School Day

      Очередной школьный день был не самым хорошим, очередной урок физики был не самым приятным, несмотря на то, что находился на первом месте в списке любимых предметов Тони. В основном, конечно, благодаря учителю — Хэнк Пим откровенно брезговал сухой школьной программой, показывая и рассказывая куда более интересные вещи, которые ну просто не могли не привлекать внимания Тони Старка. Он порой походил на сумасшедшего ученого, который, помимо науки, ни к чему не испытывал такой страсти. Хэнк Пим не был женат, только одиночеством совершенно не мучился — у него была наука, никогда не оставляющая одного, никогда не предавающая. Мужчина жил в собственном мире и мир этот был полон совершенно увлекательных, уникальных вещей, так что скучать тому не приходилось. Но сейчас Тони не мог насладиться лекцией этого удивительного человека, постоянно слыша странные звуки за своей спиной. Надоедливое шуршание. — Потише, вы в школе! — прошептал, едва не брызжа слюной, Тони, обыкновенно и сам любящий пошалить на уроках. Сейчас же он излучал крайнее недовольство, смеряя Наташу позади возмущенным подобным поведением взглядом. Наташа лишь скептически выгнула бровь, как бы говоря этим, что зря на нее Старк напал и что слишком он осмелел. Заткнувшись, и все же шикнув на девушку, Тони обернулся к учителю, который начал почему-то бить электронную доску. Ну вот, самое интересное пропустил! И все же, ему не дали насладиться дальше, вновь начав позади свои шорохи и негромкий свист. Не дожидаясь пара из ушей, Старк вновь обернулся, но Наташа сидела, никого не трогая, спокойно поглядывая на свою тетрадь. Тогда кто это делал? Заглянув за одноклассницу, юноша увидел такую картину: Баки Барнс сидел, мучая лист бумаги своими попытками в оригами, пытаясь сложить что-то, похожее на тюльпан. Мало того, что патлатый юноша сейчас избивал морально его чувство прекрасного, так еще слух насиловал, пытаясь насвистеть себе что-то под нос. Выходило откровенно ужасно и, хоть Тони не слышал оригинальной мелодии, мог сказать смело — вот так точно быть не должно. Но Баки не чувствовал приближающейся стремительно кончины, продолжая, а энтузиазм его лишь рос с каждой секундой, отчего стуки Пима, теперь уже бьющегося ритмично головой об стол, дабы доказать какой-то важный закон (О котором Тони из-за этого придурка ничего не расслышал!), смешивались с попытками в птичью трель. Терпения не было, сил тоже, ему отчаянно хотелось спокойно разобраться в теории, поэтому, выходя из себя, Тони сказал уже отнюдь не шепотом: — Барнс, ради моего внутреннего музыканта, заткни свою хлеборезку и прекрати, блядь, шуршать!

И все замолчало.

