Преданный

      - Джонин, - зовёт Вверенный, когда Хозяин опускается за руль и несколько мгновений смотрит куда-то перед собой, следом хмурится, берясь проверять все бардачки. – Джонин! – Хозяин выскальзывает из машины и возвращается в дом, Джунмён вздыхает. И так уже опаздывают.       - Документы забыл, - пожимая плечами, Джонин отдаёт папку в его руки на всякий случай и, наконец, пристёгивается, заводясь. Наручные часы вместо обещанного полудня показывает уже половину первого часа и не ожидая, пока Джонин припаркуется, Джунмён забирает папку и просит скорее его высадить. То, что Сынвон не звонит, интересуясь, где их носит, слегка настораживает. Джонин нагоняет уже у лифта, пропуская его вперёд, и спешно клацает по нужной кнопке, а уже наверху Джунмён уверенно двигает к двери чужой приёмной, следом кабинета, толкая ту. И Сынвон находится. На своём любимом кожаном диване, с очками на носу за работой. Находя на пороге посетителей, он удивлённо окидывает обоих взглядом.       - Вы чего не звоните? – интересуется Джунмён, нахмурившись. – Мы же на полчаса опоздали.       - А я вас не ждал сегодня, - Национальный спокойно пожимает плечами. – Думал, вы ещё дома отдохнёте по прилёте, а ко мне завтра явитесь. Джунмён выдыхает с облегчением и плюхается рядом на диван, следом складывая голову на чужое плечо, и Сынвон обнимает его, целуя в макушку.       - Переполошились, что ли? – уточняет, глядя на Джонина, который закрывает за ними дверь.       - Мён-а, нас не ждали – пошли домой, - Джонин машет рукой в сторону едва запертой двери.       - Как это я вас не ждал? – Сынвон хмыкает. - Если не на отчёт, то домой точно.       - Ждал он, - Джонин тоже хмыкает, плюхаясь с другой стороны и отец обнимает его так же за плечи.       - Как всё прошло? – интересуется Национальный, глядя на каждого по очереди.       - Вы же нас не ждали, расскажем завтра, - Джунмён наигранно дуется, следом смеётся, потому что его щипают за бок.       - Вредины вы, - Сынвон вздыхает с улыбкой. – Вредины будут чай?       - Будут, - Джонин кивает, наблюдая, как отец поднимается и уходит к кофейному уголку. – Как дома дела?       - Всё спокойно, - Национальный кивает, бросая на него короткий взгляд через плечо. – Вверенный Кансогу приходил ко мне вчера.       - Зачем? – удивляется Джунмён.       - Интересовался о том, где его хён, - теперь взгляд получает Джунмён, а следом и большую чашку чаю в ладони. – Я сказал, что вы за границей на задании. Он звонил тебе и не смог дозвониться, забеспокоился. Видимо, хотел чем-то поделиться.       - Видимо, - Джунмён кивает, мысленно делая себе пометку, что стоит перезвонить. – Вы хоть соскучились? – интересуется следом, когда Сынвон приносит чашку и Джонину, берёт свою и вновь усаживается между ними.       - Ну как я мог не соскучиться? – хмыкает добродушно с улыбкой Национальный. – Конечно, я соскучился! – кивает для убедительности. – А вы мне какие-то хорошие новости привезли?       - Вот тебя ничего больше не интересует, - теперь хмыкает и Джонин.       - Интересует, - кивает Вновь Сынвон. – Я вот вижу, что у вас носы сгорели, - смеётся он следом. – А у кое-кого волосы выгорели, - замечает он следом, пропуская несколько прядей на макушке Джунмёна сквозь пальцы. – Пасты хоть наелись?       - На полжизни вперёд, - довольно жмурится Джунмён.       - А в море ходили плавать? – поворачивается Национальный теперь к Джонину.       - Холодно же, - Джонин передёргивает плечами.       - В бассейн ходили, - объясняет Джунмён. – Он у нас с подогревом был.       - Вы вообще работать туда ездили или что делать? – Сынвон хмурится, становясь наигранно серьёзным. – А? – глядит на каждого по очереди. – Больше никуда не отпущу, дома будете сидеть.       - Мы что, наказанные? – Джунмён вешает нос, чем вызывает смех обоих Хозяев, присутствующих в светлом кабинете. – Мы же привезли подписанный контракт.       - И молчите? – Сынвон тут же улыбается совсем довольно и широко. – Молодцы мои, - оставляя свою чашку на кофейном столике перед ним, Сынвон сгребает обоих в охапку, прижимая к себе поближе. – Такое дело надо отметить, - замечает национальный глава. – Заодно и ваш день Посвящения, - кивает Сынвон довольно. – На ужин ко мне придёте? – интересуется.       - Сам, что ли, приготовишь? – охает Джонин, действительно удивляясь, заглядывая отцу в лицо. – Я обведу этот день в календаре возле того, когда ты за рулём последний раз сам сидел.       - Конечно, мы придём, - Джунмён, услышав предложение, тут же согласно кивает. – Можно было и не спрашивать, - хмыкает он добродушно.       - Может у вас какие-то свои планы, - Сынвон кое-как пожимает плечами.       - Нет у нас никаких общих планов, пап, - отзывается Джонин спокойно, но это выдаёт их с Джунмёном абсолютно. Вверенный спешит опустить взгляд, Сынвон – глотнуть вздох. Он на мгновенье прикрывает глаза и понимает, что с ужином придумал верно. Не помешает.       - Тогда приезжайте на восемь, - нарушая тишину, кивает Сынвон. – А сейчас оставляйте мне подписанные документы и можете быть свободны. Джунмён ждёт у машины, пока Хозяин забирает из своего кабинета накопившееся там за несколько дней на Сицилии документы, чтобы поработать дома.       - Едем? – Джунмён слегка дёргается, когда Джонин открывает машину, выключая сигнализацию.       - Зачем ты сказал это? – Джунмён устремляет на него взгляд и по глазам Хозяин видит, что он недоволен, а потому вопросительно вскидывает бровь, не до конца понимая, в чём суть. – Зачем ты нас выдал? – настаивает Джунмён. - Мы же договорились вести себя по-человечески хотя бы ради него.       - Это непроизвольно вышло, - Джонин дёргает плечом, открывая двери и сгружая жёлтые конверты в своих руках на заднее сидение, следом усаживаясь за руль. Джунмён медлит с несколько мгновений прежде, чем усесться рядом.       - К Каннамгу меня отвези, пожалуйста, - просит следом, когда Джонин выезжает с парковки.       - Поговорить решил? – уточняет Хозяин, поглядывая на него краем глаза и Джунмён коротко кивает. – Снова разговаривать со мной не будешь? – Джонин вздыхает.       - Он был такой довольный, когда мы приехали, - Джунмён отвечает на него взгляд, теперь по глазам Джонин видит, что он не обиженный, а правда расстроенный. – Такой расслабленный, домашний, - Джунмён вздыхает.       - Мён-а, - машина тормозит у светофора и Джонин тянется ладонью навстречу, чтобы сжать в своей чужую, но Джунмён не даёт, складывая руки на груди. – Я понимаю, что он не просто так отправил нас на Сицилию вместе, - замечает Хозяин. – Я мог поехать один, на два дня, быстро разобраться с делами и вернуться. Он, наверняка, думал, Сицилия поможет нам… - Джонин делает паузу, подбирая слова. – Смягчиться по отношению друг к другу. Но…       - Но что? – устремляет на него взгляд Джунмён. – Ты не смог с собой совладать?       - Опять все шишки на мне? – Джонин трёт свободной рукой переносицу, следом переставляет передачу, когда светофор меняет цвет.       - Не на тебе, - Джунмён отрицательно качает головой. – На нас обоих, - уточняет. – Я потерял бдительность, а ты этим воспользовался.       - Ты за кого меня держишь? – Джонин фыркает.       - Джонин, вот только не делай вид, что не понимаешь, о чём я, - фыркает следом и Джунмён. – Не я тебя поцеловал, а ты меня.       - И захочу – поцелую вновь.       - И получишь за это, - Джунмён устремляет на него совсем строгий, холодный взгляд.       - Мён, я тебя насиловать не собираюсь, - Джонин бросает на него короткий взгляд, вновь концентрируясь на дороге.       - Я это знаю, - Вверенный кивает уверенно. – Я тебя знаю.       - Порою даже слишком хорошо. Джонин глотает вздох и сворачивает вправо на необходимой улице, останавливаясь у ворот особняка, ожидая, пока те откроются.       - Я на пару минут, - отзывается Джунмён, когда машина въезжает во двор, останавливаясь, и Джонин видит, как он проверяет что-то во внутреннем кармане пиджака, выбираясь из машины да двигая к двери, где на пороге уже Чанёль, что приветственно машет ему оттуда. – Привет.       - Привет, - отзывается Чанёль. – Ничего не случилось?       - Нет, - Джунмён отрицательно качает головой. – Я к Бэкхёну.       - Джунмён-а, - Чанёль делает паузу, на мгновенье опуская глаза и снова поднимая их на собеседника. – Боюсь, он всё ещё не желает тебя видеть и разговаривать.       - Я знаю, - уверенно кивает Джунмён, следом мягко улыбаясь. – Если бы простил так быстро, это был бы просто не он.       - Да, он умеет обиду затаивать, - Чанёль так же улыбается в ответ, кивая. – Что-то передать?       - Это, - ныряя во внутренний карман, Джунмён отдаёт Чанёлю конверт. – Он знает, что это, - информирует столичный Вверенный. – Не дай ему порвать, - предупреждает Джунмён. - Пусть прочтёт, это десятилетний мальчик написал для него, - Джунмён кивает. Чанёль так же кивает в ответ, обещая таким образом, что просьбу выполнит, и закрывает за Джунмёном дверь, предварительно провожая того взглядом к машине. Едва двери закрываются, Чанёль тут же устремляет взгляд на Бэкхёна, который стоит за дверью в углу, и стоял всё то время, пока Джунмён был здесь.       - Не рвать, - предупреждает Чанёль, протягивая ему конверт.       - Я слышал, - Бэкхён хмыкает, забирая тот. – Сваришь нам кофе?       - Да, - Хозяин целует в висок и отпускает, двигая на кухню, а Бэкхён двигает в гостиную, забираясь с ногами на диван, ожидая большой чашки ароматного тепла и Чанёля, который мостится рядом, обхватывая за талию, пока Бэкхён удобнее устраивается в его объятиях, раскрывая конверт и вынимая письмо, тут же узнавая ещё кривоватый детский почерк. «Я, Ким Джунмён, пишу это письмо, потому что старший воспитатель сказал нам всем написать письма. Своим друзьям. Поэтому я пишу письмо для Бэкхёна, потому что он – мой лучший друг. Я дружу еще с Минхо и Шином, они тоже мои лучшие друзья, но Бэкхён – мой самый лучший друг. Воспитатель Ли сказал, что у всех из нас должны быть такие письма для наших друзей , чтобы мы отдали их, если вдруг поссоримся очень сильно и забудем, почему мы дружим. Наверное, я был совсем маленьким, но плохо помню, как Бэкхён стал моим другом. Бэкхён, извини, я плохо помню. Кажется, твои родители привели тебя к нам домой, и мы сразу подружились. Потом мы играли вместе, прятались, грелись, искали еду и плакали, только никому об этом не говори. Ты был и будешь моим единственным настоящим самым другом, который всегда будет со мной, и я всегда буду с тобой, и когда мы будем Вверенными, то мы заставим Хозяев, чтобы жить рядом и ходить пешком друг к другу в гости. Ты мой самый лучший друг, как мой брат, и я всегда прощу тебя за всё, и постараюсь никогда тебя не обижать, потому что, если ты ссоришься на меня и мы не разговариваем, мне не с кем играть, ходить на уроки, сидеть вместе, кушать в столовой. Минхо с Шином ходят вместе. Я знаю, что и тебе не с кем быть, если я поссорился на тебя. Потому что мы даже спим на соседних кроватях с того самого дня как попали в Дом смирения. Я обещаю быть лучшим хорошим другом, чтобы ты мог всегда положиться на меня. Я буду за тобой ухаживать, как ты ухаживал за мной, когда мы были маленькими. За мной и за медведем. Буду всегда тебе помогать, делиться с тобой едой, если старший воспитатель снова накажет тебя и оставит без ужина, буду отдавать тебе мои мандарины, потому что ты сильно их любишь, но только если ты будешь со мной делиться. Буду занимать тебе место в классе за партой и за столом в столовой. Буду делиться с тобой одеялом и больше не воровать твои носки, обещаю. Ты мои мама и папа, старший брат и старшая сестра, бабушка, дедушка и тётя с дядей. Только не обижайся за это. Давай никогда не обижаться. Друзья навсегда». И на пару абзацев ниже послесловие почерком уже более уверенным: «Я немного дописал на случай, если ты не сможешь разобрать мои детские каракули. Я тогда ещё, в детстве глупым был и не понимал, как легко ранить близкого человека просто потому, что он любит тебя и привязан к тебе, а поэтому так уязвим. Я и сейчас этого не понимаю, Бэкки, поэтому регулярно делаю больно тем, кого люблю. Ты всегда говорил, что я эгоист, но я никогда не верил, но да, ты был прав – это так. Я всегда думаю в первую очередь о себе – о том, чтобы мне было хорошо и было не больно, но ведь это ты научил меня быть эгоистом, помнишь? Ты научил меня жить и действовать только ради себя, а потом уже ради кого-то, потому что иначе бы мы просто не выжили там, на улице. Но эгоисты, как я выяснил, одинокие люди, Бэкки. И даже им, нам порою нужен кто-то, о ком можно подумать, позаботиться, кому можно помочь или поддержать, получить прощения или совета. Иногда мне кажется, что в одиночестве наоборот лучше, потому что так я не наврежу никому, но кажется, что выходит совершенно наоборот. Помнишь, как воспитатель Ли говорил, когда мы что-то вытворяли – тяжело быть непутёвым. Но ещё тяжелее – понимать, что я так поступил с тобой, когда ты совершенно этого не заслужил. Моего повышенного тона, грубости и хамства. Прости меня за то, что я решил, словно могу просто сделать тебе больно и уйти, будто ничего не было. Словно могу так обойтись с тобой и думать, что ты не затаишь обиды. Словно имею право вообще так вести себя с тобой. Прости и возвращайся. Мне жутко тебя не хватает. Твой непутёвый лучший друг~» Бэкхён дочитывает вслух и вздыхает, следом складывая голову на плече Хозяина. Чанёль целует в макушку, следом улыбается.       - Зачем он воровал твои носки?       - Потому что постоянно терял один свой из пары и тянул новые или чистые у меня, - отзывается Бэкхён и оба смеются. – На все праздники от воспитателя Ли он обязательно получал несколько пар носков кроме основного подарка, потому что это был единственный способ, чтобы он не ходил босой или в одном носке. Бэкхён снова смеётся.       - Вполне логичная стратегия, - Чанёль кивает с улыбкой.       - Те носки, в которых он был на Смотринах, тоже были мои, - вспоминает вдруг Бэкхён.       - Наверное, потом они стали его счастливыми носками, - предполагает Чанёль, и они оба с Вверенным снова смеются. – И как? Что ты решил?       - Нам нужно поговорить, - Бэкхён кивает, понимая, о чём спрашивает Чанёль. – Я вижу, что его что-то мучает, но никак не могу вытянуть, что именно.       - Что-то происходит у них с Джонином, - соглашается Хозяин. - Все наши это заметили.       - Мы имеем право приехать и на правах лучших друзей потребовать объяснений? – Бэкхён поджимает губы.       - Не знаю, Бэкки, - Чанёль пожимает плечами. - И снова попасть под горячую руку, только теперь оба? Боюсь, Джонин будет не словами сыпать, если его из себя вывести, - смеётся он и поддаётся, когда Бэкхён разворачивается в кольце его рук, прижимаясь к его груди и целует в уголок губ.       - Съездим завтра? – интересуется или настаивает, Чанёль улыбается в ответ, следом кивает.       - Съездим.

***

      - Что-то вы быстро, - Бонмин находит своих Хозяина и Вверенного дома после обеда в кухне, когда приходит туда, чтобы помыть чашки, собранные с ребят, что дежурят сейчас в доме охраны. – Всё нормально?       - Нормально, - Джонин кивает. – Вечером едем к нему на ужин.       - Это хорошо, - соглашается Бонмин и больше вопросов не задаёт, понимая, что наверное не надо. Джунмён поднимается к себе наверх, и Хозяин в свою спальню следом, хлопают негромко обе двери. Берясь переодеваться в домашнее, Джунмён не сразу замечает небольшой праздничной коробочки с белым бантом на подушке, замечает лишь, когда двигает прочь из комнаты, замирая. Присаживаясь рядом на кровать, Вверенный тянется к ней, распахивая, и не сдерживает улыбки. В коробочке на тонкой цепочке золотая монетка и разглядев поближе, Джунмён узнаёт герб Сицилии. Вынимая подарок из коробочки, Джунмён двигает к зеркалу, чтобы надеть, и следом на небольшой карточке там же в коробочке читает почерком Джонина короткое:

«С днём Посвящения~»

Вздыхая, Джунмён двигает к комоду, чтобы достать оттуда свой подарок в бархатной коробке и прячет ту в карман-кенгуру своей толстовки, двигая прочь на поиски Хозяина. В гостиной внизу слышно, работает телевизор, и Джунмён видит его на диване ещё с середины лестницы. Джонин тоже в домашнем. Вверенный плюхается рядом на диван, несколько мгновений глядя в телевизор, и следом вынимает коробочку из кармана, протягивая Хозяину.       - С днём Посвящения, - зовёт, все ещё не глядя на него, следом отвечая на взгляд, когда и Джонин переводит на него глаза. Хозяин принимает её из тонких пальцев и осторожно открывает, обнаруживая запонки из белого золота – идеальные для его тёмных костюмов.       - Красивые, – замечает он и Джунмён слышит, как он улыбается. – Спасибо. Всё ещё глядя в телевизор перед ним, Джунмён снова вздыхает и молча опускает голову на чужое плечо, Джонин обнимает одной рукой за плечи и прижимается щекой к его макушке. В тишине без слов у телевизора проходит несколько часов. Бонмин просит хорошо провести время и сообщает, что не ждёт их слишком рано, давая отмашку открывать ворота, когда Юн опускается за руль, чтобы отвезти своих Хозяина и Вверенного. Джунмён любит бывать в этом доме. Джонин любит это особенно – заметно сразу. Это дом, в котором он вырос и он чувствует себя абсолютно спокойно и комфортно, правда как дома. Сынвон улыбается много, активно жестикулирует, что-то рассказывает, с интересом слушает о Сицилии и о главе сицилийской мафии, расспрашивает об итальянской кухне и Джунмён непроизвольно ловит себя на мысли, что они с Джонином абсолютно одинаково морщат нос, просто идентично, и смеётся вслух, когда они делают это одновременно. Бонмин закрывает за ними двери, сонный, но довольный, в халате, около двух часов ночи и поздравляет в спину с днём Посвящения. Джунмён засыпает, чувствуя, как холодит шею цепочка на ней.

