Shadows over Our World

      Лидия очнулась в просторной комнате, куда через щели железных ставен, закрытых наспех, пробивались лучики света. Взяв себя рукой за голову, девушка зевнула, и приложила усилия, чтобы вспомнить, как тут оказалась. В голову как будто ваты набили, а перед глазами слегка плыло, то все мысли превратились в густую кашу, откуда сложно было что-то выловить. Бросив попытки, она сосредоточилась на том, чтобы хотя бы дышать и медленно поднялась на локтях. Мир вокруг содрогнулся и долго не мог принять четкие очертания. Пока она садилась, пытаясь проморгаться, щурясь от нахлынувших ощущений, к горлу подкатила тошнота. Она с трудом подавила это чувство.       Осмотрев себя, девушка обнаружила на себе лишь нижнее белье и рубашку, ото сна сильно съехавшую на бок, и недовольно нахмурила брови. Повертев головой, она уткнулась взглядом в прикроватную тумбочку, где аккуратно сложенной стопочкой лежали штаны и носки. Как он посмел?!       У нее не было сил на анализ.       Бросив взгляд на часы, все еще мертвой хваткой сидевшие на запястье, Лидия увидела, что проспала часов тринадцать, так как последнее, что она помнила, это предзакатное солнце, освещавшее город и пробивающееся сквозь полуприкрытые ресницы.       Свесив ноги с кровати, она осторожно опустила их на пол, ощутив босыми пятками мягкость немного пыльного ковра. Она попробовала потянуться и размять спину, но каждая клеточка тела воспротивилась, отдаваясь тянущей болью. Она сдавленно вздохнула и лишь уперлась руками в край кровати и постаралась лишний раз не шевелиться, одними глазами изучая пространство комнаты.       С виду она напоминала обычную подростковую спальню: на стене висела доска, на полу валялись пыльные книги, а из полупустого шкафа торчал кусок черной кофты. На стене напротив висела полочка с кубками, медалями, грамотами и прочими наградами. Возможно, когда-то давно в ней жил парень со своими мечтами и целями, пока его жизнь не перевернулась с ног на голову.       На потолке расплылось огромное желтое пятно, с которого во время дождя, должно быть, капала вода. Серая краска на стенах потрескалась и начала отпадать на такой же серый мягкий ковер, который распростерся по всему деревянному полу, картины, висевшие по периметру, перекошены, почерневшая с одной стороны настольная лампа лежала на полу. Эта комната выглядела так, будто из нее насильно выкачали всю жизнь, оставив лишь пустоту от которой становится трудно дышать.       Настигшее душу опустошение заставило Лидию остановить поток мысли, вызванный заброшенностью некогда жилой комнаты, и она перестала себя накручивать. Головокружение относительно улеглось и Мартин аккуратно поднялась с кровати, решив, когда станет лучше, затеять здесь небольшую уборку. Сейчас же она хочет как можно быстрее покинуть это место.       Лидия не успела натянуть штаны, как услышала шаги за дверью. Медленные, почти невесомые. Люди так не ходят. Девушку ледяной волной окатил страх и все ее тело сжалось в ожидании неизбежного. Глубоко вздохнув, она подобралась и взглядом начала метаться по комнате в поисках чего-нибудь, чем можно обороняться или напасть. От страха в крови забурлил адреналин, притупляющий тянущую боль в теле.       Обернувшись, Мартин нашла глазами стол, заваленный канцелярией и прочим мусором и в два шага преодолев расстояние до него, начала судорожно рыть руками. Бумажки, ручки, маркеры – все мелькало перед глазами, но ничего, чем можно было нанести хоть какой-то урон, не попадалось. Пальцем она наткнулась на циркуль и вслух сказала «ай!», тут же в ужасе закрыв рот рукой и вжав голову в плечи. Боясь что нечто за дверью могло её услышать, она прислушалась: шагов с секунду было не слышно, но они тут же возобновились с новой силой. Девушка не сдалась и продолжила поиски. Найдя в ящике огромные ножницы, она улыбнулась с безмолвным победным криком «Да!» и двинулась к двери.       Она оказалась не заперта, а просто прикрыта, и девушка, взявшись за ручку, рывком открыла дверь и с криком кинулась на мертвеца. Не успев до конца испугаться, она нанесла несколько глубоких ударов мертвецу в грудь, и ей удалось прижать его к стене. Запах от трупа стоял резкий и тяжелый, полуразложившаяся обгоревшая сине-зеленая кожа кое-где отпала и стали видны кости и мясо, одежда превратилась в заношенную труху, в некоторых местах были видны огромные пятна спекшейся крови.       