Trust Fall

      “I am a lighthouse rather than a lifeboat. I do not rescue, but instead help others to find their own way to shore.”

      ― Сэр! Сэр! Вам сюда нельзя! Сэр!       Молоденькая медсестра бежит по коридору вслед за мужчиной в федоре. Тот не оборачивается. Ветровка шелестит в такт шагам, подошва дорогих «оксфордов» едва слышно касается пола. Он сбавляет шаг возле таблички «ОСТОРОЖНО, МОКРЫЙ ПОЛ!» и поднимает голову на указатель.       «ОПЕРАЦИОННАЯ».       Лампочка горит красным.       «ИДЁТ ОПЕРАЦИЯ».       ― Сэр!       Мужчина оборачивается. Его табачно-зелёные глаза просвечивают насквозь, будто рентген, и девушка цепенеет на мгновение. Сделав глубокий вдох, намётанным взглядом она определяет истинный возраст ― разменял пятый десяток; да ещё и не из простых ― вон, галстук в цену её полугодовой зарплаты. По её профессиональному мнению, выглядит он вполне здоровым, пусть даже и с небольшим количеством лишнего веса.       ― Прощу прощения, ― он опускает глаза на бэйдж с именем, ― Сара. Надеюсь, вы мне поможете?       Что-то в его вежливой, едва ли не отеческой улыбке, заставляет улыбнуться в ответ.

***

      ― Мистер Фулман, ― кто-то трогает его за плечо, ― вам что-нибудь принести?       Он узнаёт знакомый голос. Сара. Тело онемело от долгого сидения в кресле, а в нос въелся больничный запах, удушливый в своей стерильности.       Ларри Фулман ― один из безликих биржевых игроков, которым в этом месяце улыбнулась удача. А навещает он непутевого племянника своей двоюродной сестры Джилл. Тот вечно вляпывается в приключения, а у Джилл попросту нет времени приехать и вправить ему мозги.       «Будь воля Джилл, она бы посадила его на цепь».       ― Нет, спасибо.       Он поражается, с какой лёгкостью псевдоним стал его второй кожей. Прошло немало времени, прежде чем фоторобот Консьержа Преступности перестал мелькать в вечерних новостях. Короткая память ему только на руку. Жаль, на ФБР это не распространяется. Впрочем, за последние пять лет «консультирования» в обмен на защиту ему удалось расположить к себе и его.       Бип. Бип. Бип.       Синусоиды на кардиомониторе плавно двигаются вверх-вниз. Ручка Сары скрипит по бумаге. Галочка. Галочка. Росчерк. Галочка.       «Нам пришлось ввести его в искусственную кому».       ― Я всё же принесу вам что-нибудь.       Рэд равнодушно пожимает плечами.       «Ну и кого мы ловим на этот раз? Твою бывшую?»       «Почти. У Жизель нездоровая тяга к эротической асфиксии. Советую быть начеку».       Он встаёт с кресла, одёргивает пиджак. Кресло. Кулер. Тумбочка. Окно. Окно. Тумбочка. Кулер. Кресло. Шаги сливаются с ровным пиликаньем, жужжанием, шипением приборов.       Краем глаза он улавливает движение на кровати. Показалось.       Рэд в который раз думает, что надо было вызвать свою собственную бригаду скорой помощи. Нет. Они не успели бы добраться вовремя. Каким-то чудом больница оказалась в паре кварталов от места покушения. Со своей стороны он сделал всё возможное ― нанял лучших врачей, которых только можно найти в Вашингтоне, снял отдельное крыло, оплатил лечение, нашёл сиделок...       «Дональд?»       «Мне здесь не нравится. Пахнет подставой».       «Вам не нравился и номер в Ритц-Карлтон. Как для ФБР вы слишком капризны, вам так не кажется?»       «Она не придёт».       «Жизель скорее съест свой хлыст, чем откажется от лишних пятисот тысяч евро».       Рэд подходит к кровати, всматриваясь. За трубками и масками почти не видно лица. Рыжие растрепанные волосы ― единственное яркое пятно среди стерильной белизны: белая наволочка, белые приборы, белое лицо, бледно-жёлтые стены.       