Преданный

*3 года спустя предыдущих событий* В коридоре что-то с грохотом падает. Джунмён недовольно стонет сквозь зубы, понимая, что проснулся, и прячет лицо в изгибе локтя. Позволяя себе вздремнуть ещё несколько минут, Вверенный тянется следом к телефону, чтобы взглянуть на время, и понимает, что причина грохота в коридоре – наверняка, Хозяин, который, судя по всему, тоже проснулся недавно через одну комнату от него. Потерев глаза, Джунмён неохотно выбирается из кровати, тут же сворачивая влево к ванной комнате, и досыпает уже под душем, пока с потолка дождём льётся горячая вода. За окном пасмурно, от этого хочется забиться в постель до вечера. Есть, спать и работать там же, только Дом смирения и его воспитанники к нему сюда вряд ли явятся. Пока натягивает на одно плечо ханбок, позволяя второй его части болтаться по полу, Джунмён перебирает вешалки в шкафу в поисках необходимой одежды и мысленно прикидывает, кого он найдёт в такое время в кухне. Снизу доносятся несколько голосов, и пока спускается, Джунмён натягивает ханбок и на второе плечо тоже, спешно завязывая пояс на талии.       - Доброе утро. Бонмин видит его первым, сидя за столом лицом ко входу, и Джунмён приветственно машет ему, потерев переносицу да двигая тут же к кофемашине. Только когда его большая чашка, наконец, наполнена кофе, Вверенный усаживается за обеденный стол возле Хозяина, который во главе него, и переводит на того возмущённый взгляд.       - Ты что делал в коридоре? – интересуется.       - Телефон уронил, - просто отзывается Джонин, отвечая на взгляд. – Тебе разве самому не пора в Дом смирения?       - Сам знаю, когда мне что пора, - Джунмён отмахивается и благодарит, когда Бонмин сервирует стол на завтрак, вручая приборы в правую руку. – Ты дороняешься и будет третий за месяц.       - Не каркай, - теперь отмахивается Джонин, потянувшись за телефоном рядом на столе, чтобы проверить время, но тот, как назло, выскальзывает из ладони, отправляясь на деревянный пол. Повисает тишина.       - Я же говорил. Джунмён спокойно пожимает плечами, берясь за завтрак.       - Кстати, хотел попросить у Национального ввести запрет на использование мобильных телефонов внутри Дома смирения, - вспоминает Джунмён, о чём хотел сказать. – Хотя бы для старшей и выпускной группы.       - Зачем? – удивляется Джонин. – У вас же были.       - На прошлой неделе воспитатель Ан троих поймал на отношениях извне, - Джунмён несколько раз кивает для правдоподобности. Бонмин давится завтраком, Джонин устремляет на своего Вверенного удивлённый взгляд.       - Ты серьёзно? – уточняет. – Когда они умудряются? Как выходят на свободное время?       - Видимо, - Джунмён вновь устало трёт переносицу. Верный признак того, что он не выспался. – Мы такими не были.       - Не были, - соглашается Джонин. – Они просто не хотят быть Вверенными.       - Может быть, - Джунмён кивает, покусывая кончик своей вилки. – Может быть, если бы правила были не такими строгими, это бы не имело таких последствий. Да и…       - Мён, ты знаешь, что не в наших силах и правах менять правила, - перебивает Джонин, бросая короткий строгий взгляд на Вверенного.       - Знаю, - Джунмён фыркает недовольно. – Но обычных слов они не понимают. Применять к ним кардинальных мер мне не хочется.       - Пусть воспитатель Ан занимается этим, - советует Хозяин. – Он – старший воспитатель и только он может вразумить их. А ты во время занятий просто настаивай на правилах.       - Бэкхён посоветовал угрожать, - Джунмён прячет смешок в кулак. – Запретом выходить вовсе. Но это плохо похоже на угрозу.       - Угрожай тогда правилами, - позволяет Джонин. – И тем, что грозит в случае их нарушения, и в особенности, в случае побега.       - Кстати, про угрозы, – вспоминает Джунмён, потянувшись за своей чашкой кофе. – Ты посмотрел приказы, которые я подписывал от твоего имени?       - Посмотрел, - Джонин кивает согласно.       - Всё нормально?       - Нормально, - очередной кивок. – Только пару приговоров изменил.       - Мм? – Джунмён хмурится, делая очередной глоток. – Что не так? Решил помиловать предателей? Отпустить в вольное плаванье?       - Ты за кого меня держишь? – теперь хмурится Джонин. – Я дописал ликвидацию имущества в пользу местных Домов смирения.       - О, хорошо, - Джунмён оживляется, закивав. – И как я сам до этого не додумался? – хмыкает следом.       - Был слишком увлечён выведением своего имени под приговором – «ликвидировать», - Джонин прячет смешок в кулак. – Ну, и скажи, что я не прав?       - Ты дал подписывать, и я подписывал, - Джунмён отмахивается в очередной раз, допивая кофе.       - Отец звонил вчера вечером, когда ты уже спал, - Джонин наблюдает как Вверенный встаёт из-за стола, отправляя свою посуду в посудомоечную машину. – Сказал, что у него есть вопросы по поводу Домов смирения, так что ждёт тебя после обеда.       - Заеду. Джунмён двигает из кухни прочь, поднимая руки вверх и хорошенько потягиваясь на ходу.       - Мён, меня в Пусан послали на пару дней, завтра вечером уезжаю, так что не теряй, - зовёт Хозяин в спину, и Джунмён оборачивается к нему с порога.       - Меня тоже не будет, так что не страшно, - отзывается он спокойно. – У выпускной группы первые Смотрины – я буду в Доме смирения с ними.       - Наберу, как буду ехать назад. Может удастся забрать тебя по пути домой.       - Посмотрим.

