Преданный

      - Вверенный! Голос Бонмина и его кулак, колотящий в двери, вырывает из сна так неожиданно, что Джунмён накрывает лицо ладонями и пытается вспомнить, где он, что он и почему соседняя подушка пуста.       - Вверенный, это важно! Просыпайтесь! Джунмён садится на кровати, откидывая одеяло, и пересекает спальню, чтобы снять с вешалки против кровати ханбок да натянуть его на плечи, на ходу завязывая на себе пояс. Следом открыть дверь, щёлкнув защёлкой и дёрнув ту на себя.       - Что-то с Хозяином? – первое, о чём спрашивает он, когда видит взволнованное лицо Бонмина на пороге.       - Даже не знаю, как сказать… - Бонмин выглядит растерянным, Джунмён напрягается, перенимая тут же чужое волнение и тревогу, но вдвое сильнее от того, что плохо понимает происходящее в целом. Бонмин двигает вниз и Джунмён устремляется за ним.       - Это по всем новостям, - рассказывает начальник охраны, периодически оборачиваясь через плечо, чтобы взглянуть на него и убедиться, что он идёт следом и слушает. – И утром привезли из Центрального отчёты для вас.       - Бонмин, - Джунмён ловит за локоть уже в кухне, куда начальник охраны приводит его. – Прошу, объясни по порядку, - просит он. Бонмин коротко кивает, хватаясь за пульт, бросает короткий взгляд на часы, что-то бормоча себе под нос и спешит включить телевизор. Несколько мгновений оба они смотрят рекламу и прежде, чем Бонмин кладёт на стол перед ним присланные отчёты, на экране появляется заставка новостей и диктор начинает с актуальных вестей. В кухне воцаряется абсолютная тишина. Слышно лишь телевизор. Диктор рассказывает, что вчера у мэрии города, а позже и у Голубого дома собрались недовольные жители столицы с претензиями к представителям власти города и страны по поводу ставшего управленческого аппарата. О том, что город, а с ним и страна словно застали во времени вот уже на несколько месяцев. Что представители власти прокомментировали как нежелание дома мафии разбираться с имеющимися проблемами. Не забыли упомянуть, конечно, об отсутствующем на своём посту национальном главе, в обязанности которого непосредственно входит делегация управленческих вопросов политикам и решение муниципальных самостоятельно. После этого, как усердно сообщает с экрана диктор, гнев и недовольство горожан было переадресовано уже дому мафии. Который, как диктор настаивает, принял кардинальные меры – митинг был разогнан силами полиции с помощью дубинок. Есть пострадавшие. Диктор говорит что-то ещё, уточняет какие-то детали, а Джунмён торопеет, прижимая ладони к лицу, когда до него доходит смысл услышанного.       - Что в конверте? – зовёт он сквозь пальцы, указывая взглядом на лежащие перед ним отчёты. – О чём отчитываются?       - Об ущербе, Вверенный, - отзывается Бонмин. – Я боюсь, это откровенная провокация. Попытка настроить людей против дома мафии. Джунмён кивает невпопад и замолкает, задумавшись. Бонмин совершенно прав. Иного объяснения быть и не может. И так воспользоваться сложившейся ситуацией, вернее создать её самостоятельно мог только Бейджин, и никто другой. Джунмён трёт переносицу – только почему политики оказались замешаны в это таким образом, словно не только Бейджин замешан в этом деле. Разве что, если… Джунмён вздрагивает от мелодии звонка входящего вызова и несколько мгновений глядит на экран, медля прежде, чем принять вызов. Медлит, потому что не знает, что говорить. Звонит Хозяин.       - Да? – пытается собраться с мыслями, когда принимает вызов, но Джонин буквально перебивает.       - Я видел новости. Джунмён выдыхает устало.       - Я не справляюсь без тебя… - выдыхает он следом, когда в трубке повисает пауза. Бонмин осмотрительно оставляет кухню, решив не мешать. – Не могу, Джонин-а… - его голос дрожит и следом сходит на нет. Хозяин слышно вздыхает в трубку.       - Любимый, - зовёт следом совсем уверенно. – Ты…       - Я не справляюсь без тебя! – повторяет Джунмён уже чуть более уверенно, перебивая Хозяина в этот раз. Он теряется окончательно, пытаясь донести, что просто не знает, что и как ему делать дальше. – Я не могу. Я не такой сильный, как ты думаешь.       - Конечно, нет! Нет! – голос Хозяина звучит бодро и уверенно. – Потому, что что ты гораздо сильнее! Слышишь? – уточняет Хозяин. – Ты гораздо сильнее, чем все они думают и знают. Вновь повисает тишина. Джунмён не знает, что сказать. Он просто смотрит на лежащий перед ним на столе конверт и об услышанном от диктора новостей, представляет ясный, уверенный взгляд тёмных глаз Хозяина и мысленно отсчитывает мгновенья, чтобы прийти в себя. Едва ли не впервые в жизни он чувствует себя настолько растерянным.       - Любимый, - вновь нарушает тишину Хозяин и Джунмён вздыхает. Это слово из его уст звучит совсем ласково, мягко.       - Ммм?       - Я тебя люблю. Джунмён вздыхает, в очередной раз накрывая губы пальцами, пряча за ними улыбку, но Хозяин всё равно слышит это и слышно, как улыбается в ответ.       - Ты не должен говорить мне этого по телефону, - наконец, подаёт голос Вверенный, подпирая щёку кулаком.       - Почему? – в голосе Джонина всё ещё слышна улыбка.       - Потому что и я не должен говорить тебе этого так, - Джунмён фыркает по-доброму, Хозяин негромко смеётся в трубку, совсем низко и бархатно.       - Потерпи ещё немного, - просит Джонин следом. – Прошу тебя, потерпи. Я найду выход из ситуации, только дай мне немного времени. Обещаешь?       - Я не хочу, чтобы ты пострадал от того, что попробуешь всё решить, подставляя себя под огонь. Ты не должен, не обязан этого делать и…       - Джунмён-а, - перебивает Хозяин. – Ты мне обещаешь?       - Да, - Джунмён кивает так, словно его видят. – Я люблю тебя, - очередной вздох. – Слышу, как ты улыбаешься, - прислушиваясь к его дыханию, зовёт Вверенный. – Но не вижу.       - Совсем скоро всё закончится, - обещает Джонин. - Слово Хозяина.

***

      - Да уж, - подытоживает Чанёль, бросая на стол присланную пачку документов и откидываясь на спинку своего кресла в кабинете, обхватывая свободной рукой Бэкхёна, сидящего на быльце его кресла, за бёдра, другой потянувшись за своей чашкой кофе. – Вот тебе и провокация.       - Стрелочники, - Бэкхён фыркает, осмысливая до конца то, что только что прочитал вместе с Хозяином. – Какого хрена вообще? – фыркает он следом. – Они кем себя возомнили? Считают, что могут вот так просто обвинить во всех своих бедах дом мафии и выйти сухими из воды?       - Вопрос в другом, - Чанёль хмыкает. – Им удалось перевести стрелки в силу того, что национальный глава не на своём посту.       - Предлагаешь Джонину сдаться? – уточняет Бэкхён, вопросительно вскидывая бровь, когда Хозяин устремляет на него взгляд. – И что, держать ответ за то, чего он не делал, вместе со своим Вверенным, перед политиками, которых мы сами же и назначили? – предполагает Бэкхён. - Ёль, это абсурд!       - Знаю, - Чанёль вздыхает. – Этот вопрос нужно детально обсудить, - Чанёль тянется к своему телефону, когда тот в руке оживает входящим вызовом. – О! – успевает выдохнуть он прежде, чем принимает вызов. – мы только о тебе говорили, - выдыхает он, едва слышит, как Джонин зовёт его по имени.       - Собирай всех наших и приезжайте. Как можно скорее, - отзывается вместо приветствия в трубке Джонин.       - Понял, а…       - Без Вверенных, - уточняет Национальный.       - Хорошо, скоро будем. Сбрасывая, Чанёль откладывает телефон, обнимая Бэкхёна и второй рукой.       - Будь дома, хорошо? – просит, тыкаясь носом где-то Вверенному в грудь. – И позвони Мёну, попроси, чтобы тоже из дому ни ногой, на всякий случай.       - Хорошо, - Бэкхён обнимает за плечи в ответ, целуя в каштановую макушку. – Ты к Джонину?       - Да, всех наших собирает, - Чанёль кивает, выбираясь из своего кресла, подхватывая телефон и исчезая за дверью кабинета. Бэкхён наблюдает, как та закрывается за ним, и вздыхает.

