Меч и яблоня

— А ещё, знаешь, Судья такой — в чёрном, с молотом в руках, чтобы если присяжные взбунтуются, им можно было быстро напомнить, кто в зале самый главный и внушительный, а ещё… — Если бить присяжных молотом, им будет хуже, чем подсудимому, — перебил Азирафель, когда Кровля окончательно малость увлёкся. — Лучше бить свидетелей защиты! — Ладно, как хочешь, — он махнул рукой, согласный на всё, лишь бы можно было дальше излагать свои мысли. — А вообще — нам не нужны никакие свидетели защиты, — продолжил блондин, будто ему кто-то разрешил и дальше вмешиваться в чужие фантазии. Шёл третий час их блуждания по Преисподней. — С защитой пусть наверху носятся, нам такое ни к чему.       Кровля был не согласен. Руководствовался он при этом исключительно собственным благом, ведь с любого — того же Азирафеля, — станется оболгать его так искусно, что лорды его предадут чему-нибудь по-настоящему опасному и неприятному. Возможно, что даже смертельному. С другой стороны, оставался закономерный вопрос: Кто из демонов возьмётся за роль адвоката? — но Кровля верил, что в них взыграет природная тяга к восстанию против чьей-нибудь воли. В конце концов, демонам палец в рот не клади, а дай куда-нибудь встрять и с кем-нибудь поспорить. — Слушай, мы знакомы уже… Пару часов, но мне уже нестерпимо хочется, чтобы ты шёл! — как на зло, достойных демона аргументов в защиту адвокатов найти было куда труднее, чем придумать слово «адвокат». — Куда шёл? — Ещё не придумал, но когда придумаю, не сомневайся, что узнаешь об этом первым! — Кровля окончательно отвлёкся от создания процесса суда на то, чтобы придумать, в какое слово уместить одно очень длинное понятие: как далеко и глубоко должен идти Азирафель, который в эту секунду праздновал долгожданное затишье, чтобы его никто и никогда больше не видел. — Никогда бы не подумал, что такое может твориться внутри чьей-то головы, — сказал он, когда понял, что судьбоносные и бредоносные идеи перестали фонтанировать. — Пока не увидел твою, полную червей, голову. — С-с-сука белобрыс-сая! — Это там герцог Хастур?       На горизонте действительно мелькнул кто-то, обладающий мерзкой — Кровля от злости скрипнул зубами — блондинистой шевелюрой, и этот кто-то совершенно открыто направлялся в их сторону. — Нахрен! — рявкнул он, едва ли отвернувшись от приближающейся к ним условной точки. — Пошёл ты нахрен, Азирафель!       Эффект первого впечатления, прекрасно зарекомендовавший себя при встрече с Азирафелем, сделал роковую осечку на третий день после своего рождения. Да, если отойти подальше, потушить несколько горящих булыжников и напустить туман, то все демоны могут показаться добрее, чем они есть на самом деле. Это работало только если вы не имеете ввиду Хастура. Но Кровля этого не знал и, видя перед собой такую очаровательную, отдалённо симпатичную жабу, что по немыслимо прихоти устроила себе гнездо в высокопоставленной светловолосой голове, оказался совершенно не готов к тому блеску, что отразился в глазах герцога, когда ебучий-случай-Азирафель закончил рассказывать про то, что «гений Кровли» явил миру идею дьявольского суда присяжных (чем несколько обескуражил упомянутого гения) и мягко завёл речь о том, что они были наверху.       «Наверху-на-Земле», сказанное Азирафелем, для Хастура ничем не отличалось от «Наверху-на-Небесах шпионить для врагов», так что все подозрения, что за секунду зародились в обременённом воображением демоническом уме, оправдались с поразительной быстротой. Идея «судить и наказывать» любому из Падших пришлась бы по душе, если «судить и наказывать» правильных людей. Ну, то есть ангелов. Для Хастура в этот список вошли все ангелы, люди и один единственный демон.

***

      День, как минимум, не задался. Мало того, что Хастур решил, что «знать предателей в лицо» должен весь ад —Азирафель на этом месте быстренько подрастерял все свои вежливые улыбочки и на крыльях ночи рванул докладывать начальству об этой вопиющей лжи, ведь он-то совершенно ни в чём не повинен — он лишь сопровождал настоящего перебежчика к месту казни, — так лорд Дагон, едва ли не пинком загнавшая его следом за этим поборником справедливости, не пожелала и слушать про «выходные Кровли», «права Кровли на частную-чем-бы-она-ни-была-жизнь» и на его «личное пространство».       Короче, Кровля был недоволен: он почти закончил с тирадой на тему «меня оклеветали, я не виновен, я буду всё отрицать и отказываюсь говорить без своего адвоката», как лорд Дагон снова оборвала его и приказала немедленно натворить дел в Райском саду. — Я бы с радостью помог вам, милорд, но я в этот день чертовски занят, так что отправьте блондиночку, — Кровля молил геенну огненную, чтобы его прекрасный едва раскрывшийся талант оратора не подвёл его хотя бы сегодня, но удача ему не сопутствовала. — Я тоже не могу, пошлите червя! — Азирафель впервые на его памяти недовольно скривился, чем спровоцировал порыв послать себя нахрен. Снова. — Затрахали. Идёте оба!