Липкие руки схватили Лидию за плечи и толкали вперед, пока их владелец яростно пытался укусить девушку за руку. Мартин сопротивлялась, как могла, пиная и толкая мертвеца, непроизвольно смещаясь куда-то влево, ближе к лестнице. Мертвец неуклюже вцепился рукой куда-то между ее шеей и плечом и неожиданно сильно прижав ее к тонкой стенке, отделяющей лестничный пролет и коридор. Девушка вжималась в холодную поверхность, стараясь выскользнуть из мертвой хватки, все ближе и ближе склоняясь к ступеням. Еще немного, и кто-то из них полетит вниз, свернув себе шею. И лучше бы это была не она. Мертвец открыл пасть и дыхнул ей прямо в лицо, от чего на глазах сами собой выступили слезы. Попытки вырваться все больше превращались в истерику, она с силой пнула его в голень, от чего его колено выгнулось в другую сторону и мертвец завалился в бок.       Послышался выстрел.       Тело, с искаженным лицом и дырой в виске, ослабило хватку, и свалилось вниз по лестнице, упав под ноги Стайлзу.       Колени Мартин, больше не выдерживая ее веса, согнулись, и та, тяжело дыша, проскользила спиной по стене. Схватившись за шею и, потирая место, где только что была чужая рука, она заглушала всхлипы, с трудом борясь с рвотными позывами.       Револьвер со стуком ударился об пол, выпав из руки Стилински. Парень в две секунды забежал по ступеням к девушке и взял за плечи, посмотрев той в глаза. На побледневшем лице Стайлза выступила испарина и его слегка потряхивало. Он немного прижал ее к себе, и, казалось, автоматически поглаживал ее руки большими пальцами. Девушка невидящим взглядом уставилась в пустоту за его плечом. С минуту они молчали, пока она не нарушила тишину:       — Ты спас мне жизнь, – тихо сказала она чуть дрожащим голосом. Паника отступила, но слезы лились рекой.       — Да, – выдохнул он, улыбнувшись. – Теперь все позади, Лидия, – успокоил он, вытирая ей слезы большим пальцем правой руки, а другой прошелся по волосам.       Она сидела с чуть приоткрытым, смотря невидящим взглядом куда-то ему за спину, пока слезы сами собой вытекали из глаз. В голове быстро мелькали неуловимые картинки и образы, выстраиваясь общим настроем в одно простое слово. Смерть. Безжалостная, неумолимая, быстрая. Девушка так ясно ощутила ее холодное дыхание в затылок. На секунду ей показалось, что она находится на кладбище. С шипением она заставила слезы остановиться, впитав в себя это мерзкое чувство.       Стайлз позвал ее. Она, на ватных ногах, принялась подниматься, опираясь на плечи парня и слегка улыбнулась ему. Улыбка вышла кривой, неестественной и даже немного страшной. Он взял ее руку и перекинул через свое плечо, придерживая за талию. Испуг, казалось, сковал все ее существо, и теперь она как будто заново училась ходить. Доведя ее до ванной комнаты, он бережно усадил ее на край ванны, и, намочив полотенце, стал утирать с ее щеки зловонную слизь. Непослушными руками Лидия забрала ткань из его рук, и, жестом указав что справится сама, недвусмысленно указала ему на дверь. Все же, она немного стеснялась. Парень кивнул, поднимая руки в сдающемся жесте, оставляя ее одну.       Стайлз посмотрел на труп со смесью отвращения и интереса. Его отец работал шерифом полиции, и парень часто прослушивал их канал связи, приезжая на место преступления вместе со стражами порядка. Конечно, самое интересное всегда было связано с трупами и убийствами. Редко удавалось ускользнуть незамеченным, из-за чего часто получал от отца. Со своим другом Скоттом он иногда сидел в больнице, где работала Мелисса Маккол – мать друга, и они порой захаживали в морг. Жуткое зрелище.       Отвлекаясь от воспоминаний о доме, парень рассудил, что нужно как можно быстрее убрать труп, пока на него не сбежала стайка его друзей.       Стайлз посмотрел на дверь: та была нараспашку. Замок не тронут, а значит, дверь никто не выломал. Она не была заперта. Парень стал судорожно вспоминать, как он забыл ее закрыть, мечась взглядом по полу.       Вчера он поднял Лидию на второй этаж и занес комнату, в которую особо не совался - она напоминает о прошлой жизни. Аккуратно стянув с нее одежду, он накрыл ее одеялом, уложив на просторную постель.       