      Буквально все. Стуки со стороны учительского стола прекратились, ровно как и свист. Даже одноклассники между собою не перешептывались. Тони закрыл глаза, считая до десяти и проклиная все на свете — был у Хэнка Пима один маленький недостаток, он был немного холерик и не любил, когда уроку начинали мешать чужие голоса. Вообще не любил громких голосов. Болтаете на уроках шепотом? Пожалуйста. Говоришь громче допустимого? Лучше беги, милый, куда глаза глядят. Увы, беготни на уроках мистер Пим тоже не выносил, потому спасения Тони не приходилось ждать. Так он думал, уже смирившись со своей участью, пока чей-то голос из дальнего угла кабинета не спросил кое-что у Хэнка по теме, тем самым отвлекая от своей жертвы. Пим вновь залился словесным потоком, а Тони перевел взгляд туда, где прозвучал голос его спасителя, желая увидеть того в лицо. И даже как-то разочаровался, понимая, что спас Старка Энтони, которого, судя по взгляду, не прельщала подобная роль — тот просто хотел задать свой вопрос. Хотя, не Стиву же в очередной раз спасать его…       После звонка Старк, поднимаясь с места, с удивлением для себя заметил, что Барнс мастерил тот злополучный тюльпан для Наташи, которая сейчас стояла, принимая в руки тот самый подарок, правда, сделанный слегка криво — Баки еще не до конца научился пользоваться протезом на своей, к сожалению, ведущей руке, поэтому работал, по преимуществу, правой, что сказывалось и на почерке, и, в том числе, на подобной хрупкой работе с бумагой. Тони не знал деталей аварии, в которую тот попал, но и не спрашивал, понимая, что некоторые вещи лучше не распространять, нежели глупые сплетни. «Вот дети…» — фыркнув, насмешливо подумал юноша, закидывая на плечо звонко брякающий кучей значков ранец, затем вырываясь из класса стрелой, чтобы не встретится со Стивом, тоже двигающимся в сторону выхода и, кажется, желающим с ним поговорить. Проигнорировав крики Роджерса в след, Тони растворился среди толпы школьного коридора, направляясь в уборную, где вполне можно было просидеть всю перемену. Ладно, возможно, он тоже вел себя не совсем по-взрослому, но юноша просто не мог сейчас давать романтические советы человеку, в которого сам был влюблен, лишь недавно убедившись, что притяжение все-таки оказалось односторонним. Теперь не осталось и толики иллюзий на совместное будущее как пары, на взаимность. Это ранило, пусть Старк и понимал, что порой в жизни проще что-то потерять, нежели так и не узнать, твоё это или нет. Стив Роджерс никогда не был и не будет его.       Забавно, ещё вчера, заметив стоящих близко друг к другу Стива и Пегги, Тони просто сгорал от ревности, а сейчас факт влюблённости Роджерса в вышеупомянутую трогал в последнюю очередь. Ревность теперь его не съедала, была лишь грусть, изнутри заполняющая пустоту в груди. Картер подходила Стиву, было ясно как день. Наверняка остальные друзья знали, но ничего не говорили, не желая вмешиваться, да прочая лабуда. Тони, как обычно, узнал обо всем, что касается неспродственно его, последний. Какой дурак.       По закону жанра в кабинку, где уже обосновался парень, должен был кто-нибудь постучать, чтобы спасти от разрушающих мыслей: учитель, одноклассник или же друг — неважно. Но этого не случилось, а комната туалета на перемене оказалась на редкость пустой. Тем лучше, никто не будет лезть. Достав телефон из кармана обтягивающих как обычно все джинс, Старк заглянул в сообщения, где конвертик приветливо мигал, давая знать о новом смс. Конечно, от Стива, кого же ещё. Трясущимся пальцем Тони коснулся конверта, часто моргая, пока не увидел перед собой расплывчатые перед расфокусированным зрением буквы: Мой капитан: Тони, ты обиделся? Я что-то сделал не так? 9:19 — Нет, все правильно, Стив, я просто ужасный друг, — прошептав, вздохнул Тони и замер, заметив в приличной расщелине между дверью и полом чужие ботинки, беззвучно прошедшие мимо. Кто-то ещё здесь находился, а он разговаривал сам с собою. Сглотнув, юноша вновь уставился на горящий экран перед собой, читая новое сообщение. Снаружи зашумела вода. Мой капитан: Я прекрасно знаю, что ты сейчас в туалете скрываешься от меня… 9:21       Сердце пропустило удар, вместе с тем звуки воды прекратились. Это же не мог быть Стив? Тони уставился вновь на расщелину, где опять показались ботинки, причём довольно-таки дорогие. Нет, это определённо не мог быть Роджерс. Входная дверь комнаты громко захлопнулась. Странно, юноша не заметил, как сюда вошел посторонний. Почувствовав себя жалко от того, что прекрасно помнит наизусть весь гардероб Стива, Тони перевёл взгляд, но парочку очередных смс, остававшихся без ответа. А ведь капитана Старк ещё никогда не игнорил. Мой капитан: Я не буду приходить, просто хочу знать, что случилось. Это из-за того, что я нагрубил, когда ты предлагал мне помочь с деньгами? 9:22 — Мимо, кэп. Мой капитан: Тони… Ты уже давно такой странный, я заметил. Просто скажи, если что-то серьёзное, мы с ребятами всегда готовы поддержать тебя. 9:23 «Просто я влюблен в тебя, словно четырнадцатилетняя девочка-подросток, и не могу принять того, что все эти годы был настолько слепой, не замечая, насколько тебе мои чувства до лампочки! " — в сердцах настрочил быстро Тони, однако стёр и отправил совсем иное:

Железная задница: Всё хорошо, Стив. Мы можем поговорить, если ты хочешь.

