Alis libertatis

— Ну вот, я так и знала, что ты будешь сидеть у себя и заливать горе от потери товарищей виски, — говорила я спокойным голосом, заходя в комнату к брату, — в этом вы очень похожи с Кенни, — хихикнула я в кулак. — Не хочу быть хоть чем-то похожим на этого идиота, — пьяным голосом выдал Леви, — а теперь уйди по-хорошему. — Оу, ну как же я могу, негоже оставлять родного человека в таком состоянии, тебе ведь так больно, — саркастично произнесла я, подходя к столу, за которым собственно и сидел Леви. — Сина, сейчас я в пьяном состоянии, и могу вытворить всё, что угодно, даже навредить тебе, а я этого не хочу, поэтому если не хочешь пострадать от руки родного брата… — я не дала ему договорить, накрыв его губы своей ладонью. — То есть, ты хочешь выпустить свою злость на любимой сестрёнке? — я слегка перефразировала его слова, — ну что же, если тебе так хочется, то действуй, братик, я вся твоя! — выдохнула я томным голосом. — Зачем? Зачем ты провоцируешь меня, Сина?! Как ты не понимаешь, что тебе будет больно? Я не хочу опускаться в глазах сестры до уровня животного, как ты этого не понимаешь?! — кричал Ривай, а в глазах была боль. — Ну почему же ты меня никогда не слушаешь? — вдохнула я, — я же сказала, что я не против, а если ты не хочешь начинать первым, то это сделаю я! — быстрым шагом я подошла к самому родному человеку в этом прогнившем мире и припала к его губам. После поцелуя я опустилась перед ним на колени, начиная медленными движениями расстёгивать его одежду, вначале белая рубашка, а после и его белые штаны, ремней на нём, слава богу, не было, а то это могло бы затянуться на долго, — Ривай Аккерман, ты уже давным давно не ребёнок, так и нечего его из себя строить! Мы живём в мире, который прогнил насквозь, и ты это знаешь. Каждый день умирают сотни людей, по разным причинам, и это не повод разводить сырость и впадать в депрессию. Я понимаю, что тебе больно, ты потерял весь свой отряд, но каждый из легиона разведчиков прекрасно знал на что он идёт, когда вступал в наши ряды! — я резко стянула с брата рубашку, оставив её где-то на столе, — идём, в комнате с кроватью будет в разы удобнее, тем более сюда может кто-нибудь зайти, а мы ведь не хотим, чтобы кто-то раскрыл наш маленький секрет? — я на мгновение прижала палец к губам, а после встала, заставляя Леви опереться на меня. До комнаты мы дошли благополучно и только, когда я опустила брата на кровать, он заговорил: — Что ты вообще понимаешь, чтобы говорить такие вещи? — его голос был тихим и хриплым. — Я говорю это ради тебя, ты должен смириться с этой потерей, чтобы двигаться дальше! — А что если я не хочу двигаться дальше? Мне до ужаса надоело так жить, проходя через множество смертей. Я хочу быть обычным человеком, который не задумывается о том, как бы ему не умереть завтра! Жить, а не существовать! — его голос дрожал. — Ну же, братик, это не в твоём стиле. Мы другие, нам не нужна спокойная жизнь, мы есть друг у друга, и этого нам вполне достаточно. А теперь давай приступим, а то что-то я затянула с разговорами, — закончила я и припала своими губами к его, затягивая брата в глубокий и страстный поцелуй. Разорвав поцелуй я заметила, что Ривай стал дышать чаще, значит дело пошло. Спускаясь поцелуями по его шее, ключицам и постепенно переходя на грудь, я оставляла за собой дорожку из засосов. Братец тяжело дышал, местами, когда я особо сильно прикусывала его кожу, он издавал полу-рыки. Когда мне наконец надоело его мучить, я позволила ему накинуться на себя. Он словно сорвался с цепи, припал своими губами к моей шее, вырывая из меня вскрик, знает же, что там у меня эрогенная зона, Ривай прокладывал дорожку из поцелуев, постепенно расстёгивая пуговицы на моей рубашке, но вскоре ему это надоело, и он дёрнул за полы вещи, тем самым разрывая её, пуговицы посыпались на пол, словно тем самым говоря, что я их потом вряд ли найду. — «Эх, а ведь это была моя вторая любимая рубашка. Жаль, » — пронеслось у меня в голове. — Какой же ты сегодня буйный, Леви. Неужели на тебя так действует алкоголь? — простонала я, когда он своими губами настиг мою грудь, играясь с сосками. Нет, ну я конечно понимаю, что ему нужно выпустить пар, чтобы окончательно прийти в себя, но я не ожидала, что он будет настолько горяч! И да, я знаю, что есть множество других способов выпустить пар, но так будет в разы приятней. — Ривай, ах, — стонала я, — ты же позволишь а-ах своей сестрёнке побыть за главную сегодня? — он молчал какое-то время, но после отступил, вручая мне инициативу. Всё ещё глубоко дыша, я опустилась на колени и стянула с него штаны вместе с бельём, навстречу мне показался член братика, такой большой, он пульсировал, а из его головки сочилась смазка, внизу живота приятно потянуло. Я слегка подула на его немалое достоинство, отчего он дёрнулся, и словно стал ещё больше. Сглотнув, я прошлась язычком по головке, собирая капли выступившей смазки, после по всей его длине и только после всего этого захватила его член в горячий плен своего рта, а пальчиками играла с его яичками. Я наращивала скорость и прекрасно слышала, что Леви с каждым моим движением головой начинал дышать глубже, а его достоинство увеличилось в размере и начало пульсировать. — «Хочешь кончить? Ну нет, братишка, ещё слишком рано» — я выпустила его член из жаркого плена и пальчиком зажала уретру, тем самым не давая Леви спокойно разрядиться. Ривай недовольно запыхтел. Неожиданно в памяти всплыли слова Кирштайна «Что, Аккерман, уже успела прыгнуть в койку к начальству?», эти воспоминания вызвали усмешку на моих губах, мальчик был чертовски прав, пусть он и пытался всего навсего меня задеть. Решив, что больше тянуть нечего, я стянула с себя оставшуюся одежду и забралась на брата верхом (ух, мне всегда нравилась эта поза), но пока не спешила входить, Ривай подо мной заёрзал, а его недовольный взгляд явно давал понять, что он не доволен тем, что я постоянно тяну кота за яйца. Я провела пальчиком по его напряжённой груди, обводя каждый шрам, а после спустилась к идеальным кубикам пресса. В прошлый раз я не рассматривала его тело столь детально. Видимо зря. Моё терпение также подкатывало к точке невозврата, внизу живота с каждой минутой узел затягивался всё сильнее. Не вытерпев, я приподнялась, вводя его член в себя, а после с пошлым хлюпом опустилась. Наслаждение прошило меня насквозь, никогда мне не было так хорошо от секса, видимо правду говорят, что если занимаешься этим с любимым человеком, то всё становиться иначе. Начинаю двигаться и почти сразу попадаю в какую-то точку: наслаждение пробивает меня словно электричество, я громко стону и опадаю на грудь брата, я кончила, а сильное сжатие привело к тому, что Леви получил свою долгожданную разрядку. Но это ни капли не повлияло на его размер: он по-прежнему оставался полон сил и энергии. Леви перехватил инициативу, переворачивая меня на спину и задавая бешеный ритм. Мне же в свою очередь оставалось громко стонать и лихорадочно хвататься за его плечи.

