во-первых, у фила есть илья

Вид бледно-жёлтого вокзала даже при плохом освещении смотрелся чудесно, особенно с фильтром из Инстаграма и напечатанной тремя разными шрифтами надписью: «Домой». Фил публикует историю на своём аккаунте, ещё раз просматривает её сам и выходит на главный экран, где часы показывают полпервого ночи по местному времени. Выключает его и кладёт на столик перед собой, машет в окно стоящим на перроне тёте и двоюродному брату. Светловолосая женщина жестом указывает ему на то, чтобы тот звонил, поднося воображаемый телефон к уху. Через три минуты поезд трогается с места, и горящие красным большие буквы, складывающиеся в слово «Владивосток» остаются позади. Черных выкладывает на стол воду, убирает рюкзак подальше и, последний раз бросив взгляд на вид ночного города за окном, ложится спать. Просыпается он рано из-за шума, виновницей которого оказывается его соседка по купе, суматошно куда-то собирающаяся. Она надевает джинсовую куртку, обувает кеды и садится напротив парня, ожидающе пялясь в окно. Фил также принимает сидячее положение и, с пару минут колеблясь, спрашивает, что за станция. — Ружино, — дружелюбно отвечает она и поясняет: — Тут стоянка пятнадцать минут, хочу выйти покурить. Парень в знак понимания кивает. «Может, успею купить чего-нибудь перекусить, кроме ролтона», — думает тот и тоже начинает одеваться. Когда в без пяти семь утра поезд наконец-то останавливается, Фил со своей соседкой (которую, как он узнал из трёхминутного диалога в купе, зовут Анастасией) уже стоят у выхода. Черных буквально спрыгивает на платформу и бежит в сторону вокзала, чтоб не терять времени и спросить у охраны про магазины рядом. В единственном круглосуточном магазине напротив вокзала оказывается очередь, и блондин проклинает себя за идею. — Мог бы и потерпеть ролтон ещё несколько станций, — бормочет он себе под нос, когда наконец подходит его очередь. Он берёт большую пачку чипсов с крабом, как можно быстрее расплачивается и скорее бежит к поезду. Стоит ему пройти в своё купе и сесть, поезд отправляется. Соседка Настя усмехается: «Я уж было думала, что не успеешь». Тот, запыхавшись, еле как усмехается в ответ, кладёт на стол злосчастные чипсы и снова отрубается, перед сном приметив, что в купе зашла ещё одна девушка. Когда поезд прибывает в Лучегорск, Настя выходит, желая Филу удачи в пробежках на станциях. Черных решает воспользоваться советом, поэтому спокойно пропускает Вяземскую, но использует шанс и выходит во время часовой остановки в Хабаровске. Покупает в ближайшем магазине пару сосисок в тесте, выкладывает фотографию с привокзальной площади в сториз, отмечая геолокацию. Успев забежать в магазин сотовой связи, покупает самые дешёвые наушники-вкладыши и возвращается в вагон за двадцать минут до отправления, и в купе вновь обнаруживается новый сосед в лице рыжеволосого парня. На станции в Хабаровске в сотый поезд с сообщением Владивосток-Москва заходит Илья Муромов, чтобы сделать неделю пути самыми лучшими в жизни Фила Черных. Они знакомятся, стоит только поезду тронуться с места. Блондин протягивает соседу пачку чипсов, но тот вежливо отказывается: — Спасибо, не люблю с крабом. — Ты ещё скажи, что пиццу с ананасами не ешь, — наигранно обижается Фил, в общем-то не удивляясь. Илья строит ещё более обиженную моську: — Ну уж нет! Гавайская — моя любимая. Черных протягивает: «Уважаю», а сам отдаёт соседу одну из купленных на вокзале сосисок в тесте, которую рыжеволосый парень охотно принимает. Несколько часов они едут в почти полной тишине, изредка перекидываясь незначительными фразами. Илья читал какую-то электронную книгу на планшете, Фил же как можно более беспалевно наблюдал за