Моя жизнь — музыка, а музыка — в первую очередь ты

      Мы уже ехали на машине в ресторан. Вокруг свет фонарей, фар автомобилей, экранов телефонов. Ходит не так много людей, как днём. Уже вокруг мрак, и многие сидят дома, попивая чай с чем-нибудь вкусным. Небо тёмное, будто кто-то пролил на него чёрную краску. Звёзд не видно из-за уличного света, но надежда остаётся, что они всё же там есть. Фишер сидел рядом со мной, как и всегда, наблюдая за дорогой. Он замечал знакомые здания, которые во власти ночи выглядят совсем иначе. Во многих окнах так же горел свет, освещая улицы города. Оставалось совсем немного до ресторана. Оставалось совсем немного до нашего первого свидания…       И вот после очередного поворота можно было заметить достаточно большое двухэтажное здание. За ним начинался какой-то городской парк, а с остальных сторон вновь город. В больших панорамных окнах горит свет и можно увидеть множество столиков, рядом с которыми обслуживают клиентов официанты в чёрно-белой форме. Мы с Салом вышли из машины и сразу, без всяких разговоров и проблем, вошли в здание. Нас сразу встретил управляющий. Мы передали в гардероб нашу верхнюю одежду, после чего нас проводили до нашего столика. Столик был круглым с белоснежной скатертью, а рядом с ним стояли два стула со спинками напротив друг друга. Мы сели, после чего к нам подбежала милая официантка с меню. Выслушав наши заказы, девушка ушла, оставляя нас наедине. Сейчас я мог детально осмотреть ресторан. Помещение было очень большим со множеством столиков разной величины. Паркет был из тёмного дерева, немного блестел от неяркого, но такого атмосферного освещения. Стены были бардового оттенка с тонкими белыми узорами. На потолке висели небольшие люстры, которые давали мягкий свет. Справа от входа была невысокая площадка, на которой играла живая музыка. Она была такой спокойной и добавляла своей изюминки этому месту. Вокруг тихо и спокойно. Тишину прерывает лишь музыка, звон бокалов и тихие разговоры посетителей. Я не прогадал с выбором ресторана. Везде можно увидеть женщин в сногсшибательных нарядах и мужчин в красивых костюмах. Из одного угла зала в другой ходят официанты с подносами и меню в руках. Одним словом, не место, а сказка. Я видел, что Салу тоже нравится. Он всё детально рассматривал, в своём сознании подмечал какие-то черты этого заведения, которые ему явно по душе. В его глазах играл огонёк интереса и какого-то даже любопытства. А на лице сияла нежная улыбка, которая ещё раз доказывала, что Фишеру нравится место, в которое я его привёл.       Через какое-то время нам принесли заказ. За всё это время мы поговорили с Салом на многие темы. От нас не скрылись взгляды других посетителей. Они смотрели с интересом и будто убеждались в своих старых выводах. Но мы вообще не обращали на них внимания. Мы захотели провести это время вместе, так почему какие-то взгляды, возможно, фанатов должны портить нам этот вечер? Так вот, нам принесли наш заказ. От еды исходил ароматный пар, что означало, что еда только-только была приготовлена. Голубовласый попробовал и даже закатил глаза от удовольствия.       — Тут так вкусно, — протянул он, продолжая работать вилкой.       — Уж лучше, чем мой омлет, — усмехнулся я, повторяя действия Фишера.       Еда в этом ресторане действительно была очень вкусной. Она так и таяла во рту. Но что мне ещё больше здесь понравилось, так это вино. Я готов был сюда ходить лишь ради одного бокальчика вина. Салу тоже понравилось, как я заметил. Одним словом, лучше вечера не придумаешь.