***

      - Мён, - Джунмён видит Бэкхёна, едва выбирается из машины, подхватывая с соседнего сидения свою спортивную сумку. – Тебе не кажется, что машину стоит уже поменять? – Бэкхён то ли подтрунивает, то ли интересуется серьёзно, но улыбаться не прекращает, ожидая его у дверей Красного дома во внутреннем дворе.       - Не кажется, - отзывается он, поравнявшись с Бэкхёном и опережая его, да входит сквозь двери, которые для них открывают швейцары на входе. Бэкхён поспевает следом.       - Мён, ты правда её добил, - Бэкхён закидывает ему руку на плечо, пока они подходят к ресепшену. – Попроси Хозяина, пусть, наконец, подберёт тебе новую.       - Я в состоянии сделать это и сам, - отзывается Джунмён, следом сосредотачивая внимание на управляющем. – Здравствуй, Минхёк.       - Столичный, Каннамгу, - приветственно кланяясь каждому, здоровается тот. – С чем пожаловали? На тренировку?       - На тренировку, - отзывается теперь и Бэкхён. – В Красном доме всё спокойно?       - Как обычно, господин Бён, - отвечает управляющий добродушной улыбкой. – Какую комнату отдыха готовить? Вверенные переглядываются, Бэкхён пожимает плечами.       - Мою, - Джунмён кивает да двигает по коридору вправо, не дожидаясь Бэкхёна.       - Знаю, она дорога тебе как память. Но Мён, машина правда едва ездит, - нагоняя, Бэкхён цепляется под руку. – К тому же Хозяин…       - Бэкки! – перебивает Джунмён, устремляя на него взгляд. – Прошу тебя, я сам разберусь со своей машиной, не маленький уж.       - Слишком строгий, - Бэкхён фыркает по-доброму, но на дне глаз Джунмён видит лёгкую обиду. Эта привычка заботиться о нём не покинет Бэкхёна никогда.       - Хозяин уезжает в Пусан, - объясняет он Бэкхёну причину своего понурого настроение.       - Так ты скучаешь заранее? – Бэкхён тут же берётся улыбаться, щипая за бок.       - Заранее, - Джунмён невпопад кивает и прячет взгляд – лгать Бэкхёну с каждым разом всё сложнее. Впереди маячит поворот, а сразу за ним и двери необходимой комнаты, которую Джунмён открывает своим ключом со связки домашних. Пропуская Бэкхёна внутрь, он бросает сумку в кресло у двери да двигает в сторону ванной.       - Эта побольше нашей, - слышится голос Бэкхёна из комнаты. – Столичная, - фыркает он с улыбкой, разворачиваясь к Джунмёну лицом, когда тот выходит за сумкой, уже сняв с себя всё кроме обуви и джинс. – Мён! – Бэкхён то ли охает, то ли фыркает. – Ты не попутал роли? – интересуется следом, подходя поближе, рассматривая линии да изгибы чужого тела – жилистые руки, натренированный живот.       - А ты думаешь, можно как-то по-другому? – Джунмён фыркает, подходя к своей сумке. – Или ты думаешь, этот шкаф не становится шире и больше? – фыркает сам. – Хочешь, чтоб он меня пополам сломал?       - Раньше у нас была одинаковая комплекция, - Бэкхён, наконец, решает потянуться к своей сумке, чтобы переодеться к тренировке.       - Потом тебя тоже потянуло в спортзал, только ты забыл, что без массы тело высушивается, - наблюдая, как Бэкхён выбирается из толстовки да тянется к своей футболке. – Да, вобла? – Джунмён хлопает по животу, отчего мышцы тут же напрягаются.       - Отвали, качок, - Бэкхён шутливо отбивается, следом показывает язык, точно, как в детстве. Джунмён негромко смеётся, продолжая переодеваться. В огромном тренировочном зале людей совсем немного и там, где полы застелены матами – тем более. Помещение залито светом из огромных панорамных окон вдоль восточной стены, через которые просматривается стрельбище. Джунмён каждый раз непроизвольно ловит себя на мысли о своём первом приходе сюда, едва оказывается в Красном доме. Едва видит поле, что стелется далеко вперёд за пределами тренировочного зала и восточного крыла этого места. Тогда он был наивным, глупым мальчишкой, который млел от любого проявления Хозяина в его сторону и стеснялся, когда кто-либо называл его Вверенным до того, как это стало официально так. На самом же деле, думается Джунмёну, полноценно Вверенным он стал лишь недавно. В целом около двух лет назад. Тогда, когда снял розовые очки и перестал воспринимать свою работу как что-то особенное – с трепетом и теплотой, с обещаниями обретения новой жизни и долгожданной семьи, о которых им рассказывали все воспитатели в Доме смирения. Настоящим Вверенным он стал не тогда, когда Хозяин впервые взял его с собой на дело; и не тогда, когда мафия ломала его; и даже не тогда, когда он окончательно принял Джонина как Хозяина, нет. А вот только пару лет назад, когда Джунмён понял, что