Мир, который не вернуть. Том 1: Начало

      Кто-то тряс меня за плечи. Вырвавшись из сонной тьмы, я в панике проснулся: - Что…? – начал я, но мне не дали договорить, прикрыв рот. Я запаниковал ещё сильнее, и проснулся окончательно.       Я ожидал нападения, но ничего не происходило. Я пристально смотрел на человека передо мной, пытаясь определить силуэт.       Я попытался вырваться, но он схватил сильнее. - Тише, – прошептал Павлов. – Это я.       Шёпот был еле слышным, но вокруг стояла мёртвая тишина – поэтому я хорошо его услышал.       Было ощущение, будто кроме нас в этой комнате никого нет - стало как-то не по себе… - Вопросы потом, ладно? – я кивнул, он отпустил руку.       «Что происходит?» - подумал я.       «Потом подумаешь, сейчас слушай его».       Павлов продолжил всё так же медленно и тихо: - Сейчас одеваешься очень аккуратно, без лишнего шума. Вещи и немного еды я уже собрал. Встречаемся у железной двери. Павлов отвернулся. - Постой, – шепнул я скорее темноте, чем человеку. – А куда ты? - Готовить остальных, – после этого его силуэт полностью растворился в темноте.       «Остальных? А кто ещё будет? Что Павлов задумал?» - вопросы не давали мне покоя, но я встал и начал одеваться. Точнее, мне нужно было только накинуть куртку. Спал я и так в одежде.       Я накинул куртку и встал с кровати. Старые пружины звучно заскрипели, когда я вставал. Меня передёрнуло, я остановился на несколько секунд, прислушался – никто не проснулся. Можно было идти дальше.       Не было слышно ни дыхания, ни каких-то движений – ничего, что делают люди во время сна. Только где-то далеко гудел генератор. Поэтому мне казалось 2 варианта очевидным: либо здесь никого не было, либо никто не спит. По крайней мере, ничего другого я не мог придумать. Точнее, придумать мог, но поверить – нет.       Из-под двери внутрь проникал слабый свет – там же несколько теней. Я притаился за небольшим деревянным ящиком. - Что-то он долго, – шёпот принадлежал Павлову.       Узнав его, я сразу вышел из-за своего укрытия и подкрался к ним.       В этой темноте я еле заметил, как Павлов молча мне кивнул, и потянулся к двери.       Другие два человека стояли дальше от двери, прижавшись к стене. По силуэту я узнал мальчика Максима – он здесь был единственным ребёнком. Другой силуэт был примерно моего роста, а может и немного выше – сложно было разобрать.       Павлов несколько секунд стоял, затем резко поднял дверь и отошёл в другую сторону. Полоска света расширилась.       Все замерли. Я тоже не двигался. С другой стороны от двери зазвучали голоса, Павлов прижался к стене ещё сильнее и приготовился для чего-то. - Видел?.. – сказал грубый голос. – Иди-ка проверь. - А чего я? Почему всегда я? Вынести ёбанное говно за ними – кто? Я. Принести жрачку – снова я. Разгрузить тачку – я! Пойти этих бегунов ебашить – снова меня отправляют. Ты нихуя не делаешь! А Алексеевич? Жека? Тоха? Всегда я! Я и Зелен – больше никто ничего не делает, – недовольно ответил другой голос, слега испуганно и чуть заикаясь. – Я не пойду. - Ты хочешь снова по почкам получить? Мелкий, а ну быстро пшёл, – я почувствовал в его голосе сильную злобу. Мне самому стало страшно. - Повторяю, - медленно проговорил второй, - я твоих угроз не боюсь – иди командуй своей бабе, понял?       Резко они замолчали, затем я услышал какой-то вздох и протяжный стон, после этого кто-то упал и закашлял. Затем ещё один громкий стон и кто-то сплюнул. - А-ай, - простонал второй. - Не думал я, что ты такая падла… - разочарованно сказал первый. – И вот, нахуй, меня с такими в наряды ставят? Да иди ты нахуй. Я тебя по-человечески, нормально попросил. А ты тут выёбываешься. Каждый из нас выполняет свою миссию. Я и ты – мы вместе часть нового мира. А ты так про меня, и про наших… Я сам схожу. Но как приду – мы с тобой ещё поговорим.       