***

      — Ты такой милый, когда не слушаешь, — усмехнулся я, заглядывая в большие и полные удивления глаза Сала. До этого мы говорили на какую-то тему, ну, как мы… я говорил. Фишер улыбался, смотря, как вино в его руках переливается от одной стенки бокала к другой, когда он поворачивал бокал. Нежный взгляд не мог оторваться от этих алых волн в бокале. И это было действительно безумно мило и красиво.       — А… прости… — «проснулся» Сал. — Просто твой голос очень приятный. Я задумался.       — О чём?       — Ну, прозвучит банально, — снова улыбнулся Фишер, поставив бокал на стол и начиная водить по его стенкам указательным пальцем, в то же время наблюдая за тем, что он делает. — О тебе.       Я усмехнулся, глядя на руку Сала, которая без дела лежала на краю стола. После этого я положил свою руку на руку Фишера, сразу ощущая её тепло. Салли ещё шире улыбнулся, переплетая наши пальцы. Я заметил влюблённый взгляд голубых глаз на себе. Я смотрел в ответ, наслаждаясь этим моментом. Слов не нужно было. Мы оба одним лишь взглядом говорили: «Люблю тебя».       Через час — полтора мы уже решили выдвигаться домой. Как бы нам не нравилось в этом ресторане, но всё равно когда-нибудь наступит время, когда придётся его покинуть. Мы расплатились и вышли из заведения. Управляющий нам мило улыбался, молча говоря: «Ждём вас ещё». Как же я люблю заведения, где нет «прилипал». Мы с Фишером шли к стоянке, накидывая верхнюю одежду. Вокруг стало ещё темнее, а огней в окнах домов стало в разы меньше. Мы сели в машину, и я хотел уже поехать, как вдруг Фишер прервал все мои действия.       — А мы, выходит, теперь в отношениях, да? — робко спросил он, поворачиваясь ко мне.       — Да, — я немного помолчал, задумавшись, после чего усмехнулся. — Хотя, нет, не совсем. Но это легко исправить, — я сделал как можно серьёзнее лицо. — Сал, не хочешь ли ты быть моим парнем?       — Звучит странно, — посмеялся Фишер. — Но тем не менее, хочу.       Моя рука в этот момент лежала на рычаге переключения передач, и голубоволосый накрыл мою руку своей. Я снова усмехнулся и со словами «Это вроде так делается» притянул его к себе и поцеловал.