дело вовсе не в принятии того или иного, не в выборе и даже не в обязанностях, что ложатся на твои плечи, едва ты принимаешь руку Хозяина на Смотринах. Нет. Вся суть, понимает он сейчас, в том, что Вверенный – часть семьи мафии, а не красивый аксессуар Хозяина, и как у того, у него тоже есть свои обязанности. Их выполнение – вот суть работы и жизни Вверенного. Не ожидание Хозяина, нытьё об его постоянном отсутствии и визги поросячьего восторга от того, что он, наконец, соизволил уделить тебе своё драгоценное время. А просто выполнение своих обязанностей. Тех, на которых Джунмён был и остаётся сосредоточенным последние пару лет. На этом, и ни на чём больше. Наверное, поэтому их отношения с Хозяином являются сегодня таковыми. Бестолковыми. Джунмён мог бы назвать их идеальной командой. Теперь да. Теперь, когда он в полной мере всё осознаёт, понимает и разбирается в каждой детали этой жизни, что, словно вечный двигатель, крутится на благо этой страны, дома мафии и каждого обитателя первого или второго.       - Мён, - Бэкхён, кажется, зовёт его по имени уже несколько раз, а потому Джунмёну приходится сфокусировать на нём взгляд и прислушаться к его голосу.       - Ммм? – отзывается невпопад, занимая более устойчивую позу, потому что видит, как Бэкхён прежде, чем рассказать в чём суть, спешно шагает к нему и делает захват, чтобы отправить его на маты, но Джунмён успевает раньше и подножкой роняет на лопатки самого Бэкхёна.       - Слушай, хитрюга, а приезжайте с Джонином сегодня к нам на ужин, а? – зовёт Бэкхён снизу-вверх, лёжа на матах вверх-ногами, глядя на Джунмёна совершенно открыто без толики обиды. Всё по-честному, ведь они пришли тренироваться.       - Сегодня? – зачем-то уточняет Джунмён, собирая брови на переносице да подавая лучшему другу руку, чтобы помочь подняться.       - Да, сегодня, - по голосу слышно – Бэкхён настаивает, а в таких случаях он готов крыть даже самыми безумными аргументами. Телец. Джунмён любит это в нём. Упрямство. Но явно не сегодня. Не сегодня. Поздние приезды к Каннамгу на ужин всегда чреваты одними конкретными последствиями, о которых они с Джонином предпочитают лишний раз не говорить, а уже тем более – переживать их.       - Да, Мён, сегодня, - для пущей убедительности Бэкхён повторяет, кивая. – Сам сказал – Хозяин завтра в Пусан, ты будешь в Доме смирения, и мы не увидимся в ближайшую неделю – точно. Поэтому приходите, - наконец, смягчаясь, Бэкхён улыбается совсем добродушно, но тянет за руку, которую всё ещё держит, легко роняя Джунмёна на маты и с победным криком усаживаясь на него сверху. – Придёте? – улыбается хитро, следом ойкает совсем смешно, когда Джунмён заламывает его руку и мгновенье спустя уже прижимает грудью к матам, Бэкхён прижимается к ним и щекой и после, как восстанавливает от неожиданности сбившее дыхание, смеётся. – Придёте?       - Ладно, - Джунмён снисходительно улыбается в ответ и отпускает чужие руки. – Я спрошу у Хозяина.       - Договори… - Поднимаясь на ноги, Бэкхён льнёт навстречу, чтобы обнять, но Джунмён успевает заметить его выставленную вперёд ногу для захвата, а потом делает такой же, но быстрее, вновь отправляя Бэкхёна на лопатки, предварительно перебрасывая через своё плечо. Каннамгу негромко стонет от боли.       - Договорились, - Джунмён в очередной раз протягивает ему руку.       - Ненавижу, когда ты так делаешь, - Бэкхён трёт поясницу. – Ты и Джонина так роняешь?       - Бывает, - Джунмён неопределённо дёргает плечом, двигая к выходу. – Пошли, я хочу пострелять, - зовёт он, не оборачиваясь, уже у самой двери, и Бэкхён хромает следом, сквозь зубы по-доброму сетуя на ставшую слишком крепкую руку. Снаружи довольно солнечно, но несмотря на это – прохладно. Весна только-только наградила первым теплом, которое ещё довольно обманчиво, поэтому надев куртку, Джунмён поднимает повыше к локтям рукава, чтобы не мешали. На корте у мишеней встречает управляющий.       - Чего желаете, господин Ким? – зовёт он, едва вырастает рядом по правую руку рядом с Вверенными. Пока Джунмён думает, Бэкхён хрустит и разминает пальцы. Привычные металлические ящики пестрят широким выбором, Джунмён без сомнений тянется за кольтом.       - Давай 25, - перекладывая пистолет из ладони в ладонь, просит Джунмён, даже не глядя, как управляющий клацает необходимые кнопки на пульте и мишень, что появляется из специального отсека, замирает на отметки 25 метров. Джунмён вскидывает руку, сосредотачивается и целится.       - Я помню, господин Ким, как Хозяин привёл вас сюда впервые, - вспоминает Минхёк. Джунмён мысленно хмыкает, но концентрации не теряет. – Знакомиться с Красным домом. У вас был угол крена вправо.       - Он был у него всегда, - улыбается Бэкхён. – Ещё как впервые дали оружие в Доме смирения. Все тренера пытались переучить его, но никто не мог сказать, в чём проблема.       - В глупости, - Джунмён делает последний вдох и жмёт на курок, поражая тишину корта долгой чередой последовательных выстрелов. – В глупости, когда головой до конца ты не понимаешь, что от качества твоих умений в стрельбе зависит твоя жизнь. Джунмён опускает руку, заканчивая, управляющий клацает кнопку и мишень подъезжает поближе, чтобы посмотреть результат. Бэкхён даже выходит из-за его плеча, чтобы взглянуть.       - Твою ж… - выдыхает, подходя совсем близко. – Джонин-таки исправил твой крен! – с восторгом выдыхает Бэкхён, оборачиваясь к нему с улыбкой, и Джунмён опускает глаза. Да, Джонин, а то как же! Все десять выстрелов – ровно в яблочко! Уже после тренировки, когда Бэкхён заканчивает переодеваться, а Джунмён ждёт в холле, умостившись на кожаном диване, он вспоминает о приглашении Каннамгу и неохотно вынимает телефон из внутреннего кармана своей кожанки, чтобы открыть сообщения. Кому: Хозяин – Каннамгу позвали нас на ужин сегодня, я согласился. Найди, во что переодеться, чтобы они не поняли, что ты не был дома! Ответ приходит в течении буквально пары секунд. От кого: Хозяин – Ты можешь начинать играть счастье заранее, чтобы они точно ничего не заподозрили.

***

      - Добро пожаловать, - Бэкхён улыбается от уха к уху, распахивая после звонка дверь и пропуская в дом. Джонин держит его руку слишком крепко и от этого – неприятно. Джунмён, пользуясь тем, что рукава пальто Хозяина довольно широкие, не сжимает его ладони в ответ вообще. Никто всё равно не увидит.       - Встречаете, как Президента, - Джонин хмыкает добродушно, пропуская своего Вверенного вперёд, наконец, выпуская его руку и Джунмён спешно входит, обнимая Бэкхёна за плечи.       - Вы даже без опозданий, - замечает тут же стоящий у порога Чанёль, обмениваясь со Столичным рукопожатиями.       - Чувствуйте себя как дома, - Бэкхён двигает в гостиную, где накрыт стол, Чанёль в противоположную сторону – в кухню. Джунмён выдыхает, берясь снимать с себя куртку и шагает на шаг прочь, избегая чужих прикосновений, когда Джонин решается помочь.       - Мён, не выводи меня, - голос Хозяина над ухом звучит грозно и предупреждающе – Джунмён знает эти ноты. – Мы договорились, что не дадим им знать.       - Видимо, не выводить друг друга из себя у нас получается только во время работы, - Джунмён трёт переносицу и замирает, позволяя, наконец, снять с себя куртку, которую Джонин вешает в прихожей. Понимая, что Бэкхён заканчивает с сервировкой стола, Джунмён решает присоединиться. – Ты что, сам всё это наготовил? – удивляется с порога Джунмён, едва входит, рассматривая стол. – Бэкки, ну зачем? – улыбается повержено и снисходительно.       - Мён, у вас всё нормально? – в ответ интересуется Бэкхён совершенно не в тему и Джунмён прячет задрожавшие пальцы за спину. Не дать ему знать. Ни за что.       - Да, а почему ты спрашиваешь? – как можно спокойней пытается уточнить он, следом даже приходится улыбнуться.       - Ничего, просто показалось, что ты напряжён, - Бэкхён тут же расслабляется, улыбаясь ему, и указывает рукой на высокий стул возле себя, чтобы садиться за стол.       - Тебе показалось, Бэк, - Джонин, который вырастает за спиной, обхватывает за талию. Джунмён едва успевает сплести спереди в замок задрожавшие теперь уже от нетерпения скорее освободиться от чужих прикосновений пальцы. – Разбаловать нас решил? – Джонин усмехается над ухом, Джунмён передёргивает плечами, шагая от него прочь, чтобы занять своё место. Хозяин садится с другой стороны, но, видит Джунмён, не так близко, как возле Бэкхёна садится Чанёль – чтобы не соприкасаться коленями ни каким из возможных способов. Никак. Джунмён слушает вполуха. Отвечает так же. Бэкхён болтает без умолку. Рассказывает о том, как они с Хозяином разбирали прошения от Национального, как ездили на стрельбище на прошлой неделе, как с начальником охраны переговариваются по утрам и как он соскучился по старшему воспитателю. Болтает, что подумывал заказывать рубашки для Хозяина оптом, чем вызывает обоюдный смех за столом, говорит, что Чанёль пытался помогать готовить ужин, но в итоге только мешал и что рад выходным. Джунмён кивает, соглашается, отвечает