Преданный

Едва перед каждым присутствующим за переговорным столом появляются отчёты и план работы, Джунмён прячет облегчённый выдох за ладонью. Ибо теперь, в работе представители Голубого дома перестанут говорить о положении в городе, доме мафии, его Хозяине и ещё, конечно, о том, почему Бейджин так долго сидит у них в столице. На последний вопрос Джунмён сам бы хотел иметь точный ответ. Первый советник с секретарём требуют встречи с Хозяином и, дожидаясь её, остаются в Сеуле, в то время как Джунмён постоянно кормит их завтраками, утверждая, что встреча с Национальным пока невозможна, чем тоже увеличивает время их пребывания в столице. Замкнутый круг. Джонин звонит по вечерам, спрашивает, как прошёл день и его голос звучит совсем низко и спокойно. Это успокаивает и усыпляет. По утрам перед собраниями в Центральном или здесь, в Голубом доме он звонит пожелать удачи или напомнить, что Джунмён должен быть сдержанным, что бы политики о нём или о них не говорили. Дела идут довольно спокойно и неспешно, несмотря на это – продуктивно. Джунмён отмечает в своих записях решённые вопросы, интересуется о ходе выполнения других да уточняет для политиков некоторые детали в работе Хозяев столицы, которые выполняют или уже выполнили его поручения. И до определённого момента ему кажется, что по пути назад из Голубого дома он отзвонится Хозяину и довольно сообщит о том, что всё нормально, что он сумел справиться не без помощи друзей, и что Хозяин теперь может им гордиться. Но меньше всего Джунмён ожидает того, что следует дальше после, как последний пункт плана на сегодня оказывается рассмотренным. Улыбаясь уголком губ, Джунмён совершенно расслаблено собирает бумаги назад в свою папку, намереваясь попрощаться и уйти, когда голос премьер-министр и пророненные им слова совершенно метко и быстро выбивают почву у него из-под ног.       - Вверенный, позвольте спросить, - начинает он совершенно нейтрально и прежде, чем Джунмён успеет осознать происходящее, продолжает. – Вот уже почти три месяца столица и страна функционирует без национального главы. Положение вещей как-то собирается меняться? Джунмён выслушивает, набирая воздуха в лёгкие, чтобы ответить стандартной заученной уже фразой, но его прерывают ещё до того, как он успеет начать оправдываться.       - Насколько мне помнится, национальный Вверенный, в Правилах есть пункт о том, что в случае провинности Хозяина за его действия так же отвечает и Вверенный, разве нет? – уточняет президент. – В таком случае, в силу отсутствия Хозяина на его посту, за его проступок, доказательства которого на данный момент не являются опровергнутыми, ответственность несёте вы?       - Если Хозяин не виновен, зачем он прячется? - поддерживает один из министров и Джунмён теряется окончательно, чувствуя, какими удушливыми горячими волнами накатывает страх, за ним откровенная паника. Сплетая пальцы в замок под столом, он пропускает несколько вдохов, чтобы хоть немного взять себя в руки.       - В Правилах дома мафии, господин президент, - берётся выстраивать свою защиту Джунмён. – Есть седьмое правило, которое гласит, что Хозяин отдаёт своего Вверенного на справедливый суд только в том случае, если причинил вред другому Вверенному. Таким образом, ответ Вверенного за Хозяина проявляется только так.       - А как же то, что Хозяин жизнью отвечает за Вверенного? – вновь подаёт голос премьер-министр. – Например, за уход из дома мафии.       - Вы верно подметили, премьер-министр, - Джунмён кивает. – Хозяин берёт ответственность за Вверенного, но не наоборот. Это именно Хозяин приводит Вверенного в дом мафии, именно Хозяин выбирает его и несёт за него ответственность.       - Интересно получается, национальный Вверенный, - президент хмыкает. – Вы твердите нам, что имеете право исполнять все полномочия Хозяина в его отсутствие, но ответственность при этом несёте не вы, а он.       - Согласен. Это как-то неправильно, - хмурится премьер-министр. – Вверенные имеют такой высокий статус, но при этом ни за что не в ответе. На данном этапе вы отвечаете за управление этой страной и за работу её правительства, только отказываетесь от ответственности за своего Хозяина, который обвиняется в совершенно подлом и бесчестном преступлении.       - Если бы, премьер-министр, у вас была власть и возможность заниматься редактированием или написанием Правил дома мафии, уверен, вы бы уточнили все эти вопросы, - Джунмён чувствует, как сгущаются тучи, как берутся дрожью пальцы и как начинает пропадать голос. Сидящие с ним за одним столом люди откровенно напирают, от этого, кажется, просто нечем дышать. В это самое мгновенье он понимает, насколько беззащитным в принципе является без Хозяина.       - На этом закончим, господа. Джунмён спешно схватывается со своего кресла, натянутый словно струны, забирает свои вещи и на несгибаемых ногах спешит прочь, провожаемый взглядами всех присутствующих в зале. Стойко, не дрогнув ни единой мышцей, покидает Голубой дом и лишь когда отъезжает от него прочь на безопасное расстояние, тормозит у обочины справа и складывает руки на руль, склоняя на них голову. Проклятье! Задумываясь, Джунмён вздрагивает от мелодии входящего вызова и поднимает голову, глядя на экран несколько мгновений прежде, чем понимает, кто звонит.       - Как всё прошло? – голос Бэкхёна взволнованный. Он, конечно, тоже был в курсе о сегодняшнем собрании. Джунмён молчит, пытаясь собраться с мыслями. – Воробушек? Бэкхён зовёт этим давно забытым, но таким же неизменно мягким, родным, тёплым словом. Джунмён вздыхает.       - Сначала мы работали, всё было нормально, а потом… - Джунмён вновь сбивается в словах, слыша, как Бэкхён переключается на громкую связь – Чанёль рядом, судя по всему.       - Джунмён-а? – зовёт он после затянувшейся паузы. – А потом? – слегка подталкивает к ответу.       - А потом разговор пошёл о том, что в силу отсутствия Хозяина ответственность за поступок, в котором его обвиняют, должен нести я. Теперь пауза повисает с другой стороны.       - Я позвоню Джонину и всем нашим, - находится Чанёль следом. Бэкхён выключает громкую связь.       - Родной, мне приехать? – интересуется он.       - Не нужно, - Джунмён отрицательно качает головой. – Я…       - Езжай к Джонину, - находится Бэкхён. - Езжай, не упрямься.       - Угу.

***

Джунмён натягивает свитер через голову, обтягивая тот, и оборачивается через плечо, реагируя на входящий вызов своего телефона, который на краю кровати. Подхватывая сумку и отправляя на плечо, Джунмён забирает телефон и спускается по лестнице вниз, где у порога в холле ждёт Бонмин.       - Я уже обуваюсь, - отзывается он в трубку, едва принимает вызов.       - Хорошо, - отвечает Джонин с другой стороны. – Жду через полтора часа.       - Буду открывать сам, - напоминает Джунмён. – До встречи.       - Пока. Пряча телефон в карман своей дублёнки, которую Бонмин помогает надеть, Джунмён поворачивается к нему.       - Будьте осторожны, Вверенный, - просит Бонмин, открывая перед ним двери. - Удачи и хорошей дороги, - Бонмин улыбается слегка. – И Хозяину привет.       - Передам. Джунмён шагает за дверь, пряча глаза за солнечными очками и спешно надевая кепку. Зима в этом году сухая, солнечная и малоснежная. Мороз покалывает на кончике носа, мёртвое зимнее солнце слепит пуще обычного. Убранный с тротуаров, талый кое-где снег лежит в таком состоянии вот уже третью неделю. Джунмён спускается вниз по улице и сворачивает правее точно к автобусной остановке, куда как раз подъезжает нужный рейс. Занимая свободное место в углу у окна, Джунмён, не снимая очков, затыкает уши наушниками. За окном Сеул. Тот Сеул, от которого почему-то должен прятаться его Хозяин. Тот Хозяин, которого обвиняют едва ли не в самом большом возможном преступлении – в убийстве собственного отца. Подальше от центральных районов пейзаж за окном значительно меняется. Где-то позади остаются небоскрёбы, бизнес-центры и кофейни на каждом углу. Машины класса люкс, подростки с дорогими телефонами и мир цифровых технологий. Джунмён фокусирует взгляд снаружи и понимает, что ему выходить на следующей остановке, а потому поднимается со своего места, двигая к двери. Боковым зрением он наблюдает как параллельно с ним поднимается ещё один высокий мужчина в тёмной куртке и замирает у соседней двери, бросая на него короткий, казалось бы, незначительный взгляд. Зараза. Слежку снова возобновили. Выходя из автобуса, Джунмён двигает по улице вверх – ему ещё полквартала, и он ходит этой дорогой вот уже несколько месяцев, как начался весь этот ад. По дороге в пункт своего назначения он заходит в магазин, чтобы набить два