School Day

      В уборной воздух был довольно-таки спертый, пылинки летали по крошечной комнате в темноте, но совсем не пугающей, скорее умиротворенной своей тишиной, своим спокойствием, пока за дверью, словно в другом мире, каркали поломанные подростковые голоса. Только что-то в этой тишине было не так, вернее, была она не идеально тиха, размазанная редкими и противными влажными звуками, которые переливались в едва слышные уставшие вздохи и участившиеся причмокивания. Но мелодия оборвалась пустым гулким звуком рухнувшей на пол швабры, за которой эффектом домино последовали и остальные, распугивая пылинки по углам своим грохотом. Тут зашипел в темноте голос, совершенно непонятно, мужской или женский, и негромко, но с чувством выругался, следом зашептав скороговоркой что-то о необходимости выбираться как можно быстрее из комнаты, которая, о чем голос совершенно забыл, была заперта на ключ. И звуки совершенно ребяческого смеха, звучащего с облегчением, в ответ были ему.       В коридоре ни на секунду нельзя было продохнуть, послушать что-то кроме извечного смеха, ненужной болтовни и не совсем приличных выкриков в сторону некоторых. Глаза разъедал пестрый цвет маек, футболок, ведь школьную форму никто не носил, да и не знал толком, что та существует. И совсем небольшая белая дверца, между мужским и женским туалетов, раскрылась робко, неспешно, а из чёрной полосы высунулась светловолосая макушка с веснусчатым лицом, воровато оглядывающимся по стронам. Постепенно макушка росла, открывая полностью голову, шею, сильные плечи, и по итогу вышел на свет юноша, совершенно неприметной внешности, какой-то до боли тусклой. В него врезался пробегавший мимо подросток и даже не заметил, продолжая дальше свою погоню за завтраком в руках друга. Но если бы этот пробегающий влетел в вышедшего вслед за юношей из той же самой маленькой дверцы, то точно заметил бы.       Тони Старк продолжал, выйдя из уборной, тихо посмеиваться, а тёмные глаза его горели золотым огоньком, как горят обычно у дворовых мальчишек, совершивших веселую шалость. Наткнувшись на недовольный, но все такой-же тусклый взгляд юноши со светловолосой макушкой, он лишь подмигнул, забирая у того ключ — потом нужно будет незаметно подложить его уборщице — чтобы запереть дверь на замок. Дверца поддалась, и комната за ней вновь окунулась с благоговейную тишину, которой уже ничто и никто не мешали. — Ну, мы. Закончим в следующий раз? — своим излишне высоким для юноши его возраста голосом сказал паренёк Тони, неловко переминаясь с ноги на ногу, стараясь не смотреть прямо в глаза. Щеки его зарделись, но краска не красила лицо, не придавала ему очарования — вообще ничего. — Ага, — скорее отмахнулся, чем нормально ответил Старк, и что-то было в этом «ага» такое, что оба прекрасно поняли — никакого следующего раза не будет. Но юноша не обиделся, он лишь подыграл ему, пожав плечами, и скрылся тусклым серым силуэтом в разноцветной толпе, которая проглотила паренька, имя которого Тони даже не помнил, своей пестрой пастью. Вскоре звонок прозвенел и толпа рассосалась по коридору, а Старк направился в кабинет по истории.       Он остановился прямо в проходе, дверь в класс была нараспашку, но совершенно не это взволновало Тони Старка, и не сказать, что взволновало приятно. Заставило замереть вот что: перед первой партой, на которой, кстати говоря, сидел красный от злости Клинт, стоял незнакомый парень, по росту явно повыше Тони, оттого кажущийся машинально старше. Это первое, что юноше не понравилось (он итак ведь носил высокие подошвы). Основной вещью, конечно, был совершенно не рост, нет… Ослепительная, и вместе с тем холодная улыбка, густые чёрные волосы и глаза, наверняка чертовски красивые. Сказать точно Тони не мог, но, будь он проклят, сверкали те даже сквозь стекла очков, перееливающихся из розового в огненно рыжий. Почему Старк, будучи не совсем натуралом, так воспринял новенького красавчика, уверенно стоявшего посреди класса? О, была причина: он почувствовал запах жареного, запах опасности, запах влюблённых в новенького ученика девушек, запах уплывающего из его рук чужого внимания — запах соперничества.