***

Джонин входит на кухню, чтобы зажечь огонь под чайником, и отворачивается от него прочь, когда замечает через кухонные окна чужую машину у ворот через калитку. Несколько мгновений вглядываясь в неё, Джонин вдруг, кажется, понимает, кому та принадлежит.       - Хозяин, - Бонмин, что зовёт с порога, слегка насторожен. – Хозяин, возле ворот неизвестная машина.       - Вижу, - Джонин кивает, выключая огонь под чайником, да двигает на улицу. Он уже понимает, кто за рулём, а потом пересекает двор и дёргает ручку калитки на себя, чтобы выйти наружу.       - Министр Ким, - зовёт вслух довольно громко, и приехавший человек показывается из машины. – Вам здесь не рады, - Джонин отрицательно качает головой. – Езжайте туда, откуда приехали.       - Хозяин, я приехал не к вам, - отзывается Донван спокойно, пряча руки в карманы своих джинс.       - Я прекрасно знаю, к кому вы приехали, - убеждает его Джонин. – Но я вам ещё раз повторяю – вам здесь не рады. Поэтому подобру-поздорову вам лучше уехать, - Джонин поправляет надетый на плечи кардиган совсем осторожно, но собеседнику этого оказывается достаточно, чтобы понять, что под левой рукой, судя по всему, не пустая кобура. – Уехать сейчас. Джонин настаивает, хотя звучит довольно мягко, и министр медлит с мгновенье, следом возвращается за руль, сдаёт назад и уезжает. Джонин провожает машину глазами до конца улицы у поворота и возвращается домой. А в холле Джунмён и он, судя по всему, собирается прочь из дому.       - Он уехал, - просто роняет Джонин, обходя Вверенного и двигая в кухню. Джунмёну нужно несколько мгновений, чтобы понять происходящее, поэтому он устремляется за Хозяином следом.       - Что значит – уехал? – зовёт в спину. Голос, слышно, уже немного возмущён.       - Я попросил его уехать, - не скрывая, просто отзывается Джонин, оборачиваясь к нему через плечо. – Учти, я попросил мягко и вежливо.       - Джонин, тебя кто-то просил это делать? – Джунмён устало выдыхает, плюхаясь за кухонный стол. – Как у тебя только совести хватает? Тебе не кажется, что это несправедливо по отношению ко мне, когда сам ты делаешь так же?       - На пороге своего дома, - голос становится острым, словно лезвие, Джунмён непроизвольно втягивает шею в плечи, когда Джонин полноценно поворачивается к нему. – Я такого не потерплю.       - Он ничего… Договорить Джунмёну не дают.       - Не заставляй меня повторять, - настаивает Джонин и Джунмён видит, что он на грани того, чтобы выйти из себя окончательно. Джунмён ничего не говорит, только отрицательно качает головой и цепляет пальцами под футболкой цепочку только вчера подаренного кулона, просто срывая её с шеи, бросая Джонину, двигая из кухни прочь.       - Это что такое было сейчас? – Джонин нагоняет в холле, ловит за локоть, разворачивая рывком к себе.       - Ты то ведёшь себя по-человечески, то непонятно как, - отзывается Джунмён. – Мы договорились ради Сынвона вести себя нормально и с тех пор я ни слова тебе не сказал о твоих визитах в Дом смирения, в то время, как ты…       - Мён, у нас всё было нормально только пару дней назад, - напоминает Хозяин.       - У нас всё не нормально уже два года, - парирует Джунмён, вырывая руку из крепкого плена чужих пальцев. – Ты это понимаешь? – переспрашивает он. – И попытки как-то установить мир и спокойствие, эти акты лицемерия ничего не меняют между нами.       - Твоя проклятая дистанция лежит между нами, - Джонин всплескивает руками от возмущения. – Ты установил её и каждый раз, когда я нарушаю её, ты делаешь из этого трагедию мирового масштаба.       - Да, потому что для меня это трагедия мирового масштаба! – Джунмён срывается следом, тоже всплескивая руками. – Потому что я знаю, что ты вкладываешь в каждый шаг за эту нарисованную мною черту.       - Ты параноишь! – Джонин ловит за плечи, чтобы заглянуть в чужие глаза, слегка встряхивает следом.       - А ты животное! - отзывается так же в лицо Джунмён.       - Раньше ты так на это не реагировал, - Джонин уголком губ усмехается, но Джунмён видит горечь на дне его зрачков.       - Да потому что мы перестали разговаривать! – вновь вырываясь из чужих рук, Джунмён делает пару шагов прочь. – Всё проблемы в мире не решаются сексом, когда ты это, наконец, поймёшь?       - Джунмён-а, я и вижу, - Джонин поджимает губы, кивая, и теперь Вверенный видит в его глазах откровенную насмешку, и где-то внутри он понимает, что Джонин делает это только потому, что ему больно, и он хочет так же больно уколоть в ответ, но эмоции срабатывают раньше разума. Как и реакция Джонина оказывается быстрее, едва Джунмён замахивается для оплеухи.       - Правда глаза колет? – интересуется он, следом поймав и другую руку, и Джунмён толкает в плечи, вновь отшатываясь.       - Правда о чём? – Джунмён хмыкает, следом отрицательно качает головой. – Когда всё это только началось, ты говорил, что я нужен тебе. Что именно тебе нужно было? – Джунмён указывает на себя ладонью. – Вот это всё? – голос слегка дрожит и Джонин вдруг замечает в тусклом свете прихожей, что у Джунмёна в глазах застыли слёзы. – Только тело, - выдыхает он. – Ты хотел только моё тело, а не меня, - и кивает следом. - И сейчас ты упрекаешь меня в этом? В том, что где-то на стороне я ищу человека, с которым можно разговаривать? – Джунмён толкает в плечи, когда Джонин предпринимает попытку подойти ближе. – Ты так нечестно со мной поступаешь, - вздыхает он, отрицательно качая головой, следом разворачивается на пятках, чтобы уйти наверх.       - Мён-а… - Джонин ловит за кисть, но сжимает совсем мягко, осторожно. – Не поворачивайся ко мне спиной, - просит.       - Что тут уже «Мён-а»? – Джунмён хмыкает, но, заметно, моргать боится. Его глаза уже буквально стеклянные. – Ты отвернулся от меня, от нас ещё два года назад, - Джунмён кивает. – Я хотел просто разговаривать с тобой. Я не хотел решать все наши проблемы постелью. Я пытался просто докричаться до тебя, чёрт побери, - Джунмён снова всплёскивает руками и неосторожно моргает. Джонин коченеет, словно парализованный чужими слезами на белоснежных щеках. – Чёрт побери, я хотел просто обсуждать наши проблемы, чтобы снова не совершать тех же ошибок. Я хотел не делать тебе больно, потому что я, чёрт побери, любил тебя!       - Мён, мы оба…       - Конечно, оба, - перебивает Вверенный. – Я не должен был поддаваться тебе, - и смахивает непрошенные слёзы с щёк.       - Я никогда не делал чего-то против твоей воли, - напоминает Джонин.       - Ты делаешь это каждый раз, когда нарушаешь мои границы, - отзывается Джунмён.       - Нам не нужны эти границы! – жалость и сожаление снова сменяются яростью.       - Нужны! – уверяет Джунмён. – Нужны! Чтобы мы снова не скатились туда, на чём остановились тогда.       - Ты сам их себе придумал! - Джонин фыркает.       - Ты продолжаешь настаивать на своём! – Джунмён почти задыхается от возмущения. – Вообще меня не слышишь. Мы ещё даже не ударились во все тяжкие, а ты уже меня не слушаешь и не слышишь!       - Я всегда тебя слушал!       - Найди себе кого-то, кому будет этого достаточно, - советует Джунмён, потерев переносицу и снова стирая слёзы с щёк, вновь отворачиваясь к Хозяину спиной.       - Помнишь, мы однажды уже почти поплатились за то, что тебе надоела твоя жизнь, - Джонин роняет последнюю фразу негромко, но запоздало понимает, о чём сам говорит, потому что Джунмён поражённо распахивает глаза и губы, медленно оборачиваясь к нему лицом.       - Ах, значит мы уже однажды почти поплатились за это? – уточняет Джунмён.       - Мён-а… - Джонин, понимая, что говорит лишнее, выставляет руку вперёд в примирительном жесте. – Прошу тебя.       - Ну так давай решим это, как положено. Теперь без обмана и подмены правил. М? – Джунмён расстёгивает на себе джинсовую куртку, где под левой рукой, как и у Хозяина, кобура с пистолетом. – Я устал постоянно получать от тебя упрёки на эту тему.       - А я устал от твоих постоянных истерик, - Джонин устало трёт переносицу.       - Отлично! – Джунмён смеётся, толкая двери, и выходит во двор. – Решим проблему за пару минут. Сделаешь Минкю своим Вверенным и будешь жить себе спокойно, без истерик, - Джунмён разводит руками, и Хозяин выходит следом за ним во двор.       - Мён, только давай без этих сцен ревности, - просит Джонин.       - Я не ревную, - Джунмён улыбается. – Только не понимаю, что ж ты, такой недовольный, всё ещё держишь меня в своём доме, - хмыкает он. – Ещё и ничего да никого на его пороге не терпишь.       - Мён, не выводи меня, - Джонин тупит взгляд на мгновенье, чтобы выдохнуть и прийти немного в себя.       - А я думал, больше уже невозможно, - Джунмён поджимает губы, снизывая плечами.       - Джунмён, иди в дом, - строго и коротко.       - Не хочу, - просто отзывается Вверенный.       - Не заставляй применять к тебе силу, - Джонин снова вздыхает.       - Ты же никогда не применял её ко мне, - Джунмён смеётся. – Передумал?       - Мён, иди в дом, - Джонин шагает ближе и ловит за запястье совсем крепко, дёргая на себя, чтобы сжать ладони на его плечах, но Джунмён кое-как выскальзывает прочь и через мгновенье уже целится своим револьвером Джонину в грудь.       - Только пальцем тронь снова.       - Мы оба знаем, ты этого не сделаешь, - выдыхает Джонин и Джунмён показательно снимает пистолет с предохранителя. Джонин выдыхает привычно устало и так же тянется за своим, целясь в ответ.       - Господи Боже, что тут происходит? Джонин устремляет взгляд к калитке, где поражённые, замирают оба Каннамгу, глядя на каждого по очереди.       - Вы потекли крышей? – вновь подаёт голос Бэкхён, двигая ближе и сжимая ладони на руке Джунмёна, чтобы мягко надавить вниз и забрать пистолет из его ладони, тут же вытащить из него магазин. - Всё хорошо, - убеждает он с кивком, когда Джунмён устремляет на него взгляд, наконец, понимая, что они с Джонином во дворе больше не одни. – Я заберу его, - предупреждает Бэкхён, бросая короткий взгляд на Джонина, и обнимает Джунмёна за плечи, чтобы развернуть и увести прочь.       - Выпить хочешь? – предлагает Джонин, когда во дворе остаются лишь они с Чанёлем.       - Не помешает, - соглашается тот.