на поставленные ему вопросы и каждый раз вытягивается по струнке, едва руки Джонина тянутся в его сторону, замечая, как напрягается Хозяин, едва он, Вверенный, упоминает его. Бэкхён с Чанёлем – Каннамгу, сидят с ними рядом, за одним столом и в душе не знают, даже не догадываются, что происходит между и с людьми, которых они позвали к себе на ужин как друзей. Джунмён окончательно сосредотачивается на происходящем, когда в словах Бэкхёна мелькает довольно опасная для них обоих с Джонином фраза. Бэкхён лепечет что-то про выпитое вино и виски, и про ночь и про дорогу на другой конец города. Джунмён знает исход всех этих слов, именно этого он боялся с самого начала, едва соглашался прийти на ужин. Это те вещи, которые для них с Хозяином под запретом, и, судя по его предостерегающему взгляду, Джонин тоже прекрасно понимает, о чём сейчас пойдёт речь.       - Оставайтесь, м? – роняет Бэкхён и Джунмёну, кажется, он чувствует как его собственное сердце вместе с тем, что в груди у Джонина, в унисон вместе падают вниз. Нет!       - Бэкки, всё нормально. Мы позвоним Бонмину, он заберёт нас, - предпринимает первую попытку убедить Джунмён.       - Какой Бонмин? – Бэкхён фыркает. – Ночь на дворе, он давно спит. И вот только не надо мне рассказывать, что начальник охраны на своём посту не спит, - не позволяя себя перебить, фыркает по-доброму Бэкхён. – Его Хозяин и Вверенный не дома, так что он наверняка уже спит.       - Бэк, для таких случаев есть такси, - вторую попытку переубедить предпринимает уже Джонин. – Ты же знаешь, что мы не любим спать не дома.       - Да ладно вам, оставайтесь. Правда, чего по ночи ездить? – поддерживает своего Вверенного Чанёль и Джунмён чувствует, как Джонин сжимает его запястье под столом как просьба – «сделай что-то».       - Народ, мне утром в Дом смирения, Хозяину в Пусан и…       - Так от нас ближе и туда, и туда! – находится с довольной улыбкой Бэкхён. Пальцы Джонина впиваются в кожу так сильно, что Джунмён жмурится на мгновенье от боли. Кажется, его слова делают только хуже.       - Я пошёл открывать гостевую, - возникшую паузу нарушает Чанёль, который поднимается из-за стола, двигая в сторону лестницы, Бэкхён поднимается следом, но чтобы начать носить посуду в кухню. Джунмён вызывается помочь, уходя за ним и, видит Джонин, трёт посиневшее запястья. Вот и справились! Проклятье!       - Ну? – голос Джонина звучит возмущённо, с претензией. Джунмён, входя в гостевую спальню, которую им приготовили, клянет в это мгновенье себя, Бэкхёна и всё, на чём держится мир. – И что ты мне скажешь? - тем временем продолжает Хозяин. Он сидит на краю расстеленной кровати, сложив руки на груди, пока Джунмён роется в своей сумке, которая в кресле. – Бэкхён умеет быть убедительным, да? – Джонин всё ещё язвит, причём неприкрыто. – Что молчишь?       - Джонин, отвали, а? – Джунмён бросает на него короткий взгляд через плечо. – Я в душ.       - Ещё бы! Что же ещё я мог от тебя услышать?! – Хозяин фыркает, Вверенный скрывается за дверью ванной комнаты. А когда возвращается в спальню, над кроватью горит лишь ночник. Забираясь в кровать и устраиваясь на самом её краю подальше от Хозяина, Джунмён кутается в одеяло и, наконец, относительно расслабляется.       - Ты был у отца? – зовёт Джонин спустя пару минут тишины.       - Был, после тренировки, - не раскрывая глаз, Джунмён кивает.       - Говорил за Дома смирения? Что решили? – Хозяин тоже не смотрит в его сторону, но продолжает сыпать вопросами.       - Он сказал, что подумает над выходом. Вариант с телефонами сначала понравился ему, но потом мы подумали, что это ущемление прав воспитанников и так они взбунтуются ещё больше. Не хватало ещё побегов, - Джунмён фыркает. – Я не понимаю, в чём их проблема? Никто не заставляет их ложиться с Хозяином в постель.       - Тебя вот заставили, - Джонин прячет смешок в кулак.       - Отвали, Хозяин! – напоминает Вверенный, открывая глаза и посылая вправо недовольный взгляд. – Не подстрекай, иначе проснёшься утром на полу.       - Мён, - Джонин выдыхает устало, опускаясь на подушку и потушив ночник, погружая комнату во тьму. – Мы можем спокойно поговорить о чём-то кроме работы?       - Не можем, потому что нас ничто кроме работы больше не связывает. Джунмён отворачивается на другой бок, спиной к Хозяину.       - Но это не даёт тебе права постоянно хамить мне, - Джонин слышно хмыкает.       - Кто бы говорил, язва, - бурчит из-за плеча Джунмён недовольно, прикрывая глаза. – Спи уже. Надоел болтать.