А вот это было чревато чему-то дурному.

      Первым из всего набитого людьми класса на него обратил внимание именно новенький, которого Старк уже ненавидел всем сердцем и одновременно с тем не мог не признать — черт, а парень хорош. Его потухшая улыбка и, после секундного рассматривания, незаинтересованный отворот головы лишь подлил масла в огонь, так что Тони просто почувствовал, как земля уходит из-под ног и, не дав этому случиться, громко стукнул кулаком по стене и вошёл в класс под взгляды остальных, развернувшихся на своих партах в полоборота. Даже Стив (!) смотрел! Но про Стива чуть позже… Сейчас Тони нужно было перетянуть на себя одеяло, чтобы этому расхитителю женских сердец (он уже подметил красноречивый взгляд Джен!) жизнь мёдом не казалась. — Для опоздавших, — подчеркнула Мария Хилл — классная руководительница Старка, по совместительству учительница истории, причём таким тоном, словно юноше подписали смертный приговор, — Это наш новый ученик, его зовут Энтони Армстронг, и я очень не советую ему вести себя также, как это делаете вы, Старк, чтобы не наживать проблем.       На рекомендацию от Марии Хилл Тони ухмыльнулся, усаживаясь на свое место, рядом с Роуди, который, кажется, собирался добраться своей рукой прямо до мозгов посредством яростного фейспалма. — Тони, я надеюсь, ты не будешь устраивать с ним эти ваши игры в самцов? — предостерегающе спросил друг, только вот Тони не слушал, проводя взглядом Энтони, отправившегося в самый дальний угол класса, где было всего несколько пустых парт, будто бы отделенных от остальных тёмной полосой, куда не касался свет, льющийся золотыми линиями из окна, пользущими по подоконнику, огибающими парты и стекающими на холодного серо-голубого цвета пол. Из всех парт, по наставлению мисс Хилл, юноша выбрал именно ту, что находилась на ряду Тони, а значит, на этой самой парте сидел Стив, причём совершенно не возражал против… (Говоря честно, Стив Роджерс был милашкой, и всем позволял садиться рядом, только сейчас для Старка эта маленькая подробность совершенно не имела значения.) Появилась ещё одна причина для ненависти, однако окончательно погрузиться в неё не давал голос Хилл и бормотание Роуди над собственным ухом. Ответил он скорее на автомате, нежели действительно понимая, что говорит: — Я буду паенькой, не волнуйся. — Ни единого слова правды. — Понятно, значит, не слушал… — достаточно громкий, какой-то обречённый вздох заставил обернуться Тони и посмотреть другу в лицо. Тёмную кожу его красиво очерчивал солнечный свет. В глазах привычно играло тепло и присущая лучшим друзьям нежность, когда ученик говорил, несколько сильно ненавидит его. — Я тоже люблю тебя, медвежонок! — улыбнулся юноша, не боясь, что получит за свои слова подзатыльник: на уроке истории он может быть в безопасности, ведь Хилл держит всех в узде.       Слушать внедряемую в их молодые головы информацию не представлялось возможным, потому как все мысли и все внимание было сосредоточенно на сидящего сзади новенького и Стива, которого тот уже трогал своими наглым руками. Почему руки были наглыми, Тони не знал, но был определённо уверен в том, что те лапали объект провокации его слюноотделения и сердечноно ритма, пусть даже и не оборачивался, стараясь убедить окружающих и себя в том, что юноше совершенно до лампочки. Определённо.       