Преданный

      - Хозяин, Вверенный, - Бонмин оборачивается с водительского сидения, глядя на каждого по очереди, следом улыбаясь. – Пожалуйста, отдохните хорошенько. Бонмин то ли просит, то ли настаивает, то ли просто питает надежды, что его слова как-то подействуют. Оба кивают невпопад да выбираются из машины с разных сторон. Джонин фыркает, что Вверенный не подождал, чтобы ему открыли дверь. Джунмён – что Хозяин вообще удумал такое. Они давно не дети, не наивные влюблённые дураки, и уже тем более не новопосвящённые Хозяин и Вверенный для всех этих формальных учтивых глупостей. Провожая обоих взглядом к лаунж-бару, где происходит сегодня Большой съезд, Бонмин вздыхает, наблюдая, как его Хозяин с Вверенном идут рядом шаг в шаг вместе, но держатся при этом на расстоянии таком, чтобы ни коем образом не соприкасаться даже плечами во время ходьбы. Швейцары учтиво кланяются на дверях, открывая те перед ними, официант на пороге внутри предлагает шампанское. Даже не глядя друг на друга, столичные Хозяин и Вверенный расходятся по разным углам большого, забитого представителями мафии и власти, зала. Джонин двигает в сторону друзей, замечая возле Чанёля Хозяев Тондэмунгу и Кандонгу. Джунмён, в свою очередь, отвечает улыбкой на улыбку Национального и двигает через толпу к нему, здороваясь с некоторыми гостями по ходу движения.       - Сынвон-ши, - подходя совсем близко, Джунмён улыбается совсем широко и шагает в раскрытые отцовские объятия.       - Здравствуй, мой мальчик, - улыбается тот, обнимая за плечи. – Как ты? Как вы? – интересуется он. – Джонин не придёт поздороваться?       - Ему надоело моё общество за выходные, поэтому он поспешил разделить время с другими Хозяевами, - указывая на них рукой, информирует Джунмён.       - Ладно тебе, - Национальный снисходительно машет рукой. – Разве твоё общество может надоесть? Мне вот никогда не надоедает.       - Это потому, что вы видите меня реже него, - теперь отмахивается Джунмён, цепляясь под руку рядом стоящего Хозяина и складывая голову у того на плече на несколько коротких мгновений. – Вы совсем не заглядываете в гости в последнее время.       - Нужно разобраться с делами Бейджина, - Национальный пожимает плечами, виновато поджимая губы. – Ты же знаешь, это важно.       - Знаю, - Джунмён хмурится. – Вы за работой не забываете пить снотворное?       - Не забываю, мальчик мой, - Сынвон снисходительно улыбается. – С таким контролем забудешь – гляди. Выругают как ребёнка, - наигранно сетует национальный глава.       - Вот поэтому Джонин и устаёт от моей компании, - Джунмён хмыкает с улыбкой.       - Его тоже вычитываешь как маленького? – словно удивляясь, охает Сынвон. – Ох и Джунмён-а! Столичный Вверенный смеётся в чужое плечо.       - О, - тянет Национальный следом, и Джунмён устремляет взгляд туда, куда и он. – А вот и первые гости.       - Премьер-министр? – уточняет Джунмён, прекращая держать под руку, но теперь сам Национальный ловит под руку его.       - Пойдём со мной, - настаивает он добродушной улыбкой. – Это ведь не первый твой раз в такой компании.       - Иногда мне кажется, они думают, что вы с сыном не можете меня поделить, - пряча смешок в кулак, Джунмён тут же берёт себя в руки.       - Пусть знают – я претендую только в роли помощника. Ещё ребёнка. Остальные роли отдаю Джонину, - Сынвон наигранно хмурится, пока они двигают через зал. – Добрый вечер, премьер-министр, - здоровается первым, и ухоженный мужчина с него возрастом поворачивается в их сторону тоже с бокалом шампанского в руке, добродушно кланяясь в ответ.       - И вам добрый вечер, национальный глава, - отзывается тот.       - Уверен, вы уже знакомы со столичным Вверенным, - представляет Сынвон и Джунмён почтенно склоняет голову в приветствии.       - Конечно, - премьер-министр доброжелательно кивает в ответ. – Сложно не знать первого Вверенного страны.       - Благодарю, - Джунмён улыбается так же благосклонно. – Премьер-министр, надеюсь, вас и вашу семью не побеспокоили недавние новости о Бейджине?       - Я как раз хотел спросить об этом, - находится политик. – Действительно ли поставки оружия сходятся только по документам?       - Действительно, - соглашается Сынвон. – Пользуясь нашим морским соединением, они правда указали в декларациях 52 два ящика, когда тех оказалось 148, - Сынвон вздыхает. – Столичный глава лично ездил проверить. Контейнеры стоят арестованными в порту. Ни один лишний вальтер не будет изъят оттуда без нашего ведома и разрешения.       - Видимо, они решили, что мы просто поверим им на слово, написанное в документах, и не станем проверять, - Джунмён хмыкает.       - Не понимаю, как они могли додуматься до этого, учитывая наши натянутые взаимоотношения, - премьер-министр пожимает плечами. – Как вам кажется, Национальный, не готовят ли они таким образом какую-то провокацию?       - Если это так, наши люди на месте уже бы сообщили об этом, - отвечает за Сынвона Джунмён, и тот согласно кивает.       - Мы полностью доверяем отправленным в Бейджин людям. В любом случае столица и страна в целом не пострадают от этого, будьте уверены.       - Благодарю за нашу безопасность, - премьер-министр улыбается. – Хозяин, Вверенный, а теперь прошу меня извинить, - политик кланяется на прощание да двигает через зал к ожидающим его коллегам.       - Этот мне нравится больше предыдущего, - подытоживает Джунмён, разглядывая удаляющегося человека. - Не дёргается, спокойно занимается своей работой, не тянет страну вниз и, главное…       - Просто полагается на свой дом мафии без лишних вопросов, - заканчивает за него Национальный. – Да, Джунмён-а, я с тобой согласен.       - Но Сынвон-ши, я второй Большой съезд подряд не вижу президента, - Джунмён собирает брови у переносицы, ожидая ответа.       - Он под домашним арестом, - национальный глава улыбается уголком губ, смотрит при этом серьёзно, и Джунмён даже на мгновенье теряется, пытаясь разобраться.       - Мы с Джонином уже взрослые мальчики, нас особо не повоспитываешь, так вы взялись за президента? – Джунмён едва сдерживает смех, произнося это и национальный глава прыскает, тут же сходя на улыбку, чтобы взять себя в руки.       - Ой, Джунмён-а, - тянет, отсмеявшись. – Президент думает, что если ставить нам палки в колёса, это принесёт стране какую-то пользу. Поэтому является президентом только формально. Премьер-министру в плане работы я доверяю куда больше.       - Тогда может пора объявить ему импичмент и назначить новые досрочные выборы? – Джунмён пожимает плечами.       - Может и пора, Джунмён-а, но сначала нужно разобраться с Бейджином, - Национальный кивает, следом, видит Джунмён, улыбается совсем мягко и довольно, а всё потому, что напротив пару мгновений спустя оказывается Джонин. – Кто к нам пожаловал!       - Тружусь на благо отечественной мафии, - отзывается Джонин, отвечая такой же улыбкой, и шагает ближе, чтобы обнять. Вверенный замечает, как его Хозяин на пару мгновений прикрывает глаза, словно прячась в отцовских руках совсем доверительно, как в детстве, словно за каменной стеной.       - Я вас оставлю, - Джунмён тоже улыбается, когда Сынвон устремляет на него взгляд.       - Ладно, проныра, - национальный глава треплет по плечу. – Отдыхай. Джунмён обменивается со своим Хозяином короткими взглядами и разворачивается на пятках, двигая вглубь зала. Свет приглушён, и негромко играющая музыка словно где-то на периферии действительно действует расслабляюще. Джунмён слегка потягивается, ощущая приятную негу в теле, и оборачивается через плечо, в поисках официанта, который, видя его, с последним бокалом шампанского, идёт точно навстречу. Молодой мальчишка добродушно улыбается, протягивая поднос, и Джунмён дарит такую же улыбку в ответ, потянувшись за тем, когда бокал уводят чужие пальцы буквально прямо из-под носа. Мальчишка официант откровенно теряется, Джунмён отпускает его жестом и разворачивается в сторону наглеца.       - Неужели это последний бокал Моета? – интересуется напротив молодой высокий мужчина в деловом костюме, и Джунмён хмыкает.       - Может и не последний, но я бы не советовал вам уводить его у мафии, – с такой же улыбкой отзывается Джунмён.       - Боже, с кем честь имею разговаривать? – наигранно охая, мужчина хватается за сердце, не прекращая улыбаться. Джунмён снова хмыкает, но уже совсем доброжелательно.       - Когда поймёте – с кем, принесите назад мой бокал, - снисходительно позволяет Джунмён и просто разворачивается прочь, теряясь среди гостей. Среди расслабленных и улыбчивых лиц по-детски повешенный нос Бэкхёна заметен особенно сильно. Джунмён ловит себя на мысли, что жутко скучает по тому смешному мальчишке, которым лучший друг бы в детстве, и спешит подойти.       - Ты меня игнорируешь? – зовёт Бэкхён всё ещё обиженно, и Джунмён не сдерживается, чтобы ущипнуть его за щёку.       - Как я могу? – отвечает вопросом на вопрос. – Конечно, нет. Просто я был с Сынвоном.       - Хозяин сразу пошёл к своим, а ты пошёл к Национальному, - бурчит Бэкхён. – Ты чей Вверенный вообще? – Каннамгу фыркает.       - Корейской мафии, - спокойно отзывается Джунмён, кому-то кивая за спиной Бэкхёна, следом обнимая того за плечи, чтобы развернуть в нужную сторону. – Хозяин зовёт, - информирует он в ухо прежде, чем слегка подтолкнуть Бэкхёна вперёд в сторону Чанёля. Наблюдая, как тот подходит да шутливо бьёт по плечу, когда Чанёль наклоняется к нему, чтобы поцеловать где-то за ухом, Джунмён ловит себя на мысли, что колкий характер Бэкхёна оказался приручен обычным человеческим теплом, нежностью.       - Столичный Вверенный, - Джунмён реагирует на зов привычно, оглядываясь в поисках позвавшего, и удивляется, находя справа вора его шампанского. В руках человека напротив теперь два бокала.       - Я смотрю, вы быстро навели справки, - Джунмён усмехается уголком губ, принимая предложенный ему бокал.       - Оказывается, вас здесь знают все, а я прошляпил, - мужчина отвечает такой же улыбкой.       - Не слишком дружите с домом мафии вашей страны? – Джунмён вопросительно вскидывает бровь, делая глоток из своего бокала.       - Дружу, но… - собеседник делает паузу, словно задумавшись. – В подробности функционирования не вдаюсь.       - Вот как, - Джунмён кивает, отвечая на взгляд.       - И как живётся столичному Вверенному? – следует вопрос.       - Вы сами сказали – меня здесь, оказывается, знают все, а вы прошляпили, - Джунмёна весьма забавляет этот диалог. Он слегка на грани учтивой вежливости и сарказма, а ещё он полон флирта. Джунмёну думается, что он, кажется, уже и забыл, что это и как это, но улыбка человека напротив говорит об обратном, и это не может не радовать.       - Я планирую исправить эту оплошность прямо сейчас, - мужчина хмурится совсем наигранно, чем вызывает у Джунмёна негромкий смех в ладонь. – Ким Донван, министр финансов.       - Не молоды ли вы для министра? – Джунмён хмыкает, принимая ладонь для рукопожатия.       - А вы для столичного Вверенного? – отвечает министр вопросом на вопрос. – До национального поста совсем близко.       - Я на него не претендую, - Джунмён дёргает плечом.       - Все обращаются к вам, исключительно используя ваш пост? – вопрос логичный, и Джунмён понимает в чём суть – он всё ещё не назвал своего имени.       - Те, кто знают, обращаются ко мне по имени, - отвечает он, пряча улыбку на дне глаз. – Ким Джунмён, - и теперь сам протягивает руку, представляясь.        - А как зовёт вас Хозяин, Джунмён? – принимая его ладонь и задерживая в своей на пару мгновений, задаёт очередной интересующий его вопрос Донван.       - Как ему угодно, - допивая свой бокал, Джунмён оставляет его на пустом подносе мимо идущего официанта. – На то он и Хозяин.       - И как долго вы носите эту должность? – Донван прищуривается, глядя в чужие глаза, и Джунмён понимает, что слово «носите» отлично подходит, в его случае – так точно. На своих плечах.       - Девять лет.       - За девять лет вам удалось свыкнуться с мыслью, что вы – человек, у которого есть Хозяин, владеющий вами, словно…       - Вверенный – не антиквариат и не домашняя утварь, министр Ким, - перебивает Джунмён, прекрасно зная, о чём хочет сказать его собеседник, но совершенно на это не обижается. Люди, не вникающие в суть дома мафии, не понимают его.       - Я не это имел в виду, - уточняет министр. – Достаточно ли у вас свободы, как у человека, у которого есть Хозяин?       - Для Вверенного и обычно человека понятие и восприятие свободы слишком разнятся, - просто отвечает он. – Человеку, не связанному тесно с семьёй дома мафии не понять этого так просто.       - Признаю, я не осведомлён и не связан, - Донван покорно кивает. – Просто отчего-то мне кажется, что вы живёте в золотых браслетах цепей на ваших запястьях, - совершенно буднично пожимает плечами министр и Джунмён на пару мгновений замолкает, понимая, что собеседник угождает в самое яблочко. Сглатывая ком в горле, Джунмён поднимает взгляд, глядя точно в чужие глаза, чтобы разобрать мотивы такого поведения, и прищуривается, задумавшись.       - И вы утверждаете, что не осведомлены? – столичный Вверенный хмыкает и понимает, собеседник замечает на дне его зрачков сквозь улыбку и тоску тоже. Лицо напротив становится серьёзным.

***

      - Мён, - о простыни что-то хлопает и Джунмён, не открывая глаз, шарит рукой по постели. Судя по звукам – папка. – Просыпайся, пора ехать.       - Сколько времени? - кое-как разлепляя глаза, Вверенный садится на постели и тянется к ночнику на тумбочке слева.       - Пять утра, - отзывается Хозяин, направляясь к двери. – Не вздумай опять уснуть, - предупреждает он прежде, чем выйти. Джунмён несколько раз перечитывает пункт о задании, присланный Национальным, и сам себе кивает несколько раз, просыпаясь окончательно, когда до него, наконец, доходит смысл прочитанного. Выключая ночник и заменяя его на верхний свет, Джунмён, всё ещё довольно заспанный, бредёт в ванную. Хозяин будит его в такую рань, когда пора выполнять свою работу. Для мафии не бывает времени рано или поздно – будь это пять утра или час ночи – неважно. Национальный глава присылает задание – и они выполняют. Выполняют по-своему, но с необходимым дому мафии результатом. Хозяин говорит подниматься – и он поднимается; Хозяин говорит, что пора ехать – и он спешит; Хозяин говорит сделать так – и он делает. Умывшись, Джунмён несколько мгновений вглядывается в своё отражение. Может всё дело в том, что министр Ким оказался прав и это задело его своенравную, вольную натуру, которую он подавлял большую часть своей жизни? Министр Ким предложил обменяться контактами, и он отказал, придумывая глупую отмазку о том, что если судьба сведёт их ещё раз – тогда. Отказал лишь потому, что Правила, которые заставлял выучивать на зубок воспитатель Ли, глубоко засели в его голове. Но хотелось ли ему отказывать в этой простой просьбе элементарно обменяться контактами с интересным новым человеком? Определённо нет!       - Мён, ну где ты ходишь? – голос Джонина звучит возмущённо, когда Джунмён натягивает через голову свитер и спускается вниз. Хозяин уже на пороге, держит его куртку в руках и ожидает только его. Кобура с пистолетом, которую тот помогает ему надеть, привычно слегка перетягивает влево, куртку Джунмён натягивает уже в машине. Бонмин остаётся провожать машину взглядом во дворе.       - У них перевозка? – просматривая документы в папке, решает уточнить Джунмён, и Джонин кивает, когда Вверенный поднимает взгляд.       - Вкрай распоясались. Возят водным соединением разную дрянь из Бейджина, пользуясь тем, что мы сосредоточены на поставках оружия, - Джонин трёт правый висок – терпит головную боль, и Джунмён тянется к бардачку, чтобы вынуть оттуда баночку таблеток и бутылку воды. Молча, без каких либо слов, оставляя одну на ладони, совершенно не отвлекая от езды, Джунмён протягивает синюю капсулу Хозяину, чувствуя прикосновение чужих губ к своим пальцам, и так же молча вручает бутылку, откуда Джонин делает пару глотков, возвращая её назад, вновь опуская руку на рычаг переключения передач.       - А тебе не кажется, что стоит просто не пускать на самотёк все дела, не касающиеся поставок оружия, чтобы никто не наглел? – предлагает Вверенный, нарушая тишину.       - Вверенный, а тебе не кажется, что Хозяева сами разберутся, чему им уделять внимание? – в голосе Джонина откровенная язва, Джунмён хмыкает и отворачивается к окну – вот и поговорили. В порту у Хангана уже давно светло, но ночные фонари ещё горят. Джонин включает сигнализации и прячет брелок в карман своей куртки, Джунмён прячет руки в карманы, чувствуя одной из них рукоять пистолета.       - Доброе утро, господа, - необходимые люди находятся у одного из разгруженных мелких суден, здесь пару машин и четыре человека в целом. На капоте одной из машин большой деревянный ящик. Джунмён после, как оценивает взглядом обстановку, хмыкает – Джонин всегда так учтив, даже если в следующее мгновенье убьёт того, кому улыбался со всем почтением только что. – Мы вам не помешали?       - Столичные, - узнаёт один из дилеров, выходя вперёд. – Что привело вас сюда так рано? Джунмён, ненавидящий лицемерия, закатывает глаза и молча ныряет к кобуре за пистолетом, вынимая тот, освобождая руку и легко стреляя первому из собеседников повыше колена, в бедро.       - Ваши ничтожные попытки провернуть контрабанду за спиной дома мафии, которому вы обязаны подчиняться, - отзывается он, когда дилер валится на землю, держась за бедро. Другие трое напрягаются, Джонин бросает на него недовольный взгляд. – Вам не хватает той дряни, что вы и так распространяете в Сеуле? Решили обогатить ещё и наркотический рынок Бейджина, или не знаете, что никаких дел с Китаем не ведётся и вестись не может без разрешения Национального? Виснет пауза.       - Вопрос задали непонятно? – решает уточнить Джонин. – Мне повторить? – теперь пистолет в ладони появляется и у него тоже и оставшиеся трое пятятся назад ближе к машинам – то ли прятаться, то ли в попытках сбежать, то ли у них там оружие.       - Вверенный, мы не… ведём скрытых поставок из Бейджина… поверьте.       - Надоел, - Джунмён выдыхает устало и стреляет теперь уже не глядя – в лоб. Рядом на асфальте растягивается мёртвое тело.       - Вот всегда тебе не имётся! – Джонин возмущается теперь уже вслух, так, словно остальные трое не наблюдают за ними сейчас, перестав дышать.       - Они не заговорят, если не будут бояться, - просто отзывается Джунмён, бросая короткий взгляд на остальных. – Они думают, ты не станешь при Вверенном, но…       - Но мой Вверенный может и сам, - перебивает Джонин, устремляя взгляд вперёд и разводя руками, мол, ну бывает.       - То-то же! – Джунмён хмыкает теперь с улыбкой.       - Если я узнаю снова, что вы привезли эту дрянь в мой город… - делая несколько шагов ближе, Хозяин направляет дуло пистолета одному из оставшихся дилеров в середину груди. – Вас найдут на дне Хангана, - отстраняясь, Джонин прячет пистолет в кобуру. – А теперь, уважаемые, - отступает он слегка назад. – Весь этот прекрасный ящик должен быть утилизирован, - Джунмён наблюдает, как появляется в его пальцах зажигала и как летит в вышеупомянутый ящик. Несколько мгновений спустя его содержимое воспламеняется. – Понятно изъясняюсь? – на всякий случай уточняет Джонин.       - Да, Хозяин, - все трое по очереди кивают.       - Хорошего дня, господа, - Джонин снова одаривает дилеров доброжелательной улыбкой. – И уберите это безобразие, - небрежно указывает рукой на тело, от которого растекается лужа крови. – Если Вверенный не любит разговаривать, а предпочитает сразу действовать, любителям выйти на пробежку с утра к Хангану уж явно этого знать не стоит. Джунмён двигает следом, усаживаясь на своё место, да пристёгивается. Джонин садится за руль и едва они выезжают с набережной, и машина скрывается из вида, оба прыскают.       - Ты – несдержанный мальчишка, - Джонин останавливается у ближайшего окошка кофейни вдоль дороги, благодарно кивая официанту за заранее приготовленные два стакана американо.       - Назовёшь меня мальчишкой ещё раз – и стрелять в следующий раз я буду в тебя, - Джунмён фыркает, забирая с картонной подставки один стакан, грея об него ладони – это ранее весеннее утро довольно прохладное.       - Рискни только, - Джонин так же хмыкает в ответ. В кухне гремит посуда, Бонмин выглядывает в коридор, встречая их и сообщает, что завтрак скоро будет. Джонин уходит в кабинет, Джунмён остаётся в гостиной, плюхаясь на диван и устраиваясь там лёжа поудобней.       - Хозяин, зав… - Бонмин едва успевает выйти из кухни, чтобы позвать сквозь гостиную и открытые двери кабинета, когда замечает, что Вверенный в гостиной на диване, разбуженный совсем рано, попросту засыпает. Джонин выходит из кабинета навстречу, тоже замечая это. – Отнесите его наверх, пусть доспит, - Бонмин улыбается снисходительно, говорит негромко.       - Он просто задремал, - Джонин пожимает плечами. - Всё равно завтракать идём.       - Завтрак подождёт, а диван в гостиной – не лучшее место для сна, - настаивает Бонмин, кивая для убедительности своих слов, когда Джонин поднимает на него взгляд. Вздыхает да обходит диван, подаваясь к уснувшему Джунмёну, чтобы легко подхватить на руки.       - Джонин, не нужно, - за мгновенье до того, как Джонин успеет прикоснуться, роняет негромко, но слышно Джунмён, не распахивая глаз.       - Поднимайся завтракать, - разгибаясь, Хозяин двигает в кухню и начальник охраны, провожая его взглядом, собирается следом.       - Бонмин, - зовёт Джунмён в спину, и тот замирает, оборачиваясь. – Перестань вести себя так, словно ты ребёнок, чьи родители разводятся. Ты всё-таки начальник охраны, а не маленький мальчик, - Джунмён подходит поближе, хлопая по плечу, да уходит на кухню.       - А мои родители правда разводятся, или у них просто сложный период? – зовёт теперь он Вверенного в спину.       - Бонмин! – звучит из кухни голос Хозяина – более грозно и строго, требуя больше к этой теме не возвращаться.