этим. — Мороженого купить, что ли, — заявляет рыжеволосый, когда вечером они прибывают на очередную пятнадцатиминутную остановку. — Не советую. Я уже так бегал, — усмехнулся сам себе Черных и, поймав на себе выжидающий взгляд, поспешил пояснить: — Чуть не остался в Ружино. Так что если ты не владеешь суперсилами вроде сверхъестественной скорости и умения быстро ориентироваться на местности… — Лучше не рисковать, я понял, — немного раздосадованно кивнул Илья. В начале первого ночи, когда тот точно видит уже сон двадцатый, поезд останавливается в Белогорске почти на сорок минут. Действуя по старой схеме, Черных обращается к персоналу вокзала с вопросом о магазинах, на что получает неудовлетворительный ответ. Потратив почти полчаса на брожения вокруг вокзала в не увенчавшихся успехом поисках хоть какого-то круглосуточного заведения, он влетает в вагон сразу вслед за удивлённой (удивление быстро сменяется рассерженностью) проводницей, и та успевает отругать его, как малого ребёнка. Фил с поникшей головой возвращается в купе, чтобы обнаружить уже не спящего Муромова. — Ты едва успел! — обеспокоенно говорит тот, зевая. Блондин с нескрываемой досадой в голосе объясняет: — Хотел мороженого купить, а круглосуточных магазинов рядом не оказалось. Стрёмно. Сосед его молчит с полминуты, пытаясь сообразить, не показалось ли ему. Решив, что он расслышал всё верно, Илья несмело выдаёт: — Спасибо. Я имею в виду, это было мило с твоей стороны, учитывая то, что ты рисковал остаться в незнакомом городе один. — Да не за что. — Нет, правда… — Правда не за что. Я ж ничего не купил. Вот днём на какой-нибудь станции выйдем и купим. А ночью — дохлый номер. Илья хихикает с его выражения и, пожелав своему соседу спокойной ночи, ложится спать. Черных просыпается в половине одиннадцатого, однако ещё какое-то время просто лежит с закрытыми глазами, чувствуя на себе чужой взгляд. Наконец, он решается принять вертикальное положение, садится, растирая лицо руками. Потом переводит взгляд на Илью, и тот, улыбаясь, желает ему доброго утра. Пожелав ему в ответ того же, Фил идёт умываться. Возвращается он, когда Илья уже завтракает. У него — домашняя еда в виде хрустящего белого хлеба, колбасы и солёных огурцов, видя которые Фил невольно проклинает фастфуд и свои десять пачек ролтона в сумке. Он садится на своё место и уже собирается открывать запасы лапши быстрого приготовления, когда Илья протягивает ему один из сделанных им бутербродов. — Спасибо, не надо, у меня есть… — Умоляю, возьми, — абсолютно серьёзно говорит рыжеволосый. — Бабушка меня провизией на десятерых обеспечила, оно же ещё до Улан-Удэ стухнет к чертям. — Э-э… ладно, — Фил принимает бутерброд из рук парня и, откусив, спрашивает: — А ты вообще до куда едешь? — До Москвы. Черных машинально опускает глаза: — Москвич, значит… — Не, — бросает тот, откусывая от солёного огурца и тут же закусывая кусочком хлеба, — я из Питера. В Москву еду к родне. Его собеседник давится хлебом, но заметно оживляется. — Серьёзно? — сияет он. — Ты питерский? — Я так понимаю, ты тоже… Илья улыбается уголками губ, явно забавляясь манерой поведения соседа. Они продолжают говорить о городе, найдя общую тему для разговора, а подъезжая к Ерофею Павловичу, добавляют друг друга в «друзья» во ВКонтакте. Следующая получасовая стоянка вновь приходится на поздний вечер, поэтому парни по второму кругу отправляются искать круглосуточный магазин. В этот раз им везёт, и они минут пятнадцать стоят на перроне и едят эскимо, наблюдая за сходящими и садящимися на поезд пассажирами, придумывая на ходу истории о том, куда и зачем те едут. — Я это эскимо тысячу лет не ел, — неожиданно заявляет рыжеволосый. — Забыл