Дикая волчица

Чонгук приходит в сознание через час. Первое, что он видит — потолок. Деревянный потолок, местами где-то потемневший. В помещении пахнет травами, что заставляет его поморщиться от запаха. Голова сильно гудит и кажется неподъемной, а на шее что-то стягивающее. Чонгук сразу забывает про то, что его окружает, хмурясь от боли, разливающейся по организму. Тело вялое и слабое. Ему сил хватает только чтобы взглянуть в сторону тебя, пока ты перебираешь сухие веточки. До мозга не сразу доходит информация о том, кто перед ним. А когда и доходит, на лице Чона все больше удивление и недоумевания, а в голове лишь одни вопросы. — Как я оказался здесь? — его голос оказывается хриплым и слабым, на который ты реагируешь, но внимание особого не уделяешь. — Мне под порог кинули. — А серьёзно? — Нашла. — Ты не особо многословна, — фыркает Чон, устремляя свой взгляд снова на потолок, когда с твоей стороны слышаться какие-то бульканья и запах трав. — Если что, меня зовут Чонгук, но ты, наверное, знаешь. — Мне все равно. — ты даже не поднимаешь своего взгляда на него. Ты давно уже не общалась с людьми, не то что находиться с ними в одном помещении, поэтому чувствуешь себя сейчас неудобно. Хочется молча сделать свою работу, безо всяких гляделок и разговоров, от которых отвыкла. — Даже не скажешь своего имени? — альфа отчего-то ухмыляется. — Зачем тебе его знать? — огрызаешься и подходишь к нему с повязками и мазями из соков растений, что он тут же устремляет свой взгляд на тебя. — Как хочешь, я не настаиваю, — Чонгук переводит взгляд в пустоту и расслабленно лежит, когда раны уже не так сильно ноют. — Т/И, — говоришь как в незначай, не отвлекаясь от своих дел. Ты тянешься к повязке на шее Чонгука, которая непригодна для дальнейшего использования и начинаешь её стягивать, а тот даже не вздрогнул. — Ты что, собираешься обрабатывать мне рану этим? У тебя нет нормальных медикаментов?! — Чон удивленно следит за твоими руками, дергается немного, когда ты тянешься за своими «лекарствами» — У себя в городе будешь нормальные медикаменты использовать, а сейчас бери, что дают, — настойчиво мажешь вонючей мазью вокруг раны и покрываешь каким-то листочком, причиняя ему немного боль своими касаниями, а затем перевязываешь рану вновь. — Что ты за листок положила? Зачем он? — альфа не унимается и достаёт тебя своими вопросами. Он выглядит озадаченным и хмурым. И видно, что он не доверяет тебе. — Она успокаивает, снимает боль. — как только ты заканчиваешь с перевязкой, возвращаешься к кухонному гарнитуру, где что-то до сих пор бурлит и варится. Чонгук хмуро оглядывает сначала тебя, не понимая, как миловидная девушка, лет двадцати, живёт, как пенсионерка, занимаясь травами, а затем осматривает дом и хмурится ещё больше. Чон совсем не понимает, как можно жить в маленьком домике, он думал, что люди так давно не живут. Все омеги и альфы в его стае имеют у себя удобную квартиру в многоэтажке, работу и машину, а тут, дом, лес и травы. Чонгук искренне не понимает, как ты оказалась в таких условиях, но, видимо, тебя все устраивало. — Почему ты живёшь не в своей стае? — альфа вновь переводит взгляд на тебя. — Я не люблю разговаривать, поэтому помолчи хоть немного. — Ответь на вопрос, — настойчиво говорит Чонгук. — Мне нормально без стаи. Люблю быть одной в тишине. Достаточно удовлетворила тебя своим ответом? — Вполне, — Чонгук привстаёт, немного жмурясь, когда в глазах потемнело и устраивается на скрипучей кровати в сидячее положение, — Я все ещё не понимаю кто ты такая. Ты не можешь вот так просто отстраниться от общества и жить в одиноч..., — начинает Чон вновь, но ты его прерываешь. — Слушай, ты меня за этот короткий промежуток времени достал. Я обычная омега, ясно? Мне твоя стая не сдалась вообще. Я живу своей жизнью, живу как хочу. Цветы и травы я собираю, чтобы пригодились в таких сраных ситуациях, как с твоими ранами, а не для распространения незаконных веществ. Господи, ведь жила спокойна, нет, свалился на мою голову какой-то параноик, — подходишь и шипишь на него, ставя перед ним чашку какой-то жидкости. — Придерживайся дисциплины, омега. Я все же вожак южной стаи, — серьёзно проговорил альфа, смотря на тебя. — Да мне похер. Я спасла твою шкуру, и кто кого теперь? Чон немного дергается от твоей наглости и язвительности. Он хочет рыкнуть на тебя, покусать, потому что ты слишком быстро взяла над ним вверх. Но не успевает и слова сказать. — Пей отвар, — строго говоришь, подталкивая ему жидкость. — Хочешь меня отравить? — Чонгук вскидывает бровями и встречается с твоим раздраженным взглядом. — Я бы сделала это по другому. Если ты сейчас не выпьешь этот отвар, я залью его тебе прямо в глотку. — Ты странная и не умеешь общаться с людьми, — бурчит Чон хмуро, беря ёмкость, когда ты встаешь. — А ты не беси меня, и тогда я буду молчать. Странная, странная, странная. Кажется, это слово тебя уже давно окружает, но ты давно забила. Ровным счётом также, как и на то, что ты разучилась общаться с людьми. Но все же, после слов Чонгука неприятный осадок остается, от которого пытаешься отмахнуться, как от пустяка. Подумаешь, тебе это общение и не сдалось вовсе. Ты не любишь людей, и их присутствие тебе не нужно.