***

      - Можно? – Бонмин по привычке стучится пару раз прежде, чем войти в кабинет, и только когда слышит голос Хозяина изнутри, делает шаг за дверь.       - Бонмин-а, мы не кусаемся, - напоминает Вверенный, потянувшись за одним из стаканов на подносе в руках начальника охраны.       - Я знаю, Вверенный, - второй стакан опускается возле Хозяина на стол, пока Джунмён растягивается в большом кресле. – Вас ни для кого нет?       - Ни для кого нет, - отзывается с кивком Джонин. – Работаем.       - А что-нибудь к виски в кухне можно найти, чтобы я смог поработать, а не напиться? – уточняет Вверенный, когда начальник охраны двигает к двери, с порога оборачиваясь и кивая. – Он меня поражает иногда, - Джунмён устремляет взгляд на Хозяина, и тот поднимает глаза, чтобы ответить.       - Он просто не может привыкнуть, - пожимает плечами Джонин спокойно. – Подумай, какова бы была реакция твоего лучшего друга, - напоминает. – Бонмин со мной всю жизнь, и с нами с тех пор, как ты стал Вверенным. Я не удивлён, что…       - Я всё слышу, - Бонмин хмурится с порога, вручая в руки Вверенного пиалу с фруктами.       - Обещаю, мы не убьём друг друга за работой, ты же знаешь, - Джунмён снисходительно улыбается. – Закрывайся да иди отдыхать.       - Понял, Вверенный, - начальник охраны коротко кивает, вновь исчезая за дверью.       - Он, правда, как ребёнок, - Джунмён вздыхает, отщипывая пару виноградин от большой грозди.       - Чьи родители разводятся, - уточняет Джонин и Вверенный фыркает – его жутко выводит это сравнение. – С чего начнём?       - Давай городские, - Джунмён почти ложится в кресле, вытягивая ноги, перекатывая в своём стакане кубики льда, что бьются о его стенки, и слегка расплёскивают золото виски. – Я никогда не понимал, почему дом мафии должен заниматься этим, - хмыкает Джунмён следом. – В смысле, для решение городских проблем есть мэр и его заместители. Мы разве не должны заниматься своими делами, или они считают, у нас их нет?       - Мэр – власть только формально, - напоминает Джонин. – И он решает мелкие вопросы, которые не могут повлечь последствий для всего города. А мы решаем как раз такие, за которые ответственны как Столичные.       - Всё у тебя так просто, - Джунмён отмахивается, следом тянется за пачкой документов, который Хозяин протягивает ему. – Я читаю и ставлю пометки – ты подписываешь.       - Договорились, - Джонин кивает, откидываясь на спинку своего кресла, тоже забирая стакан в пальцы. Повисает тишина, Джунмён вчитывается в первое прошение, присланное им от лица властей города, следом хмурится и Джонин прячет смешок в кулак, когда Вверенный собирает брови у переносицы совсем как раньше.       - Ну что там, Джунмён-а? – Джонин не выдерживает этой драматичной паузы, нарушая тишину.       - Почему на чёртовом Мёндоне всегда столько проблем? – Джунмён перелистывает на несколько страниц прошений вперёд, следом садясь в кресле поудобней, потянувшись к карандашу на кофейном столике напротив.       - Потому что это центр города и место самого большого скопления людей.       - Это был риторический вопрос, - Вверенный фыркает с улыбкой. – Мэр приложил полицейский отчёт, что взяли очередной притон, - выбираясь из кресла, Джунмён приносит приложенный отчёт Хозяину, кладя тот перед ним на стол и опираясь о спинку его кресла, чтобы тоже взглянуть. – Но знаешь, что бесит меня во всём этом больше всего? – Джунмён вздыхает, Джонин вскидывает на него взгляд.       - Почему мы узнаём это из прошения мэра, а не от Хозяина.       - Вот именно, - Джунмён фыркает и молча протягивает руку за телефоном, где Джонин уже набрал необходимый номер и нажал кнопку вызову. Едва начинаются гудки, Джунмён усаживается на быльцу чужого кресла, устилая и то, и Хозяина белоснежными волнами шёлка своего ханбока, складывая телефон на столе и включая громкую связь.       - Столичный? - отзывается следом знакомый голос необходимого Хозяина.       - Добрый вечер, Чонногу, - отзывается Джунмён. Джонин молча ожидает.       - Добрый вечер, Вверенный.       - Я звоню поинтересоваться по поводу вашего недавнего инцидента на Мёндоне, - Джонин ухмыляется уголком губ – Джунмён совершенно точно перенял у него эту наигранную учтивость, когда зреет буря.       - Смею вас заверить, Вверенный, что сейчас на Мёндоне всё спокойно, чему я, несомненно, очень рад, - голос из динамика тоже звучит весьма учтиво. Столичные понимающе переглядываются.       - А мэр города Сеула в своём прошении с прикреплённым полицейским отчётом утверждает обратное, - настаивает Джунмён.       - Джунмён, послушай… - Хозяин Чонногу переходит на неофициальную речь.       - Чонногу, я вам напомню, что Столичный сидит рядом со мной и всё прекрасно слышит, - перебивает Джунмён. – Поэтому нет смысла юлить, мы уже понимаем, что узнали то, что должны были узнать от вас, от мэра. Поэтому, говорите, как есть.       - Хозяин, - после короткой паузы отзывается Чонногу.        - Джиён, - так же отзывается в трубку теперь уже и Джонин. – Мы тебя внимательно слушаем.       - Я не хотел пока говорить, чтобы решить проблему самому без привлечения городской власти, прошу прощения, - выдыхает Чонногу. – 7 месяцев назад мы поймали и разогнали этот притон. Место неплохое, в самом центре, и его могли бы использовать горожане, поэтому мои люди довели его до ума и выставили для аренды. Несколько торговцев обращалось к нам по этому поводу и одному из них я дал добро – сувенирная лавка. Вы сами знаете, что на Мёндоне…       - Мы знаем, Джиён-а, продолжай, - перебивает Джонин.       - Лавку открыли и несколько месяцев всё было нормально, а потом торговцу, как он рассказал, начали угрожать, и он отдал им подсобное помещение в роли притона. Магазин уменьшился в объёмах вдвое, прибыль упала, и никто бы, не зная, где искать, не нашёл бы притона, спрятанного в сувенирной лавке. Вверенный обнаружил совершенно случайно – он был там, и хозяин магазина попытался аккуратно поведать ему о своей беде. Вернувшись домой, он рассказал мне. Когда мы приехали, там был уже и мэр с полицией. И мне вот интересно, откуда узнал он.       - Вот оно что, - тянет Джонин. – Значит, есть вероятность, что мэр либо замешан в этом, либо пытается выслужиться. Но опять-таки, откуда он тогда знал, где искать? – Джонин вскидывает глаза на своего Вверенного, следом кивая на прошение перед ними на столе, и Джунмён тянется за ним с карандашом, делая пометку в углу – П.Л. Проверить и ликвидировать. – Давай так договоримся, Джиён-а, впредь, даже таких локальных для тебя дел ты скрывать не будешь.       - Да, Хозяин, - отзывается Чонногу. В голосе слышно смирение и раскаяние.       - И второе – напиши мне отчёт, я подпишу и донесу до Национального. Посмотрим, что он решит по этому вопросу.       - Понял.       - И Джиён-а, - напоследок решает добавить Джонин. – Тыкать моему Вверенному ты не можешь.       - Понял, Хозяин, прошу прощения.       - Всё, до связи. Джунмён сбрасывает, всё ещё сидя на быльце чужого кресла и упираясь локтями в стол.       - Ну что, наигрался в бога? – интересуется он следом, оборачиваясь к Джонину с улыбкой.       - Доболтаешься мне сейчас, - Джонин непроизвольно тянется ладонью навстречу, чтобы ущипнуть за бок, но замирает, переглядываясь с Вверенным. – Иди в своё кресло. Что у нас дальше? Дожидаясь, пока Вверенный отсядет от него подальше, Джонин выдыхает, делая глоток из своего стакана.       - Тут разные мелочи, - Джунмён листает прошения. – Дороги, ремонты, сокращения, - перечисляет. – Давай уже наши, а? – оборачиваясь к нему через плечо, просит Вверенный. Джонин вздыхает, следом снисходительно улыбается, молча кивает, наблюдая, как Джунмён складывает городские прошения в конверт и откладывает тот, потянувшись за другим. – О, тут мои! – удивляется следом, находя в конверте другой конверт с припиской от Национального.       - Сам со своими разберёшься или вместе хочешь? – Джонин снова откидывается на спинку своего кресла, складывая ноги на краю стола.       - Вместе, - Джунмён тянется раскрыть конверт, поднимаясь на ноги, расхаживая босой по кабинету.       - Маячить обязательно? – решает уточнить Хозяин с улыбкой, хотя наблюдать за облаком шёлка, мечущегося по кабинету, ему нравится, но не подколоть он не может.       - Доболтаешься мне сейчас, - грозится его словами Вверенный, зыркая через плечо, но тоже с улыбкой. – О, про Дом смирения, - улыбается шире, усаживаясь к Джонину на край стола и потянувшись за карандашом, проглядывая решение глазами. – Фух, спасибо, Сынвон-ши, - выдыхает он с облегчением после, как прочёл, и прижимается к документам лбом, складывая голову на стол.       - Чего пишет? – интересуется Джонин.       - Он предложил подключить Дома смирения к нашей внутренней связи, чтобы можно было отслеживать сигналы из вне, и до того, как это приобретёт масштабы катастрофы, воспитатели в Дома смирения будут пробовать говорить с мальчиками, - Джунмён не может сдержать улыбки, радуясь самому оптимальному решению. – Дай мне ручку, - просит Хозяина и спешно расписывается везде, где должен, всецело и безоговорочно принимая решение Национального.       - Порой мне кажется, что отец любит тебя больше, чем меня, - Джонин наигранно хмурится, и Вверенный совсем по-детски показывает ему язык, возвращаясь в центр кабинета, продолжая расхаживать. Пока перебирает прошения, отдаёт несколько Джонину на подпись и советуется по поводу своих. Бонмин, что всё это время стоит под дверями кабинета снаружи, внимательно вслушивается в чужие слова внутри, и каждый раз прячет улыбку, когда слышит чужой смех.