9:25

      Он впервые не ждал следующей перемены, отсиживаясь на уроке английского, куда не пришёл Роджерс, слава Тесле, отбыв на соревнования по бегу отстаивать честь их школы, куда учителя физкультуры набирали в самый последний момент тех бесстрашных, к тому же неумеющих отказать. Хотя, нет, Стив всегда на подобного рода мероприятия соглашался самостоятельно. В общем, занять должно было все действо минут сорок пять, ведь соревнования проходили через дорогу от здания школы. Но расслабляться пока не стоило, потому что друг не отступит, если желает с ним провести разговор. Клинт на другом ряду громко и сорвано ойкнул, обращая на себя внимание Тони. Бартона ударил по спине Баки своей железной рукой. Старк сощурился, окидывая взглядом пространство парты Наташи и Клинта: на столе лежали исписанные тетради, ручки, пара конфет, конечно же, бумажные шарики, все в слюне, а также небольшой тюльпан — тот самый, что утром подарил Баки девушке, причём лежал он уже наполовину помятым, на стороне парты Клинта. Ясно, получил за дело. Тони гаденько ухмыльнулся, пообещав себе потом похвалить Барнса за хорошо выполненную работу: Клинт, многострадальчески скривив свое лицо, тёр ладонью больное место. И Старк совершенно не удивился, подметив краем глаза довольную полуулыбку Наташи, которая не слишком то и старалась скрыть удовлетворение на лице. Да, вот так выглядела настоящая дружба!       День стремительно двигался дальше, но Стив так и не подошел к нему, хоть юноша и видел того пару раз в коридоре, а единожды и в компании с Пегги Картер. Тони не стал отвлекать сладкую парочку, уходя прочь, ощутив противную тошноту. Он, вскоре окончательно потеряв цель своей ходьбы по школьным этажам, слишком задумавшись, забрел в левое крыло, где встретился с Тором. Ну, как встретился…запалил Одинсона, который, держась за руку брата, пытался перелезть через окно, тем самым желая попасть в школу не через главный вход. Очередное опоздание или пропуск уже бы напрямую отправил того в кабинет директора: попадаться было нельзя. Лицо его долговязого брата — Локи Одинсона — прямо-таки искривилось от боли, ведь держать такую тушу было трудно не то что одному — пятеро бы искупались в поту. Не мешкая, Старк подбежал к распахнутому окну, помогая Локи, в любое другое время наверняка пожелающему бы высказать очередную гадость в лицо, однако сейчас принимающему молчаливо помощь.       Тор громко кряхтел, словно старик, пока двое тянули того за собой, прикладывая несчадные усилия. Складывалось ощущение, будто раскрасневийся Одинсон, теперь уже лежащий животом к верху на полу, не помогал им от слова совсем. Тони, усмехнувшись, подал другу свою раскрытую ладонь. Если бы тот продолжил вот так валяться, они рисковали быть замеченными. Локи позади уже захлопывал огромное по своим размерам окно. Тор кое-как поднялся на ноги, чересчур сильно хлопая Старка по итак саднившему после Клинта плечу. Оскалив свои губы в неестественную кривую улыбку, Тони аккуратно скинул огромную кисть парня со своего плеча и заглянул в лицо. Да, оно было без преувеличения красным, словно обгоревшим на солнце, к тому же немного отекшим. — Опять бухал? — усмехнулся Старк, заглядывая на подошедшего Локи, который лишь фыркнул, кажется, проворчав что-то вроде: «Естественно!» — Естественно! — громогласно повторил Тор, раскинув радостно руки в стороны. — Да ты сияешь, мужик! — не пойми откуда взялся Клинт, с важным видом пожав руку Одинсону, который захохотал. Только сейчас Тони обратил внимание на волосы парня — те были заплетены в косички, причем к концу краснеющие от вплетенных в них атласных лент. Вероятно, подобный внешний вид и имел ввиду Клинт. Впрочем, ничего удивительного, их Тор мог и не такую ерунду отчебучить. Однажды тот вообще на спор сбрил брови, которые, между прочим, выросли лучше и гуще прежнего, так что невелика была потеря. — Всегда сияю! — не в состоянии говорить немного тише, чем на все школьное крыло, Одинсон дружелюбно хлопнул Клинта по спине, который сдавленно простонал. Тони коротко усмехнулся: Барнс знал свое дело.       Кстати, о Баки: вскоре его хрипловатый, будто прокуренный голос, зазвучал в далеке, вместе с шагами, принадлежащими как минимум нескольким людям. Здесь собиралось все больше и больше народу — примечательно — из команды Мстители. Приблизившимися учениками оказались не кто иные как Стив, мрачнее тучи, Баки, сегодня в хорошем расположении духа, Наташа, выражавшая скуку всем своим видом, пока однорукий паренек слева от нее пытался в заигрывания. Внутри все неприятно свернулось от дикого чувства самого настоящего испанского стыда, когда со стороны уже известной патлатой персоны послышался очередной глупый подкат, которому недавно стукнуло триста лет. И пусть Барнс был лучшим дружком Стива Роджерса, в душе того еще дедули, подобные избитые фразочки тем не объяснялись. О, Тони много раз размышлял, каким образом флиртует капитан, не то, чтобы мечтал, но…чисто с научной точки зрения! Скорее всего, тот вообще не принимал как такого понятия игривого, порой даже грязного флирта, предпочитая старые добрые ухаживания за предметом своего воздыхания. Наверняка дарил цветы, подкладывал милые записки, устраивал романтические сюрпризы и смущенно чмокал после очередного свидания, коих было бы много и часто, в щечку. У Тони запорхали в животе те самые бабочки (это ведь они обычно обитают в желудке?), когда их с Роджерсом взгляды волнительно соприкоснулись: в посеревших на свету глазах бушевал шквал эмоций, который лавиной затопил Старка. Вспомнив о произошедшем днем ранее, бабочки одним мгновением прошли метаморфозу обратно в жирных противных гусениц.       