даже, каким бывает обычное сливочное мороженое и шоколад. — И не говори, — вторит ему собеседник. — Всё время мятно-шоколадное ем. А ты? — Ну, я люблю фисташковое. И сырное ещё. Черных посмотрел на того, как на самого настоящего пришельца: — Господи, да ты настоящий пищевой извращенец! — И это мне говорит любитель чипсов со вкусом краба, — парировал Илья, на что блондин поднял руки в жесте «сдаюсь!». Они стояли минуты три в тишине, после чего Фил резко выпалил: — В любом случае, гавайская пицца — пища Богов. — Справедливо. За считанные минуты до отправления поезда они успевают сбегать до вокзала и выкинуть в мусорное ведро деревянные палочки от мороженого, а затем забежать в вагон и вернуться в своё купе. Их новая соседка уже расположилась на верхней полке и готовится ко сну, и парни решают последовать её примеру, а потому желают друг другу спокойной ночи и отправляются спать. Фил просыпается тогда, когда его сосед уже вовсю бодрствует — Илья снова делал бутерброды, стараясь использовать как можно больше продуктов, дабы те и вправду не испортились. Парень вновь сменяет горизонтальное положение вертикальным, протирает глаза. С соседних нижней и верхней полок раздаётся чуть ли не синхронное: «Доброе утро». Привычно пожелав того же, направляется в туалет. Возвращается в купе и по выработанной за несчастные двое суток привычке спрашивает про ближайшие длительные остановки. Узнав, что совсем скоро они подъедут к Чите, блондин отметает мысли о продолжении неизвестно почему превравшегося сна — разница с Владивостоком тут всего час, и причин для сбоя биологических часов организма, за без малого месяц привыкшего к приморскому часовому поясу, не наблюдается. Учитывая фактор каникул и потому — свободу от университета, было бы больше похоже на него, если б он встал часам к двенадцати дня. Но обычный режим дня не имеет ничего общего с режимом дня, когда ты находишься в пути — особенно, когда пройдена немалая его часть. И хотя последнее к Филу пока что не относится, его и без того нечёткий режим стал ещё более размытым. Имеет ли это какое-то значение в дороге? Вряд ли, но в шесть утра близ Читы это кажется довольно-таки интересным наблюдением. Только поезд останавливается, Фил с Ильёй и с представившейся по пути соседкой Ангелиной первые выскакивают из вагона. Садятся на скамейку на разделённой надвое площади за парковкой, открывают пакет с бутербродами Ильи, которые он захватил с собой. Они завтракают втроём и знакомятся чуть ближе, наслаждаясь по-утреннему прохладным воздухом и атмосферой, Черных делает фото на память. Когда до отправления остаётся меньше десяти минут, Ангелина идёт в магазин, а Фил и Илья — к вагону. Уже в купе блондин блаженно заваливается на своё место, публикует одно из фото, наспех обработанное, и просто лежит с закрытыми глазами, слушая незамысловатый разговор своих соседей. Через несколько часов Ангелина прощается с парнями и выходит. Илья достаёт планшет, минут пять-семь копается в сумке в безуспешных поисках, а затем спрашивает у Фила о наличии наушников. Тот достаёт купленную в Хабаровске гарнитуру и, усмехаясь со словами: «Ты не поверишь, купил прямо перед встречей с тобой», протягивает рыжеволосому. Тот издаёт в ответ короткий смешок и с головой погружается в просмотр чего-то на своём планшете, предварительно поблагодарив парня. — Что смотришь-то? — интересуется Черных, когда Илья отрывается от экрана, чтобы достать последние два оставшихся бутерброда. — Да так… Закачал в дорогу первое, что попалось… Тот лишь усмехается: — Видимо, не прогадал. Выглядишь очень заинтересованным. — Это так. Если начистоту, — Муромов откусывает от своего бутерброда и немного морщится от порядком надоевшего