огромных пакета – ходит между прилавков долго, выбирает и смотрит. Смотри, ибо сам не знает, когда приедет в следующий раз. И в силу того, что знает Джонина очень хорошо, берёт только то, что тот любит. И вот каждый раз по пути к нему из магазина Джунмён постоянно ловит себя на мысли, как ему горько от сложившейся ситуации. Наконец, сворачивая на необходимую улицу, Джунмён в очередной раз убеждается, что отстающий на пару десятков метров человек, который идёт за ним ещё с автобусной остановки, явно не просто живёт где-то поблизости. Кожаная куртка на нём – недешёвая, как и браслет часов и обувь. Вряд ли он житель местных трущоб. Перехватывая пакеты поудобней, Джунмён находит необходимый дом, снаружи совершенно ничем не отличающийся от всех здесь, да прежде, чем открывать, оставляет у порога пакеты и свою сумку, направляясь назад. Следивший за ним человек охает от удивления, сталкиваясь с Джунмёном в трёх метрах от двери. Он пытается спрятать руки в карманы, извиниться и двинуть прочь, но не тут-то было.       - Только тронь пальцем, - роняя шпиона подножкой на землю, Джунмён заламывает его руки за спиной, пока расстёгивает на себе дублёнку, чтобы достать пистолет из кобуры на груди. Мужчина трепыхается и пытается вырваться. Джунмён слышит, как скрипит дверь за спиной – на пороге появляется Джонин. – Не только Хозяин выбирает себе мальчишку, чтобы защищать его. Вверенных тоже учат оберегать своё. Наконец, доставая пистолет, Джунмён бьёт локтём в лицо, чтобы избежать лишнего сопротивления, да поднимается на ноги, спешно накручивая глушитель, единожды стреляя в затылок.       - Бонмин, - слышится за спиной голос Хозяина и Джунмён, наконец, оборачивается, замечая, что тот с телефоном у уха. – Да, всё в порядке. Нужно почистить быстро здесь, у меня. Двор закрытый. Отдавая приказ, Джонин сбрасывает, пряча телефон и забирает пакеты вместе с сумкой Вверенного с порога, скрываясь внутри. Вверенный переступает тело и заходит в дом, закрывая за собой двери на все возможные замки.       - Он ехал со мной в автобусе, - информирует Джунмён, снимая верхнюю одежду, сменяя кроссовки на комнатные тапочки. Закрыты все шторы, лёгкий полумрак, только кое-где горят светильники. – По магазину тоже ходил хвостом, - продолжает рассказывать Джунмён, входя к Хозяину в кухню, наблюдая, как тот разбирает покупки. Улыбается, качает головой и фыркает довольно.       - Интересно, чей он, - наконец, подаёт голос и Джонин, заканчивая с покупками.       - Без оружия – значит правительственный, - Джунмён пожимает плечами, наблюдая, как Хозяин вынимает телефон из кармана домашних штанов, реагируя на входящее сообщение.       - Всё готово, - информирует, прочитав сообщение, и Джунмён кивает удовлетворённо, подходя поближе, чтобы следом скользнуть ладонями по чужим плечам, развернуть Хозяина к себе лицо.       - Ты как? – зовёт он, когда Джонин полноценно поворачивается к нему, глядя точно в глаза.       - А ты? – так же отзывается он. – Чанёль без деталей описал мне сегодняшнюю ситуацию, но ты же знаешь, что я должен знать о происходящем.       - Знаю, - Джунмён вздыхает, поддаваясь, когда чужие руки обвиваются вокруг его талии, а ладони замирают где-то на пояснице. – Но как всё-таки ты? – Джунмён вскидывает на него взгляд.       - Соскучился. Ответ совершенно честный и Джунмён понимает его так, как надо, именно с тем смыслом, какой в него и вкладывает Джонин. Он заключает чужую ладонь в свою и ведёт Хозяина прочь из кухни, не отпуская его пальцев, не разрывая прикосновения до самой спальни. Сквозь тёмно-синие шторы пытается пробиваться свет, от этого спальня словно находится под водой. Джонин опускается на край кровати тянет за руку к себе совсем мягко, нетребовательно, и Джунмён шагает ближе, послушно опускаясь на его колени к нему лицом. Сцепляя ладони за его шеей и располагая колени по обе стороны от его бёдер. Горячие жилистые ладони опускаются на его колени и поднимаются с нажимом к бёдрам вверх. Джонин ловит губами его дыхание и льнёт в поцелуе, когда и Джунмён выдыхает сбивчиво и подаётся к нему всем телом, приподнимаясь с его коленей, чтобы прижаться ближе, почувствовать его вдохи и выдохи. Джонин целует не грубо и властно, так словно он дорвался. Джонин целует медленно, тягуче, так, что Джунмён вдруг чувствует приятные