Кое-как досидев до конца урока, развернувшись всего раз десять, он встал и, пока все уходили из класса, решался подойти к Энтони и… И что? Он и сам не знал. В любом случае, момент был упущен, когда Клинт, до сих пор розовый от злости, с красным следом от пиявки меж своих светлых хмурых бровей, загородил путь. Да, Тони уже с утра поприветствовал своего дорогого друга здоровенной пиявкой в лоб. — Это ещё не конец, я отыграюсь! — хлопнув с ощутимой силой Старка по плечу, дабы выглядело перед мисс Хилл это как дружеский жест, Бартон сжал пальцы сильно-сильно, отчего Тони просто не в силах был не скривить лицо. И все же, сладость мести с лёгкостью компенсировала эту ничтожную, в сравнении с его триумфом, боль. Отыграется, как же.       Роуди показался из-за того самого, что сжимали неумолимо, плеча, хмыкая, даже не пытаясь помочь своему другу, скорее, наслаждаясь тем, что Клинт сейчас был довольно решителен в своём желании убить Тони. Но если бы Роуди и решил помочь, не смог бы справиться с этим так, как справилась Наташа, одним взглядом заставив Бартона поумерить свой гнев и расжать пальцы: не то, чтобы она не наслаждались видом болезненно сморщегося Старка, только вот столовая — святилище любой школы — уже ждала их с распростертыми объятьями. Ученики боролись за желаемые места, за еду, да вообще за все, что было только возможно, воспринимали скорее за ринг, чем за место, где нужно есть, желательно не убивая при этом рядом сидящего вилкой. Однажды Тони влетело по лбу ложкой: потом дня четыре ходил с огромной шишкой, которая придавала его голове форму яйца. Ох, сколько шуток тогда посыпалось, особенно много было от Джен и отчего-то неимоверно раздражающих подколок от Бартона, — кстати, именно он и вручил юноше шишку в подарок на Рождество — о, кажется, Тони вспомнил, почему раздражающих. Так или иначе, чаще всего проходило без происшествий, удавалось даже выбираться целыми и невридимыми, успев заодно и поесть. А компания Старка вообще не жаловалась, имея в своём распоряжении обыкновенно отдельно забронированный на всех друзей стол.       Их элитная компания, коей дали название «Мстителей», состояла из нескольких человек — подробнее ещё стоит о них рассказать позже, ведь сегодня в школу явились не все, однако нескольких можно представить. Джеймс Руперт Роудс, как, с подачки Старка, никто его не называл, уже давно стал для всех друзей просто Роуди, и носил гордое звание лучшего друга Тони Старка. Вернее, тяжкое бремя, вот это больше походило на правду. Можно было бы назвать его самым спокойным и рассудительным из всей команды, не знай, во-первых, Роуди близко, во-вторых, не будь Брюса Беннера — второго участника пьесы. Сцена, софиты, музыка, просим аплодисменты! А наш Брюси забился в углу, потому что совершенно скромный и вообще не любящий большие скопления народу человек, при всем этом совершенно непонятно, отчего дружащий с ними. И все же, Брюс отлично вписывался, а с Тони они поладили сразу, связанные наукой и неплохими такими мозгами, всегда находящие интересную тему для обсуждений, которую зачастую никто не понимал, кроме них. «Что-то вроде своего зубрильского языка.» — обычно говорил Клинт Бартон, тот самый, насилующий плечо Тони своей клешнею пару минут назад. С ним связано было много смешных, но чрезвычайно глупых историй, много походов Старка к директору, куча перебранок шутки ради, кончающихся почти драками. Почти, потому что целился лучший стрелок Америки по версии самого себя отменно, попадая именно туда, где больнее всего. Бесспорно, способности Бартона к стрельбе из лука, да вообще из чего угодно, были на лицо: неоспоримый победитель по метанию слюнявых шариков Тони Старку в затылок. Благо, сейчас Тони уже не повторял своих ошибок и выбирал парту позади от «соколиного глаза». Унять шаловливого Клинта было не под силам даже директору, однако, и у этого супермена нашёлся свой криптонит — Наташа Романофф, с которой они, должно быть, дружат ещё с детства, ведь