***

      И снова путешествия по времени. Прошло уже около двух месяцев. О наших отношениях с Салом знала уже вся группа и некоторые из фанатов замечали нас вместе, когда мы гуляли. А некоторые всё увидели ещё тогда, в ресторане. Собственно, в первые дни в социальных сетях был бунт, мол, что они так и знали, что так будет. И как вы думаете, кто этот бунт заметил самым первым? Правильно, моя мама. Она около трёх недель молчала, и всегда, когда мы с ней говорили по телефону, мне казалось, что она хочет что-то спросить. Я просил мне сказать то, что она держит в себе, но мама лишь говорила: «Ничего-ничего. Так что там, говоришь, у тебя?» И вот спустя почти месяц она всё же спросила про нас с Фишером. Голубовласый в этот момент сидел рядом со мной, читая книгу. Салли заметил, как я прикусил губу, не зная, как ответить. Но по логике, я не должен был скрывать свои отношения от матери, верно? Поэтому я так и сказал, что мы пара. Боже, я никогда не забуду ту минуту молчания, в течении которой я слышал шумное дыхание мамы. Нет, она меня не осуждала, как выяснилось после. Мама попросила познакомить Сала с ней и моим отчимом. Иначе какая она мать, раз даже не знает, с кем встречается её сын. Мы закончили этот разговор, после чего я отбросил телефон на стол, начиная рассуждать.       — Сал, нам нужно поехать к моей маме и отчиму, — это было первое, что я тогда сказал.       — «Нам»? — неуверенно переспросил Фишер, отрываясь от книги.       — Да, — улыбнулся я Салу. — Мама сказала, что ждёт не дождётся вашего знакомства.       — Ужас… — выразил все свои эмоции одним словом Фишер, закрываясь книгой.       — А в чём проблема?       — Да так…       Мы около месяца откладывали эту встречу. Ну, как мы… Сал откладывал. И он мне так и не объяснил, что значит та фраза «Да так». Каждый наш разговор с мамой кончался тем, что ей уже не терпится познакомиться с Фишером. Сказала, что внешне он очень даже милый. Умудрилась даже выкинуть, что мило смотримся вместе, после чего я услышал недовольное бурчание отчима на другой стороне провода. Кажется, он был не в восторге. Но мне было плевать.       Сегодня мы с Салом снова сидели в гостиной. Фишер что-то смотрел в телефоне, пока я снова общаюсь с матерью по телефону. И снова, понимая, что уже не о чем поговорить, мама спросила: «А когда вы с Салом к нам приедете?»       — Э-э… — протянул я в трубку, смотря на голубоволосого, чья голова покоилась у меня на коленях. Его волосы, которые он недавно постриг до чуть выше лопаток, развалились на моих ногах. — Скоро, — после этих слов мама снова выразила всё своё нетерпение и закончила этот вызов. Я отобрал телефон у Сала, смотря прямо на него. — Сал, нужно познакомить тебя с моей мамой и отчимом. Как насчёт завтра?       — Нет… — отвёл взгляд Салли, пытаясь встать, чтобы как ни в чём не бывало закрыться во второй комнате, которая неизвестно сколько пустует, но я его держал за плечи, из-за чего он пытался как-то оправдаться, но я давно понял, что все эти слова пусты и не несут никакого смысла.       — Да, Сал. Мы и так это откладываем около месяца. Ты боишься, что ли? — Фишер снова отвёл взгляд после этих слов. — Всё, это не обсуждается. Мы едем завтра знакомится с… — я запнулся. — С моей мамой и отчимом.       На этом разговор был закончен. Почему я всё время их разделяю? Потому что отчима я не могу назвать своим вторым родителем, соответственно, слово «родители» не подходит. К тому же, особой любовью к отчиму я не славился да и он тоже не восторге от меня. Мама вышла замуж за него, когда мне было пятнадцать. Мы сразу возненавидели друг друга. Хотя, нет. Возненавидел сразу меня лишь он. Я пытался найти общий язык, но всё обычно кончалось тем, что он отмахивался от меня и уходил в комнату. Одним словом, отца он мне не заменил…       — Алло? Мам? — сказал я в трубку, снова набрав номер матери. Сал продолжал лежать у меня на коленях, сверля каким-то неуверенным взглядом, будто умоляя не делать этого. — Готовься. Мы завтра приедем где-то в двенадцать дня, ладно? — мама на другом конце провода не смогла сдержать улыбку, крикнула Чарли, моему отчиму, что мы едем, после чего мы снова закончили этот разговор и сбросили. — И чего ты боишься? Ты в любом случае понравишься им… — я снова запнулся. — Да, им…       — Ну-ну…       — Да объясни мне, чего ты волнуешься? Мама с Чарли уже видели наши с тобой совместные фотографии. Если ты переживаешь из-за внешности, то знай, что это напрасно, — Сал пожал плечами, после чего мы закрыли эту тему. Завтра я всё пойму, всё пойму…       В часов десять мы легли спать. Сал лежал на спине и не отводил взгляд от потолка, будто там было что-то интересное. Я лежал на боку и наблюдал за ним. Фишер опять о чём-то задумался…       — Чего не спишь? — спросил я.       — Думаю о завтрашнем, — вздохнул Салли, поворачиваясь на бок, ко мне лицом. — А что я скажу им? Мне же нечего рассказывать о себе. Я ничего в этой жизни не сделал.       — Хах, ну, я бы тоже не смог бы много рассказать, если бы я ехал знакомиться с твоими родителями. Нечего об этом переживать. Моя мама найдёт выход из любой ситуации. Возможно, она вообще заговорится о себе, о Чарли и так далее.       — Ну, а если нет? Вдруг она или Чарли, как ты его называешь, попросит рассказать о себе?       — Ну… — я задумался. — Так и скажи, что рассказывать особо нечего. Только скажи это с какой-нибудь незаконченной интонацией. Моя мама поймёт и что-нибудь расскажет сама или задаст другой вопрос.       — А если…       — Без «если», — перебил я Фишера. — Просто не думай об этом. Если что, я тебе помогу.       — Обещаешь? — усмехнулся Сал, выставляя передо мной мизинец, который я сразу же обхватил своим.       — Обещаю.       После этого голубовласый хоть и не полностью, но успокоился. По крайней мере, теперь он смотрел сны, а не мультики на потолке. Мне на самом-то деле было без разницы, понравится Сал маме или нет. На Чарли мне вообще плевать. Он никогда не поддерживал меня, а сейчас тем более не станет этого делать. А если мама скажет, что Фишер ей не нравится, что ж… тогда и матери у меня не будет. Хотя, я уверен, что будет как раз наоборот. Моя мама всегда была общительной и ей легко заводить новые знакомства. А такой, как Салли, ей более чем понравится, я уверен. Иначе быть не может. В отличии от Чарли, моя мама всегда помогала мне двигаться дальше, расти в каких-либо сферах и так далее. Она всегда служила для меня отличным советчиком. А ещё у неё самая вкусная в мире лазанья. По иронии судьбы, у меня есть человек, который готовит лучшую лазанью и человек, который мне греет молоко с мёдом, хах. Что нужно ещё для счастья?