мурашки внутри живота, которых, кажется, не ощущал уже давно. Это предвкушение и зарождающееся желание растёт в нём с каждым новым прикосновением. Пока Джонин освобождает его от одежды, не разрывая поцелуя, пока завлекает с собой куда-то дальше на кровать, пока обнимает за талию, удерживая на весу так, что Джунмён чувствует, буквально чувствует грядущие там синяки и красные отметины от его рук. Пока Джонин растягивает его, пока оставляет поцелуй на каждой его родинке от подбородка и до ключиц и после, когда опускает на себя и оба они замирают, прислушиваясь к себе и своим, казалось бы, давно забытым ощущениям. Слегка отстраняясь от него, Джунмён всё ещё обнимает за плечи и смотрит в тёмные глаза напротив, Джонин так же отвечает на взгляд и оба они словно ждут чего-то, какого-то немого призыва к продолжению, разрешения. И получают, когда Джунмён сжимает его в себе, после чего следует глубокий плавный толчок в силу позы лицом к лицу. Цепляясь за чужие сильные плечи совсем крепко, оставляя отпечатки своих пальцев, Джунмён давится вдохом и позволяет вести себя, когда крепкие руки ложатся на бёдра и помогают сделать волну. Он выпускает из губ весь воздух и на несколько мгновений прислушивается к своим ощущениям, что волнами подбирающегося удовольствия начинают покалывать на кончиках пальцев. Такое сильное, естественное и привычное. Так, словно не было всех этих лет, когда они держались подальше, или по крайней мере старались. И последних нескольких месяцев, когда им в последний раз так же носило крышу. Джонин целует под ключицей, крепко и надёжно поддерживая где-то повыше талии, и Джунмён чувствует, что весь он – в руках этого человека, принадлежащий им в это мгновенье, а потому вновь льнёт навстречу в очередной волне на чужих бёдрах и теперь взгляд Джонина тоже меняется. Зрачок затапливает радужку и губы приоткрываются в стоне – он тоже глотает вдох, потому что дышать – это слишком большая трата времени, когда можно тонуть, захлёбываться в удовольствии, что Джунмён и делает после ещё нескольких движений на чужих бёдрах. Ладони Джонина сжимают крепко, так, словно сам он пытается удержаться в реальности, не потерять себя, не потерять рассудок, но Джунмёну нравится, как его руки ощущаются на коже – властно. Когда он вот так сильно берёт того, кто и так принадлежит ему. Принадлежал и будет принадлежать несмотря ни на что, хотя бы каждым откликом тела на любое его касание, любое движение. Что бы оба они не говорили, но это безумие, возникающие между ними только в моменты вот такой, кажется, непозволительной близости, когда Джунмён забывает, как его зовут и всё, о чём может думать – это сильные руки и ошеломительное удовольствие, в котором он тонет после каждого толчка в себе. Медленно, плавно, смакуя и растягивая каждое соприкосновение тел, словно пытаясь запомнить, продлить это мгновение. Словно время замедляется вокруг, перестаёт существовать вовсе и каждый миллиметр движения разрывает внутри мириады звёзд удовольствия. Словно чем больше растягиваешь, тем глубже под воду уходишь. Джонин сжимает его ягодицы в ладонях, буквально впиваясь пальцами, и Джунмён прогибается в спине, откидывая голову назад, не сдерживая стона, потому что слишком много его, Джонина, внутри, и в воздухе, и в шёпоте меж раскрытых губ. И всё это, происходящее между ними в эти мгновения – гораздо больше, чем хорошо. Джонин целует куда-то в ярёмную ямку между ключиц и привычно обхватывает ладонями за талию, опуская Джунмёна, расслабленного, разомлевшего от удовольствия, рядом на смятые простыни. В тишине со сбитым дыханием проходит несколько мгновений на осознание произошедшего.       - Лучше бы взял виски вместо вина, - Джунмён слышит, как Хозяин поворачивается в его сторону и его дыхание обдаёт теплом плечо, да поворачивается к нему, встречаясь взглядами.       - Нельзя, - отзывается. – Ты должен быть достаточно в себе, чтобы воспользоваться оружием при надобности. Джунмён растягивается на постели поперёк, складывая ладони на животе и Джонин приподнимается на локтях, чтобы кое-как дотянуться до простыни и накрыть их обоих, так и оставаясь лежать на боку, подпирая голову согнутой в локте рукой.       - Чувствую себя каким-то… - Джонин делает паузу, задумавшись, и Джунмён вновь переводит на него взгляд. – Воришкой, что ли. Я краду тебя у внешнего мира. Только цокая языком, Вверенный слегка хлопает по обнажённому плечу, следом мягко улыбается.       - Мне совершенно не нравится прятаться и бездействовать, Мён, - Джонин отрицательно качает головой. Вверенный вздыхает. – Наши проблемы не решаются и…       - И они не решатся неожиданным образом, если ты вдруг перестанешь скрываться, - перебивает Джунмён. – Наоборот. Это может быть опасно. У них ничего нет на меня. Поэтому они просто давят, но на тебя у них всё-таки кое-что есть, пусть это и не правда. В любом случае, опровергающих доказательств у нас ещё нет.       - Никто не может так просто предъявить мне обвинение в убийстве, - Джонин фыркает. – Тем более в таком! И тем более никто не может обвинять в этом тебя!       - Ты так думаешь? – теперь фыркает Вверенный. – А спустя полчаса после появления доказательств не наш ли порог уже обивали в поисках тебя? А каждый раз, когда я встречаюсь с ними в Голубом доме, не это ли я выслушиваю?       - Я – национальный глава, - напоминает Джонин, многозначительно вскидывая брови.       - В том, как ты получил этот пост, как раз и сомневаются, - Джунмён поджимает губы, вздыхая.       - Кто сомневается? – Джонин хмыкает. – Правительство? То, которое назначается нами? Утверждается высшими чинами дома мафии?       - Правительство является посредником между нами и жителями этого города, этой страны, - напоминает Джунмён, кивая. – Именно через него горожане доносят свои проблемы. Масштабные проблемы, не мелкие окружные, - уточняет он. – Да именно в силу того, что правительство выбирает мафия, люди так уверены в нём, люди доверяют ему и своему дому мафии.       - То есть меня конкретно подозревает назначенное моим отцом правительство.       - Оно, - Джунмён вновь кивает.       - Они давят на тебя? Угрожают? Кое-как дёргая плечом, Джунмён спешит отвести взгляд, но Джонин замечает это и тянется ладонью навстречу, чтобы мягко поймать за подбородок и повернуть чужое лицо обратно к себе, привычно заглянуть в глаза в поисках честных ответов на свои вопросы.       - Они давят на тебя? – повторяет вопрос вновь довольно прямой и простой, но Джунмён вновь хмурится, покусывая нижнюю губу, словно сомневается, стоит ли ему вообще говорить что-то. – Мён. Хозяин настаивает.       - Давят, - короткий неохотный кивок. – Они не понимают, зачем ты скрываешься, если не виноват, и считают, что я должен…       - Нести ответственность вместо меня в силу того, что ты мой Вверенный, - теперь настаёт очередь Джонина хмуриться.       - Они хотят выслушать твою версию событий, - пытается смягчиться Джунмён. – Но постоянно спрашивают у меня о том, где ты, что ты себе думаешь и когда решишь все возникшие проблемы.       - Значит, мне нужно возвращаться, - Джонин уверенно кивает, выпуская из пальцев чужой подбородок. – И заниматься своими обязанностями. Страна не может долго быть без национального главы.       - Выполнять твои обязанности пока могу и я, - Джунмён отмахивается. – К тому же мне помогают наши.       - Мён, - Джонин вздыхает. – Это не может…       - Подумай о том, что будет, если кто-то попытается убрать тебя, - перебивает Джунмён. – Весь дом мафии, вся страна останется в самом незащищённом виде, потому что мы не успеем передать необходимые доступы в случае угрозы. Что тогда будет? – Джунмён приподнимается на локтях, следом садится. Джонин тоже. Повисает тишина, пока оба одеваются. Джонин застилает постель, плюхаясь на неё обратно лишь в домашних штанах, Джунмён оставляет свой свитер на быльце кресла, пока влезает в чужой кардиган на голый торс, опускаясь в соседнее, поджимая под себя ноги.       - Пока мы не нашли опровержения этим абсурдным доказательствам, я настаиваю, чтобы ты был здесь, - подаёт Вверенный голос после паузы. – Я как-то переживу эти претензии и обвинения.       - Ты понимаешь, что все они – Бейджин и правительство, съедят тебя живьём? – Джонин вздыхает. – Одни из-за непонимания, другие нарочно, пытаясь подорвать мой, наш авторитет, но так и будет.       - Я как-нибудь разберусь с этим, - повторяется Джунмён и трёт переносицу, вскидывая на Хозяина взгляд. – Пойдём, что-то приготовим? – предлагает и добавляет следом. - Есть хочу.       - Пойдём-пойдём, - Джонин с улыбкой кивает, поднимаясь, да обнимает за плечи, пока идут в кухню.

