в пах. Мужчина застонал и повалился набок. Собравшись с силами, я сделал сильный толчок всем телом и смог перекинуть его в сторону. - Ах ты, маленький… - мужчина на ощупь попытался схватить меня, но не нашёл. Я успел откатиться в другую сторону и встать. Мужчина тоже встал, но к этому моменту я уже был у дверей. Он рассмеялся он и крикнул мне в спину: – Беги-беги. Отсюда ты всё равно никуда не убежишь. В следующий раз ты сбежать не сможешь. Дверь оказалась незапертой. Охраны тоже не было. Я, шатаясь, пошёл вниз по лестнице. Из-за угла вышли двое охранников: - Стой, - вскинул автомат первый. – Не двигайся. Ты кто? Что ты здесь делаешь? - Я… ну… - в голову ничего не шло. Один из охранников тихо сказал другому: - У него нет знака, - он присмотрелся. – Да это же тот малой, которого Юра к себе вызывал. Что ты здесь делаешь? Я должен был бежать, но понимал что бежать некуда: у них было оружие, знание местности, а у меня только усталость. Я чувствовал себя загнанным в угол оленёнком. - Он меня отпустил, - соврал я. Я понимал, что они вряд ли поверят в это, но ничего другого в голову не пришло. - Уже? - Слушай, два часа прошло, - сказал первый. – Думаешь, он не управится? - Тогда почему он никого не вызвал и просто его отпустил? - Да какая разница. Отпустил и отпустил. Давай его в камеру. Первый несколько секунд постоял. - Ладно, - сказал он другому, а потом мне: – Эй, давай вперёд! Повинуясь судьбе, я тихо пошёл впереди них. Время шло так медленно… казалось, что прошла вечность, но на самом деле всего несколько минут. Я видел людей, что возились с продуктами, кто-то перетаскивал мешки, кто-то зашивал одежду. И всюду люди в чёрных комбинезонах с автоматами. Наконец, мы пришли к железной двери. Один из охранников открыл дверь. Всё происходило без лишних действий и шума. Я стоял в проходе несколько секунд, затем меня толкнули вперёд, и я упал на живот. Дверь за мной закрылась. Теперь я знал правду. Я знал, что это за место. Не зря Павлов не хотел сюда идти. Нужно было ему рассказать. Нужно было бежать отсюда. Павлов подбежал ко мне, поднял и помог дойти до стула. - Костя, ты как? Что случилось? Что они с тобой сделали? – он начал осматривать меня. – Вроде не били… Я хотел улыбнуться, ответить что-то крутое, но не мог. Я наклонился ближе к нему: - Нужно бежать отсюда, – шёпотом сказал я. Павлов встревоженно посмотрел на меня и едва заметно кивнул. - Понял, ничего сейчас не говори - потом, - шепнул он, а затем уже нормально сказал: - Идём. Тебе надо отдохнуть. Хочешь есть? - Нет… - тихо сказал я. Павлов снова помог мне встать и довёл до кровати. - Отдыхай, - сказал Павлов и отошёл от кровати. - Спасибо, - я отвернулся, закрыл глаза и провалился в сон.