Он говорил так спокойно и тихо, будто ничего не случилось. - Пожалуйста, не надо. Я сам схожу, я всё сделаю… – послышалось шорканье, сплёвывание, второй тяжело дышал. - Поздно, Вася. Поздно, - после этого снова стон. – Ты уже показал свою пидарастическую натуру.       Кто-то пошёл в сторону двери. Я посмотрел на Павлова – он всё так же стоял в готовности.       Шаги становились всё ближе. В проём осторожно просунулся автомат, а после и сам мужчина. - Вы чё, суки, обурели совсем? – проговорил мужик.       Павлов быстро ударил первого охранника в горло, и, пока тот задыхался, вышел наружу. Здоровенный мужик упал на колени, сипел, держась за горло.       Через несколько секунд вернулся Павлов. Он быстро сложил руки в молитве, закрыл глаза, несколько секунд стоял, беззвучно шевеля губами. После этого открыл глаза, обхватил шею охранник и резким движением рук свернул ему шею.       Всё это произошло настолько быстро, что я не сразу осознал что видел сейчас убийство. Убийство живого человека. Правда, это было не первое, но тогда всё было иначе – тогда это была трагедия. А сейчас это спасало нам жизнь… но всё равно это было жутко. Меня чуть не стошнило, но кое-как я сдержал рвоту.       Вдруг меня окликнул чей-то голос. - Ты чего? – маленький Максим дёргал меня за руку. – Тебе плохо? - Нет, - тихо ответил я. Рядом, уткнувшись лицом в пол, лежал охранник.       Мальчик взял меня за руку и потянул наружу. Почему-то он совсем не боялся мёртвого человека.       «Разве это нормально? Ему же лет 7» - подумал я, но надо было идти.       Мы вышли в коридор. Возле входа, с другой стороны, лежал ещё один. Павлов стоял, прижавшись к стене. - Ты его… тоже? – с ужасом спросил я. - А? Нет… он… он в отключке, - ответил Павлов.       Самым последним вышел ещё один – это был Максим, мой одноклассник. Он как-то спокойно и не спеша проходил мимо лежащих тел.       «После всего этого Павлов его не оставил?.. Почему?»       Павлов затянул тела внутрь и закрыл дверь. После этого мы двинулись дальше. Мальчик шёл вторым, Павлов в начале.       Мы двигались короткими перебежками. По коридору почти никто не ходил. Маленький Максим постоянно подсказывал Павлову куда идти.       Наконец, мы зашли в небольшую комнату. Павлов подождал пока все зайдут и закрыл двери. Стало темно. - Нет, так не пойдёт, - недовольно прошептал Павлов. – Ищите что-нибудь чтобы посветить: спички, зажигалка – что угодно. А не то мы тут перебьёмся нахрен.       Я попытался пошарить руками во тьме – не очень удавалось. Я чуть не упал, споткнувшись. Меня кто-то вовремя подхватил. - Постой, не шуми особо, - прошептал Павлов.       Через несколько минут что-то щёлкнуло и появилась слабая полоса света. Маленький Максим держал в руках фонарь и светил им на дальнюю стену. В слабом свете были различимы полупустые стеллажи с ящиками, коробками, контейнерами. - Нам здесь что-то нужно ещё? – спросил я. - Только свет, - ответил Павлов, поправил рюкзак и пошёл к мальчику. Он взял у него фонарик и снова пошёл впереди.       Шаркающие шаги эхом отдавались от стен. Казалось, будто даже дыхание многократно усиливается. Немного мёрзли пальцы, при каждом вздохе из груди вырывалось небольшое облачко пара.       