Секунд десять он стоял у дверей и рассматривал девушку, не решаясь закрыть ее: что-то в ней зацепило его. Чуть хрипловатый голос, который добавлял изюминку такой нежной и миниатюрной девушке, большие зеленые глаза с длинными ресницами или пухлые губы, по которым она исправно проходилась гигиенической помадой, на что парень периодически засматривался.       От прекрасной картины его тогда отвлек шорох на улице, напомнивший о том, что вещи до сих пор лежат во дворе. Из последних сил затащив их на кухню, он небрежно пихнул ногой входную дверь и, валясь от усталость, упал на диван в гостиной. Он и думать забыл про то, что мог неплотно закрыть дверь, да еще и не на замок. Парень ударил себя по лбу, осознав оплошность, и принялся за тело, раздумывая, с какой стороны лучше подступиться. Парень по привычке озвучивал каждое свое движения, "беседуя" с мертвецом фразами типа «так», «не оживай», «сейчас что-нибудь придумаем» и прочее.       За полгода апокалипсиса парень научился сдерживаться и не падать в обморок при таком "приятном" виде вывернутого наизнанку человека - точнее того, что от него осталось. Не придумав ничего лучше, он притащил с гаража веревку и обвил труп под мышками, чтобы выволочить его из помещения. Труп оказался не таким уж тяжелым, но постоянно норовил выскользнуть из веревки или, чего хуже развалиться на части, от чего у Стайлза заняло это гораздо больше времени.       По дороге парень снова и снова прогонял событие утра в голове. Настенные часы показывали восемь утра, когда Стайлз, прихватив револьвер и свой старый рюкзак, в который упихнул немного новых инструментов - скотча в основном - и направился в гараж. Его вылазка в город все же увенчалась успехом. Даже большим, учитывая что новая знакомая теперь спит на втором этаже. Хотя, тут с какой стороны посмотреть, учитывая ее характер.       Провозившись пару часов, он услышал крик Лидии и рванул в дом, спотыкаясь обо все поверхности. Как только он увидел мертвеца, почти впившегося зубами в плечо девушки, он, ни секунды не раздумывая, выстрелил.       Стайлз не знал, что умеет стрелять так точно.       Отдача оружия как разряд тока пронзила все тело, оглушив его на пару секунд. В реальность его вернуло тело, уперевшееся в нос его ботинка. Он медленно посмотрел на него, затем на револьвер в своих слегка дрожащих руках, а после встретился с огромными испуганными зелеными глазами. Мысль о том, что она могла пострадать почему-то приводила в чувство.       Протащив его полквартала, парень свалил ношу на заднем дворе чьего-то дома и устало выдохнул, положив руки на бедра.       Избавившись от еще одной проблемы, и хорошенько отдышавшись, Стайлз метнулся обратно в дом, на этот раз плотно закрыв дверь и повернув замок. Все замки. И приставил к ручке стул. Хотя днем эти твари не шастают, разве только когда идет дождь - что в июне в Денвере не редкость - предосторожность все-таки не помешает. Закрыв железные двери, он наскоро протер тряпкой пол от слизи и двинулся к панорамной двери на кухне, которое редко закрывал ставнями – из него был хороший вид на задний двор и холмы на юге.       Выйдя на улицу, Стилински от души обсыпал свежую травку хлоркой, дабы отбить у мертвецов желание тут ошиваться. Вздохнув полной грудью и стараясь позабыть о встрече с мертвецом у себя в доме, парень зашел внутрь. Немного порывшись в запасах из рюкзака Лидии и домашних продуктов, Стайлз принялся готовить обед.       Лампа тусклым желтоватым светом освещала комнату, в которой все так же сидела Лидия, методично натирая полотенцем один и тот же участок кожи, в попытке от встречи с мертвецом. Так близко она к ним еще не подходила. Бывали случаи, когда они почти наступали ей на пятки или ловили за рюкзак или щиколотки, но тогда она не смотрела на них лицом к лицу. Это оказалось страшнее, чем она могла предположить. Зловонное дыхание мертвеца она теперь запомнит надолго, если не навсегда.       Дернув головой, Лидия поднялась, и оглядела комнату, в которой сидела. Это была обычная ванная, средних размеров, с темно-зелеными стенами, раковиной, парой тумб и корзиной для белья. На узком подоконнике небольшого окна стояли горшки с давно увядшими и засохшими в них цветами. Не считая толстого слоя черной пыли. Девушка заприметила пару чистых полотенец и в голове мелькнуло воспоминание о том, что в доме, по словам Стайлза, есть вода. Не глядя бросив испачканное полотенце на корзину, она спустилась на первый этаж в поисках своего рюкзака. Парня нигде не было видно, но она не придала этому значения, и просто поднялась обратно, заперев дверь.       