Непривычно видеть его таким... безжизненным.       «Нет. Даже и не просите».       «Перестаньте изображать недотрогу, вам это не идёт. По крайней мере, Винсент хотя бы симпатичный. Знали бы вы, сколько раз мне приходи...».       «Как вы себе это представляете?! Что мне с ним делать?!»       «И чему вас в ФБР только учат?»       Рэд улыбается воспоминанию. Тем вечером Дональд разговорил Винсента с помощью пятнадцати шотов самбуки. Как он остался при этом в здравом уме ― та ещё загадка.       Винсент вывел их на Жизель ― обворожительную воровку, специализирующуюся на засекреченных документах. Рэд был бы только «за» увидеть, как американские спецслужбы пытаются прикрыть собственные задницы, но Жизель стащила документ, подтверждающий его сотрудничество с ФБР. Рэд бы очень не хотел, чтобы этот документ видел кто-либо, кроме агента Ресслера и ещё трёх человек из Юстиции.       «Мы прекрасно сработаемся, агент Ресслер».       «Очень сомневаюсь».       «В ФБР все такие пессимисты или только вы?»       Рэд так и не может понять, почему вместо того, чтобы лететь в Ниццу, он пришёл сюда.       «Вы предали свою страну ради наживы, а сейчас просите у неё защиты».       «Умение приспосабливаться, Дональд, умение приспосабливаться».       В его измождённый мозг приходит ответ. Ответ, который он игнорирует вот уже целых пять лет сотрудничества с ФБР.       Привязался. К несносному, горделивому мальчишке, который почти настиг его в Брюсселе.       Рэд не замечает, как снова открывается дверь.       ― Мистер Фулман? ― Он оборачивается на знакомый голос. ― Пройдёмте со мной.

***

За несколько часов до этого       Март выдался по-июньски тёплым, несмотря на бубнящих с плоских экранов синоптиков, раз за разом обещающих похолодание. Пуховики и сапоги сменились футболками и кроссовками, а латте по утрам уступил место фрешам. Ближе к зданию Конгресса яркие принты туристических футболок поглощались клонированными отутюженными рубашками. Строгий дресс-код офисного планктона дополняли кожаный дипломат, ненавистный пиджак на руке наперевес и замученное лицо.       Капитолий, залитый светом, лишился теней, и вместе с площадью перед ним напоминал отретушированное фото: гладкое и нереалистичное. На идеально выстриженном газоне переливался нежно-салатовый и ядовитый зелёный.       Невысокие дома, будто радужные леденцы на палочке, теснились один за другим на улочках, забитых припаркованными машинами. Шумные рынки принимали первых посетителей, завлекая свежими овощами и фруктами. Вдоль улицы на низеньких оградах на верёвке покачивались объявления о гаражных распродажах — жители спешили избавиться от хлама, накопившегося за зиму. Те, у кого хватало свободного времени, гуляли по блошиным ярмаркам, с любопытством перебирая разнообразные находки вроде виниловых пластинок и старых игровых приставок.       Красная «Хонда Аккорд» ловко лавирует среди толп жителей, собравшихся на распродажу. Ныряя в очередной поворот, она выезжает точно к парку Линкольна и паркуется на стоянке у входа. Заглушив мотор, Ресслер тянется за бронежилетом на заднем сиденье. Деловито обшаривает карманы, достает оттуда два магазина для своего «зауэра», светошумовую гранату откладывает обратно на заднее — здесь она ему ни к чему. Рэддингтон поднимает тонированные стекла и ждёт, пока Ресслер экипируется, как положено — но тот протягивает бронежилет ему.       Он поднимает брови.       — Боюсь, я вас не понимаю, Дональд.       — Возьмите. Мне так будет спокойнее.       — Плохое предчувствие? — усмешка чуть трогает уголки губ Рэддингтона, но он послушно принимает бронежилет, разглядывая его с неприкрытым любопытством, будто ребёнок, рассматривающий новую игрушку.       — Думайте, что хотите.       — Ваше беспокойство вполне лестно, но не думаю, что в этом есть острая необходимость.       Рэддингтон смотрит на заднее сиденье в поисках второго бронежилета, но оно пустует — если не считать сиротливой светошумовой гранаты. Консьерж смотрит на Ресслера нечитабельным взглядом.       — Один? А как же вы?       — Надевайте чёртов бронежилет, — Ресслер засовывает пистолет за пояс джинсов и одёргивает клетчатую рубашку, скрывая рукоять. — Еще не хватало, чтобы прибили нашего лучшего информатора.       — Лучшего? — в глазах Рэддингтона мелькает нечто эдакое, но Ресслер на него не смотрит, распихивая магазины по карманам.       — И заткнитесь. Пожалуйста.       Парк Линкольна забит под завязку: группа китайских пенсионеров делает зарядку; дети пускают воздушных змеев и бросают фрисби, собаки резвятся на выстриженных газонах. Солнце то прячется, то выглядывает из-за проплывающих тучек, а ветерок щекочет затылок.       Рэддингтон и Ресслер гуляют по дорожкам вот уже целый час в ожидании Жизель. Несомненно, она уже просмотрела украденные документы и знает, что Дональда приставили к Рэду в качестве «няньки», поэтому разделяться не имеет смысла.       ФБР, как и всегда, не забыло напомнить, что в случае чего, они сами по себе. Если масштаб неудачи достигнет критических размахов, то агента Ресслера объявят предателем, сбежавшим с «Консьержем Преступности». Рэд, в который раз слыша это оптимистичное напутствие, кривит губы в холодной улыбке.       «Разве вас это не задевает, Дональд? То, как они легко готовы вас продать, лишь бы прикрыть собственный зад?»       Рэддингтону нравится наблюдать, как бесится Ресслер, когда он задаёт ему этот вопрос. Кажется, будто через его рыжие волосы проходит ток, а на скуле тревожно бьётся жилка.       «Однажды система поимеет вас, Дональд. Зря вы ей так верите».       — Дональд, вы выглядите так, будто не верите в успех нашего мероприятия.       Ресслер морщится, а его рука тянется поправить несуществующий галстук. Он чертыхается. Навстречу им бегут несколько девушек в майках и шортах. Они замедляют бег, окидывая взглядом сначала Рэда, а потом и Ресслера. Рэддингтон сдерживает улыбку, глядя, как преображается Дональд: приглаживает растрёпанную копну, поправляет рубашку, выпячивает грудь вперёд. Рэд не успевает подшутить над ним — в Дональда влетает фрисби. Девушки смеются, и вскоре исчезают за поворотом.       — Чёрт! — Ресслер потирает затылок. Его губы шепчут ещё несколько ругательств, а сам он оборачивается, чтобы, несомненно, раскрошить игрушку в прах. К нему тут же подбегают двое ребятишек, наперебой кричащих «Извините!» и забирают злополучный кусок пластмассы.       — Теряете сноровку. Впрочем, — Рэд смеётся, — с такими девушками это вполне простительно.       — Двенадцать часов. Думаю, это она.       Рэддингтон узнает стиль Жизель — утончённо-вульгарный, если такое сочетание вообще имеет смысл. Она не вписывается в здешний колорит на своих каблуках.       — Рэймон, Рэймон, — мурлычет Жизель с отчётливым французским акцентом, а затем переводит взгляд на Ресслера. — Полагаю, это твой petit garçon...       Ресслер открывает рот, чтобы ответить, но Рэддингтон оказывается быстрее:       — Жизель.       