вкуса, — никогда б в жизни не подумал, что так заинтересуюсь каким-то детским фантастическим мультиком. Он говорит это чуть пренебрежительно, будто сам считает просмотр мульфильмов в таком возрасте чем-то постыдным. Любопытство блондина же только возрастает, и он всё же уточняет название. — «Код Лиоко». Про виртуальную вселенную, в которую можно попасть из реального мира. По крайней мере, это то, что я понял за первые пятнадцать минут приквела. — Майя на самом деле Аэлита, — как бы невзначай бросает Фил, выкладывая на стол упаковку ролтона. Илья замирает: — Ты… смотрел? — едва дождавшись кивка, выпаляет: — Нет-нет-нет, молчи! Только попробуй сказать хоть слово!.. — Ладно-ладно! — смеётся Фил, поднимая руки в жесте: «Сдаюсь!». — Я нем, как рыба. Черных заваривает лапшу и купленный у проводницы чай и присоединяется к просмотру, когда Илья перебирается на его койку и вытаскивает наушники из разъёма. Так проходит пару дней: они смотрят в одних наушниках на двоих мультсериал (Фил иногда всё же не может удержаться и спойлерит, на что Илья чуть слышно недовольно шипит, но просмотр не прерывает), знакомятся со сменяющими друг друга новыми соседями, едят на пару лапшу быстрого приготовления… — О, доширак, — замечает однажды Фил в руке рыжеволосого белую коробку. — А у меня только пачек семь ролтона. — Хочешь, поделюсь? — Илья достаёт ещё одну. — У меня их тоже много. Черных пожимает плечами: — Давай, давно его не ел, аж забыл, какой он вообще на вкус, ваш этот доширак. По очереди идут в начало вагона и заваривают лапшу, возвращаются в купе и принимаются обедать. Неожиданно Фил прерывается: — Неплохо, — чем привлекает внимание парня, — но ролтон всё же лучше. — Ролтон, что? — чуть не давится Илья и поднимает руки вверх. — Ладно, знаешь, я даже спорить не буду. Я смирился ещё на чипсах с крабом. Блондин усмехается, припоминая предпочтения Муромова во вкусах мороженого, Илья демонстративно закатывает глаза и цокает языком как-то безобидно, скорее по-доброму. На одной из остановок им снова приходится играть в гонки: Филу резко приходит в голову купить заварной картошки, но не у проводницы, а в магазине, ибо первый вариант уж больно дорогой. Он нервно усмехается, говоря, что все деньги потратил во Владивостоке, и на дорогу у него почти ничего не осталось, а Илья смекает, что к чему: денег у него не так-то много изначально. Причём Черных не выглядит, как бедняк (да и деньги на поездку в купейном вагоне через всю страну у него откуда-то же взялись, верно? На сына железнодорожников он тоже не смахивает). «Проблемы с родителями или что-то такое», — осмеливается предположить Муромов, хоть и не произносит ничего вслух, просто понимающе кивая. В итоге они проводят в магазине почти всё время стоянки поезда из-за Фила, который случайно рассыпает мелочь на пол и суматошно собирает её по всему помещению, пока Илья без лишних слов оплачивает покупки своей кредиткой. В купе блондин снова вываливает на стол кучу десяток и пятёрок, отдавая ему долг в семьдесят рублей, пока тот снова закатывает глаза. Они не выходят покупать что-либо на станциях до самого Новосибирска. Утром пятых суток поезд останавливается там на целый час, и парни, несмотря на раннее время, оказываются первыми на очереди к выходу из вагона, на ходу прощаясь с соседкой Миленой. Та желает им удачного пути и уходит в неизвестном направлении, а Фил с Ильёй тут же берут курс на мини-рынок на привокзальной площади — не чтобы купить что-то, а чтобы убить время. Фил подходит к одной из палаток, просит опешившего продавца протянуть ему детский ранец с принцессами, благодарит и тут же суёт его в руки Илье. Пока рыжеволосый успевает опомниться и подобрать цензурные