Наконец, у самой стены, мальчик указал на огромный ящик и сказал: «Туда». Павлов остановился и поднял руку: - Берите еды сколько сможете – неизвестно где мы выйдем и когда получится найти ещё, – сказал Павлов. Он прошёл в сторону, положил фонарик на полку рядом, чтобы свет освещал всё вокруг, и отошёл ещё дальше, раскрыл небольшую картонную коробку. Я подошёл к нему: внутри были разные упаковки с едой, а в другой коробке были бутылки с обычной водой. - У меня нет рюкзака, - сказал я. – По-моему, ты единственный, у кого он есть. - Ложи в карманы, не знаю…       Я отошёл от него, раскрыл пару коробок и положил себе несколько консервных банок. Больше не мог.       Через несколько минут Павлов закинул рюкзак за плечи и подошёл к большому деревянному ящику. Попробовал толкнуть, но не смог: - Ребят, мне бы помощь не помешала, – мы вместе с мальчиком подошли к Павлову. Кое-как мы втроём смогли сдвинуть эту громадину. Максим стоял в стороне. В полу был металлический люк. - И вправду есть, – удивился Павлов и повернулся к мальчику: – Откуда знаешь про него? - Это магазин моего папы. Я тут часто лазал и много чего знаю. - Круто! Хорошо, что решился с нами идти, – сказал Павлов. - А куда он? – спросил я. - Не знаю. Папа не разрешал туда спускаться, - ответил мальчик. - Будем надеяться, что в город, – сказал Павлов, опустился и с большим усилием открыл люк.       Проржавевшие петли со слабым скрипом поддавались. Оттуда послышалась вонь. - Папа говорил, что там старый бункер, - сказал мальчик. - Да? – спросил я у Павлова. - Не знаю. Я же не картограф… Вариантов у нас всё равно нет, - вздохнул Павлов. – Я полезу первый и подсвечу вам снизу. Последний – закрывает люк.       Я заметил что мальчику было страшно спускаться туда. - Осторожно, - робко предупредил он Павлова. – Папа всегда говорил, что там монстры. - Он с ними справится, - сказал я мальчику, когда Павлов полез вниз.       Я аккуратно сел на коленки рядом с краем, провожая взглядом удаляющийся силуэт Павлова.       Он становился всё меньше и меньше. - Лестница какая-то слизкая – осторожно, - сказал Павлов снизу.       Через несколько минут он остановился. - Кажется, всё. Спускайтесь.       Мальчик полез первый. Он сильно нервничал и я постарался его успокоить: - Не волнуйся. Всё будет хорошо. - А если нет? Вдруг там они? - Тогда Павлов нас защитит. - А ты? - А что я? - Защитишь? – он смотрел на меня с какой-то надеждой.       Я смотрел на него и понимал, что не могу ответить: мой ответ его не устроит, а врать не хотелось.       «А смогу ли я? Хватит ли сил?..» - пронеслось в голове.       «На что готов пойти человек ради своих близких, друзей? А я?»       Мне надо было решиться, но было так страшно. Каждый раз, когда я вспоминал этих монстров, детей из детского сада, бабушку – мне становилось так страшно. Страшно и за себя, и за то что я не могу себя защитить.       «А что ты можешь?» - пронеслось в голове. - Я…       Меня оборвали: - Дай пройти, - пронеслось над ухом. Рядом стоял Максим. Я отошёл в сторону, давая ему пройти. Он аккуратно спустился и полез вниз. - Я постараюсь, - ответил я мальчику. - Точно? - Точно.       Он улыбнулся и полез к люку. - Справишься сам? – спросил я. - Я тоже попробую! Сам! – ответ он.       После того как мальчик немного спустился, я приподнял люк, придержал его, спускаясь, и закрыл за собой. Было тяжело, чуть не соскользнула нога, но я удержался.       Павлов подсвечивал снизу фонариком. - Кто там последний? Всё нормально? – крикнул он. - Да! – ответил я. – Всё в порядке!       Лестница действительно в чём-то слизком. Чем-то похоже на мох, только со слизью.       Пока спускался, было время подумать. Почему-то из головы не выходило лицо того охранника: выпученные глаза, лицо, смотрящее с ужасом вокруг, какое-то пугающее непонимание во взгляде – может, мне показалось конечно, но всё равно было жутко.       «Смог бы я такое сделать?» - сколько бы ни задавал себе вопрос, ответа не находил.       