***

В который раз я уже кончаю? Я не помню, Леви за все это время кончил от силы раза три. Я больше так не могу, он вновь бьёт меня по этой чёртовой точке, и я вновь кончаю, а за мной кончает Ривай. Спустя наверное часа два или три, он наконец-то вышел из меня, а вслед за ним из меня вышло дохера его спермы, смешанной с моим секретом. — Ну что, братик, тебе стало лучше? — тяжело дыша спросила я, опускаясь на кровать. — В разы, спасибо тебе, — он целует меня в висок и, быстро одевая свободные штаны, направляется к выходу, захватывая при этом полотенце. — Ты куда? — глупый вопрос, но сил соображать уже нет. — В душ, хочу смыть с себя ощущение похмелья, — на его лице играет ухмылка. — Угу, а то я уж думала, что ты хочешь смыть с себя мои прикосновения, — я несу какой-то пьяный бред, хотя вроде не пила. — Не говори глупостей, Сина! Я просто не люблю ощущать себя грязным, — хмыкает он. Старый добрый Ривай вернулся. — Грёбанный чистоплюй! — выдыхаю я, утыкаясь лицом в подушку, вдыхая запах, его запах. — Не люблю я это прозвище, — выдыхает он и поворачивается ко мне спиной, — кстати тебе бы тоже было бы неплохо посетить эту комнату. — Не занудствуй, — пропыхтела я ему в ответ, слушая, как хлопает дверь в его кабинет.