***

В такси тихо. Бэкхён обнимает за плечи, пока Джунмён умостил голову на его плече и дышит через раз. Обнимая его, Бэкхён отчётливо слышит и чувствует, как всё ещё грохочет сердце в его груди – спешно и сбито. По приезде быстро вручая таксисту крупную купюру, Бэкхён спешит выбраться из машины и забрать Джунмёна тоже, и так же обнимая за плечи, ведёт домой. Начальник охраны молча открывает перед ним двери и Бэкхён успевает показать ему, чтобы принёс два виски. Опуская Джунмёна на край своей кровати, Бэкхён вручает в пальцы принесённый стакан и после нескольких глотков Джунмён, наконец, расслабляется, приходит в себя. Его взгляд проясняется, он поднимает глаза на Бэкхёна, вздыхая.       - Ты как? – интересуется тот, плюхаясь рядом на кровать, заглядывая в лицо.       - Лучше, - Джунмён уверенно кивает, отвечая на взгляд. – Вы как там оказались?       - Мы приехали с Чанёлем требовать от вас объяснений, - отзывается Бэкхён, многозначительно вскидывая брови. – Но увиденное…       - Извини, - Джунмён опускает взгляд. – Я не хотел, чтобы ты это видел.       - Это? – Бэкхён хмыкает. – Мён, а что это вообще было? Как… - Бэкхён замолкает, пытаясь подобрать слова. – Как вообще можно довести себя с Хозяином до такого состояния, чтобы целиться друг в друга?       - Не знаю, - Джунмён отрицательно качает головой. – У меня крышу сорвало от его слов.       - Мён, что с вами происходит? – Бэкхён ныряет ему под руку и Джунмён снова поднимает на него взгляд. – Расскажи нормально, - настаивает Бэкхён. – Все люди, которые хотя бы немного знают вас, заметили, что у вас проблемы. И все эти люди любят вас, потому волнуются, - Бэкхён кивает несколько раз, пытаясь быть убедительным. - Мён, вы же Вверенный и Хозяин…       - Давно нет, - Джунмён отрицательно качает головой. – Больше нет.       - Что – нет? – с опасением тянет Бэкхён, подозрительно прищуриваясь.       - Точнее, как раз это единственное, что теперь нас связывает – работа, - пытается уточнить Джунмён, но это путает Бэкхёна ещё больше и он тоже делает глоток из своего квадратного стакана.       - Давай сначала.       - Сложно сказать, когда точно это началось, - Джунмён поднимается на ноги, берясь расхаживать по комнате и Бэкхён удовлетворённо кивает, зная, что так, в ходьбе, ему легче собраться с мыслями. – Ещё года два после того, как… - Джунмён поворачивается к нему, вскидывая брови, и Бэкхён понимает, что ему всё ещё неприятно об этом разговаривать несмотря на то, что прошло столько времени. – После того, как ты нашёл меня в аэропорту… - пытается объяснить он и Бэкхён согласно кивает.       - Я понял, не договаривай.       - Всё было нормально, - продолжает Джунмён. – Мы работали больше вместе и естественно, Бэкки, я занимался не бумажной работой.       - Естественно, - соглашается Бэкхён.       - И в какой-то момент мы… - Джунмён выдыхает. – Мы так погрязли в работе и в этой её стороне, что однажды я понял, мы просто перестали разговаривать.       - Разговаривать? – пытается уточнить Бэкхён. – Поссорились, что ли?       - Не так, - Джунмён отрицательно качает головой. – Да, поссорились, - соглашается следом и Бэкхён хмурится, вновь запутавшись. – Подожди, не перебивай, - предупреждает Джунмён, заламывая пальцы и несколько минут просто ходит перед Бэкхёном из угла в угол, пытаясь собраться с мыслями. Бэкхён послушно ждёт, только доливает виски им в стаканы. – Мы работали вместе, - продолжает Джунмён. – Просыпались в одной постели, завтракали вместе, ехали на дело, проводили время вместе и казалось, словно всё, как обычно. А потом мы перестали разговаривать, понимаешь? – Джунмён смотрит глазами, полными надежды, пытаясь донести мысль, но заметно переживает, а потому немного путается в словах. – Вот представь, - Джунмён замирает напротив, вручая Бэкхёну свой стакан, чтобы освободить руки и помогать себе жестами. – Мы поссорились. Крупно поссорились. Из-за того, что он солгал мне. И я, обидевшись на это, солгал ему в ответ.       - Так, - тянет Бэкхён, пока не понимая, к чему клонит Джунмён.       - Что бы нормальная пара сделала в таком случае? – интересуется Джунмён и Бэкхён поджимает губы.       - Помирись бы, - Бэкхён следом пожимает плечами.       - Как?       - Ну, извинилась бы друг перед другом, поговорили бы, - Бэкхён вновь снизывает плечами.       - Вот! – Джунмён всплескивает руками. – Видишь, ты это понимаешь, а он перестал понимать. Мы перестали разговаривать, Бэкки. Мы поссорились. Я пришёл поговорить, обсудить вопрос, разобраться, чтобы больше такого не было, чтобы не делать больно любимому человеку, а ему это не интересно, - Джунмён отрицательно качает головой. – Он знает другой способ примирения, который до этого прокатывал с нами, - Джунмён фыркает. – Я ему рассказываю что-то, пытаюсь понять, зачем он солгал, а он меня целует, - Джунмён выдыхает устало. – И каждый раз, когда я пытался поговорить о нас и наших делах, о том, что мы просто перестали говорить друг с другом, он так делал. И вскоре я словил себя на мысли, что мы все наши проблемы, чего бы это не касалось, начали решать только с помощью постели, - Джунмён кивает. – Может это я какой-то бракованный, Бэкки, но, как по мне, здоровые отношения выглядят не так. Проблемы нужно обсуждать и решать, а не закрывать на них глаза и зацеловывать.       - Фух, - теперь выдыхает Бэкхён. – Кажется, я начал понимать, - наконец, заявляет он. – И что ты сделал?       - Запретил ему прикасаться ко мне, - Джунмён дёргает плечом. – В какой-то момент я переехал в другую спальню и запретил ему каким-либо образом прикасаться ко мне. Попросил о дистанции, которую мы будем соблюдать для того, чтобы снова не скатиться. Мы охладели друг к другу и перестали нормально общаться вовсе.       - То есть, до того, как ты попросил об этой дистанции, вы только работали друг с другом и спали? – уточняет Бэкхён.       - Ага, - Джунмён в очередной раз кивает.       - И эту дистанцию вы соблюдаете уже…?       - Почти два года.       - Нихрена ж себе, – Бэкхён присвистывает. – Объясни мне только одно – как вы умудрялись два года скрывать это от нас всех?       - Плохо умудрялись, раз вы, всё-таки, заметили, - Джунмён хмыкает.       - Так, и чего вы поссорились в это раз? – Бэкхён хлопает по кровати рядом с собой, чтобы Джунмён уселся рядом и тот делает как просят.       - Мы заговорили о дистанции, потом откуда-то взялась какая-то ревность. Он вспомнил о той ситуации… с…       - Я понял, - кивает Бэкхён, перебивая. – Всё понимаю, - кивает следом. – Только причём тут ревность?       - Я заговорил о Минкю, он заговорил о….       - Стоп-стоп-стоп, - Бэкхён вскидывает руки. – Кто такой Минкю? Джунмён вздыхает, вновь поднимаясь, в очередной раз берясь расхаживать.       - Один из воспитанников нашего Дома смирения, - отзывается Джунмён. – Он… - Джунмён запинается, вновь подбирая слова. – Они с Джонином… - вновь замолкает. – В общем, он изменил мне с ним, как смог, - Джунмён разводит руками, Бэкхён задумывается.       - А ты не думал, что он просто видит в мальчишке тебя прежнего? – интересуется он следом.       - А я изменил ему, - выдыхает Джунмён и Бэкхён откровенно торопеет, распахивая глаза и губы.       - Ты что сделал? – пытается уточнить       - Наша ссора началась с того, что Донван приехал за мной, а Джонин вышел к воротам и выпроводил его, - Джунмён вздыхает, плюхаясь рядом на кровать.       - А Донван – это…?       - Да, - подтверждает Джунмён. Теперь на ноги поднимается Бэкхён, расхаживает по комнате, размышляя, и Джунмён следит за эмоциями, что меняются на его лице.       - Вот это дров вы наломали, - подытоживает он, поворачиваясь к Джунмёну несколько мгновений спустя полноценно. Джунмён дёргает плечом, поглядывая на него исподлобья и выдыхает с лёгким облегчением, когда Бэкхён садится обратно рядом и обнимает, притягивая к себе поближе.       - Тяжело быть непутёвым. Джунмён смеётся негромко в его плечо.       - Тяжело.