Сейчас, к счастью, отсутствовала возможность поговорить наедине, поэтому Стив лишь принял правильное, по мнению Тони, решение сделать вид, будто бы все осталось как прежде, пусть так уже не могло быть. Он даже не был уверен в том, что дружба еще сохранилась, если Роджерс все-таки заметил романтического толка привязанность к нему Тони Старка. Хотелось надеяться, что юноша лишь себя накручивал. — Твой батя случайно не хлеб, иначе откуда у него такая- — Клянусь, Барнс, если я услышу еще одну подобную фразочку, то лишу тебя второй руки. — довольно грубо обрубив очередные попытки приставучего парня, закатила блестнувшие зеленью глаза Наташа, отходя от вздыхающего совершенно очарованно Баки. Стив с сочувствием посмотрел на друга, впрочем, не потерявшего оптимизм. Тот скорее радовался хоть какому-нибудь ответу. Старк подумал, что все-таки не настолько безнадежен, ведь ответить Стиву на грубость, если та случалась, он вполне мог, не давая собой вертеть, несмотря на влюбленность. Никогда он не будет добиваться человека, таким откровенным образом его отшивающего: гордость никто не отменял. Не на помойке себя нашел, как сказала бы Джен, нет, не подошедшая вслед за Сэмом и Роуди, — отвечающими в компании за шоколадность — которые обсуждали между собой тактику следующей игры в волейбол. Непонятно, что было там обсуждать: Тони никогда не играл по плану, даже правила не все знал, однако пока фортуна была на его стороне. — Мужик, выглядишь, если честно, хреново, — осмотрев болтающего с Клинтом Одинсона, сказал Сэм. Стив вблизи тихо, как-то слишком грустно фыркнул, явно не испитывая комфорт от нахождения здесь: теперь на вид юноша был мрачнее не то, что тучи — квадрата Малевича, даже учитывая присутствие их шоколадной силы. И совершенно ясна была причина подобного настроения — Тор, который продолжал медленно губить себя, невзирая на переживания капитана, да и в целом команды. Сейчас вполне можно было сказать, что между Стивом и Тором не осталось общего, за исключением друзей, только вот так было далеко не всегда. Когда-то, а, вернее сказать, всего год назад, парни наравне делили звание капитана волейбольной команды. Хотя, конечно, официально им и был Стив, но Одинсон имел ровно такой же по силе авторитет, не только среди Мстителей, но и сверстников в целом. Помнится, они постоянно тянули нежелающих заниматься друзей на утренние пробежки, которые кончались поощрительным походом в очередное кафе, что Стив и Тор выбирали по-очереди. Всё протекало хорошо, пока из жизни второго не ушла Джейн Фостер, с которой Одинсон встречался два года, перед этим добиваясь несколько месяцев. Можно с уверенность сказать, что тот правда её любил, однако Фостер отдала предпочтение спокойствию, а не той жизни, когда твой парень очередной раз лезет ночью в окно, прося замазать синяк, который получил в драке с хулиганами. И после расставания все покатилось по наклонной: сначала исчезло желание жить, а потом так и не появилась тяга что-то исправить, так что пустое место в груди Тор пытался заполнить горой из пива и орешков. Конечно, Стив пытался образнумить своего друга, до последнего не терял надежды, когда остальные признали — Тор просто застрял в своём горе и не желает оттуда выползать. Возможно, он просто пропал, потому как ни единой старой черты не узнавалось за новым Одинсоном. Говоря коротко — так и не сумев спасти друга, Стив разочаровался и в нем, и в себе.       Тони отчаянно хотелось дотронуться до поникшего Роджерса: положить руку на плечо, слегка сжать в ободряющем жесте, но он не мог даже этого сделать, только не сейчас. Неужели Старк и правда настолько обижен? Да и за что, если Стив всего лишь хочет банального счастья, не его вина, что тот не разделяет чувств Тони — настоящего эгоиста. — Ты чего? — у уха прошептал Роуди, на что юноша отмахнулся рукой, мол, все отлично. Конечно, друг не поверил, то было видно по взгляду, который так и кричал: «Кому ты сказки рассказываешь, я знаю тебя с детской площадки!» Тони вздохнул. И за что ему такие внимательные друзья? Вот Брюс — другое дело, с ним можно сутки говорить, не затрагивая тему собственных чувств к Стиву Роджерсу. Остальные почему-то считали, что парню определённо нужна терапия. Будь она действительно нужна, давно сходил бы к Пеппер — их школьный психолог, с которым, черт знает каким образом, Тони удалось подружиться, пусть были те совершенно разные. Но противоположности, похоже, действительно притягиваются — в этом Старк убеждался уже не раз. — Друзья, у меня для вас новости! — тем временем говорил Тор. Он откашлялся, продолжая с новой силой, словно до этого звучал недостаточно громко. — Я решил неделю не пить! — первые несколько секунд все пораженно молчали, а затем коридор взорвался аплодисментами. Даже Стива такое заявление заставило улыбнуться.       