Она кокетливо облизывает губы.       — Дела, дела... А удовольствие? — Жизель многозначительно улыбается, вынимая из сумки лэптоп.       Сделка проходит гладко — Жизель получает кейс с деньгами и отдаёт им флешку.       Они прощаются, и она уходит, призывно цокая каблуками. На неё оглядываются мужчины — в их взгляде читается вполне определенное желание, но во взгляде Ресслера этого желания нет. Он молчит.       Рэддингтон не припомнит, чтобы его лицо когда-нибудь выглядело так, будто он решает задачи по ядерной физике.       — Не хотите отпраздновать победу, Дональд? — спрашивает Рэддингтон. Кажется, он что-то задел, потому что спустя миг Ресслер агрессивно тараторит в ответ:       — И вам это не показалось подозрительным? Что она так просто отдала флешку?       — Коварству женщин нет предела, но на то они и женщины... — от вопроса Ресслера нельзя отмахнуться. То ли он стал параноиком, пообщавшись с федералом, то ли и сам почувствовал, но беспокойство медленно распускает невидимые руки, хватая его за плечи. Рэддингтон старается не подавать вида. — К тому же, единственная любовь Жизель — это деньги.       Взгляд Ресслера направлен на кусты. Он его даже не слушает. В другой момент Рэддингтон бы запомнил столь вопиющий акт неуважения, но не теперь — что-то происходит. Что-то нехорошее.       — Дональд, что такое? — Рэддингтон прослеживает взгляд Ресслера до неподвижных густых ветвей. Рука Ресслера медленно тянется к спрятанному пистолету, и Рэддингтон так же незаметно вытаскивает свой, пока что пряча его под складками ткани.       «Мяу!»       Из кустов выползает чёрный котёнок. Маленькие лапки плохо держат его неокрепшее тельце, и он постоянно падает на газон. Поднявшийся ветер явно сбивает его с цели, но котёнок не сдаётся.       Рэддингтон опускает пистолет вниз. Его палец тянется к предохранителю, но он не успевает — раздается глухой хлопок.       Бах!       Ресслер мгновенно оборачивается и приседает, уходя с линии огня — и открывает ответную стрельбу.       Бах! Бах! Бах! Бах!       Ресслер подлетает вверх, как пружина — несмотря на опасную ситуацию, Рэддингтон, пожалуй, любуется его плавными движениями — и хватает Рэддингтона за рукав, убирая с линии огня. Рэд ловит его взгляд — они понимают друг друга без слов — и переходит на бег, хотя тело вяло протестует против столь внезапной физической нагрузки. Им нужно укрытие, но вместо того, чтобы искать его, Рэд прикидывает количество стрелков в кустах. Двое. В крайнем случае, трое, не больше.       Короткий толчок — Ресслер вынуждает его отступить за широкий ствол дуба.       — Дональд!       — Сидеть! — рявкает в ответ федерал. Рэд не спорит — его никогда не тянуло геройствовать попусту — и, чтобы занять себя делом, считает выстрелы до перезарядки.       Шесть. Пять. Четыре.       Три. Два.       Один.       Спустя мгновение Дональд, тяжело дыша, возникает перед ним. Рэд вопросительно смотрит на него. Ресслер отрицательно мотает головой и прислоняется спиной к коре.       — Это не Жизель, — тихо говорит Рэд, хотя скрываться не от кого. — Она воровка, а не убийца.       — Мне от этого не легче, — шипит Ресслер, напоминая рассерженную змею. Он вытягивает из кармана джинсов запасной магазин и одним движением вгоняет его в рукоять. Оттягивает затвор, проверяя, не заедает ли. — Где подкрепление?       — Нет сигнала.       — Подготовились, суки, — сплёвывает Ресслер. На короткий миг его взгляд будто уходит внутрь себя — а потом он решительно высовывается из укрытия, открывая огонь.       Бах! Бах! Бах!       — Adhhab! Adhhab!       Раздаётся выстрел, а следом вскрик — один есть, отмечает Рэддингтон про себя. Триумф размывает автоматная очередь — Рэд едва успевает утянуть Ресслера под защиту широкого ствола, игнорируя злобное «какого хера?..», и, пользуясь небольшим преимуществом, высовывается из-за дерева со своей стороны и одним точным выстрелом снимает второго стрелка, после чего прячется обратно.       — Это точно не Жизель, — буднично сообщает Рэд. — Ваше правительство снова кого-то разозлило.       Ресслер непонимающе смотрит на него, и это даже забавно, особенно в такой ситуации.       — Вы разве их не слышали, Дональд? Они из Палестины.       Взгляд Ресслера остается всё таким же непонимающим.       — И что?       «Боже милостивый, серьёзно?»       — Дональд, вы вообще ходите на брифинги? — Рэддингтон усмехается и аккуратно выглядывает из-за дерева.       Никого.       Вопрос — двое их было или всё-таки трое?       — Трое, — Ресслер будто читает его мысли. — Прячется. Так что там с Палестиной?       — Ваше правительство открыло в Израиле новую военную базу и при этом предложило помощь палестинцам в урегулировании конфликта. Демократия в действии.       Ресслер нахмурил лоб и выглядел так, будто вспоминает события двадцатилетней давности.       — Это проблемы ЦРУ, а не ФБР, так пусть и... — Ресслер смотрит на карман брюк Рэда, куда он недавно положил флешку. — Блядь... Им нужны списки агентов, действующих на границе.       Рэддингтон осторожно выглядывает из-за дуба. Ветер срывает с деревьев пожелтевшие от жары листья, и те сыпятся вниз, закрывая обзор. Кусты шевелятся — но внутри никакого движения нет.       Просто ветер.       Рука Ресслера ложится ему на плечо и бесцеремонно втягивает его обратно в укрытие.       — Бронежилет у вас не на голове, — удивительно, как в такой ситуации Ресслер умудряется еще и хамить. — Не высовывайтесь.       — Вам не кажется, что раз бронежилет на мне, мне и следует...       Ему не кажется — Дональд поворачивается к Рэддингтону спиной и осторожно выглядывает из-за дуба.       — Вижу, — бормочет он себе под нос. — Я его на раз сниму...       — Дональд, я не думаю...       Ресслер не слушает — разворачивается и падает на одно колено, в классическую стойку, и делает два выстрела — Рэддингтон видит, как напрягается его рука.       Вот только он слышит три хлопка вместо двух.       Он успевает подхватить оседающего Ресслера и рухнуть вместе с ним так, чтобы его тело приняло на себя основной удар. Ресслер хочет что-то сказать, но вместо слов выплёвывает кровь, которая расцветает на белой футболке неровными пятнами.       — Вечно вы торопитесь, агент Ресслер.       Рэд машинально проверяет, есть ли выходное отверстие — его нет, и он укладывает Ресслера на спину. Вокруг уже собираются зеваки, слышится вой сирен: устраивать стрельбу рядом со зданием Конгресса — очень плохая идея.       Он оставляет Ресслера и решительно идёт к кустам. Все трое там — автоматчик ещё жив и тянется к сапогу за ножом. Рэддингтон наступает ему на пальцы и вынимает нож первым.       — Его ищешь? — арабский Рэда далек от совершенства, но это не имеет значения. Он перерезает боевику горло, отворачивая голову в сторону, чтобы кровь не попала на ботинки, после чего вкладывает нож в безвольную руку боевика. Потом обшаривает карманы и достаёт телефон, набирая 911.       — Стрельба в парке Линкольна.       — Вызов уже поступил, благодарим вас за бдительность. Отряд почти на месте.       Боже, храни Америку и её бдительных граждан.