***

Во сне Джунмён видит Дом смирения. И они вчетвером, ещё совсем дети, на любимой тахте старшего воспитателя, облепив его со всех сторон, словно цыплята, греются и нежатся в его добрых, тёплых, отцовских руках. Им с Бэкхёном 5, они в Доме смирения только несколько месяцев. Минхо 6, а Шину 4, но все они уже так крепко привязаны к нему и друг к другу, что просто сидеть с ним вот так – в безопасности и уюте – уже большое счастье. Все они ещё дети, каждый из них надеется однажды стать более счастливым, чем есть сейчас, но никто ещё не знает, что ждёт впереди, даже завтра. Но здесь на тахте рядом с человеком, который зовёт по имени, укладывает спать, отводит в столовую и рассказывает волшебные истории, здесь здорово и спокойно. Джунмён сквозь сон слышит, как его мягко зовут по имени раз и второй раз, следом к зову добавляются прикосновения к плечу и когда распахивает глаза, просыпаясь, да узнаёт напротив Джонина, разочарованно стонет, вновь глаза закрывая.       - Даже не буду спрашивать, что тебе снилось, - отзывается Джонин вместо пожелания добро утра.       - Старший воспитатель, - бурчит в подушку Джунмён. – Кто тебя просил меня будить?       - Это сейчас придёт делать Бэкхён, будь уверен. Поэтому нужно… - Джонин пожимает плечами, не зная, как сказать. Играть свою роль? Изображать счастье? Прикидываться, что им обоим ещё есть друг до друга дело? Джунмён вздыхает, слегка откидывая одеяло, да двигается поближе, молча складывая голову на чужое плечо, Джонин неуверенно обнимает за плечи. Повисает тишина.       - Как ты понял? – шёпотом интересуется Вверенный, чтобы вновь не уснуть.       - Слышал, как Бэкхён проснулся, - отвечает Джонин. – Ты же знаешь, что он всё равно придёт тебя будить, где бы и как бы ты ни был, - Хозяин вздыхает, Джунмён прячет смешок. Проходит от силы несколько мгновений прежде, чем на ручку двери осторожно нажимают и та, поскрипывая, поддаётся. Слегка приоткрывается дверь, в дверном проёме, видит Джунмён сквозь ресницы, появляется лохматая каштановая голова.       - Доброе утро, - зовёт Бэкхён, входя полноценно. – Чанёль уже приготовил завтрак.       - Встаём, Бэкки, - Джунмён спешит подняться, разрывая тактильный контакт с Хозяином и немного отсесть, да трёт глаза, словно только проснулся.       - Хорошо, жду на кухне, - в голосе Бэкхёна улыбка, он скрывается за дверью, а Джунмён смотрит на неё несколько мгновений после. Бэкхён правда умеет быть убедительным. Но дело ещё в том, что меньше всего на свете Джунмёну хочется расстраивать, разочаровывать или заставлять его волноваться о себе.

