Бессонница

Лука. Настоящий. Он правда настоящий. Не просто буковки и смайлики на экране телефона, не просто голос в голове, которым Маринетт эти сообщения читает. И вообще не просто голос из динамика и вообще никакая не галлюцинация и не призрак. Вот он. Из плоти и крови. Такой же человек, как и Маринетт, как и её родители, одноклассники и просто мимо проходящие люди! Лука реальный. И он рядом. Ещё чуть-чуть и эта мысль заставила бы Маринетт взлететь над землёй. Непередаваемое чувство охватывало её, когда она стояла за спиной парня и скользила по нему изучающим взглядом. Ей хотелось бесконечно разглядывать его всего. Его лицо, его цветные волосы, его татуировки (божечкиунегоправдаестьтатуировки!), тыкать его, трогать и обнимать; разговаривать с ним, шутить ещё больше тупых шуток и слышать его смех. Она понимала, что даже в мыслях со стороны это всё выглядит довольно странно, но эти желания всё продолжали вспыхивать в её голове салютами, и она никак не могла устоять спокойно. — Вот, располагайся. Чувствуй себя как дома, — ласково сказала Сабин, протягивая парню стопку чистого постельного белья. — Благодарю вас за ваше гостеприимство, мадам Чэн, — с улыбкой ответил Лука. Маринетт могла поспорить на что угодно — эта улыбка сразила её маму наповал. — Надеюсь, я не слишком утруждаю вас своим… — Ну что ты, — мгновенно перебила Луку Сабин, мягко сжав его плечо, — в жизни случается всякое. Не переживай, ты можешь оставаться здесь сколько хочешь, — договорила она с тёплой улыбкой и вышла из комнаты. Опять же Маринетт могла поспорить на что угодно, что отпускать парня маме ох как не хотелось. — Оух, — Лука неловко посмеялся, проследив за закрывающейся дверью. — Правда, я останусь всего на ночь… — Да ладно тебе! — со всё ещё бурлящим внутри восторгом сказала Маринетт. Она подскочила к Луке и обхватила его руками. — Ты же слышал, всё в порядке. Никто не против твоего присутствия здесь. — Пока Лука не начал ещё что-то говорить про свои завтрашние планы найти себе своё жильё (а именно это парень пытался втолковать двум взрослым людям, которые волокли показывать ему его ночлег, не вникая в его бормотание), Маринетт сменила тему: — Давай поболтаем? Мне так много чего хочется тебе рассказать! И они оба принялись рассказывать друг другу всё, что только в голову приходило, как и в разговорах по телефону. Но на этот раз всё воспринималось иначе. Есть что-то особенное в разговорах наедине, лицом к лицу. Это даже можно назвать какой-то особой формой доверия, ведь не всё до конца ты можешь передать в телефонном разговоре или обмене сообщениями. Маринетт потащила Луку показывать свою комнату, разные фотографии, альбомы с набросками и ещё много всяких интересных штук, которые попадались под руку. Они делились идеями, обсуждали фильмы и игры, играли в «Города» и «Съедобное — не съедобное». Из-за пустякового дружеского спора они даже почти устроили полноценную драку подушками с перьями по всей комнате, но Лука собой прижал Маринетт к кровати и, взглянув на часы, сказал, что уже пора спать. — Э-э-эй! Ну какое спать? — с утихающим смехом возмутилась девушка, опуская на спину парня подушку. — Мне же ещё так много нужно сказать тебе! — По-моему, мы обсудили уже всё, что только можно обсудить, — улыбнулся Лука. Он спихнул с себя подушку и поднялся на локтях, нависнув над Маринетт. Девушка тут же покраснела, засмотревшись. — А мне кажется… Что… — Маринетт, — тихо произнёс Лука имя девушки, отчего она вся замерла. Парень отстранился и сел рядом с Маринетт на краю кровати. — У нас ведь есть завтра. У нас теперь есть время. Много времени. Я