***

      - Сэхун-а! Сэхун слышит своё имя где-то внизу, в прихожей и понимает, что Хозяин вернулся. Он схватывается на ноги с дивана и спешит скорее вниз через две ступеньки, чтобы взглянуть с середины лестницы на Ханя у порога, следом сбежать оставшиеся ступени и ринуться к нему, чтобы обнять. Хозяин удивлённо замирает, но через мгновенье, обнимает в ответ покрепче, пряча замёрзший нос в чужом тёплом плече.       - Ну что? – Сэхун отстраняется, заглядывая в глаза, ожидая ответа.       - Новой информации нет, - Хань отрицательно качает головой. – Мне кажется, меня подозревают.       - Почему тебе так кажется?       - Потому что мне ничего не говорят, - Хань разводит руками. – Заметно, словно что-то всё-таки есть, только информации об этом ноль. Сэхун хмурится, задумавшись.       - Пойдём прогуляемся? – предлагает Хозяин следом. – Там снег идёт.       - Снег? – Сэхун удивлённо выглядывает из окна прихожей, замечая белые хлопья на газоне перед домом, и удивлённо охает. Следом коротко кивает и так же, как спускался, бегом, спешит скорее переодеться. Воздух приятно морозный, дышится легко и свежо, снежинки садятся на нос, снег довольно густой, но несмотря на погоду, народу снаружи довольно много. О том, что перчатки остаются дома, Сэхун вспоминает уже в центре, поле, как сгребает в голые ладони снег с каменного парапета в парке, чтобы бросить полаявшимся снежком в Хозяина. Замёрзшие пальцы быстро краснеют, Хань вздыхает, слегка толкая плечом, и Сэхун, понимая правильно, ныряет ему под руку, пряча другую ладонь в карман своей куртки. На деле продрогшие пальцы в состоянии согреть только огромный стакан горячего кофе, который Сэхун крепко сжимает в ладони.       - Как тебе кажется, - Сэхун подаёт голос только когда отогревается окончательно и чувствует себя уже гораздо комфортнее. – Бейджин ещё не достигли цели? Разве вывести национального главу из строя – не было изначальной причиной их приезда?       - Может и так, - Хань неопределённо дёргает плечом, пока они продолжают неспешно прогуливаться. – Но зачем им это нужно? Какой им толк от этого? Определённо, есть что-то ещё, в чём национальный глава помешал бы им, а так они вывели его из игры, и теперь, по сути, дорога им открыта.       - А как же национальный Вверенный? – Сэхун хмурится.       - Ты сам знаешь, как обстоят дела, - Хань вздыхает. – Хён ведь рассказывал тебе?       - Рассказывал, - вздыхает следом и Сэхун. – Всё пошло вверх дном, - трёт он переносицу и следом хмурится, потому что сзади из-за спины, у мэрии, мимо которой они с Хозяином проходят, вдруг слышится какой-то гул. Сэхун интуитивно оборачивается, Хань тоже и оба удивлённо наблюдают за собравшимися там людьми с плакатами, которые активно чего-то требуют.       - Давно я такого не видел, - выдыхает Вверенный.       - Пойдём лучше домой, - Хань тянет замершего младшего за руку. Сереет, погода ухудшается и народу на площади у мэрии становится всё больше. Вверенный и Хозяин Кансогу возвращаются домой, не успевая увидеть полицию, приезжающую к мэрии, начавшуюся толкотню, а следом и предупреждающие выстрелы в воздух, дубинки в руках полицейских.