во-первых, у фила есть илья

День близился к концу. От не так давно озаряющего всё вокруг закатного солнца осталась лишь тонкая изящная линия на отливающем синевой горизонте. С противоположной стороны давным-давно показался полумесяц, всё более отчётливо были видны звёзды. Можно было бы наслаждаться и любоваться, если бы только было время. Илья доделывал школьный проект, со сдачей которого он запоздал дней эдак на дцать. Он прекрасно знал, что учителя запросто могут простить ему любой срок, а то и вовсе с барского плеча подкинуть меньше чем за месяц до окончания четверти отличных отметок, но страх перед гневом матери был сильнее желания ничего не делать. С делами в последнее время было вообще туго: на носу было восемнадцатилетие — день, который хотелось провести как-то… по-особенному. Нет, не с болью в ушах от взрывающихся там и тут хлопушек, не со следами от неумело открытого шампанского на желтовато-сером потолке, не с пьяными вдрызг одноклассниками наперевес… Просто как-то иначе. Где-то за пределами душной комнаты, вылизанной дочиста и заставленной ненужными книгами (откуда они вообще там взялись, чёрт возьми?); не в чужой квартире с репетитором, который лишь перед началом занятия коротко отчеканит: «Alles Gute zum Geburtstag»; не среди молодых музыкантишек, где никто не наиграет ему на скрипке «Happy birthday to you». Но он вынужден был сидеть за уроками, даже когда наступила заветная дата. Абстрагироваться, уйдя с головой в учёбу, на самом деле было неплохим вариантом — особенно если брать в расчёт то, что альтернатив никаких не предвиделось. Он не ждал резкого снисхождения явно недолюбливающих его одноклассников, не ждал даже задрыпанного подарка в ВК за двадцать голосов от той же Киры. Просто смирение. Просто эскапизм. И надежда на то, что ни один умник не допетрит своей тыквой в очередной раз прислать ему тридцатую за день открытку «С международным женским днём!» в WhatsApp. Больше всего он такого проявления сверхъестественного остроумия ждал почему-то от Фила, будто тому в самом деле было не всё равно. С другой стороны, как ему могло быть всё равно на такое невероятное совпадение, которому он искренне поражался каждый, сука, год, будто за двенадцать месяцев что-то обязательно должно было измениться? Это ведь, должно быть, так весело и забавно — пацан, родившийся восьмого марта. Анекдот высшей категории, высшего качества. Вершина юмора. Поэтому когда восьмого числа в одиннадцать часов вечера ему пришло оповещение о сообщении от Черных, резко захотелось удушиться. Даже не открывать панель уведомлений, просто заблокировать номер и проораться в подушку. Сколько можно? Теперь эта увлекательная шутка растянется на неделю-две? Переборов себя (поддавшись переборовшему самого его любопытству), Илья открыл сообщение. 8 марта, 22:58 «выйди на улицу» «сейчас» — Какого чёрта, Черных? — случайно выругавшись вслух, он ладонью закрыл рот и бросил взгляд на плотно закрытую дверь. Должно быть, не услышали его разговоров с самим собой. 8 марта, 23:01 «зачем?» Нажал на кнопку питания, переводя телефон в спящий режим — лишь бы не видеть, как печатает собеседник. 8 марта, 23:03 «ну надо» «пожалуйста» 8 марта, 23:07 «нет. черных, иди спать» 8 марта, 23:10 «я у твоего дома» «откроешь парадную?» «я не жалуюсь, но тут не очень тепло» Муромов ещё несколько раз взглядом пробежался по написанному тексту, а затем невольно закатил глаза, едва удержавшись от того, чтобы стукнуть самого себя по лбу. Ну что за идиот! 8 марта, 23:12 «ты ЧТО? ты придурок, черных» 8 марта, 23:13 «так мне умереть тут?» «я ничего не хочу сказать, но моё бездыханное тело на крыльце твоего дома будет выглядеть подозрительно, тебе не кажется?» На этот раз парень всё же не удержался и хлопнул ладонью по голове, тут же на автомате потирая ударенное место. 8 марта, 23:15 «стой там. я сейчас спущусь» 8 марта, 23:16 «ура» «я знал, что ты меня не бросишь, илюш» Наспех одевшись в первое, что выпало из шкафа и выглядело хоть чуточку обнадёживающе на выживание, он спустился по лестнице, перед уходом крикнув матери, что сейчас вернётся. Около входа в парадную стоял с красными от мороза щеками Фил и улыбался как-то совершенно по-идиотски. «Как всегда», — подумалось Илье, из-за чего само по себе стало как-то грустно. Будто б он знал, как блондин улыбается «всегда», будто б видел его где-то за пределами класса и кафешки, в которую ходил специально, чтобы подоставать его. — Чего тебе? Фил наигранно надулся: — Во-первых, привет, во-вторых, с днём рождения, — он как-то чересчур резко поменялся в лице и сменил тон на более серьёзный, отчего Муромов непроизвольно вздрогнул.