никуда не исчезну. Не сомневайся в этом. Так что давай ложиться спать. Уже поздно. Ты же понимаешь, насколько сон нужен и важен для здоровья? — Понимаю, — надула губы Маринетт. Она хотела было возмутиться, что ей не нравится, что с ней разговаривают как с пятилетней девочкой, но тут парень с улыбкой протянул свою ладонь к её волосам и слегка их потрепал. — Давай, укладывайся, — сказал он, поднявшись на ноги. Девушка думала, что Лука сейчас уйдёт и приготовилась провожать его взглядом, но парень стоял на месте. Он повернулся к ней, нахмурился, строго сложил руки на груди и вгляделся прямо в её глаза. Маринетт поначалу не поняла, к чему это всё, но потом до неё дошло: — Ты что, собираешься проследить за тем, как я… укладусь? Эм. То есть, уложусь — Лука кивнул в ответ. — Ого-о. Ла-а-адненько. Сейчас я для начала разложусь, а потом, так уж и быть, укладусь. А ты пока подушечку мою подержи, — весело сказала девушка, швыряя в парня подушку и принимаясь расстилать постель. Она стянула покрывало, аккуратно его сложила, потом схватилась за край одеяла, потянула его на себя, укуталась в него и упала на кровать. — Всё. Укла… уложилась, — сказала она, высовывая нос из своего кокона. Лука поджал губы, чтобы не рассмеяться в голос. — Ты это там… Подушечку-то верни, кстати. — Ну, конечно, — с тихим смехом сказал Лука, подходя к изголовью кровати и подкладывая подушку под голову Маринетт. — Вот спасибочки. Как мне мягко и тепло, как уютно! — Зевок. — Вот как я сейчас усну-у-у… — Спокойной ночи, Маринетт, — улыбнулся Лука и направился к выходу из комнаты, выключая за собой свет и закрывая дверь. Маринетт честно пыталась заснуть. Честно. Но уже минут через пять она перевернулась на спину и распахнула глаза. Ни в одном из них сна как не было, так и не появилось. А как только она услышала, что Лука закрыл за собой дверь в свою комнату, проследила за тем, как всё вокруг погружается в тишину, она выпуталась из одеяла и тут же схватила свой телефон. Переписываться — весело и клёво. Так что никто не мог отобрать у Маринетт это самое веселье. О каком сне вообще может идти речь, когда всё внутри переворачивается от одного воспоминания о мимолётном прикосновении парня, который тебе очень нравится? Да ни о каком абсолютно. Девушка быстро открыла окно переписки с Лукой и в нетерпении закусила губу. Одно дело, когда твой собеседник находится на расстоянии в тысячах километров от тебя, и совсем другое, когда он буквально в двух шагах… Так что не переписываться с Лукой было просто нереально, даже несмотря на его запреты. Хотя его слова «Ночью надо спать, потому что это полезно» как бы запретом-то и не были. Так что всё в порядке. Маринетт 23:33 Лука~ Маринетт 23:34 Лука-а-а Маринетт 23:34 Лука~~~~~ Маринетт 23:34 Л Маринетт 23:34 У Маринетт 23:34 К Маринетт 23:35 А Маринетт 23:35 ЛУКААА! 1! Лука 23:35 Что? Маринетт 23:36 А ты спишь?) Лука 23:36 ...... Лука 23:37 Ты же в курсе, что я в соседней комнате? Маринетт растянула губы в улыбке так широко, как только могла себе позволить. Щекотный холодок фейерверком вспыхнул на ушах и затылке, а потом приятным теплом разлился по всему её телу. Она точно чувствовала, что этими своими сообщениями очень сильно бесит парня, но никак не могла прекратить эту атаку. Мысль, что Лука, оставшийся переночевать в комнате для гостей, совсем рядом, за стенкой выбивала её из нормального состояния. Хотелось писать ему, и писать, и писать всякие разные сообщения. Потому что любое общение с ним стало привычкой. Стало чем-то вроде… дыхания — жизненно необходимым процессом. Маринетт 23:37 Да))) Лука 23:38 И ты в курсе, что