Я быстро спустился и вытер руки о джинсы. Мы стояли на бетонной платформе. Конец платформы был грубо ограждён железными прутьями.       Рядом что-то зашипело. От резкого звука я вздрогнул.       Я обернулся и увидел, что Павлов достал из кармана небольшую рацию. - Что это? – спросил маленький Максим. - Рация, – быстро ответил я, походя к Павлову.       Павлов внимательно слушал чужие переговоры. У него как-то странно напряглось лицо при этом. - Что такое? – тихо спросил я. - Чш-ш, - ответил Павлов.       Через несколько секунд голоса стихли. Павлов в спешке подошёл к люку и начал спускаться, бросив по дороге: - Уходим. Быстро, - он указал в темноту. - А ты знаешь куда идти? – спросил я. - Разберёмся.       Мы пошли быстрым шагом. Откуда-то сзади, вдалеке, послышались звуки, голоса.       Ограждение прерывалось в одном месте, было видно металлическую лестницу. - Сюда. Попробуем уйти вниз, - сказал Павлов.       Он полез первым, за ним спускался Максим, потом я и в самом конце, с большим усердием, мальчик.       Я видел, что ему было тяжело, и что он дрожал всем телом, но, казалось, что он старается не подавать виду. Я решил довериться ему.       Мне и самому было страшно: мы всё лезли, а конца не было видно. Лестницу кольцом окружали металлические прутья, но в темноте всё равно ничего не было видно – из-за этого было не так страшно.       Вскоре мне и самому стало тяжело лезть. Руки сильно устали и слабели с каждой секундой. Я начинал паниковать.       Когда я уже начал терять надежду, а руки были готовы разжаться, внизу послышался плеск воды. - Осторожно, без паники. Тут всего по щиколотку воды! - крикнул Павлов. Его голос эхом разнёсся по бетонным катакомбам. – Но надо аккуратнее. Есть и глубокие места.       Через несколько секунд я уже был внизу. Ладони сильно болели, рука разжималась с болью и не полностью. - А нам далеко ещё? – спросил мальчик. - Устал? – спросил я. - Да… ручки болят, - он протянул мне ладони.       Я приобнял его. - Не волнуйся. Не успеешь заметить, как мы уже придём. - Надеюсь… - За нами уже идут… куда же идти?.. – Павлов стоял, задумавшись - не двигаясь несколько секунд. После этого он продолжил: - Такими темпами они будут здесь примерно через полчаса… Дела у нас, мягко говоря, «не очень».       После этого он повернулся к мальчику: - Далеко отсюда выход в город? Тебе папа что-нибудь говорил? - Нет. Я же говорил, что папа запрещал мне сюда ходить. Папа только говорил, что здесь много выходов… - Идти наобум?.. Может это всё-таки как-то связано с канализацией?.. - Точно! – громко сказал мальчик. – Я слышал как он разговаривал на работе, и говорил что можно отсюда попасть в канализацию. - А он не говорил «как»? – спросил Павлов.       Мальчик отрицательно покачал головой. - Плохо… - Извини, - тихо сказал мальчик. - Всё в порядке, не волнуйся, - сказал я, и обратился к Павлову: - Ну, так что, куда идём? - Не знаю… Номир большой… Мы можем здесь днями плутать и окончательно потеряться. - А если примерно прикинуть? Лучше уж идти, чем ждать пока нас найдут. Они же здесь лучше будут ориентироваться, - предложил я. - Действительно, - ответил Павлов, тяжело вздохнул, и быстро пошёл вперёд.       Я шёл позади, вместе с маленьким Максимом. - А где твои родители? Почему ты один? - Папа умер, – просто ответил мальчик. Немного подумав, он продолжил: - Мама умерла когда я ещё совсем маленький был. Папа говорил, что у неё была важная работа и поэтому её забрали ангелы – чтобы она спасала людей с неба. - Какая хорошая у тебя мама… - я запнулся, –… была. - Да, – тихо сказал мальчик, и тяжело выдохнул. – Я её не помню совсем. Только папа был… - он на несколько секунд замолчал, а затем продолжил: - Мы весело с папой жили, пока он не умер. - Извини. Сочувствую. - Он с мамой теперь – я и не переживаю. И они за мной следят оттуда вместе.       