— Слушай, у тебя паспорт с собой? — Черных… Ты чего, блять, задумал? — не сдержался тот, хоть и попытался сматериться как можно тише, зная, что мать может не испугаться мороза и специально приоткрыть окно. — Ничего такого, правда! — Фил поднял руки вверх, при этом сохраняя довольно серьёзное выражения лица. — Доверься мне. Илья прыснул: — Тебе? Может, мне на тебя ещё имущество переписать? О, или ты именно этого и хочешь? Что, папочка из дома выгнал за долги? Фил промолчал, абсолютно никак не реагируя на его колкость, будто бы его это и правда не задело. Илья ждал, что юноша вспылит, пригрозит кулаком, но вовремя опомнится и развернётся, чтобы отправиться домой, даже не попрощавшись — лишь бросив напоследок что-то обидное. Но Филипп молчал, не произнося ни звука и всё так же не меняясь в лице. — Ладно! Но только попробуй вытворить что-то! Илья быстро сбегал за паспортом, положил его в карман пальто, вернулся к блондину. Тот хлопнул в ладоши с возгласом «Отлично, пошли!», и они направились вниз по улице. — Куда мы идём? — не скрывая лёгкого раздражения, спросил Муромов. — В магазин. — Я не брал денег. — Я плачу, всё ок, — в доказательство своих слов он достал кредитку и, покрутив её и убрав обратно, показал характерный жест. Смешок. — Откуда у тебя деньги, Черных? — Я устроился на подработку и месяц пахал двадцать четыре часа в сутки, чтобы однажды сводить тебя погулять в «Пятёрочку», — на косой взгляд Ильи он прыснул: — Там двести рублей. Они дошли до круглосуточного продуктового, когда на часах была половина двенадцатого. Зашли внутрь, и Фил просто встал недалеко от кассы, не двигаясь. — И… что мы будем брать? — Сиги. Илья опешил: — Я не курю. — Я тоже. Муромов похлопал глазами и покрутил у виска, а затем вздохнул и просто встал рядом. — Молодые люди, вы покупать что-нибудь будете? — послышался раздражённый женский голос со стороны кассы. — Да-да, сейчас, погодите… — блондин посмотрел на часы, до полуночи оставалось десять минут, в течение которых парни просто бесцельно стояли подле кассы. — У нас греться нельзя, так что либо берёте что-то, либо выходите. — Да-да, сейчас!.. — он выждал с полминуты. — Во! Илюха, давай. Илья подошёл к кассе, принял из рук Фила карту и достал паспорт: — Пачку сигарет, пожалуйста, — он посмотрел на кредитку и перевёл взгляд на Черных, улыбаясь слишком хитро. — Самые дорогие, но чтобы уложиться в двести рублей. Продавщица изумлённо уставилась в паспорт, всматриваясь в дату рождения так, будто вообще впервые видит документ подобного формата. Она напряжённо вздохнула и куда-то убежала, после чего парни услышали, как она что-то уточняет по телефону. Фил воспользовался моментом, чтобы высказать недовольство: — Эй, ты чё творишь? — Ничего, накопишь ещё пару сотен, может, даже три, если сможешь напрячься. Вернувшаяся к кассе сотрудница ещё раз пробежалась взглядом по документу, затем, цокнув, закрыла паспорт и протянула обратно Муромову, а сама достала откуда-то пачку «Парламента». — Ну вы, молодёжь, клоуны… — Мы знаем, спасибо! — Фил подмигнул продавщице, и та снисходительно улыбнулась, спрашивая про оплату. Илья приложил кредитку и поблагодарил женщину, после чего оба направились к выходу. — Сто девяносто пять рублей! Господи, я ведь даже не курю! — Кстати об этом… А ты что делать-то собираешься с ними, шутник? — Я… если честно, в душе не ебу, — честно признался парень. — Может, отдам Кире… Я просто хотел провернуть эту штуку. Я, блять, об этом с детства мечтал. Илья уставился на него, как на последнего идиота, а затем неожиданно для самого себя громко рассмеялся. Фил вздрогнул от резкого звука, но тоже сам начал хихикать. — Черных, ты… ебанутый на всю голову, ты знаешь? Фил искренне улыбнулся во весь рот, смотря на рыжеволосого: — Вообще-то да. Я знаю. Муромов неуверенно стукнул его в плечо и, услышав в ответ негромкий смех, вновь рассмеялся в ответ. Было уже давно заполночь, мартовский мороз не щадил никого из них, и они направились в сторону домов, договорились проводить друг друга. — Знаешь, Фил… — Илья остановился перед входом в парадную своего дома. — Я приду к твоему дому тридцать первого мая, и ты не отвертишься. Фил широко улыбнулся: — Я буду ждать.