слова, Черных успевает сделать пару-тройку отличных фото, отобрать товар обратно и вернуть в целости и сохранности на место. Пока продавец отчитывает парня за такое ребячество, Илья достаёт телефон и в отместку снимает на видео всё происходящее. В подобной атмосфере проходит весь час, и за пять минут до отправления парни вновь оказываются в купе, чтобы обнаружить там новые лица. Они знакомятся с двумя чем-то похожими подруга на подругу девушками, Кариной и Мариной, которые, как позднее выясняется, также едут до Санкт-Петербурга. Те кажутся чуть надменными и высокомерными, стоит взглянуть на них первый раз, но когда под вечер они спускаются с верхних полок в парных пижамах и предлагают сыграть всем вместе в карты, это ощущение исчезает. Черных выигрывает пару партий, но как только его уличают в жульничестве и начинают следить пристальнее, он трижды остаётся в дураках. В конце концов, Илья поддаётся ему, пока девушки разумно делают вид, что не заметили. Фил сияет. Уже ближе к ночи голубоглазая Карина высказывает гениальную идею: играть в карты… — На раздевание? — глаза Ильи округляются. — Ты серьёзно? — Почему нет? — хитро улыбается та. — Тебе-то чего бояться? В разговор не совсем кстати вклинивается Фил: — Чего? Он оставался в дураках последние четыре партии. Марина тихо усмехается в ладонь с наивности парня, на что тот не обращает внимание. Илья неожиданно принимает предложение, и Карина, оглядывая всех кошачьим взглядом, раскладывает карты. Чуть более чем через час игры полностью одетые Карина и Марина, снявшие с себя только цветные резинки для волос, наблюдают за спором сидящего топлесс Муромова и Черных, оставшегося в одних трусах. — Какой раз тебе повторяю: я не жульничал! — Тогда как, блять, получилось так, что ты до этого проиграл подряд несколько партий, а тут резко взял и начал выигрывать?! — не унимается блондин. — Почему-то я проигрывал меньше тебя, но ты почему-то всё ещё в штанах! Илья вскипает: — Господи, да что ты так прицепился к моим штанам? Хочешь, я их сниму прям сейчас, чтоб тебе спокойнее было?! — А хочу! Не успевает тот опомниться, как рыжеволосый швыряет в него пижамные штаны с криком «доволен?!», а затем возвращается к тасующим карты девушкам: — А теперь играем в «Говно!», пока Фил не утонет. Ложатся спать поздно, когда парни почти «утопили» друг друга в злосчастной игре, отбив и себе, и девушкам, руки. Обмениваются пожеланиями доброй ночи, предварительно договорившись не играть в карты днём. Днём Марина предлагает сыграть в «Правду или действие». Фишка со снятием штанов больше не работает, поэтому один раз Фила заставляют танцевать прямо в коридоре перед пялящимися из проёмов пассажирами, а Марина оказывается вынуждена пойти к проводнице и попытаться купить у неё пиво. Оба ещё в смущении от странных взглядов, обращённых на них ранее, когда дело доходит до Карины, спокойным голосом отвечающей: «Правда». — У тебя есть парень? Ответом служит краткое и ёмкое: «Нет», после чего Фил в шутку отмечает, как им повезло оказаться в купе с как минимум одной свободной девушкой. — Я этого не говорила, — всё также спокойно (и всё с той же хитрой ухмылкой) отвечает светловолосая, делая глоток растворимого кофе «три-в-одном» из стакана в железной подставке. Проходит пару минут, прежде чем до парней доходит суть сказанного, и подмигивание сидящей рядом Марины не оставляет за собой желания что-либо переспрашивать. К удивлению последней, они оказываются даже очень поддерживающими, и Фил даже показывает палец вверх. Остаток дня до наступления темноты (хотя биологические часы просятся спать гораздо раньше) проводят за разговорами, иногда все вместе выходя на станциях (девушки выходят намного