После уроков к ним присоединился Брюс и друзья все вместе отправились гулять в парк, конечно, по желанию капитана. Солнце палило глаза, хотя и не грело своими лучами, а Тони раздраженно щурил глаза, опуская взгляд то и дело на землю, где лужи от недавно прошедших дождей усеяли дырявый асфальт. Перепрыгнув через очередную, Старк побежал дальше, догоняя идущих спереди, ведь послышались слова «суббота» и «фильм», а обсуждение таких вещей юноша пропускать не собирался. Тем более, что с фильмом уже все было решено. — Мы смотрим Звездные войны и точка. — О да, давай граблю, бро! — воодушевленный предложением Клинт, слишком любящий данную франшизу (он, кстати говоря, являлся главным поставщиком разных фандомных значков, коими был увешан весь ранец юноши), дал улыбающемуся Тони пять. Сэм тоже остался довольным их выбором, только вот кто-то в стороне разочарованно простонал. Стив, упорно нежелающий соприкасаться с прекрасным. — Давай так, — начал Сэм, пытаясь найти компромисс, — Если тебе не понравится одна часть, остальные мы тебя смотреть заставлять не будем. На это Роджерсу пришлось согласиться, как бы тот обратного не желал. И вроде бы конфликт был исчерпан, но тут Барнс, до этого молчавший, решил так невовремя подать голос. — Смотрел я первую часть — фигня.       Сэм Уилсон остановился, глядя в упор на парня, который довольно ухмылялся, одним разом оскорбив сразу нескольких человек. Тони удивлённо смотрел то на Сэма, то на Баки, ожидая драки, да и сам, чего таить, за подобные слава не прочь проучить наглеца. Клинт вообще лишился дара речи, он ухватился оскорбленно за сердце, прося о помощи, пытаясь привлечь внимание, пока абсолютно никто из компании этого не замечал. Всё готовились разнимать Барнса с Уилсоном. — Скажи, ты действительно сейчас сказал это? — Это я ещё смягчил! — оскалился парень, а затем пронзительно вскрикнул от неожиданности, когда оказался поваленным своим другом-врагом на землю — прямо на рыжеющий газон.       Их принялись разнимать, как ожидалось, Стив и Наташа, в общем, те, кто не был оскорблен и сам не желал вмазать Барнсу (насчёт Романофф Тони не был уверен). Тор же всецело поощрал разразившуюся посреди парка драку, полностью спокойный Брюс молча стоял в стороне, потому как первая часть — была его любимой, а такой плевок в душу даже Беннер, все-таки слегка задетый, простить не мог. Клинт же настолько заигрался в королеву драмы, что, кажется, у того действительно заболело сердце. В этот момент Старк, с весельем наблюдая за происходящим цирком, отвлёкся на что-то, щекотящее ему ноги.       Чем-то оказалась приличного размера собака, глядящая на Тони с явным интересом, вынюхивающая юношу. Она, заметив внимание человека, гавкнула, да так громко, что мгновенно привлекла остальных — даже тех дерущихся дураков на газоне. Собака, а если точнее, ослепительно белый бультерьер, доходящий, выпрямившись, Тони до бёдер, повторил свой недовольный гав, теперь уже направленный на остальных друзей. На продошедшего чересчур близко Клинта собака разозлилась и лай раздавался по парку нескончаемой трелью, в перемешку с рычанием, пока тот не отступил, выставив перед собой руки в примирительном жесте. А эта собака уже начинала нравится Старку, который заметил с поворотом её головы небольшую полоску голубого цвета ошейника. А где был хозяин? Издалека в такт мысли послышался мужской голос, который уже начал произносить имя, начинающиеся на «Экст», но не докончил, остановившись, видимо, совсем близко. Собака посмотрела в сторону голоса, а Тони поднял глаза и замер, в который раз за последние пару дней проклиная всю свою жизнь. В десяти шагах от него стоял Энтони — тот самый новенький, которого не научили общаться с людьми, которого Старк ударил мячом по голове, который спас сегодня его на уроке, сам того не желая. Армстронг явно, как и Тони, не был рад этой встрече, поджав свои губы, так что те выглядели серой полосой на бледном лице, которое казалось ещё светлее от палящего солнца. Очки сменились на чёрные. Собака гавкнула в сторону хозяина уже иначе, с непонятной для Тони эмоцией, но, видно, Энтони отлично понимал своего питомца: — Нет, Экстремис, пошли отсюда, — недовольно прорычав, пёс коротко лизнул юноше руку и отправился гордой походкой к хозяину, который проговорил подошедшему псу гораздо тише, однако Тони сумел расслышать, пока они уходили: — И сколько раз я тебе говорил не облизывать всякую гадость! От возмущения у Старка воздух вышибло из груди. Грубо.