знают друг друга как пять пальцев и постоянно говорят о каком-то Будапеште. Выяснить, что же там таки произошло, не получалось, это запускало лишь красноречивые и весёлые переглядки между неразлучными друзьями. Конечно, многие со временем начали считать их парой, что обязательно происходит, если друзья очень близки, только вот, давайте будем честны, Клинт и Наташа? Неизвестно, кто от кого сбежал бы раньше, будь это правдой. Романофф хороший, однако сложный человек, и как бы не была привлекательна, порой у Тони случались мурашки по телу от одного взгляда русской красавицы. Она была как загадка, разгадать которую было в силах лишь избранным. Впрочем, они ладили, пусть и не были особо близки меж собой, не так, как это было, например, с Брюсом, Роуди или Стивом. Была ещё Джен, не входившая в круги Мстителей, но порой зависающая с ними. Какое-то время они с Тони даже встречались, пока не поняли, что это скорее походило на тесную дружбу, нежели отношения, где должна была быть хоть какая-то романтика… Это было скорее ребячеством, да и до того, как Старк вполне серьёзно осознал, что его более привлекают крепкие мужские тела, нежели хрупкая женская фигура.       Пятеро друзей уселись за столом у большого окна, только вот сегодня особо никто меж собой не общался, у каждого было свое занятие: Наташа, Клинт и Джен увязли в телефонах, Брюс корпел над учебником по биологии, а Тони находился в прострации, размышляя о том, каким образом насолить этому напыщенному, которого по величайшему недоразумению нарекли его именем. Старк фыркнул. Ну уж нет, двух Энтони эта школа не выдержит. — Учтите, ребята, я уже застолбила за собой новенького, — подала голос Джен, с громким хрустом откусывая свое большое красное яблоко. Всё за столом, кроме Брюса, обратили на неё взор, а Тони закатил глаза, чересчур громко вздыхая. — Тони, только не говори, что тебе тоже понравился… — промурлыкала девушка, но на молчание пересела поближе к другу, заставив Беннера молча подвинуться. Она сверлила Тони таким красноречивым взглядом, что внутри все зудело от желания прекратить эту пытку. — Скорее, наоборот, — фыркнула внимательная Наташа, отпивая чай из своего стаканчика, так или иначе посылая заливистый «сюр-рп». — Мы все знаем, что у Тони только одна страсть, — подхватил Клинт, — И это… Ой, Стив, привет!       Роджерс, улыбаясь, сел рядом с Наташей, которая, спокойно его поприветствовав, дала Бартону подзатыльник. Тот, громко ойкнув, все же заткнулся, снова уставившись в экран своего смартфона, не справившись лишь со злорадной ухмылочкой на губах. Стив был ещё одним членом их своеобразной компании, причем одним из наиболее важных, ну, для юноши, который был влюблен в капитана их волейбольной команды чуть ли не с восьмого класса, так точно. Сейчас интерес стал сходить на нет, а Тони слишком отчаялся, но по-прежнему едва что-то мог поделать с румянцем на своих щеках, когда Стив попросил одолжить учебник по биологии на один урок. Стоит ли говорить о том, что Старк не был в силах сопротивляться добродушному взгляду серо-голубых глаз? Проблема состояла лишь в том, что таковым был этот взгляд абсолютно для всех друзей. Тони не был особенным, хотя отчаянно мечтал им когда-нибудь стать… Ладно, интерес никуда не ушел, но винить влюбленного в этом не стоило. А кто-бы не устоял против такого простого, но притягательного обаяния Стива Роджерса — ну просто идеала по всем параметрам. Казалось, в нем воплотилась целая американская мечта и, как не прискорбно, Тони тоже являлся американцем. Его пальцы не дрожали, слава Эйнштейну, когда соприкоснулись с рукой парня, берущего учебник из рук. Надо было прекращать это нелепое воздыхание, он знал это и без постоянных напоминаний со стороны друзей. Наверное, Стив просто был не для юноши, о чем говорили несколько лет неумелого одностороннего флирта. Конечно, Тони размышлял не единожды: что, если Стив все замечает, просто не хочет расстроить своим отказом? В таком случае, лучше бы расстроил, чем загонять сердце в тупик каждый раз, когда отвечал на неосторожные взгляды милой улыбкой, почти флиртовал в ответ, а затем делал вид, будто не видит во всем этом прозрачных намеков.       