Я не мог понять, как он с таким спокойствием говорит о смерти своих родителей… У него не было безразличия – наоборот, теплота, любовь, но при этом и спокойствие…       Этот мальчик обладал сильной волей. - Всё равно извини, – сказал я. Мне стало очень грустно от его слов, вспомнилась семья: мама, Паша, бабушка, даже отец…       На глаза навернулись слёзы. Я вдруг почувствовал себя совсем одиноким.       «Почему ты переживаешь? У тебя ведь есть Павлов», - пронеслось в голове. Но Павлов всё равно не мог мне заменить семью, как бы сильно я этого ни хотел. - Я уже привык, – сказал он. – После того, как папу похоронили – меня забрала мамина сестра, которую я до этого ни разу не видел. Целый год тётя и дядя издевались надо мной… А потом, как-то раз, зашёл к нам в гости какой-то больной человек… и в ту же ночь убил обоих. А я сбежал. В окно прямо на крышу веранды вылез, потом по трубе на землю слез и побежал по дороге так быстро, как мог. Я не знал куда можно идти, поэтому вернулся в город и пришёл в этот магазин. Сюда я отлично знаю дорогу. Тут я и был, когда пришли те дяди большие. Когда они нашли меня – заперли в холодильнике. Потом начали новых людей ко мне приводить и уводить, а меня не трогали… А потом вы появились с тем дядей, – мальчик показал пальцем на Павлова. – Я сразу подумал, что вы хорошие, что поможете мне. - А как ты это понял? - Не знаю, - пожал плечами мальчик. – Просто увидел.       Впервые я увидел этого мальчика с такой стороны: он был духом сильнее, чем многие кого я знаю.       «Похоже, жизнь несправедлива настолько, насколько ты добр – закономерность. Или, быть может, несправедливость закалывает доброту в человеке? Нет. Нет-нет. История знает много примеров, когда от несправедливости жизни человек ожесточался. Может, это испытание? Кто знает…»       Я не стал отвечать ничего на этот рассказ, но мне было его жаль. Безумно жаль: он потерял всех, и у него нет ничего. Он просто одинокий маленький мальчик в огромном агрессивном мире… Я просто не знал, что ему можно было сказать…       Мы шли вдоль канализационного канала, который простаивал без движения. Здесь очень воняло – невозможно дышать.       Позади послышались плески воды. Я обернулся и увидел как от одного из туннелей долетал слабый свет. Павлов остановился. - Блин, они уже здесь, – тихо ругнулся он. – Если я правильно понимаю знаки – тут совсем рядом станция водоканала, а там уже выйдем наверх. Так… что нам делать… что нам делать… будем идти аккуратно, тихо и быстро – глядишь, и выйдем. Ну, с Богом!       Павлов пропустил нас вперёд, а сам шёл в конце, замыкая колонну.       Я шёл быстро, одновременно стараясь прислушиваться к окружающим звукам: позади всё было тихо, рация у Павлова молчала. Может, она перестала работать?       Уровень воды был почти нулевой. Я немного привык к вони, и мог кое-как дышать. Мы шли по невысокой узкой кишке туннеля. Впереди что-то шлёпало по воде. - Может рыба? – шёпотом спросил я.       Павлов дал рукой знак, чтобы мы остановились, а сам достал небольшой нож и отдал мне фонарик. Он аккуратно пошёл вперёд. Среди шлепков слышалось мычание. Восставший показался из-за поворота и прыгнул на Павлова, повалив его в воду.       Завязалась борьба. Павлов ударил восставшего ногой и отполз назад, подобрал выпавший нож, извернулся и пробил ножом голову восставшему – старому мужчине в синей спецовке. - Сука… - ругнулся Павлов. - Что это? – спросил мальчик. Он встал позади меня. Шлёпанье не прекратилось. Мычание стало ещё сильнее.       