***

В Доме смирения с утра хлопотно и шумно. Сегодня первые Смотрины у старшей, теперь уже почти выпускной группы, и Джунмён невольно вспоминает о своих первых Смотринах. Первых и единственных. Он здесь уже третий день и мальчишки приходят в перерывах между занятиями что-то спросить. До Смотрин ещё час и после завтрака старшая группа является к нему. Их присылает воспитатель Ан – как старший воспитатель, и Джунмён мысленно подбирает слова, пока мальчишки усаживаются. Что и как он должен сказать, чтобы открыть глаза на такую неочевидную правду и не спугнуть одновременно?! Побег из Дома смирения грозит смертью, а согласие на то, чего ты не понимаешь и на треть – муками совести и самобичеванием. Когда все усаживаются, Джунмён сплетает пальцы в замок перед собой и окидывает класс взглядом – их последняя лекция о правилах Смотрин и напутственные слова от старшего воспитателя были в вечер накануне Смотрин и у них была возможность переспать с полученной информацией, может хоть каким-то из образов расставить всё по полочкам в своей голове. Разница заключается только в том, что воспитатель Ли, не со зла, конечно, но говорил то, что они должны были услышать, как будущие Вверенные, а не как обычные люди со своими ценностями и взглядами на жизнь, со своими принципами.       - Я был вашим одногодкой в мои первые и единственные Смотрины, - решая не ходить вокруг да около, Джунмён начинает прямо с небольшой предыстории. – Наши воспитатели учили нас, что быть частью семьи мафии – большая честь и привилегия. Они говорили нам, что в лице Хозяина мы обретём семью, и в лице мафии – дом. И мы верили, - кивает Столичный. – Верили, потому что воспитатели говорили правду. Мальчишки переглядываются, взволнованные его словами.       - Проблема была лишь в том, что эта правда была слишком красивой и описывала лишь одну сторону жизни в роли части семьи мафии этой страны, - снова удивлённые взгляды, теперь направленные на него. – Другая её сторона, скрытая, потаённая, та, что творилась там, снаружи, - Джунмён машет рукой куда-то в сторону окна. – За закрытыми дверьми спален и кабинетов, куда не заглядывают воспитатели, которые дарят вам свои напутственные слова и советы перед вашими Смотринами, Чистыми днями или Посвящением. И эта оборотная сторона медали заключается в том, что выбор есть только у Хозяев. Мы все с вами это знаем – об этом говорят наши Правила – по наступлению возраста в 25 лет Хозяин выбирает себе юношу из числа достигших 21 года воспитанников Дома смирения и полностью берёт на себя его защиту, принимая его в семью дома мафии от своего имени и неся полную ответственность за него. То же и со Смотринами. Мальчишки слушают внимательно и Джунмён на мгновенье вспоминает, как сильно он и его друзья любили уроки «Теории и истории», где их учили всему этому. Как интересно рассказывали воспитатели Ан и Ли, как не хотелось уходить с уроков и каждый раз они выпрашивали вместо перемены ещё.       - Основное правила Смотрин – непредвзятость. Поскольку выбирает именно Хозяин, вы не имеете права каким-либо из способов привлекать его внимание с целью быть выбранным – это грозит смертью. То есть выбора у вас снова нет, - Джунмён разводит руками. – Хозяин выбирает вас и вне зависимости от того, какие отношения будут связывать вас в будущем – родительские, дружеские или любовные, здесь дом мафии лишает вас ещё одного, третьего выбора. Вся ваша последующая жизнь базируется на принципе – «стерпится, слюбится». Джунмён замолкает, ожидая реакции. Мальчишки переглядываются и негромко переговариваются, и когда все взгляды снова обращены на него, столичный Вверенный продолжает.       - Но знайте вот что: все ваши воспитатели, включая меня, всегда были честны с вами – жизнь как часть семьи корейской мафии правда обеспечит вас всем для того, чтобы вы чувствовали себя безопасно, комфортно и ни в чём не нуждались. Да, будут свои трудности, да к новым людям, особенно к одному конкретному человеку, который будет с вами 24/7 всю вашу жизнь – речь о Хозяине – привыкнуть быстро не просто. Но только вам решать, как вы будете смотреть на это «стерпится, слюбится». Как вы будете получать от этого выгоду – то, что вам будут давать безвозмездно и то, что вы должны будете взять. Можно любить, уважать или ценить в ответ, а можно позволять любить, уважать и ценить себя. Не забывайте об этом – хорошо от ваших отношений с Хозяином должно быть не только Хозяину.       - Учитель Ким, - один из мальчишек в заднем ряду поднимает руку, чтобы спросить, и Джунмён кивком позволяет. – Как долго вы уже Вверенный?       - Девять лет в этом году, - отвечает Джунмён, ожидая продолжения.       - Ваши отношения с Хозяином тоже держатся на принципе «стерпится, слюбится»? – звучит вторая часть вопроса и любознательные взгляды все вновь сосредотачиваются на нём. Джунмён улыбается уголками губ прежде, чем рассказать о себе.       - Мне в этом плане повезло в начале, - начинает он. – Первые несколько лет, как я стал Вверенным, мне не нужно было это «стерпится, слюбится», ибо мы с Хозяином и так любили друг друга. По-настоящему. А когда ты любишь, тебе не нужно заставлять себя, терпеть чужих прикосновений или поцелуев, слов. Это всё работает в другую сторону – ты ищешь этого, жаждешь, ты этому рад.       - А теперь? – после нескольких мгновений тишины уточняет задавший вопрос мальчик и взгляды, направленные на него, Джунмёна, становятся теперь уже не просто любознательными, а почти вопрошающими.       - Кому-то везёт больше. Тому, кому удаётся пронести эту любовь без «стерпится, слюбится» через всю свою жизнь рядом с Хозяином в роли Вверенного, - мальчишки переглядываются с улыбкой, но не ожидают того, что скажет Джунмён дальше: - Мы с Хозяином не такие везучие в этом плане. Снова повисает тишина, многие разочарованно выдыхают.       - Но это совсем не значит, что и вы такими будете, - подбадривает он, следом улыбаясь. – Это всё индивидуально. Вам стоит запомнить о жизни Вверенного две вещи: первая – это нет никаких чёртовых исключений из любого пункта Правил. Ни одного! Поэтому соблюдайте каждый из них ценою собственной жизни. И второе – старайтесь получить от своей жизни в роли Вверенного максимально удовольствие во все смыслах этого слова – это облегчит вам жизнь, сделает её более… - Джунмён задумывается. – …беззаботной, что ли. Никто не говорит, что будет легко, но и сложно будет не каждый день. Вопросы есть? – пробегаясь по чужим лицам взглядом, интересуется Джунмён. Мальчишки неткают да отрицательно качают головами.       - Марш переодеваться! - командует с порога воспитатель Ан, ожидая, пока мальчишки выйдут, и усаживается возле Джунмёна рядом, когда класс пустеет. – Они выглядят удивлёнными. Что ты им рассказывал?       - Толкал напутственную речь, - отзывается Джунмён, спокойно. – Хозяин уже выехал?       - Да, звонил начальник охраны, сказал, что они в пути, так что скоро будем строить, - отзывается воспитатель Ан. – Ты сам едешь домой? Может попросить кого-то отвезти тебя?       - Не стоит. Хозяин по пути из Пусана заберёт меня, - отзывается Джунмён. – Скоро будет.       - Ну хорошо, - воспитатель Ан треплет по плечу, следом поднимаясь. Джунмён провожает его взглядом и тоже двигает к Комнате ожидания. Смотрины всегда волновали его. Когда старший воспитатель объявляет готовность и мальчишки, уже выстроенные в ряды, опускают головы и взгляды в пол, а на пороге появляется Хозяин Новонгу, Джунмён, что стоит в углу возле западной двери, ловит его взгляд и получает приветственный уважительный поклон, да кивает в ответ. Процедура Смотрин выходит довольно долгой – Хозяин ходит между рядами, бродит, рассматривает, возвращается от одного к другому.       - Что-то затягивает, - слышится знакомый голос над ухом и Джунмён оборачивается через плечо, находя рядом стоящего Джонина, который так же как и он, привалился плечом к дверному косяку.       - Как Пусан? – интересуется Джунмён негромко, так, что слышно только Хозяину.       - Городской передал тебе документы, - отзывается Джонин. – В машине посмотришь.       - А твои дела? – Джунмён вновь оборачивается через плечо, чтобы взглянуть на него. – Ты проверил поставки из Бейджина?       - Проверил, - Джонин усмехается. - И они сходятся только по документам.       - Я так и знал! – Джунмён хмыкает в кулак, улыбаясь. – Когда к Национальному?       - Вечером, - отзывается Джонин, кивая в сторону происходящего в Комнате ожидания и Джунмён снова сосредотачивается на мальчишках. Особенно на одном из них, напротив которого, наконец, замирает Хозяин Новонгу, протягивая тому руку. – И что скажешь? – интересуется всё так же тихо Джонин.       - Хороший выбор, - Джунмён хмыкает, следом добродушно улыбается и кивает, когда взгляд выбранного мальчика через плечо мечется по другим воспитанникам и, наконец, находит его. Потенциальный Вверенный принимает протянутую ему руку и становится будущим Вверенным. Хозяин уводит его прочь из зала, старший воспитатель, который всё это время наблюдал с другой стороны, выходит следом за ними, мальчишки в Комнате ожидания заметно расслабляются, берясь переговариваться. – Расходимся! – Джунмён хлопает в ладоши несколько раз, привлекая к себе внимание, да двигает через толпу к другому воспитателю, чтобы перекинуться парой фраз. Джонин остаётся стоять, где стоял, ожидая его. Воспитатель Сон говорит о том, что Новонгу правда сделал хороший выбор: избранный мальчик – покорный и послушный, довольно тихий, станет преданным Вверенным, и Джунмён соглашается с ним абсолютно, бросая случайный взгляд в сторону Хозяина и замечая, как тот, добродушно улыбаясь, с кем-то разговаривает. Кем-то оказывается один из воспитанников другой выпускной группы, постарше, вошедший в Комнату ожидания в поисках старшего воспитателя. И пока смотрит, Джунмён непроизвольно ловит себя на мысли, что узнаёт взгляд Джонина. Точно так же много лет назад именно в этой комнате он смотрел на самого Джунмёна – открыто, искренне, в день его первых Смотрин. Хмыкая, Джунмён отворачивается прочь, вновь уделяя всё внимание коллеге.