***

Чат «Мстители»:

Мой капитан: Мстители, общий сбор! Сегодня в четыре у Тора. 15:30 Соколиный глаз: ООООООО, ПАЦАНЫ, МНЕ В МАГАЗИН ЗАЛЕТЕТЬ? 15:30 Зимний солдат: Это должна была быть фраза Сэма, он здесь главная птичка! 15:31 Сокол: Ещё одна такая шутка, и ты полетишь с обрыва >: 0 15:31 Наташа Романофф: Напомните, почему я с вами общаюсь? 15:33 Зимний солдат: Ну… просто ты без ума от меня, детка ;) 15:33

Наташа Романофф исключила Зимнего солдата из чата.

Сокол: ХАХАААХАЖЮКЖХХХААХАХПЖКЮЖПК БАРНС ЛОШАРА! 15:34 Сокол: Нат, я тебя обожаю! 1!!! '! '! '! 15:34 Наташа Романофф: Всегда пожалуйста)) 15:35       Тони дочитал до конца переписки, одновременно натягивая на себя джинсы, которые упрямо не хотели налезать после стирки. Возможно, он слишком переусердствовал с обтягивающим, но кого это волнует? Старк застегнул ширину, скинул капюшон кофты с расстрепанной, только высохшей после недавнего душа головы, а затем взялся печатать.

Железная задница: Клинт наверняка купит хрень, так что встречу его в магазине и прослежу, поэтому с меня попкорн и содовая, дорогуши;)