***

      - Ну ты как? – интересуется Чанёль с порога, едва Джонин открывает ему дверь.       - Буду в порядке, когда всё это закончится, - Джонин шагает прочь, пропуская его в дом, закрывая следом двери и принимая из рук Чанёля два больших бумажных пакета.       - Я последний? – Чанёль заглядывает в гостиную, чтобы поздороваться с друзьями, и уходит к Джонину на кухню помочь разложить продукты. – Попросил Бэкки быть дома и предупредить Мёна, чтобы тоже не высовывался.       - Спасибо, - Джонин находит пять круглых стаканов и достаёт из холодильника бутылку виски.       - Запасливый, - Чанёль хмыкает по-доброму. – Кто пятый? – уточняет.       - Увидишь, - отзывается Джонин. – Но я сразу должен попросить тебя об одолжении прежде, чем он приедет.       - Мне уже страшно, - Чанёль хмыкает. – Ты меня как сейчас просишь? Как друга или как своего первого заместителя?       - Во всех ролях, - Джонин кивает. – Всё, что он расскажет, ты должен воспринять адекватно и спокойно.       - Я постараюсь, - уверенно кивает Чанёль, подхватывая в свободные руки стаканы, когда Джонин забирает бутылку, двигая в гостиную.       - Я так понимаю, на повестке дня вчерашние события? – интересуется, видя их с Чанёлем, Сухён – Хозяин Шина.       - Если бы, - Джонин качает головой, раздавая стаканы и наполняя их жидким золотом. – То, что политики поступили так подло, не удивляет меня. Больше меня волнует, как выйти из сложившейся ситуации. А ещё как уберечь Вверенного.       - Ну последнего мы в обиду точно не дадим, - убеждает Чанёль, плюхаясь рядом с Джонином на диван, пока остальные двое занимают большие кресла. – Премьер-министр с президентом переложили всю ответственность на нас, и никто сейчас не послушает, что полиция действовала от их имени, а не от нашего. В конце концов, мы бы не вызывали полицию, а просто прислали бы своих людей.       - Ну хорошо, - вступает в разговор и Хозяин Минхо – Ён. – Допустим, что Джонин вернётся к своим прямым обязанностям. Политики ведь всё равно не уймутся. Если он не сдастся им для расследования того, в чём его обвиняют, они возьмутся за Вверенного. Это же очевидно.       - Очевидно, - кивает Чанёль. – Ибо они уже открыто угрожали ему при мне.       - Вверенные не должны и не будут отвечать за действия или бездействия своих Хозяев, - Джонин отрицательно качает головой, делая глоток из своего стакана. – Мы выбираем их, чтобы оберегать, а не чтобы бросать в огонь в случае, если сами не в состоянии ответить за свои действия.       - О каких действиях речь? – Сухён фыркает. – Ты ничего не сделал.       - И вы это знаете, - Джонин кивает. – Но…       - Твой дом мафии знает это, - подтверждает, перебивая, и Ён. – Но их тоже волнует твоё отсутствие, ибо Джунмён просто физически не справляется. Даже с нашей помощью. Он просто не осведомлён во всех делах так, как ты, - объясняет он. – А действовать наобум в вопросах, касающихся столицы и страны в целом никто не может, ты же понимаешь. Дом мафии – это жёсткая иерархия, и в ней нет самовола, но есть субординация, есть безоговорочное исполнение приказов и своих обязанностей после, как их подтверждает или раздаёт Хозяин выше.       - Я знаю, - Джонин вздыхает, потирая переносицу. – Но на данном этапе наш авторитет подорван. Мой авторитете подорван.       - Значит, его просто нужно восстановить, - Чанёль разводит руками.       - Просто? – переспрашивает Сухён, вопросительно заламывая бровь.       - На самом деле, всё не так сложно, Ёль прав, - соглашается Ён. – Всё, что тебе нужно – это вернуться и навести порядок в столице. Дом мафии снова заработает, как и столица, страна. Вверенный перестанет быть под угрозой.       - А Голубой дом? – не даёт договорить Сухён.       - А их мы просто распустим, - наконец понимая, о чём толкует один из его ближайших друзей, договаривает Джонин, получая кивок.       - Горожане не примут этого, - Сухён отрицательно качает головой.       - Мы назначим новое правительство, - соглашается с Джонином Чанёль.       - Так просто? Потому что нам не по вкусу пришлось прошлое? Оттого, что у нас не совпало с ними мнение? – Сухён фыркает, усмехаясь. – Вот уже точно авторитет дома мафии восстановится.       - А что, если нам выставить их крайними? – предполагает Ён. – если мы обвиним их в провокации, в проблемах с Бейджином, в беспорядках, мы убьём двоих зайцев за раз: избавимся от этого созыва и вышвырнем Бейджин прочь из столицы.       - А в этом есть смысл, - кивает, соглашаясь, Чанёль.       - А что делать с домом мафии? – уточняет Сухён. – Несмотря на то, что Хозяева не верят в эти лживые доказательства против тебя, Джонин, не будет ли это… Договорить Хозяин Каннамгу не успевает. Слышится звонок, следом условный стук в двери и Джонин поднимается со своего места, чтобы выйти в прихожую и открыть прибывшему, следом проводить его в гостиную.       - Добрый день, господа, - Хань, когда его в гостиную к остальным приводит Джонин, уважительном жесте кивает и усаживается в третье предложенное кресло, благодаря Чанёля за стакан с виски.       - Хань, мне нужно, чтобы ты без утайки, прямо и как есть, рассказал присутствующим здесь Хозяевам о том, что знает твой Вверенный, я и Джунмён, - просит Джонин, кивая. – Я могу доверить этим людям свою и жизнь своего Вверенного, поэтому ты можешь говорить совершенно спокойно. Хань, выслушав, молча кивает, и прежде, чем начать, осушивает свой стакан за раз одним глотком. Чанёль наливает ему ещё и откидывается на спинку дивана, чтобы выслушать.       - Дело в том, господа, - начинает Хань, окидывая присутствующих взглядом. – Что я прибыл семь месяцев назад в Сеул как лазутчик Бейджина. Присутствующие Хозяева переглядываются между собой, устремляя каждый по очереди вопросительные взгляды на Джонина.       - Продолжай, - позволяет национальный глава.       - Бейджин знал, что первый заместитель четвёртого советника планирует просить убежища в Сеуле и заменил его мною. Это уже только здесь, по приезде, когда стал частью корейского дома мафии, когда вник в правила, обрёл Вверенного и начал выполнять свои обязанности, я переметнулся на другую сторону. Начал шпионить в обратном порядке. У Бейджина – Сеулу.       - Как всем нам знать, что тебе можно верить? – подозрительно прищуриваясь, уточняет Сухён.       - Это он отправил Мёну копию доказательств против меня и тот успел вовремя забрать меня из Центрального, - объясняет Джонин. – Именно это – наш козырь. Хань говорит, что цепочку не отследить, но он свидетель. Он может объяснить дому мафии, кто и зачем попытался скомпрометировать меня, - рассказывает Джонин. – А с Голубым домом мы уж как-то разберёмся.       - А Бейджин? – напоминает Ён.       - С Бейджином разговор будет короткий.