чаще, потому что Карина имеет привычку курить). Илья всё ещё остаётся немного удивлён тому факту, что их соседки, оказываются, приходятся подруга подруге не кем иным, как вторыми половинками, а Фил лишь толкает его локтем в бок, не понимая подобной реакции. — В чём проблема? — как бы невзначай говорит он, уминая на одной из станций сосиску в тесте, пока девушки отходят в сторону, чтобы сделать фото около рандомного памятника. — Да ни в чём, просто неожиданно, — пожимает плечами тот и почему-то отводит взгляд. — Ну, это да, согласен. Утро суток перед Москвой начинается рано — с песен Алёны Швец, включенных, очевидно, кем-то из девушек. Пока Марина что-то увлечённо обсуждает с партнёршей, Илья заходит в купе с кружками для чая под песню «Мальчик из Питера» и желает проснувшемуся парню доброго утра. «Не сказать, что доброе, конечно, но спасибо», — хочется ответить блондину, но вслух он разумно решает произнести только концовку предложения. Вместо этого лишь включает телефон, чтобы взглянуть на время. Четыре утра. Семь часов до чёртовой Москвы. Всего лишь семь часов. Филу немного не по себе от осознания этого, но факт остаётся фактом: привязавшись к рыжеволосому парню меньше, чем за неделю, он подставил сам себя. Да, они живут в одном городе, но легче от того почему-то не становится. Какова вероятность того, что их общение вообще продолжится после того, как один из них сойдёт на асфальтированную платформу, помашет рукой вслед удаляющемуся составу и уйдёт в неизвестном направлении? Где гарантия того, что хоть кто-то из них останется на связи с другими? Наверное, последний день не должен был начаться так. Фил ест остатки доширака, хоть в его рюкзаке ещё завалялось пару упаковок ролтона. Черных заваривает чай, с тёплой улыбкой смотрит на пьющего свой растворимый кофе Илью, хоть и не понимает, как можно вливать в себя эту адскую смесь. Делает много-много-много фотографий на память, пока рыжеволосый снимает примерно столько же видео. Заодно просит у Ильи и девочек аккаунты в Инстаграм (а у последних — ещё и ВКонтакте), чтобы восстановить в памяти прошедшие дни. Последнюю продолжительную стоянку в Костроме они уже пропустили, а потому более забегов на станциях не предвидится. Они все просто сидят в маленьком купе вагона, болтая ни о чём, смеясь с мемов и делая фото на память. О, да, у них останется много фото на память. В одиннадцать часов тринадцать минут, когда последняя песня в плейлисте стихает, постельное бельё скатано спиралью, весь мусор убран, а сумки собраны, сотый поезд с сообщением Владивосток-Москва прибывает на конечную станцию. У них есть пару часов на то, чтобы побыть все вместе и попрощаться, а потом — сесть на другой поезд и отправиться по домам. Иногда этого достаточно. Они заходят в KFC, берут еды по мелочи, обещают обязательно затусить вместе, когда все вчетвером будут в Петербурге. Илья даёт слово, что по приезде домой первое, что он сделает — это купит вместе с Филом гавайскую пиццу. К двум часам, когда производится посадка, Илья ненадолго заходит в поезд (Фил с девочками оказываются разбросаны по разным концам вагона, но, по крайней мере, не состава), прощается и обнимает всех, держа блондинистого парня в объятьях дольше положенного. Желает всем удачного пути и выходит, чтобы в последний раз помахать им в окно и отправиться к семье. — Илья! — слышит он мальчишеский голос, сойдя на платформу, и оборачивается. — Ещё кое-что! К нему подбегает взволнованный и чуть запыхавшийся Фил и, помявшись с пару секунд, быстро целует в губы. А затем забегает в вагон готовящегося к сиюминутному отправлению поезда и кричит оставшемуся стоять на вокзале с глупой улыбкой Илье: — До встречи в Питере!