Преданный

6,2 месяца спустя~       - Хозяин, - Бонмин заглядывает без стука в чужой кабинет, повисая на ручке двери и ожидая ответного взгляда. – Звонили из аэропорта. Вылет завтра в 10:45, прибытие в 17:25. За вами пришлют машину и охрану, отвезут на виллу.       - Хорошо, - Джонин откладывает прошение, что держал в руке, и откидывается на спинку своего кресла.       - Хозяин, а вы надолго? – Бонмин решается, всё-таки, войти полноценно усаживаясь в кресло против чужого стола. – Уже решили?       - Буду смотреть по обстоятельствам, - Джонин слегка устало трёт переносицу. – С контрактами о поставке мы разберёмся быстро, но стоит всё-таки оценить их условия хранения и ассортимент.       - Хозяин, я не понимаю, зачем вам ехать, - Бонмин чуть хмурится. – Почему не послать Столичных? Это ведь их работа, а ваша работа – управлять: раздавать приказы, контролировать их выполнение.       - Ты так говоришь, словно отец безвылазно в Сеуле сидел и никакие дела лично не решал, - Джонин улыбается уголком губ. – Мне так осточертел этот город, если бы ты знал, - Джонин смеётся. Бумажной и административной работы в последнее время так много из-за прошедших выборов и дел, которые нужно налаживать с новым правительством, что Бонмин только то и делает целыми днями, что провожает Хозяина в Центральный и встречает назад из Центрального.       - Хозяин, там океан, - Бонмин вдруг улыбается. – Вы не забудьте за работой ещё немного отдохнуть, ладно?       - Договорились, - Джонин согласно кивает. – Ты как ребёнок, который родителя отпускать не хочет, - смеётся вновь следом Джонин.       - Да я не хочу с этим оболтусом мелким оставаться! – Бонмин всплескивает руками, чем вновь вызывает у Джонина приступ смеха. Это как надо довести начальника его охраны, чтобы вечно сдержанный и собранный Бонмин так яро выражал свои эмоции?! – Хозяин, он невозможный. Правда! Вы же знаете! – Бонмин закатывает глаза.       - Да, Бонмин-а, - тянет Джонин совсем понимающе с улыбкой. – Это тебе не наш Вверенный.       - Не наш, - Бонмин по-детски хмурится. – Разбалованный капризный ребёнок. Когда успел только таким стать. Честно, Хозяин, - Бонмин даже с кресла поднимается. – Если он снова будет на мне ездить, я запру его в гараже. Клянусь вам.       - Бонмин-а.       - Ну правда. Я – начальник охраны, а не служанка или нянька, - Бонмин снова плюхается в кресло.       - Мы попробуем что-то с этим сделать, - Джонин снисходительно кивает. – Я позвоню воспитателю Ан, попрошу приехать, вразумить его.       - Это будет явно после вашей поездки, а до этого мне главное его не убить, - Бонмин складывает руки на груди.       - Будь осторожен, - просит Джонин, посмеиваясь. – Боюсь третьего раза мне уже не позволят. Повисает короткая пауза, оба следом переглядываются и берутся хохотать.       - Хозяин, - успокаиваясь, зовёт Бонмин. – А почему воспитатель Ан, почему не вы?       - Тоже боюсь его убить ненароком. И снова в кабинете стоит смех.

***

Утро выходит довольно солнечным. Уже полностью собранный, Джонин пьёт кофе в кухне, когда следом за шаркающими шагами там появляется и мальчишка.       - Доброе утро, - здоровается он с порога, замечая Хозяина.       - Минкю, - зовёт Джонин в ответ, откладывая газету, которую читал до этого. – Кан Бонмин у нас кто? – уточняет он. Мальчишка, кажется, понимая о чём пойдёт разговор, втягивает шею в плечи.       - Начальник охраны.       - Мне хотелось бы, чтобы он им и оставался, - многозначительно вскидывая брови, уточняет Джонин.       - Но он… - Минкю хмурится. – …не хочет помогать мне.       - И он имеет на это право, - кивает Джонин.       - Хозяин, он совсем не относится ко мне, как…       - И на это он тоже имеет право, - понимая, о чём речь, перебивает Джонин. – Мы об этом уже говорили, помнишь? – напоминает Джонин. – Ты волен делать всё, что тебе угодно. Главное – это никоим образом не должно наносить вреда твоему чину.       - Я помню, - Минкю кивает. – Хорошо, я не буду его трогать.       - Я не это имел ввиду, - Джонин качает головой. – У Бонмина есть свои дела и обязанности. И если тебе кажется, что он просто сидит или слоняется по дому, смею тебя заверить – ты не прав. Он начальник охраны. Начальник национальной охраны, и он отвечает не только за безопасность этого дома и всех его обитателей, но и за безопасность всего этого города, всей страны, грубо говоря. Он контролирует такой сегмент, размеры которого даже не укладываются в голове. И когда ты дёргаешь его по мелочам, ты отвлекаешь его от работы.       - Понял, - Минкю снова кивает. – Кажется, в пятницу Малый съезд.       - Меня не будет, - Джонин отрицательно качает головой, допивая свой кофе в несколько глотков, и устремляет взгляд на свои наручные часы – те, что любимые, с гравировкой. – Можешь пойти сам, если хочешь. Юн тебя отвезёт.       - Хозяин, а вы?       - У меня командировка на Бали. Не знаю, как долго меня не будет, - Джонин пожимает плечами. – Не более двух недель.       - Ладно. Минкю просто соглашается да двигает к холодильнику. Джонин забирает свой телефон со стола и выходит в прихожую. Бонмин что-то рассказывает всю дорогу до аэропорта, но Джонин плохо слушает, за что несколько раз мысленно перед начальником охраны извиняется. Все мысли о предстоящей поездке. О том, что это впервые он покидает страну с командировкой один. А ещё о том, какой Джунмён мягкий, очаровательный и беззащитный спросони. Как он пахнет, как сонно улыбается и как трёт глаза.       - Хозяин, - Бонмин, кажется, зовёт уже не первый раз. Джонин фокусирует на нём взгляд. – Я ещё не нашёл, - отрицательно качает головой.       - Я что, думал вслух? – Джонин чуть хмурится.       - Нет, Хозяин, у вас на лбу всё написано, - Бонмин пожимает плечами. – Истосковались?       - Жутко. Джонин несколько раз кивает невпопад, устремляя взгляд в окно и, наконец, понимает, что справа впереди уже виднеются терминалы аэропорта. Бонмин проводит его в необходимый терминал и даже сажает в самолёт – Джонин смеётся с такой сверх заботы, но ценит это. Уже напоследок, покидая самолёт, Бонмин желает удачи да исчезает. Джонин пристёгивается и вытягивает ноги, расслабляясь. За почти 7 часов в пути у него ещё будет время оживить в памяти черты любимого лица и звук его смеха.

***

К половине шестого вечер, когда самолёт приземлятся в аэропорту Денпасара – столицы Бали, Джонину кажется, что он совершенно не готов сейчас к учтивым речам и деловым переговорам, но к счастью охрана и водитель, которые встречают его в аэропорту, сообщают, что глава балийской мафии ждёт его завтра на обед к полудню, а сегодня его просто оставят в покое. Дорога из столицы в курортный городок Кута, который всего в 7 километрах, выходит довольно быстрой и комфортной. Джонин непроизвольно вспоминает Сицилию и виллу в скале – небольшую, уютную и потрясающую, а ещё тонкие запястья Джунмёна, усеянные браслетками. Гостевая вилла, которую ему предоставляют в этот раз, оказывается совсем не такой, как на Сицилии. Она, как минимум, трижды превышает размеры итальянской, но не отстаёт по наличию личного бассейна и выхода к океану и на набережную. Поблагодарив водителя, Джонин отмечает охранников у дверей снаружи и выдыхает с облегчением, когда, наконец, остаётся один. Переодевается с костюма, который был на нём на всякий случай, откисает в душе и плюхается поверх одеяла в постель лицом вниз. С момента, как самолёт поднимается в воздух, его не покидает какое-то странное чувство подвешенности. Так, словно он сам не знает, как и зачем он тут. Словно вся его жизнь замерла в ожидании одного единственного человека и течёт от этого медленно и долго. На деле же, эти полгода, чуть больше, прилетают почти незаметно. Едва отметка на календаре информирует об их окончании, первое, что делает Джонин – это зовёт своего начальника охраны к себе и приказывает искать. Окунаясь в дрёму, Джонин не замечает, как проходит время, а когда распахивает глаза, понимает, что снаружи уже темно. Наручные часы показываюсь едва одиннадцать и после неожиданной дрёмы сна ни в одном глазу, а поэтому приходится подняться и осмотреть спальню, в которой находится. Сменяя халат на джинсы и рубашку, Джонин берёт с собой лишь самое необходимое да информирует охрану у дверей, что им необязательно стоять здесь сутками. Что его здесь всё равно никто не знает, да и не планирует он как-то особо выбиваться из толпы, а потому отпускает охранников вовсе, прося вернуться завтра перед поездкой к главе балийской мафии. Охранники смотрят удивлённо, переспрашивают, принято ли так у них в Сеуле, на что Джонин смеётся, объясняя, что в Сеуле слиться с толпой тоже довольно легко, несмотря на то, что кто-то на