Говоря коротко: Тони больше не желал страдать от односторонней влюбленности, предпочитая забываться с другими. Пока, если честно, не выходило. Сегодня он даже сделал большой шаг — позволил одному белобрысому, тому самому «тусклому» пареньку отсосать себе в помещении для уборщиц. И, к счастью, не получилось, они остановились ещё до начала чего-то серьёзного, так что тот чувак успел лишь обслюнявить ему живот. Наверное, первому разу Тони не суждено было случиться в подобной обстановке. Что, если задуматься, просто отлично: глупое было решение — переспать с тем, кого даже не знаешь толком. Джен боднула Старка, задумчиво взявшего со стола шоколадную печеньку, в плечо, заставив забыть на короткое время о своих никчемных страданиях. Стало сразу понятно, на что девушка пыталась обратить внимание друга, такое зрелище было трудно не заметить: в центре зала образовался огромный комок из девчонок, окруживших своим вниманием никого иного как Энтони Армстронга, сверкающего своей выбеленной до самого крайнего зуба улыбкой. У того случаем родители не дантисты? Тони хотелось сравнить этого самовлюбленного выскочку с лошадью, но не выходило — улыбка была красивая, и от этого становилось еще гаже. Настроение испортилось пуще прежнего, хотелось выплеснуть свою злость на кого-нибудь, сидящего рядом. Но, видно, разгадав его ненавистный взгляд, направленный в определенную сторону, Джен и Брюс, сидящие рядом, отодвинулись на своих стульях подальше от Тони. Да, они хорошо его знали. Печенька в руках раскрошилась под давлением пальцев.       Но это ещё были цветочки, ягодки начались на уроке Литературы. В небольшом кабинете было на пару парт меньше, чем в остальных, так что пустые места резко сократились, а с Роуди уселась наглая Джен, злорадно скалясь: — Я здесь сижу, Старк! Тони, недовольно нахмурившись, осмотрел класс, находя лишь единственное место свободным — рядом с новеньким, который пялился молча в экран смартфона, не снимая со своих глаз очки. Ох, ну теперь все было ясно. — Ты просто хочешь, чтобы я с ним сел, да? Побесить меня хочешь?! — Да! — честно ответила подруга, улыбаясь во все тридцать два, наматывая на палец сбившийся из хвоста локон тёмных волос. Тони в очередной раз задумался, почему вообще дружит с Джен. Он решил пойти ва-банк и посмотрел на остальных друзей, сидящих неподалёку. Но Клинт, занявший место с Наташей, показал средний палец, Стив, усевшийся с Пегги Картер, с виноватым взглядом пожал плечами, а Брюс… Брюс сейчас писал олимпиаду по биологии. И даже будь он здесь, тащить лишний стул из другого кабинета все равно пришлось бы, ведь парт действительно не хватало. То есть, никаких иных вариантов, кроме как сесть рядом с Энтони, не оставалось. Чувствуя себя преданным, вернув Бартону недвусмысленный жест, Старк прошествовал к последней парте и закинул на стол рюкзак с грохотом, а куча значков на нем противно звякнула о дерево. Юноша, близ сидящий, не шевельнулся, только сведенные к переносице брови выдавали его недовольство.       