Павлов, встал, вытер нож об его одежду. - Откуда?.. - Павлов не договорил. Синие руки вцепились в него мёртвой хваткой и потянули к себе. Позади него была целая толпа восставших. И ограждал их деревянный забор. - Блять… - крикнул Павлов.       Я стоял в оцепенении. Павлов потянул руку к Максиму, который стоял рядом. - Давай! – Павлов потянул на себя руку, пытаясь вырваться из цепких рук смерти. Доски хрустели под напором. - Нет… нет! – Максим резко выдернул руку и отшатнулся.       Павлов привалился к забору, словно прибитый гвоздями. Жадные руки водили по нему, тянули на себя, но не могли достать зубами.       «Надо ему помочь… надо ему помочь… надо ему помочь…» - думал я, но не двигался. - Ну! Ну! – кричал маленький мальчик, толкая меня, но я всё равно не мог идти. - Нет… нет… - Максим отходил всё дальше. – Я… нет… это… это тебе месть. Месть. Да. Ты… я же предупреждал… - он истерически засмеялся. – А ты… ахах… получил! - Пожалуйста, - мальчик умолял. – Ты же обещал.       Но я ничего не мог сделать.       «Ты же обещал», - пронесся, как будто, его голос в голове.       Через несколько секунд он перестал меня толкать. Я услышал как он сильно закричал и что-то говорил, отдаляясь. Я разобрал лишь: «нет… монстры…».       После этого он снова что-то выкрикнул и побежал прочь. - Куда?.. – крикнул я, но поздно: мальчик уже убежал в темноту.       «Ты должен что-то сделать».       Павлова всё так же держали восставшие. Он извивался и пытался вырваться. - Нам… нам теперь никто не помешает, – В слабом свете я увидел исказившееся, от безумия, лицо Максима. - Зачем? – крикнул Павлов. - Что? – переспросил Максим. – «Зачем?» Я же… обежал тебе, что отомщу. Никто не смеет меня и пальцем тронуть… Я всегда делаю что хочу, и мне ничего за это не будет. Я долго ждал момента расплаты и когда я понял, что обычные методы не подойдут – пришлось притворяться. Это я тогда толпу мертвяков привёл, от которой ты меня якобы спас. Ты ведь спасёшь всех… только вот, кто спасёт тебя?.. Я тебя предупреждал, ещё тогда, – после этого Максим рассмеялся. – Твою рацию я возьму.       Максим одним быстрым движением снял рацию с пояса Павлова и прикрепил к себе. - Вон он… твой дружок, – он подходил ко мне. – Сейчас стоит, и ничего не может сделать. Боится. Вы и вправду два сапога пара. Думал, можешь защитить его? Да я с младших классов его опускал, и отрывался как только мог. Он слабый, понимаешь?.. слабый…       «Ты должен что-то сделать…»       Максим смотрел на меня несколько секунд, а затем ударил в живот и сразу же по лицу. Я отключился.

***

- К… - Костя!... – пронеслось где-то вдалеке и разнеслось гулом по всей голове. - Костя! – кто-то звал меня, пытаясь перекричать мычание и стоны.       Было такое ощущение, будто голову разбили, и внутри осталась лишь боль, которая резонирует на любой звук. Всё кружилось.       Голова, да и всё тело, с одной стороны были мокрые. На секунду я задумался, пытаясь понять что происходит, и вспомнил всё что было. От этого боль новой волной накатила в голове.       Я перевернулся на спину. Вдохнул полной грудью и попытался открыть глаза – один глаз не видел и болел. Во втором всё расплывалось.       Я кое-как сел и попытался что-нибудь разглядеть. - Очнулся?.. Приходи же в себя, наконец, - Павлов сильно напрягался, медленно выговаривая это.       Зрение начало восстанавливаться, голова меньше кружилась, и я смог осмотреться: в слабом свете фонарика было видно, что Павлов до сих пор сдерживал восставших. Максима не было.       Доски позади Павлова уже прогибались и издавали жалобный треск. Я понял, что нужно что-то делать, иначе он долго не проживёт. - Костя, блять! – крикнул Павлов. – Да ёб твою мать! Я долго не смогу так держать!       