***

      - Ёль, я ушёл, - почти повисая на ручке входной двери, зовёт с порога Бэкхён, проверяя в кармане куртки ключи от машины.       - Куда это? – удивляется из кабинета, дверь куда открыта, Хозяин.       - Вот надо слушать, когда я говорю, а не только делать вид, - Бэкхён фыркает, следом наблюдая, как Хозяин появляется на пороге да двигает к нему.       - В Дом смирения, что ли? – уточняет Чанёль, обхватывая за талию под курткой, притягивая к себе. Дверь захлопывается.       - Что, под дурочка косишь? – Бэкхён снова фыркает совсем по-доброму, не скрывая улыбки, обнимая одной рукой за плечи. – Ушёл, говорю! – напоминает, пытаясь сделать шаг прочь, чтобы освободиться от чужой хватки, но Чанёль не даёт, смыкая руки сильнее. – Опасно, - Бэкхён улыбается теперь уже хитро, кое-как выскальзывает из кольца чужих рук и ловит за предплечье, перекидывая Хозяина через своё плечо и отправляя на лопатки. Чанёль смеётся, когда восстанавливает дыхание.       - Боже мой! - охает наблюдающий за всем этим начальник охраны. – Вверенный, помилуйте, не молоды уж! - хмыкает он с улыбкой.       - Хёк, подержи его, пока я уйду, - просит Бэкхён, вновь открывая дверь и спешно чмокая в губы, когда Хозяин поднимается да норовит снова сгрести в охапку. Выскальзывая за дверь, Бэкхён спешит к машине, что во дворе. Хозяин с начальником охраны провожают улыбчивыми взглядами с порога. Бэкхён сигналит на прощание у самых ворот, скрываясь за ними. До Дома смирения всего ничего за рулём, и пока выезжает на центральную улицу, перестраиваясь, Бэкхён мысленно прикидывает, кого кроме воспитателей он ещё может там найти в это обеденное время буднего. Ворота привычно открываются автоматически и, въезжая во дворе, Бэкхён довольно улыбается, замечая припаркованную в углу знакомую машину – Джунмён всё ещё не решился поменять её. Охрана на входе здоровается короткими поклонами и Бэкхён, снимая куртку, двигает вглубь по длинному коридору в поисках одного из классов, откуда звучит знакомый голос. Спокойно и уверенно.       - Вы прекрасно знаете о правилах Смотрин, - Бэкхён замирает в коридоре так, чтобы его не было видно, и решает пару минут послушать. - Главная ошибка во время них – это предвзятость. Нисколько Хозяина, сколько именно ваша.       - Учитель Ким, - слышится чужой голос, который перебивает.       - Спрашивай, - позволяет Джунмён.       - Но воспитатель Ан говорил, что за последние несколько десятков лет никого из потенциальных Вверенных не наказывали за эти мелкие нарушения.       - Это так, - соглашается Джунмён. – Но это вовсе не значит, что проносит каждый раз. – Если никого за непослушание не убили, то не факт, что не выговорили и не сделали предупреждения.       - Выговор и предупреждение – это не страшно, - отмахивается кто-то из мальчишек.       - Это так, - вновь соглашается Джунмён. – Но Хозяин узнаёт о вас на Смотринах и если он пришёл за послушным мальчишкой, а получает взбалмошного – это тоже чревато для вас последствиями. Например, он выбрал тебя, Чжуно, замер напротив, а ты возьми и нарушь правила прямо перед его лицом – подними голову, и он может уйти к другому мальчику в это самое мгновенье. Здорово тебе будет? Повисает тишина.       - Учитель Ким, а может вы поведаете нам о своих Смотринах, м? – Бэкхён решается войти и мальчишки оживляются. – Расскажите нам, что вытворили вы, - Бэкхён, складывая руки на груди, улыбается довольно, Джунмён опускает глаза на мгновенье, цокая языком. Глаза мальчишек в классе горят – они заинтересованы, так просто уйти ему уже не удастся. Вздыхая, Джунмён кивает Бэкхёну, прося таким образом присесть где-то, и когда тот усаживается на подушку рядом, на мгновенье замолкает, собираясь с мыслями.       - Не буду ходить вокруг да около, - начинает Джунмён, когда в очередной раз вскидывает взгляд. – На своих Смотринах я нарушил то правило, о котором предупреждаю вас, - мальчишки, как один, охают. – Я повёл себя предвзято, поступил так, как не должен был, из-за своего любопытства, глупости или чего-то другого, что в итоге привело Хозяина ко мне.       - Хозяин замер против вас после этого? – интересуется кто-то из воспитанников и Джунмён кивает.       - Первый раз я поднял взгляд, когда он бродил между рядами. Второй раз, когда он уже замер против меня.       - Вы сделали это дважды, учитель Ким? – мальчишки снова охают, переглядываются, начинают шуметь. – Хозяин не ругал вас?       - Хозяин поблагодарил меня за то, что я позволил ему найти себя, - отзывается Джунмён, чем снова вызывает удивление воспитанников. – Но я рассказал вам это не для того, чтоб дать волю, чтобы вы решили, что вольны нарушать правила и вам за это ничего не будет. Мне просто повезло. Каннамгу же повезло меньше, - устремляя взгляд на Бэкхёна, Джунмён вновь кивает, Бэкхён усмехается.       - Я публично отказался от Хозяина на Смотринах, - пряча смешок в кулак, выдыхает он. Мальчишки задыхаются в удивлении. – И причина, опять-таки, в предвзятости. Так вышло, что я нарушил Правила, ибо знал Хозяина до Смотрин. Выговаривал меня в итоге старший воспитатель, он и разговаривал с Хозяином, чтоб я избежал наказания.       - И вы избежали, Каннамгу? – снова вопрос из класса.       - Как видите, раз сижу здесь перед вами, - Бэкхён разводит руками. – Но Столичный правильно вам говорит – это доля случая, везение, чистое и непредвзятое. Не стоит полагаться на удачу в делах, которые могут грозить вашей жизни, здоровью и будущему. Заранее вы никак не можете знать, сыграет ли этот случай вам на руку, или же против вас.       - Ооо, - слышится от двери третий голос и все взгляды устремляются туда. – Вижу, у вас тут интересно, - воспитатель Ан доброжелательно улыбается. – Наши Вверенные делятся с вами опытом? – мальчишки согласно угукают и старший воспитатель кивает удовлетворённо. – В любом случае уже время обедать. Когда воспитанники выпускной группы благодарят за урок и поднимаются с нагретых мест, направляясь в столовую, Бэкхён, наконец, тоже поднимается, протягивая Джунмёну руку.       - Может и мы поедем, пообедаем вместе? – предлагает следом и Бэкхён. – И заедем навестить воспитателя Ли, давай?       - Езжай сам, - не принимая его руки, чтобы подняться, Джунмён забирает сумку, отправляя её на плечо. – Я устал, Бэк, - роняет уже у порога, исчезая в коридоре. Бэкхён провожает его ошалелым взглядом, запоздало понимая, что это первый раз, как Джунмён отказался. Отказался навестить старшего воспитателя, который был им всеми близкими и родными людьми сразу в одном лице. Оставаясь пообедать в Доме смирения, уже после, как выходит во двор, Каннамгу опускается на капот своей машины, чтобы набрать один из немногих номеров, которые помнит наизусть.       - Привет, Каннамгу, - Джонин берёт трубку буквально сразу, довольно бодрый. – Что стряслось?       - Джонин, а что с Мёном? – прямо интересуется Бэкхён, слегка взволнованно покусывая губу.       - А что с Мёном? – так же удивлённо отзывается в ответ Джонин.       - Я приехал к нему в Дом смирения, хотел забрать с собой, чтобы навестить воспитателя Ли, а он отказался, Джонин, - в трубке повисает пауза. – Сказал, что устал, - голос Бэкхёна звучит растерянно. – Это впервые он отказался.       - Бэк, он правда устал, - выслушивая, наконец, выдыхает Джонин. – Работы в последнее время достаточно, - на ходу придумывает оправдания. – Он плохо спит, - продолжает импровизировать. – Не злись на него. Он придёт в себя и напросится сам, ты же знаешь. Бэкхён вздыхает, следом кое-как улыбается.       - Ладно, - смягчается. – У вас всё нормально? – решает уточнить на всякий случай.       - Всё, - коротко отвечает Джонин.       - Хорошо, значит я пошёл.

***

По салону гуляет ветер, он же свистит в ушах из-за открытых окон. Вдавливая педаль газа в пол, Джунмён крепче вцепляется пальцами в руль и вдыхает полной грудью. Осточертело! Осточертел этот город, осточертели люди вокруг, осточертела работа, вся его жизнь и он сам себе. Жаловаться на рутину он не может, но даже от этого голова кругом – дико хочется обычной рутины. Земной, человеческой, которая, казалось бы, была когда-то. На деле её не было никогда. Обычной человеческой жизни. Простой. А вся его жизнь, пусть не расписана по минутам, но каждую минуту лишена выбора. В том, что ему захочется надеть на очередной съезд – обычные джинсы, которые уступят костюму. Или в том, что ему носить дома – ханбок, порою, шёлковый ханбок, кажется, сделан из тонн железа. Или в том, как поменять машину, которую должен выбрать Хозяин. Которую нельзя элементарно просто сдать в сервис, как обычный человек, и рассчитаться при получении деньгами, а не «пожалуйста, Вверенный», «конечно, Вверенный». Просто попить кофе и пройтись спокойно по парку со стаканом в руке без надобности отвечать на приветственные кивки и поклоны. Просто купить чёртовы рубашки, даже не рубашки, а обычную нормальную одежду без вопросов «вам какую, Вверенный?», «вам для какого мероприятия?», «вам или Хозяину». Зайти в супермаркет недалеко от дома и взять бутылку вина без напоминаний о том, что Хозяин, вообще-то, пьёт виски. Да проклятье же! Экран телефона в подставке справа от руля загорается входящим именем и Джунмён вздыхает, и без взгляда туда зная, кто звонит. Скрипя зубами, вызов всё-таки приходится принять. Есть вероятность, что звонящий человек делает это совсем по другому поводу в отличии от истинного. Но нет.       - Что? – просто отзывается Джунмён после, как принимает вызов.       - Мён, ты на всех камерах, - голос Джонина звучит довольно возмущённо. - Может хватит нарушать ПДД без особых на то причин?       - Оставь меня в покое. Отключенный телефон летит куда-то в сторону соседнего кресла, Джунмён пристёгивается, меняет передачу и снова выжимает из машины всё, что может. Может хоть так, на дикой скорости, проносясь мимо других машин, с заложенными от ветра ушами, он, наконец, почувствует на языке вкус свободы хотя бы на несколько коротких мгновений.