улице может тебя узнать, и просто уходит куда-то в сторону пляжа. Оттуда звучит музыка, доносятся голоса и виден свет. На импровизированной набережной вдоль линии океана, на берегу, где расположен его временный дом, натыкано множество небольших пляжных баров и ресторанов, где жизнь оживает, как раз-таки, под вечер. Один из пляжных баров оказывается особенно в его вкусе. Он выглядит как огромная круглая барная стойка, где посредине расположен бармен с высокими полками напитков, и усаживаясь на один из высоких барных стульев, Джонин коротко заказывает виски со льдом. Стакан вырастает напротив буквально через минуту. Джонин несколько мгновений перекатывает кубики льда в жидком золоте прежде, чем сделать пару глотков, и снова лениво изучает взглядом содержимое своего сосуда, когда сквозь прозрачные кубики льда вдруг замечает что-то подозрительно знакомое напротив. Опуская стакан, Джонин фокусирует взгляд на лохматой чёлке и улыбающихся глазах, а ещё на совсем широкой улыбке. Любимой улыбке, стоит заметить. Джонин пару раз моргает, выглядывая из-за бармена на противоположную сторону круглой барной стойки, но никого там больше не находит. Вздыхает следом – либо допился, либо просто жутко соскучился. Либо… Рядом о барную стойку стучит чужой стакан, кто-то мостится на соседний стул и Джонин чувствует взгляд на себе прежде, чем переводит свой и задыхается воздухом. Миражи ведь не могут быть такими реальными, правда? Джунмён чуть хмурится напротив, но совсем по-доброму, следом улыбается так же широко и довольно, замечая реакцию человека напротив на себя. Джонин словно узнаёт его, следом осознаёт увиденное.       - Что? – хмыкает он. – Я так изменился? Джонин продолжает ошалело хлопать ресницами и даже открыто щипает себя. Следом поднимается со своего стула, тянется навстречу, заключая любимое лицо в ладони, и целует в губы после, как роняет короткое – «Джунмён-а». Джунмён ощутимо смеётся в поцелуй, льнёт навстречу, обхватывая за пояс поперёк спины. Джонин чувствует, как спешно сердце разгоняет кровь и как сбегают по запястьям мурашки. Чувствует, что любимые губы такие же на вкус, и что сам он – весь такой же от макушки и до пяток.       - Видимо, не изменился, - подытоживает Джунмён, когда Джонин отстраняется от губ, но всё ещё держит его лицо в ладонях, находясь совсем близко.       - Джунмён-а, - повторяет зов по имени Джонин, неверяще глядя в любимые ясные карие глаза, в которых смешинки.       - Привет, - отзывается он, улыбаясь шире.       - Ты откуда здесь? – Джонин непонимающе хмурится, всё ещё заметно удивлённый и шокированный.       - А ты? – так же в ответ выдыхает Джунмён.       - Я по делам, - пытаясь рассмотреть каждую черту любимого лица, Джонин всё ещё хмурый и мало понимающий, что происходит и как это любимый оказывается в его руках спустя пару минут, как он мечтает о нём.       - А это мой новый дом. И он снова улыбается – совсем мягко и снисходительно и в его глазах столько жизни, столько счастья и нежности, что Джонин чувствует, как его затапливает этой нежностью, поэтому он снова льнёт поближе, довольно отмечая, как Джунмён приподнимается со своего стула навстречу, чтобы скорее ответить на поцелуй.       - Любимый, это и правда ты? – в очередной раз отстраняясь, Джонин вглядывается в карие глаза напротив совсем пристально, словно сам не верит своему счастью.       - Я не понял, а у тебя ещё какой-то любимый есть? – Джунмён наигранно дуется, но всё так же не размыкает рук вокруг чужого пояса. Джонин улыбается уголком губ на его реплику и сгребает в объятия, пряча в своих руках, зарываясь носом в волосы, в шею.       - Как ты пахнешь.       - Как ты пахнешь. Звучит в один голос и оба смеются.       - Когда ты прилетел? – Джунмён прижимается щекой к чужой, пробегаясь пальцами вниз вдоль позвоночника.       - Около шести, - Джонин нехотя отстраняется, выпуская любимое тело из объятий. – Джунмён-а, как тебя сюда занесло? Где ты живёшь? Джунмён допивает содержимое своего стакана и согласно кивает.       - Пойдём, покажу, – зовёт следом, поднимаясь со стула и цепляется за чужую ладонь, чтобы сплести пальцы и увести за собой. Джонин едва успевает купюру на барной стойке оставить. – Ты приехал к главе балийской мафии?       - Джунмён-а, - Джонин в очередной раз зовёт по имени, смакуя, как звучит, когда произносить его вслух. – Я тебя в свои дела больше посвящать не могу.       - Серьёзно? – Джунмён хмыкает, наигранно обижаясь, но улыбаться не прекращая. – А как моя замена? Джонин слегка толкает плечом, услышав вопрос.       - Треплет всем нервы, - отзывается следом. – Особенно начальнику охраны и твоему лучшему другу.       - А моему Хозяину? – Джунмён бросает на него короткий взгляд, пока они идут рядом.       - А твоему Хозяину фиолетово, - просто отзывается Джонин, пожимая плечами, и Джунмён не скрывает довольной улыбки. После как заканчивается песок пляжа, Джунмён сворачивает куда-то влево, туда, где начинается асфальт улицы и несколько раз петляет среди них, пока, понимает Джонин, они снова не оказываются на берегу, только здесь среди зелени множество немного отдалённых друг от друга небольших вилл.       - И чего я не удивлён? – хмыкает с улыбкой Джонин, когда Джунмён замирает у дверей одной из небольших вил, той, что ближе всего к берегу, и на крыльце автоматически загорается свет, пока Джунмён роется в карманах в поисках ключей. Следом открывает, проходя в прихожую, и Джонин шагает следом, закрывая за собой двери, наблюдая, как Джунмён оставляет ключи на комоде, всё ещё стоя к нему спиной чуть впереди поодаль.       - Добро пожаловать, - зовёт он, разводя руками и оборачивается. И Джонину становится достаточно одного жаждущего взгляда, который Джунмён бросает на него в ожидании хоть каких-то решительных действий. И Джонин делает – шагает навстречу довольно спешно, сходу подхватывает под бёдра, чувствуя, как Джунмён сплетает ладони за его шеей, а лодыжки за спиной, и льнёт к его лицу, завлекая в глубокий чувственный поцелуй. Несколько мгновений уходит на осознание сладкого томления. А после, двигая куда-то вглубь дома, Джонин понимает, что неосознанно собирает любимым грузом в своих руках все косяки и стены, но Джунмён не жалуется.       - Первая дверь слева, - только выдыхает в поцелуй, когда Джонин оказывается в длинном светлом коридоре.       - От меня или от тебя? – уточняет Джонин, но ответа получить не успевать, толкает кое-как ногой ту, что подворачивается раньше, и не прогадывает. В пару шагов преодолевает расстояние до кровати, опуская Джунмёна туда лопатками, и слегка отстраняется, чтобы избавить любимое тело от одежды, но Джунмён не даёт. Обнимает за шею одной рукой и вновь льнёт поцелуем к его губам. Джонин перебирается поцелуями с губ на подбородок, оттуда на шею, пока пальцы одной руки кое-как выпутывают мелкие пуговички его шелковой рубашки из петелек, а другой рукой Джонин тянется к правой тумбочке у кровати, обнаруживая то, что искал. Джунмён замечает в его пальцах тюбик лубриканта и квадратик презерватива и понимая, откуда он его достал, хмыкает:       - Откуда знал?       - Просто знаю тебя, - Джонин смеётся в его шею, оставляя на ней следом поцелуй и помогает себе уже второй рукой справляться с пуговками рубашки. Предоставляя себе доступ к телу, Джонин перебирается поцелуями с шеи на ключицы и оттуда, прижимаясь носом к бархатной коже, вниз к животу, чтобы дальше замереть у него в ногах и приняться за тугую пуговку на поясе и тесные джинсы. Едва Джунмён остаётся нагим, он прижимает колени к себе и садится, чтобы через мгновенье замереть в такой же позе напротив, на коленях. Джонин оценивает вид, который открывается перед ним, и обхватывает за талию, следом сжимая чужие ягодицы в ладонях.       - Ты меня отвлекаешь, - шепчет с улыбкой Джунмён в его ухо, щекоча кожу дыханием, также неспешно избавляя его от одежды. – Нетерпеливый.       - Я-то? – Джонин возвращает руки на талию. – Я ещё не начинал даже. Джунмён справляется с рубашкой, позволяя Джонину самому разобраться с джинсами и замечает тонкую полоску нового шрама слева на животе сразу под рёбрами.       - Ты мне потом расскажешь, откуда этом. Джунмён обнимает за шею и прижимается поближе, чтобы чувствовать обнажённой кожей чужую и Джонин роняет его на спину, придавливая собой к кровати. Но едва успевает чуть приподняться на руках, Джунмён толкает в плечо, и перекатывается, меняя их местами, оказываясь сидеть на его бёдрах. Джонин рисует загогулины кончиками пальцев вверх от коленей и смотрит совсем снисходительно, чуть улыбаясь и позволяя Джунмёну буквально всё, чего бы только он сейчас не захотел. А Джунмён ничего сверхъестественного и не хочет – только быть как можно ближе, чувствовать, целовать, отзываться реакциями. Обоняние щекочет ненавязчивый приятный запах лубриканта, Джонин перебирается влажными пальцами с бёдер на ягодицы, неспешно растягивая. И не сводя взгляда с его закушенной нижней губы и с глаз, что смотрят из-под чёлки, наблюдая, как переливаются мышцы под кожей от малейшего движения, Джонин с упоением ловит каждый его взгляд и стон. Дальше Джунмён всё делает сам. Помогает себе рукой, опускается сверху и плавно ведёт бёдрами в неспешной волне. И каждое последующее движение растягивает нарочно, буквально дразнит, упираясь ладонями в сильную грудь, глотая вдохи и уголком губ улыбаясь, глядя на Джонина, опять-таки, из-под чёлки, доводя его до ручки. И Джонин правда не выдерживает. Совсем крепко сжимает чужие бёдра и в следующее мгновенье перекатывается уже сам, укладывая Джунмёна на лопатки, подминая его под себя, чтобы поцеловать в губы и развернуть на живот. Джунмён красиво прогибается в спине, подаваясь сильным рукам навстречу и наконец впервые за этот вечер стонет по-настоящему, громко и открыто, не сквозь зубы. Чуть хрипло и так соблазнительно, что Джонин сжимает пальцы на его бёдрах, за которые держит сильнее – толчки становятся глубже. Джунмён снова стонет и снова прогибается в спине. Джонин тянется к выступающим позвонкам, сбегая пальцами с рёбер на бока, повторяя ладонями изгиб белокожего тела. Джонин наклоняется ниже, не прекращая движений бёдрами, целует между лопатками совсем ласково, едва щекоча губами, следом оставляет поцелуй на шее и тянется к чужой ладони, чтобы сжать тонкие пальцы в своих и Джунмён охотно подставляет шею под поцелуи, улыбается блаженно, дышит сбито и с готовностью переплетает свои пальцы с его пальцами на несколько коротких мгновений, чтобы чувствовать его ещё ближе. Оставляя отпечатки своих пальцев то на плече, то на ягодице, Джонин крепко сжимает его бедро другой рукой. И пусть останутся синяки, не страшно. Как напоминания о том, что эти мгновенья были вообще. Белоснежный бархат кожи краснеет от его пальцев и Джонин не выдерживает, тянется, чтобы прикоснуться губами там, где только что сжимал. Джунмён прогибается в спине сильнее, соскальзывая, переворачивается на спину и обнимает за шею, чтобы притянуть поближе к себе и затянуть в поцелуй. А отстраняясь, обнимает стройными ногами за бёдра и позволяет отправить худые лодыжки на сильные плечи и продолжить теперь так – изнывающе, глядя друг другу в глаза. Джонин прячет нос за чужим ухом, дышит сбито и Джунмён, чувствуя на себе его вес и обнимая поперёк спины, наконец может узнать о его ощущениях тоже. Джонину хватает ещё пары глубоких толчков, чтобы вздрогнуть всем телом. Джунмён сжимает его в себе так сильно, как только может, потому что удовольствие горячими волнами накатывает и на него следом. Отстраняясь от его шеи, Джонин сбегает губами по груди на живот и вновь разворачивает его на живот. Джунмён задыхается стоном и кончает, когда чувствует горячий шероховатый язык где-то между своих ягодиц, а несколько мгновений лежит, не шевелясь, уткнувшись лицом в изгиб локтя и пытаясь отдышаться. Джонин сгребает его в охапку, намереваясь прижать к своей груди но не рассчитывает размеров кровати, а потому просто скатывается с неё вместе с Джунмёном, успевает скрыть последнего в своих руках, чтобы не причинить боли. Джунмён охает от неожиданности, а затем громко и живо хохочет в голос, понимая, что оба они совершенно обнажённые, в обнимку и на полу.       - Целый? – Джонин целует в висок, следом в щёку, и заглядывает в лицо.       - Хорошо, что падать недалеко, - кивает Джунмён, всё ещё не прекращая совсем широко улыбаться. Джонин наблюдает за трепещущими ресницами и за полумесяцами глаз и не может сдержать улыбки в ответ.       - Джунмён-а, - зовёт по имени. – Я соскучился жутко. Я тебя люблю. Джунмён, выслушав, почти мурчит как кот, разворачиваясь в кольце сильных рук, укладываясь ему на грудь так, чтобы можно было заглянуть в глаза.       - Я тебя тоже, - отзывается негромко с совсем мягкой улыбкой. – Люблю. Очень. Готов пропахнуть тобой до волос, - кивает согласно.       - Готов это устроить, - с такой же готовностью и улыбкой отвечает Джонин, обнимая чужие плечи посильнее и следом тянется к кровати, чтобы стянуть с неё огромное измятое покрывало. Кое-как улечься на нём и обернуть их вместе с Джунмёном – в комнате оказывается довольно свежо в силу тропической ночи. – Неплохо ты устроился, мне нравится, - Джонин кое-как окидывает взглядом из своего положения лёжа спальню, в которой находится. – Но я одного не пойму, Джунмён-а. С тем, как ты мёрзнешь, да на берегу океана.       - Я ждал, пока ты приедешь и будешь меня греть, - фыркает улыбчиво Джунмён. – И дождался ведь, - кивает согласно следом.       - Прошло уже больше полугода, - напоминает Джонин, заглядывая в ясные карие глаза.       - Верно, - подтверждает Джунмён следом улыбается совсем хитро. - Но Бонмин же ищет меня. Я знал, что найдёт рано или поздно.       - Откуда ты всё это знаешь? – Джонин хмыкает. - Кто докладывает? Бэк?       - Мои тайные источники, - заговорчески шепчет Джунмён, следом смеётся, замечая искреннее негодование на лице Джонина. – Как работа? – интересуется следом.       - Ты сам должен знать, раз обладаешь тайными источниками, - Джонин хмыкает, усмехается да щипает за задницу, от чего Джунмён ойкает совсем звонко.       - А может я хочу от тебя услышать, - парирует Джунмён., складывая ладони друг на друга на чужой груди да умостив на них подбородок. – В офисе не ночуешь – и на том спасибо.       - Джунмён-а…       - Но безвылазно в кабинете просиживать – это перебор, - Джунмён смотрит обиженно, поджимая губы. – Ты бы хоть иногда позволял кому-то вытягивать тебя из дому, если делегировал свои офисные дела младшим Хозяевам.       - Всё то он знает! – Джонин снова щипается. – Я и сюда так-то по делам прилетел, ты ведь знаешь.       - А где твои вещи? – вспоминает вдруг Джунмён. – На вилле?       - Ну да, - Джонин кое-как пожимает плечами.       - Как думаешь, а если мы попросим охранников принести их сюда, глава балийской мафии не слишком обидится?       - Думаю, нет, - Джонин отрицательно качает головой. – Если ему объяснить.       - А тебе когда к нему? – Джунмён кое-как выпутывается из покрывала и садится.       - К полудню. Джонин подозрительно прищуривается, наблюдая за любимым, который, услышав ответ, довольно и совсем хитро улыбается.       - Хорошо, - тянет он, избавляясь от покрывала вовсе, и усаживается на чужие бёдра, упираясь ладонями в живот, чтобы следом наклониться поближе и первым поцеловать. Джонин не менее довольно улыбается в его губы, опуская ладони на белоснежные бёдра, и с удовольствием отвечает на поцелуй.

***

Джонин недовольно стонет в изгиб локтя, понимая, что сон отступает и он просыпается, и закидывает другую руку на соседнюю подушку в поисках любимого источника тепла. С подушки по простыни и дальше в поисках, когда, наконец, находит хлопок футболки и чужую спину под ней, поднимаясь пальцами вверх к плечу, мягко поглаживая. Разворачиваясь в его сторону, Джонин открывает сонные глаза, замечая рядом на соседней половине кровати Джунмёна. Тот же довольно бодрый и совсем не заспанный. В коротких шортах и, стоит заметить, его футболке, которая прячет шорты почти полностью, кое-как умостившись с, стоит заметить, его ноутбуком, держит на коленях, стоит заметить, его жёлтый конверт с прошениями, который Джонин взял с собой на случай, если выпадет время поработать с ними.       - Привет, соня, - зовёт Джунмён, глядя на него через плечо, когда чувствует мягкие прикосновения к спине через ткань футболки.       - Доброе утро, - отзывается Джонин и следом присаживается на кровати, чтобы взглянуть, чем занят Джунмён. – Ты что делаешь? – не понимая до конца, интересуется он, глядя над плечом Джунмёна в экран ноутбуку.       - Прошения, - просто отзывается Джунмён, пожимая плечами, и снова сосредотачивается на своём деле.       - Негодник! – Джонин хмыкает, но позволяет. Обнимает за шею со спины, целует в макушку, следом в щёку, и выбирается из постели. - Я надеюсь, охранники принесли мои вещи не сразу после того, как я попросил об этом, в три часа утра? – решает уточнить он, обнаруживая свою сумку и берясь доставать оттуда вещи для себя.       - Нет, - Джунмён прячет смешок в кулак. – Час назад.       - А ты чего так рано проснулся? – обнаруживая необходимое, Джонин разгибается, глядя на Джунмёна чуть удивлённо.       - Лучше спроси, спал ли я вообще, - Джунмён хмыкает с улыбкой.       - А чего ты не спал? – снова хмурится Джонин, запутавшись.       - Был занят чем-то поинтересней, - Джунмён, заиграв бровями, смеётся.       - Так, хорошо, - Джонин чешет макушку. – А чем тогда был занят я, что спал? – уточняет и Джунмён взрывается хохотом, плюхаясь назад на кровать на спину. – Иди в душ, - зовёт, отсмеявшись. – А я пошёл готовить завтрак. Джонин находит кухню после душа довольно быстро. Вилла небольшая, но светлая и уютная. Всё здесь выдаёт её хозяина. Джонин рассматривает огромные окна, светлую мебель, шёлковые шторы, цветы в вазонах. Всё, как он любит. Не зря белый цвет тоже ассоциируется у Джонина с ним. В кухне негромко болтает маленький подвесной телевизор. Пахнет кофе, свежим салатом, апельсиновым соком и беконом. Футболка и правда скрывает короткие шорты почти полностью, на ногах большие мягкие забавные тапочки, а карамельная макушка довольно лохматая. Джонин усаживается за стол, рассматривая его.       - Посветлел, - констатирует, когда Джунмён ставит на стол возле него две чашки кофе и усаживается ему на колени, потянувшись к своей чашке. Руки так привычно и правильно обхватывают за талию, что Джонин прячет нос на несколько мгновений у него между лопатками, чтобы послушать, как он дышит, и как бьётся его сердце. Насколько он тёплый, и как пахнет.       - Поседел просто за полгода ожидания, - шутливо отзывается Джунмён, пожимая плечами. – Пришлось как-то это скрывать, - Джонин негромко смеётся ему в плечо и тянется к своей чашке кофе. – Я слежу за новостями, - зовёт он следом. – Слышал, что выборы прошли хорошо, и что почти со всеми кредиторами рассчитались.       - Всё верно, - Джонин кивает. – Компенсации почти окончены, дела пошли в гору и, думаю, большинство последствий моего долгого отсутствия замяты.       - Ну вот, а ты говорил, это не поможет, - Джунмён улыбается, разворачиваясь в сторону, чтобы видеть его лицо. – Ты останешься на 10 дней? – Джунмён спрашивает с надеждой, хотя глаза его не выдают, лишь интонации голоса.       - На две недели, - отзывается Джонин, целуя в плечо через ткань футболки.       - Разве так можно? – Джунмён хмурится на мгновенье.       - Я же национальный глава, у меня должны быть какие-то привилегии, - Джонин улыбается уголком губ и отставляет обе их чашки подальше, когда Джунмён подаётся поближе, чтобы прижаться к его груди и обнять. Он уезжает около полудня на присланной за ним машине, Джунмён уходит раньше, чтобы пополнить запасы холодильника, а после, вернувшись, ждёт едва ли не до времени ужина, когда слышит, как хлопает входная дверь и звенят о комод в прихожей ключи. Джунмён прячет ноги под пледом, сидя на тахте на крошечном заднем дворике, и ожидает, пока его обнаружат, откладывая книгу. И Джонин находит. Он появляется справа, со стороны входной двери, бросая пиджак рядом на тахту. Джунмён поднимает на него взгляд и не может сдержать короткого то ли выдоха, то ли стона. Потому что он в костюме-тройке, только уже без пиджака. И рукава белоснежной рубашки небрежно подняты к локтям, а жилетка обтягивает широкие плечи. Джонин, замечая реакцию на себя, вопросительно выгибает бровь.       - Я соскучился, - объяснят Джунмён, потянувшись к нему рукой, чтобы погладить по груди, разглаживая складки на ткани. – Уже и забыл, как потрясающе тебе идут костюмы.       - Ты смотри, - Джонин хмыкает, усаживаясь на тахту рядом. – А раньше к моим костюмам постоянно были претензии.       - Не к ним, - Джунмён мотает головой. – А к тому, что ты носил только их, не вылезая.       - Как же всё изменилось, - Джонин цокает языком, обхватывая обеими руками за талию, и тянет к себе, чтобы в следующее мгновенье усадить Джунмёна на свои колени к себе лицом, не прекращая обнимать за талию.       - Как всё прошло? – интересуется Джунмён, путаясь пальцами в тёмных волосах на его макушке и разрушая укладку, которая жутко ему идёт.       - Хорошо, - Джонин кивает.       - До чего договорились? – вновь задаёт интересующий его вопрос Джунмён.       - До поставок, - Джонин вновь кивает, ожидая, о чём он спросит следом.       - Они нам или мы им?       - Взаимно.       - Хорошо, - теперь удовлетворённо кивает Джунмён. – Ужинать будешь? Джонин задумывается.       - Я бы не отказался… - тянет он. – …от бокала вина и сразу от десерта. Джунмён смеётся негромко, легко понимая, о чём речь.       - Хитрющий, - успевает он шепнуть прежде, чем льнёт к любимым губам в поцелуе.