Я несколько раз моргнул и начал вставать, преодолевая всю тяжесть своего тела. Ноги плохо слушались, и я упал на колени. - Аргх! – простонал Павлов. – Костя, блять, быстрее нахуй! - Я пытаюсь… - ответил я.       Я сделал ещё одну попытку и смог кое-как встать, опёршись на стену. Всё вокруг, хоть и меньше, но всё ещё вертелось, и тяжело было стоять на ногах. Голова гудела, тошнило.       Павлов сильно крикнул, и я тут же пришёл в себя. Я увидел как несколько восставших впиваются в его руку и ногу. Ноги задрожали, и я упал на колени. - Я… я не… я не могу… - сказал я сквозь слёзы. Мне было больно от того, какой я слабый. Максим был прав.       Всё вокруг поплыло и лишь злое мычание всё больше разносилось в голове. Доски всё сильнее трещали и, казалось, что они вот-вот треснут и мёртвые руки унесут Павлова. - Костя, блять, давай ты потом поплачешь… Сейчас есть проблемы поважнее, – сказал Павлов сквозь зубы. - Я не могу! – выкрикнул я. - Помнишь… я говорил… - он тяжело вздохнул, – про силу… Поверь в себя и… всё получится.       «Я смогу!» - подумал я.       «Что ты сможешь? Ты даже друга спасти не смог… На что ты готов пойти ради этого? - пронеслось в голове. - Ты хочешь снова быть один? Разве ты достоин жить, если даже друга спасти не можешь?»       Я понял, что это говорил как будто кто-то в моей голове. Это были не мои мысли.       «Я… не хочу быть один! Нет! Я должен попытаться! Пусть даже это и будет конец» - ответил я неизвестному голосу.       Я встал, всё ещё шатаясь, и побрёл в сторону ограждения. Смерть была так близка… она тянула свои холодные руки ко мне. Сердце бешено колотилось в груди. Казалось, что если ещё чуть сильнее - рёбра уже не выдержат и оно вывалится наружу. Ноги всё ещё подкашивались, но я пытался идти. Я пытался побороть свой страх. - Так… - Павлов тяжело вздохнул, – возьми нож… он выпал… рядом…       Я быстро осмотрел пол: рядом с Павловым лежал нож. - Ударь… по нескольким… возле меня… - А если я попаду в тебя? - Не… попадёшь…       Я поднял холодный нож трясущимися руками, выдохнул, и ударил несколько раз по синим руками.       Моя голова была всего в паре десятков сантиметров от рук этих тварей. - Хорошо… получается… - протянул Павлов. – А теперь… руку!       Я подал Павлову руку, он вырвал не раненную руку, напрягся со всей силы и вылез из их лап. - Фонарик… - сказал он. – Подай фонарик.       Я передал фонарик и Павлов осмотрел себя: на руке был большой участок потемневшей кожи – синяк, но без крови. С царапины на ноге выступило несколько струек. - Ерунда, – сказал Павлов и, порвав свою майку, перевязал рану. – Надо валить отсюда.       Восставшие сзади навалились на доски. В слабом свете фонаря было видно, как изогнулось дерево под напором. - Куда? - Туда же, - ответил Павлов и пошёл вперед.       Внезапно, недалеко от нас, в воде, оказался Максим. Он лежал и не шевелился. Он выглядел как какая-то кукла. Неживая кукла. - Что… с ним? – спросил я. - Он получил своё, - ответил Павлов и просто прошёл мимо. - В смысле? Что произошло? Я не понимаю. - Доверился не тем людям, скажем так. Костя, будет лучше, если ты как можно раньше забудешь об этом. - Я не понимаю: за что? Он ведь, наоборот, хотел к ним… - А ещё он беглый раб. От таких людей не сбегают. Они даже не заставляли нас работать. Они играют с нами, играют с людьми. - Разве такое возможно? Разве люди так делают? Зачем им вообще его убивать? - Поверь, люди и не такое делают. Предал один раз – предаст и другой. - Вот так? Так просто? За это? - В мире многое просто, Костя. - А почему тогда не убили тебя? Меня? Почему нас оставили? - Костя, - Павлов вздохнул. – Я не знаю. И мы сейчас не в той ситуации, чтобы думать. Может… может они решили оставить меня. Потому что и так восставшие убьют, а тебя?.. Может решили, что мёртвый. Я не знаю. Сначала убили Максима, а потом посмотрели на меня и просто ушли.       