я могу не полениться и прийти обратно к тебе в комнату, чтобы отобрать твой телефон? Маринетт 23:38 Да)0))0) Лука 23:38 Маринетт. Лука 23:39 Спи, пожалуйста. Лука 23:39 Иначе я приду… Маринетт 23:39 Агаааа))) Лука 23:40 И отлуплю тебя. Маринетт 23:40 Ого! Эээй, а куда делся (не)старый добрый друг Лука, который читал мне сказки на ночь? ((( Лука 23:40 Так вот оно что. Маринетт 23:41 Да ((( Маринетт 23:41 Не усну, пока мне не почитают сказку! ((( Написала девушка это сообщение с еле сдерживаемым смехом, напрочь забыв, что не любит, когда с ней обращаются как с пятилетней. Да. Пока она что-то без остановки строчила в диалоговом окне, дверь в её комнату распахнулась. Маринетт этого не ожидала и поэтому перепугалась, чуть не выронив телефон на пол. — Значит, кому-то нужна сказка на ночь? — спросил Лука, подходя ближе. Маринетт не определилась, с какой наиболее смешной интонацией она хочет выразить согласие: с детской обидой или наоборот с детским восторгом. Но она посчитала обе реакции достаточно глупыми, в темной комнате, освещённой лишь слабым светом Луны, приковав взгляд к Луке, который во время своего отсутствия успел избавиться от футболки… И промолчала. Промолчала, чувствуя, как щёки краснеют так быстро, как никогда раньше. — Д-да, нужна, — сглотнув, ответила Маринетт, крепко сжимая в руках телефон. Чтобы хоть как-то себя успокоить, она пошла в непонятное наступление: — Знаешь, что? Ты в этом сам виноват! Подсадил меня на это всё, так что я теперь уснуть не могу! Без сказки… А без сказки ли? Лука усмехнулся, садясь на то же место, где сидел, пока не ушёл. — Так и знал, что ты не сможешь заснуть без меня и моей болтовни, — сказал он больше себе, чем Маринетт. Но Маринетт была бы не Маринетт, если бы не ответила на это: — О! Как же это самодовольно с твоей стороны! Только посмотрите-ка на него! А с виду такой скромный молодой человек!.. — Просто… — достаточно громко, чтобы перебить девушку, и достаточно тихо, чтоб не разбудить весь дом, сказал Лука, — если ты не знала, человек засыпает именно под звучание голоса или мелодии, а не под смысл звучащего текста. — Ооо, Маринетт знала. Ещё как. Но признаваться Луке в этом она не хочет. И не будет. — Совсем маленькие дети засыпают под колыбельную не потому что они понимают смысл слов, а потому что мелодия убаюкивающая. Так что, как бы ты ни отнекивалась, засыпала ты всегда именно под звук моего голоса. И это я сейчас вообще без капли самодовольства. — Ага. Конечно. — Нет, правда, — Лука пересел так, чтобы быть напротив Маринетт. Он нашёл в темноте её руки, забрал из них телефон и, убрав его, переплёл их пальцы. — Мы с тобой столько всего обсудили, я думал, ты уже утомилась меня слушать и просто не показывала этого. — И ни капли я не утомилась! Знаешь, как я обрадовалась, увидев тебя? Я подумала, что мы вообще не будем спать, проболтав всю ночь. Мне вообще не хотелось спать! Сейчас уже хочется, но… — Но? — Лука чуть крепче сжал ладонь девушки. — Ты сам знаешь. Я хочу спать, чувствую, что тело и мозг требуют сна, но всё равно не могу отключиться, как бы ни старалась. — Но ты говорила, что уже нормально спишь, что восстановила режим и всё такое… — Да. И это благодаря тебе. Ты очень мне в этом помог. Я приучила себя ложиться раньше… раньше трёх часов ночи… Ну, чтобы у мозга было время понять, что пора уже понемногу засыпать. Ну и ещё он привык слушать твой голос, да, — сказала Маринетт, прикрыв глаза и незаметно зевнув. Лука довольно улыбнулся, следя за этим. — Н-да, видимо, ты и правда привыкла. И как же мне теперь тебя одну оставлять? — Н-нуу, как-как? — спросила