15:37

Клинт: ЭЙ, ТЫ ВО МНЕ СОМНЕВАЕШЬСЯ?! Я думал мы бро… 15:37 Мой капитан: Хорошо, Тони. 15:38       Юноша погасил экран и засунул смартфон в карман толстовки, напоминая себе в следующий раз поменять ник на контакте Роджерса. Он съехал вниз по перилам лестницы, уже по привычке, и выбежал вихрем на улицу, где по тратуару проходила пара пенсионеров, уставившихся удивлённо на расстрепанного и красного старшеклассника, выбежавшего из своего дома. Но долго их недоумение не продлилось, вскоре пара продолжила дальше свой путь, а Тони лишь фыркнул, направляясь в сторону магазина.       Всем фильм понравился, даже Баки, который упрямо делал вид, будто от происходящего на экране его тошнит — а сам продолжал наблюдать с интересом, так что все наезды оного на фильм автоматически не воспринимались. В доме у Тора сегодня было подозрительно чисто, в отличии от самого хозяина, который сидел в огромной, порядком потасканной чёрной футболке с логотипом Black sabbath- то был подарок от Тони на новый год. Кажется, это была одна из немногих подаренных вещей, которую Одинсон действительно носил, ведь другие попросту не налезали. В конец вечера друзья расположились в гостиной так, что Наташа, сидящая на невероятных размеров диване, заплетала Тору, который разложился спереди на полу, косички, при этом внимательно глядя в телевизор. Клинт сидел рядом с подругой, незаметно (как он считал) воруя попкорн из её миски, пару раз даже получив по рукам за это. Баки, не нашедший другого места рядом с Романофф, уместился прямо на подлокотнике дивана, чтобы быть ближе, несмотря на все неудобства. А вот Сэма эта жертвенность не впечатляла, тот то и дело кидал в Барнса конфеты, заслуживая убийственные взгляды второго из-под тёмных бровей. Уилсон сидел в одном из двух кресел, а напротив того находился Стив — единственный, не сказавший за весь час просмотра и единого слова, потому как действительно был погружен в происходящее на экране. Тони завидовал, да, потому что сам так не мог, сегодня отвлекающийся весь вечер на левые мысли, пока Брюс, у него под боком, на том же, что и Наташа с Клинтом диване, тихо комментировал фильм, скорее сам себе, нежели остальным, что собрались в комнате. Слушал, возможно, лишь Роуди, который сидел по другую сторону от Старка, что находился ровно по центру.       Юноша бездумно запустил руку в миску с попкорном и, найдя там лишь одну кукурузинку, закинул её себе в рот, слыша, как карамельная сладость хрустит в ушах, заглушая звуки кино. За окном уже темнело, так что кто-то сбоку включил напольный светильник, который тихо щёлкнул, зажигая мягкий оранжевый свет. Было уютно сидеть плечом к плечу с друзьями, чувствовать это единение с теми, кто за последние годы стал второй семьёй, а ещё субботние вечера никогда не проходили скучно. Только вот сегодня было что-то не так, и Тони с грустью для себя понимал, что вина в этом совершенно точно его. Все, кроме Старка, вели себя как обычно, разве что Стив, в отличии от других вечеров, сидел вдалеке от юноши, да ещё молчаливее, чем всегда. Может, тот тоже на самом деле размышлял о постороннем, возможно, даже о нем. Друзья не поговорили ни вчера, ни сегодня. Роджерс был обижен? Он… Злился? Тони посмотреть в сторону, глотая разжеванную зубами сладость. Баки и Сэм начали очередной негромкий спор, звуча на фоне телевизора и биения сердца юноши. Стив смотрел прямо на него нечитаемым взглядом, а в глазах круглыми вставками сияли огни рыжего света. Что-то подсказало Старку именно сейчас встать, пойти на кухню, сказав друзьям, что отправился за очередной банкой сладкой содовой, от которой уже начинало сводить рот и ныть в желудке. Тони знал, что друг отправится прямо за ним, и никто не станет мешать разговору.       Парень понял, насколько собственные ладони вспотели, только когда взял в руки банку с газировкой, которая начала выскальзывать из рук, и упала, стоило войти Роджерсу в небольшую комнату, куда еле-еле могли поместиться четыре человека. Он не любил разговоры о чувствах, а чутье подсказывало, что этой темы сегодня придётся коснуться. Не хотелось настолько, что в один момент Тони даже всерьез вознамерился опять сбежать, столкнув со своего пути юношу. Хотя, едва вышло бы: Стив куда сильнее, а быстроте реакций можно лишь позавидовать. Так что он просто стоял на одном месте, и язык прилип к нёбу, отказываясь работать. Молчание провесело пару минут, только потом Роджерс решил начать, усевшись перед парнем на стул. — Итак, ты… Объяснишь? Или мне начать? — Начни… — отведя взгляд, попросил Тони. Он не хотел облегчить задачу Стиву, но пытался упростить себе, зная, что не сможет сказать правду. Лучше услышать это от сидящего напротив, быстренько согласиться со всем, а потом уйти дальше смотреть фильм. Если, конечно, Роджерс отпустит без дальнейших распросов. Если, конечно, они все ещё друзья. Если, конечно, на этом моменте Тони не умрет от стыда. — Я, кажется, догадываюсь, почему ты так отреагировал на новость о Пегги. Мне поделиться предположением? — Давай, — ответил он, тяжело сглотнув. Голос звучал нехотя, вяло, словно слова с трудом выходили изо рта. -Мне кажется… — начал неуверенно Стив, но затем продолжил куда твёрже, — Я думаю, что ты ревнуешь меня к Пегги, Тони. Старк на секунду зажмурился, слишком мало, чтобы Роджерс заметил, насколько ему сейчас плохо. Хотя, кого юноша обманывает, наверняка понял. Что же, Тони не ревнует, ему просто больно. Только вот от дальнейших слов захотелось смеяться. — Может, ты думаешь, что после того, как мы станем с ней парой, я перестану обращать на тебя внимание, и мы будем видеться реже, но это не так… Тони, ты не просто друг для меня, ты почти родной человек, которому я безгранично доверяю, и никакая девушка не помешает нашей дружбе. И Старк не выдержал: нервный, почти истеричный смешок сорвался с искушённых в нервах губ. Конечно, Стив взглянул не него с недоумением, не видя в своих словах ничего смешного. Действительно веря в них. Насколько же всё не то. Неужели Роджерсу даже в голову не могло прийти, что Тони испытывал большее, нежели братские чувства? И теперь стало мерзко уже с себя, потому как вот он — Стив Роджерс, который даже представить не может подобной пошлости, как влюблённость в собственного друга, сидит перед ним, действительно виноватым, и пытается успокоить, словно какую-то обиженку.       Тишина вновь наплыла за утихшим голосом Стива, который поднялся со стула и, весь разбитый, направился в сторону выхода из кухни, в коей стояла невыносимая для сегодняшней погоды духота. Может, просто от эмоций стало трудно дышать. Тони, внезапно чётко осознавший, что сейчас может вот так вот глупо потерять лучшего друга, пусть никогда к нему романтических чувств не питавшего, решился на важный шаг. — Стив! — позвал юноша, звуча на грани с отчаянием. Было страшно, а сердце не прекращало безумно бить в ребра. Когда Роджерс, к его облегчению, остановился, развернувшись к юноше полубоком, Тони старался говорить так быстро, как только возможно, чтобы не оставалось возможности передумать: — Стив, я так расстроился не из-за того, что ревную, а потому что просто не могу пока слушать, как ты говоришь с таким восторгом о человеке, в которого влюблен и который не я, и я не уверен, что когда-нибудь смогу, поэтому, если ты после нашего разговора решишь прекратить общение, я буду не против, вернее, нет, конечно же буду, но все лучше, чем помогать тебе с отношениями, к которым я не причастен… Парень с интересом, но в тоже время испуганно уставился в глаза Роджерсу, надеясь не увидеть там ужаса, отвращения. И не увидел, только вот юноша перед ним выглядел так, словно готов рухнуть в обморок, что ничем не лучше, а даже хуже. И он молал, хлопая своими густыми ресницами.