Больше я не задавал вопросов. Мы шли так быстро, как только могли. Павлов хромал, но тоже не отставал. - Сильно тяжело? Может, помочь? – спросил я. - Не переживай, прорвёмся…       Где-то позади что-то с силой затрещало. - Прорвались, суки… - сказал Павлов. - Мы успеем? - Успеем, тут недалеко…       Когда восставшие были где-то рядом, мы вышли к металлическому ограждению.       Павлов начал осматривать дверь, которая была обмотана железной цепью и закрыта замком. - Там должна быть лестница наверх, – сказал Павлов. Конечно, мы оторвались от восставших, но вдалеке я слышал их мёртвые стоны и мычание. Я чувствовал, как с каждой секундой оно становилось всё ближе. - Павлов, быстрее, – шепнул я. - Как только, так сразу, – ответил Павлов. - Нахера её вообще заперли... вообще в первый раз такое вижу.       Когда мычание было настолько близким, замок удовлетворительно щёлкнул. - Внутрь! Быстро! Иди вперёд, я закрою, – сказал Павлов и, после того, как я прошёл, начал закрывать дверь. - Будем надеяться, что задержит, – сказал он, догнав меня.       Мы долго поднимались по бетонным ступенькам.       Спустя несколько пролётов Павлов спросил: - Что случилось с мальчиком? - Не знаю. Когда тебя схватили, он просто убежал обратно. - Понятно.       Через несколько секунд я спросил: - Как думаешь, он спасся? - Не знаю, Костя. Конечно, хочется верить, но мыслями понимаешь: невозможно. Либо те уроды, либо случайно куда-нибудь свалится. - Ясно, - с болью сказал я.       Спустя еще несколько пролётов, мы вышли в коридор, в конце которого была огромная железная дверь.       С этой дверью Павлов справился быстрее. Буквально через пару минут мы уже были внутри. - Помоги-ка, - попросил Павлов, подойдя к столу. - Куда это? - К двери. - Так, а зачем это? Думаешь, они дойдут сюда? - Кто их знает, - ответил, вздыхая, Павлов. – Думать или гадать – это для тех, кто живёт. А мы выживаем, и поэтому готовимся к худшему.       Пододвинув стол, Павлов сел возле него. - Как рана? – спросил я. В голове вертелось слово «укус», но я боялся произносить его вслух. Как будто пока не скажешь, это не станет реальным. - Побаливает, но пока в порядке, - по интонации было понятно, что он уже смирился. В его голосе слышалось какое-то тяжёлое согласие. – А у тебя как глаз? Видел, что заплыл. - Не знаю. Не могу открыть. - Это понятно, заплыл. Посмотрим завтра.       Мы были внутри небольшого помещения: стол, стул и небольшой шкафчик – вот и всё, что было. Даже стены были голыми, бетонными. Зато в маленькие окна, что были под самым окном, светила луна.       Казалось, будто это были окна в другой мир. - Интересно, где это мы? – спросил я, подходя к окну – на небе не было ни облачка, что странно для поздней осени. - Скорее всего, это предбанник или что-то вроде – к канализации, – сказал Павлов, а потом добавил: - Тут мы и заночуем. Можно, конечно, и наверх подняться, но лучше отдохнуть.       Мы улеглись прямо на полу, подложив под голову спецовки из шкафа. На столе было невозможно спать – это был какой-то специальный маленький рельефный стол.       Живот тянуло. Болела голова и ещё сильнее была боль в глазу.       Я вспоминал снова и снова слова мальчика: «Ты же обещал». Он рассчитывал на меня, а я…       От боли появились слёзы. Кое-как, я сдержался и не заплакал.       «Лучше бы я умер, а он остался!»       «Это уже неважно, - пронеслось в голове. – Ты жив, он мёртв. Математика простая».