***

Две недели пролетают настолько незаметно, что Джунмён не успевает понять, куда деваются эти минуты и часы вместе. Куда деваются завтраки в постель и долгие валяние в кровати; солнечные ванны и ванны с пеной; пляжные прогулки и пару выпитых бутылок текилы; прикосновения его пальцев и остывшего песка на обнажённой коже; улыбки, слова и признания в любви. И в ночь перед его отъездом Джунмён прижимается щекой к его груди и считает его вдохи и выдохи, не смыкая глаз ни на мгновенье, чтобы не потерять ни одного вдоха или движения. Сон смаривает только ближе к утру. Джонин будит его мягкими прикосновениями к волосам, совсем осторожными и ласковыми. Джунмён распахивает сонные глаза и несколько мгновений изучает взглядом любимое лицо, пытаясь запомнить его в деталях, чтобы сохранить в памяти до следующей встречи. И всё утро, пока завтракают собираются в аэропорт, Джонин целует то в щёку, то в шею, то в плечо, старается разговаривать побольше и смеяться, обнимать покрепче, но лёгкая горечь всё-таки присутствует. Она ощущается на языке, даже когда Джонин активно пытается оставить на любимых губах привкус своих поцелуев. В аэропорту уже у самолёта Джунмён прижимается щекой к его груди так сильно, как только может, обхватив поперёк спины, а Джонин обнимает за плечи, прижимаясь щекой к его лбу, и буквально укачивает в своих руках, неспешно раскачиваясь из стороны в стороны, потому что он тёплый, мягкий и пахнет любовью, пахнет домом. Джунмён поднимает голову, упираясь подбородком в сильную грудь, и вздыхает.       - Пока.       - До встречи, мой маленький. Джонин ласково целует губы, прижимаясь следом лбом к чужому, совсем близко, чтобы делить на двоих одно дыхание.       - Ты же будешь на связи, да? – уточняет Джунмён.       - 24 на 7, - следует утвердительный ответ. – Я так тебя люблю. Шёпотом. Джунмён почти скулит, приподнимаясь на носочки, чтобы и самому дотянуться за поцелуем.       - Очень, - выдыхает следом, не разрывая прикосновения с любимыми губами. – Очень люблю.       - Хозяин, пора. Младший пилот выходит позвать. Джонин вздыхает, Джунмён тоже. Нехотя отпускает из своих рук, позволяя разорвать контакт, и следит взглядом, как он скрывается в салоне самолёта. Как тот выезжает на взлётную полосу и взлетает. Опять. На неизвестно какое время.

***

      - Хозяин, - Бонмин привычно стучится в двери и толкает бедром, чтобы войти. В одной руке жёлтый конверт, в другой чашка кофе. – Курьер привёз, - объясняет он появление конверта после вопросительного взгляда Джонина, и ставит возле него чашку. – Заработались? – уточняет, видя, как Джонин трёт переносицу. – Я надеялся, вы хоть немного отдохнёте в командировке.       - Так и было, - Джонин уголком губ улыбается.       - Ещё недели не прошло, а вы снова загрузили себя работой, - Бонмин вздыхает.       - Это чтобы быстрее прошло время до следующей командировки, - многозначительно вскидывая брови, отзывается Джонин. Бонмин вдруг подозрительно прищуривается.       - Хозяин, вы что-то интересное на Бали нашли? – пытается уточнить он. – Или…кого-то? – и тут до него вдруг, кажется, доходит.       - Хозяин! Но довести мысль до конца начальник охраны не успевает, поскольку на пороге появляется Минкю с небезызвестным жёлтым конвертом в руках.       - Что, Минкю? – Джонин откладывает свой конверт и делает пару глотков из принесённой чашки.       - Я сделал прошения, - Минкю вручает конверт в его руку через стол. – Столичный Вверенный…       - Сделал всю работу? – уточняет Бонмин из-за его плеча, двигая к двери, и Минкю зыркает на него недовольно, следом вновь устремляя взгляд на Джонина.       - Столичный Вверенный помогал мне.       - Хорошо, - Джонин согласно кивает, откладывая конверт на край стола. - Я посмотрю и подпишу.       - Хозяин, а…       - Бонмин-а! – перебивая Минкю, зовёт в спину Джонин начальника своей охраны, и тот оборачивается с порога, ожидая приказов. – Закажи мне билеты на Бали, - просит он, оставаясь совершенно серьёзным с виду, но по глазам Бонмин видит, что улыбается. – У меня осталось там одно важное дело.