Пронеслась трель звонка, Тони уселся на стул, в кабинет ворвался учитель. И вошел он гораздо громче, чем говорил все оставшееся время. Литературу по праву Старк считал самым нудным уроком в их школе: серьезно, ну кто может так преподавать? Рассказывать настолько монотонно, без эмоций, без капельки интереса…ученики своим шепотом перекрывали голос учителя, многие даже к середине года не могли вспомнить вот так сразу его фамилию, если приходилось, например, выйти в туалет. Тони был в их числе.       В общем, ему довольно быстро стало скучно, а рядом сидел человек, с которым можно было и поболтать, невзирая на собственное заведомо отрицательное к тому отношение. Все же, юноша подозревал, что попросту вредничает и, если познакомиться с Энтони поближе, то они могут и сблизиться. Каждому нужно давать шанс. — Ну, ты… Убери телефон, на уроке нельзя! — каркнул Тони, а новенький в ответ кивком указал на смартфон, лежащий в его ладони. Ладно, начало не очень удачное, но юноша не совсем понимал, каким образом подтолкнуть парня на разговор. Тот, кажется, особо не горел желанием поболтать с ним. — Мне можно, а вот тебе нет, — нагло усмехнулся Тони, поймав скептический взгляд из-под спущенных на переносицу очков, красиво отливающих на свету. Молчание раздражало и в тоже время подначивало Старка, не терпящего игнорирований, продолжать нести околесицу: — А у тебя ничего так телефончик, ага, уж я то разбираюсь, поверь. Хороша модель, правда не каждый может себе позволить, у тебя дорогие родители? Ой, не дорогие, они же не… Богатые, я имел ввиду богатые! Ой, такое как-то не очень спрашивать, да? Ты скрываешь это? Если да, то прости, это не мое дело, ведь ты мог и сам заработать на него, правда, понятия не имею, каким образом без поддержки родителей, в свои то…сколько там тебе, ну это не важно, ты, наверное, долго копил, хранил там заначку под матрасом, прикрывая горячими журналами, чтобы мамочка не спалила, а? — Старк боднул Энтони несильно плечом, стараясь показать этим дружелюбный настрой, нервно складывая губы в кривую улыбку. Полный провал. Армстронг долго смотрел на него нечитаемым взглядом, под которым становилось с каждой секундой все более некомфортно. Но в итоге, в ответ на всю тираду Тони, который так старался наконец выдавить из новенького хоть крупицу внимания, слов, чего-нибудь, он лишь тихо проговорил низким голосом: — Я предпочитаю, когда мои соседи по парте молчат, если их не спрашивают. И вновь вернулся созерцать экран своего телефона, выглядяя ещё более хмурым, чем прежде. — Козел…— то ли подумал, то ли сказал вслух Тони Старк. Не имело значения. Больше попыток подружиться за эти оставшиеся полчаса урока он не устраивал.       Но школьный день продолжался, а значит, продолжались и неприятности, ведь, как известно, за одной обязательно последуют и другие. Произошло это на уроке физкультуры — определённо нечаянным образом, и все же произошло. Тони ударил новенького по голове мячом, но это было лишь половиной беды. Собственно, почему случилось это чистейшей воды недоразумение: Стив стоял в противоположном конце спортивного зала, мило беседуя с Пегги — умницей, красивицей, ну просто идеальной девушкой, способной дать хук справа любому, кто посмеет обидеть. А Тони отдыхал после жаркой игры в волейбол, закончевшийся однозначной победой команды «Мстители», так что надутый упругий мячик находился в его порядком вспотевших руках. Клинт находился поблизости и все радостно верещал юноше в ухо, только тот не слушал, сжав пальцами мяч от разгорающейся постепенно злости, электрическим током проходившей по венам. Тони бы совершенно не удивился, увидев в зеркале свое отражение — загорелся как спичка, а не совсем дружелюбно поблескивающий тёмный взгляд его глаз был способен убивать с огромного