«Это конец!»

«Что я наделал?»

«Черт, скажи что-нибудь…»

      А Стив не говорил, он застыл в шоке, с распахнутыми от крайнего удивления глазами. Такое выражение лица посмешило бы, будь оно в любой другой ситуации. Юноша ожидал от Тони многого, но явно не признания в любви. Старк сам не заметил, как плечи его упали, а шея поджалась, словно держала излишне тяжёлый груз, в виде опущенной головы. Губы поджались, подбородок сам собой начал дрожать, а в глазах рисковали навернуться слезы. Все кончено, но, как ожидалось, никакого облегчения не произошло. Не зная, каким образом дальше смотреть в чужие глаза, юноша хотел уйти из кухни, но с мучением для себя осознал, что ноги его словно парализовало. Тело не слушалось, Тони сгорал от стыда, а Стив даже не думал двинуться с места, да хоть слово вымолвить, будто нарочно над ним издеваясь. На самом же деле, тот до сих пор не мог прийти в чувство после сказанной Старком речи. Это была смесь смущения, странной вины и простого непонимания, как быть дальше. — Тони, я-я… Давно? — все, что он смог в итоге из себя выдавить. Тони в ответ грустно хмыкнул. Позориться, так до конца. — Класса с восьмого. — Ясно.       Старк раздражился и раскраснелся с удвоенной силой, щеки просто полыхали огнем от вихря эмоций. Ясно? Вот так просто? — Прости, Тони, я просто не… Это все слишком… — Понимаю, — чересчур резко оборвал он, не желая услышать отказа, о котором итак знал. — Тебе. Противно. Он сам себя втаптывал в грязь этими словами. — Это не… Мне не противно, только я не… Я натурал, но если… — Мне не нужна жалость, Стив, и не нужны твои жертвы! — Тони, ты можешь дать мне сказать?! — повысив голос, не выдержал Роджерс, сам очень нервничая. Юноша, с немым удивлением на него взглянув, замолчал. Спустя мгновения белокурый парень продолжил, наконец собравшись с мыслями: — Ты мне не нравишься как… Как парень, Тони, и вряд-ли кто-то может понравиться в таком смысле, я действительно только по девушкам, но я хотел сказать, что если есть шанс, что мы с тобой можем продолжать дружить, как было раньше, то я хочу им воспользоваться, потому что ты нравишься мне как человек, Тони, и я не хочу потерять такого замечательного друга. Тора уже потерял, но ты для меня значишь, ну… Гораздо больше, наверное, ведь я действительно доверяю тебе такие вещи, которые иногда не могу сказать даже Баки и, если хочешь знать, могу постараться не касаться темы своих отношений, только скажи, у нас есть шанс? — Стив в надежде протянул ему руку, которая, в отличие от Старка, ничуть не тряслась. Юноша покорно ожидал ответа, а что Тони мог сказать? Он протянул руку и пожал крепкую, тоже немного потную ладонь, хватаясь за неё слишком сильно, словно боясь, что Роджерс просто пошутил, что сейчас выдернет её и уйдёт. — Да-да, Стив, я думаю, у нас есть шанс.

В воскресенье из телефонной книги Тони Старка исчез «Мой капитан», но зато там появился «Стив Роджерс»