девушка, часто моргая. Она старалась держать глаза открытыми и вместе с этим бороться с мыслью, что без Луки она и вправду совсем не может заснуть. Особенно упорно она боролась с бессонницей в те две ночи, когда у парня не было возможности связаться с ней из-за сборов и перелёта. — Молча! Я же уже это… приуча-а-аю себя… и всё такое. Работаю над этим. Скоро совсем без помощи буду засыпать, и всё будет хо-ро-шо. — Конечно-конечно, — усмехнулся Лука, ловя пошатнувшуюся в его сторону Маринетт. Почувствовав себя в этих руках в полной безопасности, она придвинулась ближе и крепко обняла Луку в ответ, поудобнее устраивая голову на его плече. В таком положении парню даже говорить ничего не пришлось. Маринетт почти сразу провалилась в сон. Уже совсем не контролируя свои мысли и язык, она пробормотала: — Знаешь, а вот так вот я очень даже быстро приучусь. Ко всему… Ты только будь вот тут вот рядышком, пожалуйста… — Конечно… С удовольствием, — ответил Лука, поглаживая Маринетт по волосам. Сон волнами то наплывал, то отступал от девушки, поэтому она робко попросила Луку лечь с ней рядом. И он не сразу, но согласился. Он лёг почти на самый край кровати, Маринетт устроила голову на его плече и по привычке сказала какую-то глупость. Потому что большего не смогла придумать и потому что ей надо было как-то отвлечь себя от всяких разных мыслей, которые лезли в её голову, смущали её, волновали и по привычке мешали заснуть. У Луки не было книги, но он всё равно стал рассказывать Маринетт какую-то историю, местами по памяти, местами выдумывая. Рассказывал и водил ладонью по спине, плечам и волосам девушки, будто отгоняя от неё лишние плохие и хорошие мысли. На удивление, это помогало очень хорошо. Перед тем как окончательно заснуть, Маринетт, прижавшись щекой к плечу Луки, думала о том, что же она испытывает. А испытывала она много всякого. Счастье. Умиротворение. Восторг. Спокойствие. И… определённо точно то самое светлое-светлое чувство, которое объединяет в себе все перечисленные и все остальные положительные чувства, какие только можно испытывать к человеку. Маринетт всё думала, что ей обязательно надо сказать об этом Луке. Чтобы он знал. Знал, почему именно она порой ведёт себя глупо и говорит нелепые, неуместные вещи. Чтобы знал, что он ей ой-как-нравится-так-нравится, что она не может с собой совладать и продолжает глупить ещё больше… Такое ведь бывает. Люди часто всё переводят в шутку, чтобы не проявились их истинные чувства, за которые их могут осмеять. Ведь смеяться со всеми над бессмысленной шуткой гораздо приятнее, чем над чувствами, которые имеют для тебя огромное значение… Слова вертелись в голове, то и дело хотели сорваться с губ, но убаюкивающий голос почти над самым ухом и тёплые объятия, так похожие на мамины, усыпили Маринетт и заставили забыть о каких-либо словах, признаниях… Или что она там собиралась сказать? А Луке и не нужны были никакие слова. Зачем они, когда и так всё понятно? Как приличный воспитанный молодой человек Лука хотел было уйти в отведённую для него комнату, чтобы на утро не было слишком много вопросов, смущения и кучи неловких отшучиваний, да только Маринетт успела прижаться к нему так крепко, что он не мог и пошевелиться. А когда попытался, девушка сонно вздохнула и лишь на секунду вынырнула из сна, чтобы пробормотать еле слышно: — Не уходи, пожалуйста… Ялюблютебя… Кажется, в этот момент Лука впервые в своей жизни смущённо покраснел. Он сдержал счастливое хихиканье, прекратил всякие попытки сдвинуться с места, накрыл плечи девушки одеялом и так же тихо ответил: — И я люблю тебя, Маринетт…