Отправив грязную одежду туда же, куда и полотенце, она повернула кран. Сначала нехотя, но потом с большим напором оттуда начала течь прохладная и чистая вода. Девушка, не веря глазам, смело поднесла к ней руки и потерла ладони, наслаждаясь ее мерным потоком. "Фильтр" - пронеслось у нее в голове, когда она поднесла руки к лицу и не почувствовала специфичного запаха дождевой воды или хлорки.       Воодушевившись, она налила в таз воды и, наконец, распустила свой хвост, с которым ходила уже не первый день. Судя по всему, девушка уже и забыла другие прически, особенно аккуратно уложенные локоны или просто распущенные волосы. Облегченно вздохнув, она помассировала голову, и, расчесав пальцами рыжую копну, окунула ее в воду.       Она не пожалела ни одной баночки, которую с великой удачей выцепила в Волмарте, наслаждаясь чистотой. По мере втирания шампуня в волосы, он больше пенился, и Лидия, решив вспомнить детство, сделала себе разные прически из пены. Хоть какое-то веселье на фоне апокалипсиса вокруг. Девушку это позабавило. Стряхнув с рук пену в водосток, она она вылила воду из таза себе на голову, поежившись от холода. Спина уже сильно протестовала, отдаваясь болью в пояснице и Лидия не без труда разогнулась, хорошенько потягиваясь.       С таким же удовольствием она шоркала загоревшую кожу мочалкой, стоя посреди ванны. Она вдыхала приятный фруктовый запах, и наблюдала, как почти черная пена стекает в водосток: грязь намертво въелась в руки, шею и щиколотки - самые открытые части, но девушка не сдавалась. Ей пришлось снять намокшую и почерневшую повязку с раны, и аккуратно отмыть вокруг шрама, не давая грязи попасть внутрь. Все же парень сделал добротный шов, хотя тот все еще подергивало болью.       Покончив с водными процедурами, она завернулась в чистое большое полотенце, стараясь как можно быстрее обтереться и не замерзнуть. Исправив свой непрезентабельный вид, она натянула белье и свежую одежду, замочив все старое в тазу. Ее слегка покоробило, что рубашку Стайлза ей действительно было удобнее надевать, но своя футболка была все же предпочтительнее.       Она повернулась к зеркалу, поросшему грязью и пылью, разве что на уровне чуть выше ее обзора красовалось чистое пятно. Стало быть, Стайлзу было лень отмывать его полностью. Мужская практичность во всей красе. Ухмыльнувшись, она закатила глаза и протерла куском полотенца ставшееся стекло, посмотрев на свое отражение. Без грязи оно выглядело куда лучше. Лидия, наслаждаясь каждым движением, втирала в лицо увлажняющий крем, от которого кожа, приятно охладившись, начала сиять. Девушка еще с полчаса стояла перед зеркалом, приводя лицо в порядок и медленно расчесывая шелковистые волосы, наслаждаясь длинной шевелюрой, прежде чем снова спуститься на первый этаж.       В доме было жарковато и она, поморщив нос, вспомнила штаны, так беспечно оставленные в Волмарте: из них получились бы отличные шорты. Она подумывала о том, чтобы спросить об одежде у Стайлза, как он вывернул из-за угла, выдернув ее из размышлений. Он чуть не сбил ее с ног, но вовремя ухватил за локти, возвращая ей равновесие. Он крепко держал ее, пробегая глазами на предмет возможных повреждений. Хватка хоть и была сильной, но не доставляла ей боли.       — Прости, - тихо сказал он, убирая от нее руки. Она хмурилась.       Ее влажные волосы были распущены и ровными прядями доходили до середины талии. Парень залюбовался.       — Я хотела попросить тебя перевязать мой шрам, - она глазами указала на руку, прерывая возникшую паузу. - Чем здесь так пахнет?       Девушка, для верности, сильнее потянула носом, и, отодвигая парня с дороги, проследовала на кухню. Знакомый с детства запах моментально окунул ее в воспоминания об уютном доме, теплых маминых руках и звонком смехе. На столе лежали две свежие хлебные лепешки, со слегка поджаристой корочкой. Она шире раскрыла глаза и удивленно повернулась сначала на парня, потом снова на них.       — Да, здесь сложно испечь настоящий хлеб, - как бы оправдываясь начал он, засовывая руки в карманы и прислоняясь к дверному косяку. - Но это тоже вполне съедобно.       Он объяснял это так, будто для него это было обыденностью. Лидия, не переставая, таращилась на лежащее на столе чудо, и слегка подняла уголки губ.       — Я нашел в соседнем доме муку и вырвал рецепт из какой-то книги...       — Ты молодец!       От неожиданной похвалы, парень поперхнулся. Все еще завороженная, Лидия подошла к столу. Она отщипнула небольшой кусочек скраешку и сунула его в рот. Это было волшебно. Теплая, свежая, почти тает во рту. Пока девушка наслаждалась, парень снял с газовой плитки чайник и поворошил шкафчики, выставляя что-то на стол, краем глаза наблюдая за довольной девушкой, отправляющей в рот уже третий кусочек.       — Подожди, - вернул ее в реальность он. - Давай сначала перебинтуем.       Он достал откуда-то банку с мазью, от которой приятно пахло мятой. Твердой рукой он смазал воспаленные участки кожи, лишь слегка ее задевая пальцами, и бережно перевязал руку бинтом. Стайлз обращался с ней как с фарфоровой. Он стоял к ней довольно близко и невольно задержался возле нее на секунду дольше, вдыхая приятный аромат ее волос.       Она отстранилась первая, медленно убрав свою руку из его пальцев и повернулась к столу. Они достали банку сайры, которая с хлебом заходила на ура, и налили кипяток в кружки, наслаждаясь, наконец, горячей едой.       Кухня, в которой они сидели, была небольшая и немного пожившая. Гарнитур был темно-зеленого цвета, староват и покрыт неотмывающимися пятнами и подтеками, а некоторые дверцы вовсе не закрывались. Относительно чистый, но давно не работающий холодильник, пара картин на стенах, четыре стула, стол из темного дерева, над которым расположилось большое окно, из которого виднелась проезжая часть. Стайлз, видимо, днем не закрывал железные ставни, впуская хоть немного света. Ночью здесь, скорее всего, кромешная темнота.       Девушка первая нарушила повисшее в воздухе молчание. Как ни странно, оно не доставляло ей дискомфорта.       — Ты не знаешь, тут есть какая-нибудь одежда? Желательно женская, – жуя, спросила Мартин.       — Насколько я понял, тут жили отец с сыном, - он кивнул на фотографии на холодильнике. - Одежда должна быть в комнате, где ты спала или в спальне на первом этаже.       — Ммм… - протянула Лидия. Юбок и платьев ей не видать.       Стайлз встал из-за стола и открыл шкафчик под раковиной.       — Питьевой воды осталось где-то на неделю, а дальше видимо придется сваливать отсюда, – констатировал парень. – Но я могу походить по другим домам, если мы тут задержимся надолго.       Лидия кивнула, не сильно вдаваясь в смысл его слов. Она, все еще погруженная в свои мысли, ополоснула посуду и направилась к выходу, бросив через плечо слова благодарности. Стилински посмотрел на нее лисьим взглядом и с загадочной улыбкой произнес:       — Поздравляю с выпускным.       Лидия резко обернулась и оценивающе посмотрела на него с ног до головы. Злостно поджав губы, процедила:       — Спасибо, - махнув волосами, она быстро вышла в коридор.       Она и забыла, как он невыносим. Теперь ее день испорчен – она столько раз представляла свой выпускной, как в шикарном платье танцует с самым прекрасным парнем из школы, полумрак, цветные прожекторы, приятная музыка, поцелуи… А после, все выпускники, разгоряченные и пьяные, вышли бы на улицу смотреть салют, в то время как школьная музыкальная группа сыграла что-то лирическое и этот вечер, пусть даже частично, отразится в памяти навсегда.       Три месяца она адаптировалась к нынешним условиям жизни, принимая все изменения. И это ей нелегко далось. Она была отличницей, и мечтала о престижном колледже, зарабатывая себе высокий балл дополнительными заданиями. Больше всего ее пошатнул факт разрушенной карьеры, которая даже не началась. Ближе к весне ее жизнь превратилась в рутину, связанную с выживанием и постоянной бдительностью, связанной с переходами из одной зоны безопасности в другую, так что ее прошлая жизнь сама собой отошла на второй план и все мечты как-то позабылись.       От неприятного напоминания о том, что она старалась так глубоко спрятать, в носу неприятно защипало. Девушка скривила лицо и быстрым движением открыла дверь нижней спальни.