***

Джунмён просыпается раньше будильника и стонет в изгиб локтя, когда бросает короткий взгляд на часы. За окном едва сереет, в спальне сумерки и под одеялом жутко холодно. Джунмён кутается в него посильнее и переползает на соседнюю подушку. За те несколько месяцев, что Хозяин не дома, подушка совершенно утратила аромат его кожи и парфюма. Распахивая глаза, Вверенный рассматривает тёмно-синее полосатое бельё, ещё раз, словно на всякий случай, тыкаясь носом в подушку, и садится на постели, берясь выбираться из одеяла. Из-за пасмурной погоды светлеет поздно. Спать от этого хочется просто жутко. Джунмён успевает выпить три чашки кофе за утро, пока просыпается, принимает душ, завтракает и собирается. Сегодняшнее собрание в Центральном не обещает быть особо приятным, ибо на нём кроме представителей дома мафии обязаны быть ещё и представители Голубого дома. Последних Джунмёну охота видеть менее всего. Голова гудит с самого утра, словно весящая тонну, давит на плечи и растягивает шею. Не спасает ни мягкое рычание мотора, ни лёгкий иней, в который кутается город в это утро, ни свежий морозный воздух, который обычно бодрит и будит, но сейчас только заставляет спрятаться поглубже в шарф. Джунмён не в силах разговаривать в это утро, а потому лишь кивает приветственно встречающимся ему на пути людям от холла и до лифта, от лифта и до кабинета Национального, где сегодня происходит собрание.       - Добрый день, - выдавливает он из себя кое-как уже там, окидывая лица присутствующих беглым взглядом. Снимая с себя пальто, Джунмён опускается в чужое кресло и несколько мгновений гладит быльцы. Он давно не был здесь, не заходил. Здесь всё ещё так, как он помнит после Сынвона. Здесь всё ещё так, как сделал для себя Джонин. Здесь так, как было комфортно им. Джунмён вздыхает и забирая документы, оставляет кресло пустовать, усаживаясь в противоположное во главе переговорного стола спиной к двери. Это место не его, не его, а национального главы, и сидя напротив, он будет помнить об этом каждое мгновенье, пока половина присутствующих в зале найдут ещё пару десятков поводов, чтобы обвинить его в чём-то. Чанёль приходит буквально следом. Занимает кресло по правую руку от него и посылает ему ободряющую улыбку, Джунмён улыбается в ответ – благодарно и мягко. Премьер-министр и президент позволяют себе опоздать. Каждый из присутствующих Хозяева замолкает, едва те появляются на пороге, и Джунмён, даже не видя их, тут же хмурится, ожидая, пока те займут свои места.       - Просим простить за опоздание, национальный Вверенный, - зовёт премьер-министр, едва опускается в своё кресло. – В столице не спокойно. Мы задержались, пытаясь решить проблемы этого города.       - Разве проблемы этого города не касаются глав его мафии? – решает уточнить Чанёль.       - Судя по всему – нет, столичный глава, - подаёт голос и президент тоже. – Вы же видите, какая ситуация нынче сложилась.       - Я бы сказал, её сложили намеренно, - хмыкает вслух Сухён и Джунмён переводит на него удивлённый взгляд, следом так же на Чанёля, не понимая, откуда такой открытый протест и почему именно сейчас.       - Вы на что-то намекаете, Каннамгу? – переспрашивает премьер-министр.       - Я-то? – Сухён усмехается. – Я прямо говорю, господин премьер-министр. Говорю о том, что вы устроили откровенную провокацию, чтобы запятнать авторитет дома мафии перед народом.       - Данная ситуация возникла из-за отсутствия национального главы и по причине того, что работа дома мафии, как таковая, остановилась, - фыркает президент.       - Что ж, господин президент, - скрипит за плечом негромко дверь. Джунмён тут же напрягается, словно боясь, что ему послышалось, и следом жадно прислушивается к звучанию любимого голоса. – Я полагаю, эту проблему стоит решить незамедлительно. Джунмён зажмуривается на мгновенье, следом не скрывая облегчённого выдоха, когда на его плечи опускаются смуглые ладони, ощутимо сжимая. Он закидывает голову, чтобы взглянуть снизу-вверх в знакомые тёмные глаза, и не может сдержать улыбки.       - Национальный глава! - удивлённо хмыкает премьер-министр. – Неужели вы решили вернуться?       - Вы – на выход! – без особых церемоний Джонин указывает появляющейся за его спиной охране рукой на политиков. – Вышлите китайскую мафию прочь из моей столицы сейчас же, - распоряжается он дальше, едва представители голубого дома покидают зал. – Если понадобиться – по частям, - благосклонно кивает он некоторым из Хозяев. - Господа главы мафии, а вас я жду в переговорном. Сейчас короткий перерыв – советую выпить кофе и собраться с мыслями. У нас впереди много работы. Зал спешно пустеет. Джунмён поднимается с кресла в то самое мгновенье, когда хлопает дверь за последним вышедшим и тут же льнёт поближе, прижимаясь щекой к широкой груди.       - Привет, родной. Джонин слышно улыбается, целуя в макушку, обхватывая за плечи в ответ, чтобы сильнее прижать к себе, следом оставить поцелуй на его щеке. Джунмён тянет за руку к любимому кожаному дивану Сынвона, плюхаясь на тот и Джонин опускается рядом, заключая его в кольцо рук, чтобы снова обнять покрепче, в этот раз спрятать нос где-то у него за ухом, оставляя там поцелуй.       - Что ты дальше намерен делать? – интересуется Джунмён, не прекращая обнимать, при этом вскидывая взгляд.       - Обнять тебя покрепче, - довольно отзывается Джонин, сжимая в своих объятиях совсем сильно. – Я со всем разберусь, - отвечает он на озабоченный взгляд Вверенного. – А ты езжай домой, отдохни. Я позже тебе всё объясню. Обещаю.       - Ладно. Хорошо, - Джунмён кивает согласно. – Ты хотя бы в бронежилете? – интересуется он, складывая ладони на чужой груди, чтобы нащупать тот.       - Да, - Джонин кивает, убеждая, и накрывает тёплую щёку ладонью, ласково погладив. – Я соскучился жутко, - улыбается совсем тепло. – Давай впредь будем разговаривать, ладно? – предлагает, замечая лёгкое замешательство, следом удивление в любимых ясных карих глазах. – Обсуждать, а не зацеловывать наши проблемы. Джунмён выслушивает и согласно кивает, понимая, что если сейчас неосторожно моргнёт, Джонин заметит, как сбил его с толку этими словами, но Хозяин видит и так, продолжая ласково наглаживать его щёку.       - А сейчас поцелуй? Джунмён берёт себя в руки уже через мгновенье, заглядывая в тёмные глаза напротив и с удовольствием наблюдает, как те загораются нежностью, и Джонин заключает его лицо в ладони да льнёт ближе, накрывая его губы своими. Джунмён выдыхает сбито в поцелуй и улыбается, когда Хозяин следом целует в кончик носа.       - Езжай домой. Настаивает он, прижимаясь лбом к чужому, и Джунмён вновь согласно кивает, неохотно выбираясь из тёплых объятий, сползая с дивана.

***

Во дворе горит свет. Джонин останавливается, заглушив мотор, и выбираясь из машины. У порога встречает улыбчивый Бонмин, который принимает брелок ключей и раскрывает руки, чтобы по-дружески обнять.       - Всё хорошо, Хозяин? - интересуется он уже в прихожей, пока Джонин снимает пальто.       - Уже лучше, - кивает он. – Вверенный?       - Уже спит, - бросая взгляд на часы, отзывается Бонмин. – Доброй ночи, Хозяин. Перевалило за одиннадцать. В доме тихо, только внизу слышно, как машину загоняют в гараж. Джонин поднимается наверх, нажимая на ручку двери и входит в спальню, вдруг понимая одну простую вещь, которую упускал из виду все эти несколько месяцев не дома. Комната не пуста. На вешалке против кровати, как обычно, ханбок. Туалетный столик привычно занят его вещами – расчёской, парфюмом, несколько шкатулок с часами. На столе его ноутбук и прикроватная тумбочка привычно занята его книгой, где на краю и телефон. Тапочки у кровати и, замечает Джонин с порога, вновь забитый его вещами один из небольших шкафов, тот, что здесь, в спальне, а не в гардеробной. И он спит в ворохе одеял – лохматый и в пижаме, совершенно очаровательный, мягкий, каким всегда и будоражил больше всего. Джонин закрывает за собой двери совсем беззвучно и спешит скорее облиться в душе да переодеться, чтобы скорее забраться к нему в тёплое кубло, обхватывая сквозь сон за талию и пряча нос где-то в его макушке.       - Мой маленький. Едва различимым шёпотом где-то за ухом, вдыхая его запах. Джунмён разворачивается в кольце его рук, не прерывая сна, и прижимается поближе, умостив голову на его плече. Наконец-то соседняя подушка снова будет пахнуть им.