расстояния. — Эй, остынь, ковбой! — сквозь пелену в ушах сказал Клинт, подходя ближе, а Старк не видел: смотрел на то, как Стив улыбался Пегги той самой особенной улыбкой, о которой мечтал Тони с восьмого класса, на то, как их пальцы, сквозь которые оранжевым светом просачивалось солнце, едва заметно соприкоснулись. И, естественно, не уследил за чужой рукой сбоку, что тянулась схватить его за плечо. Когда Клинт резко сжал руку, Старк метнул в друга яростный и какой-то разбитый взгляд, дернувшись. Только что его сердце будто бы раскололось на тысячи осколков, а в груди стало по-настоящему больно. И теперь хотелось убежать отсюда, хотелось заплакать или разбить кому-нибудь нос. — Отпусти! — Ладно — ладно, только успокойся… — Сам успокойся! — рявкнул Тони, уже сильнее дергая своей зажатой рукою. Клинт отпустил друга так резко, что тот пошатнулся назад, едва не падая с ног. — Не драматизируй, — узлишне спокойным голосом, таким голосом, словно успокаивал сумасшедшего, сказал Бартон. Будто не драматизировать было легко!       Юноша действовал на автомате, не совсем владея собой в порыве эмоций: он с размаху бросил в Клинта, великолепно владеющего своим телом и зрением, мячом. Друг легко увернулся, только вот Энтони, в данный момент стоящему в полоборота к ним и склоняющемуся над матом, не повезло: послышался глухой стук удара, перешедший в куда больший, прогремевший эхом по спортзалу, потому как от неожиданности парень не устоял на ногах и свалился вниз, на те самые маты, к счастью, лежащие рядом. К нему сразу же рванули ученики, вместе с физруком, пока Тони стоял, ещё не до конца осознавая, что случилось. И только спустя пару минут, когда мозг вновь начал нормально работать, он уже подбегал к упавшему. Старк расстолкал столпившихся, оказываясь совсем близко, чтобы склониться над Энтони, который глядел в потолок мутным взглядом своих невероятных голубых глаз. И был без очков. Тони, откашлившись, будучи слегка поражённым и взволнованным происходящим, спросил, горя теперь уже не от ревности, а от стыда: — Ты как, чувак? Энтони медленно перевёл на него взгляд, излишне спокойным для ситуации, лишь с толикой удивления. Но показалось, что удивлённым он был не от того, что Тони посмел ударить юношу мячом, а потому что после ещё и подошёл спросить, как же он себя чувствует. — Ну ты и придурок…

Для справки: во всем была виновата Пегги. Определённо!

***

      Будучи чрезмерно рад тому, что дожил очередной школьный день, юноша возвращался домой по пути, который соприкасался с направлением Стива. Тот жил не в самом богатом доме, не в самом благополучном месте, что делало Тони искренне грустным: Роджерс заслуживал действительно лучшую жизнь, но не имел, в отличии от него самого, которому бедность как раз таки и могла сгодиться искуплением за грехи. Но Стив всегда был сильным, он работал сразу в нескольких местах, служа опорой для больной матери, покупая ей на свою зарплату лекарства, помогая по хозяйству и оплачивая добрую половину счетов. Однажды парень предложил другу денег, на что тот отказал. И это действительно восхищало, это заставляло Тони испытывать стыд за себя, который помогал расти стремлению быть немножечко лучше. Он хотел быть достойным Стива, который, правда, совсем непонятно, почему водился с таким человеком как Тони Старк. — Ты снова делаешь это, — с улыбкой заметил Роджерс, стараясь идти с юношей нога в ногу. — Что? — рассеянно спросил Тони, быстро отворачиваясь, чтобы не видеть лица перед собой. Он ещё злился и не хотел, чтобы эта обида ушла от одного добродушного взгляда, направленного в его сторону. Юноша не хотел казаться самому себе зависимым от Стива, в глубине души прекрасно понимая, что обида и ревность — главные показатели зависимости.       