Раиса и Шавуха

Ашот спал. Ему снилось, будто он стоит на обочине, мимо так романтично-романтично несутся машины, а кругом арбузы, арбузы... Вдруг один из них поднимается, всё выше, выше, пока Ашоту не приходится до хруста задирать голову, чтобы видеть его. Несколько секунд он висит, вдруг падает и разбивается о голову мужика. В момент соприкосновения арбуза и головы в мозг Ашота буквально ввинчивается противный электронный писк. Мужик, злой на весь этот холодный и жестокий мир и на будильник в частности, поднял могучую волосатую ручищу и со всей дури обрушил её на треклятый электроприбор. Будильник с жалобным пластмассовым стуком рухнул на пол и продолжил выносить Ашоту мозг оттуда. -Ашо-о-о-от!.. Встава-а-ай! На работу пора-а-а! - вопили коварные часики. -Атаа-а-ань!- простонал мужик, накрываясь сверху подушкой. -Выключи-и-и будильник бы-ыстро-о-о... А не то-о-о... Всё будет пло-о-охо...Дошик ко-о-ончится... В «Моне-е-етке»... Шаурму-у-у... Никто не ку-у-упит...-зловеще завывал электроприбор. Таких угроз Ашот не ожидал и в ужасе вскочил с кровати. Будильник, у которого уже образовалось стойкое чувство, что сейчас он хватит люлей, поспешил ретироваться под кровать. Великое противостояние шло с тех самых пор, как семилетний Ашотик пошёл в школу. Тогда он был молод и наивен, и мечтал продавать арбузы и дыни на обочине... -АШО-О-О-ОТИ-И-ИК!!! Ты проснулся, дитятко моё?! - завопила тётушка Нара с кухни. Дитятко о двух метрах росту пригнуло голову, чтобы не снести антресоль, и еле-еле, бочком, протиснулось в кухню. Из телевизора какая-то малявка визжала «Пятё-ёрочка выручае-ет!». Ашот придвинул табуретку к пластиковому ящику и слегка ссутулился. -Не го-орби-ись! - пропела тётя, награждая любимого родственничка размашистым шлепком лопаткой по богатырской спине. В это время реклама в телевизоре кончилась, и началась какая-то мелодрама. «Сильным и независимым женщинам тоже бывает больно!», гласила надпись, и под заунывную мелодию на экране возникла рыдающая девушка. -Он бросил меня-а-а-а! - надрывным голосом завывала она в объятиях какого-то мужика. -Ай, как нехорошо. - прокомментировала тётя Нара, переворачивая плюющуюся жиром котлету. - Ашот, дитя моё, садись к столу. -Подлец! - патетически заорал мужик в телевизоре. - Я отомщу ему! Никто не смеет обижать мою сестру! Я обещал нашей покойной матери защищать её от пагубного воздействия окружающей среды! -Да ла-адно! - умилилась тётя Нара. - Ты смотри, ну точь-в-точь депутат. Ашотик, ты как думаешь? В это время дверь в коридоре открылась, и на пороге кухни возникло нечто, отдалённо напоминающее человека. Кудрявый и тощий, как зубочистка, студент второго курса Моисей снимал у тёти Нары комнату. -Нарине Давидовна!.. Я таки готовлюсь к сессии и... Позвольте, таки правильно ли я понимаю, что это котлеты? - В глазах студента загорелся голодный огонёк. -Мойша! - угрожающе начала тётя Нара, агрессивно лепя котлету. -АЛЕХАНДРО! - заорала девушка из телевизора. -Ашо-о-о-от? - неуверенно подал голос будильник. Ашот ел, поэтому ничего не сказал. -Мойша! - продолжила тётя Нара, - Я кормила тебя всего два дня тому назад! -Но Нарине Давидовна, я таки голодный! -Художник и должен быть голодным! - филосовски заметила тётя. -Но я таки учусь на сборщика скрипок! - завопил Мойша, несчастными глазами сверля котлету. -Мойша! Иди к себе и, Бога ради, не высовывайся! Мойша обиженно фыркнул и удалился к себе. Спустя несколько секунд из соседней комнаты донеслись звуки до безобразия расстроенной скрипки. -Боже мой, и кого же из великих композиторов он так старательно переворачивает в гробу сегодня?- простонала тётя Нара, оседая на табуретку. Ашот тем временем достал пачку снотворного и старательно спрятал таблетки в котлете, а потом максимально осторожно пошёл к себе, стараясь не очень топать. -Нарине Давидовна, вы таки не передумали? - осведомился студент, выглядывая из своей комнаты со скрипкой наперевес. -Мойша! -О, какая печальная неудача. - Мойша прошествовал на кухню и решительно уселся на табуретку.- Но я все равно таки не сдаюсь! -Вот! - тётя Нара налила в стакан воды из-под крана и всучила его студенту. - Пей и не вякай! Мойша скептически оглядел граненый стакан с мутной жижей. -Я таки склонен всё же настаивать на котлете. -УЙДИ С ГЛАЗ МОИХ! - завопила тётушка, подпрыгивая чуть не до потолка. Мойша надменно глянул на презренную женщину, поднял скрипку и направился к выходу. У самой двери он вдруг резко обернулся, подбежал к столу, схватил котлету и бросился к себе. -ИРОД! - завопила тётушка, неистово колотясь в дверь студента, но тот заперся и подозрительно тихо сидел. Поняв, что так она ничего не добьётся, тётя Нара вернулась в кухню. -Ашотик, наверное, на работу эту котлету взять хотел... Ай, как нехорошо... - пробормотала тётушка. Недолго думая, она сняла со сковородки очередную котлету и положила её на место старой. Ашот, войдя в кухню и совершенно ничего не подозревая, положил котлету в термос, цмокнул тётю и беззаботно ушёл ловить мясо на шаурму.