Капитан волейбольной команды перегородил путь, а так как был выше и намного сильнее Тони, тому пришлось остановится. Игнорировать Стива Роджерса никогда не выходило. Итак, юноша с красотой древнегреческого божества, окружённый лучами солнца, сейчас излучал игривое веселье, которое, если честно, сбивало с толку. Он был прекрасен до невозможности, а подобное настроение помогало расти восхитительности Стива в геометрической прогрессии. Было невозможно не пялиться, пусть Старк не понимал причины подобного настроения. — Ты хмуришься, Тони! — Я не… — Не хмурь лоб! Тони открыл и вновь захлопнул свой рот, словно рыбка, выброшенная на берег. Юноша мягко улыбнулся, потому что Стив очаровательно хихикнул. Вот подлец.       И друзья разговорились, как обычно, на самые разные темы. Дошли в итоге до того, что в следующую киношную субботу, которую они всей компашной устраивали каждый раз, закидываясь в придачу попкорном и газировкой, Стиву просто обязательно нужно будет посмотреть звёздные войны, просто потому что это классика и любой уважающий себя человек обязан взглянуть хоть на пару частей. Вот уже сколько времени он строил из себя вредину и отказывался, зато вместо того, чтобы просто начать, сотый раз включал своего любимого Форреста Гампа! Да, вполне во вкусе Стива. Тони тоже нравился фильм, но не пересматривать же его постоянно… Именно это объясняя идущему рядом, Старк резко осекся, уже приличное время внимательно наблюдая за Роджерсом, который выглядел очень неуверенно, как-бы пытаясь все что-то спросить, но не решаясь. Он знал друга достаточно хорошо, чтобы понять это за сосредоточеным серо-голубым взглядом. — Стив, — Тони ободряюще улыбнулся, стараясь показать таким образом, что обязательно выслушает, если нужно. — Стив, что ты хочешь мне сказать? — Я… — Стив, о боже, покраснел, посылая трепет ползущих мурашек по коже Старка. Сердце забилось в предвкушении дальнейших слов. Что такое ему собирались сказать, так мило зардевшись и отведя смущённо свой взгляд? Мозг против воли предполагал самые невероятные варианты развития событий. — Я… Я хотел попросить тебя о помощи. — Помощи? Что-то случилось с твоей мамой? Тебе нужна материальная поддержка или- — Тони, нет, прекрати, я же говорил, что не возьму денег! — одернул Стив, посмотрев недовольно. Он не любил, когда эту тему затрагивали, а сейчас ответил так резко от ясно выраженного нервоза, который виделся в его руках, незнающих, куда себя деть, в постоянном покусывании пухлой нижней губы и нахмуренных светлых бровях. «Не хмурь лоб!» Громко, с усилием будто вздохнув, он продолжил: — Мне нравится один человек и уже очень давно, Тони. Ты знаешь его, это ученик нашей школы. Даже больше скажу… Этот человек в нашем классе. От слов Стива земля ушла из-под ног. Стало трудно дышать, а он не пытался выровнять дыхание. В голове крутилились бесконечные «не может быть», «а если», «вдруг» и все они заканчивались одной мыслью: Роджерс сейчас говорит о нем? Так хотелось в это верить, но с каждым новым словом изначально взлетевшая до небес надежда, обрушиваясь по частям, падала в бездну. — Я раньше не думал, что есть такие девушки, как она, я просто не мог представить, что влюблюсь в кого-то настолько сильно… Я хотел попросить тебя о помощи, потому что не знаю, как вести себя с ней, ведь она…лучшая девушка, которую знаю, она прекрасна, а я просто ходячая неловкость и… — Стив, кто тебе нравится? — севшим голосом спросил Тони. Осколки надежды, почему-то нашедшие свою бездну именно в глотке, кололи горло. — Пегги Картер. Мне нравится Пегги Картер.