Те, кто (не) любит

Любимому человеку невозможно отказать в понимании ©

− Последнее время головная боль совсем не беспокоит, − похвалился Исак. Анна — медсестра, дежурившая вместе с ним на смене, довольно улыбнулась. − Значит, наконец-то, выяснил причину. − Можешь включить посильнее? − Исак указал на свою капельницу. − Прошу тебя! — возмутилась она. − Если уж нашёл верное лечение, пройди его по-человечески! − Я же на работе, всё-таки, давай быстрее закончим. Она фыркнула, но подкрутила капельницу. Исак поудобнее сел в кресле. − Ноотропы будешь принимать как полагается, − приказала Анна. — Иначе свалишься от головокружения прямо в операционной. Исак кашлянул. − Есть, мэм. В кармане его костюма завибрировал телефон. Улыбка защекотала уголки губ, когда Исак увидел на экране имя Эвена. − Да? − Привет. − Привет, − получилось бы ласковее, если бы Исак снова не кашлянул. − Как твоя смена? − На удивление, спокойная. Но это, возможно, ненадолго. − О. Хорошо. Да. Эвен медлил, растягивая слова. Он позвонил просто так, у него не было цели что-то сообщить. Исак искренне захотел сделать вид, что не догадался. − А как твой праздник? − Тоже неплохо. Но, кажется, никто даже не собирается напиваться. На этот раз горло Исака зачесалось изнутри так, что сдерживать кашель стало невозможно. − Погоди секунду, − он отстранил трубку. − Чёрт, − обратился он уже к Анне и снова закашлялся. − Ага, не нравится! — усмехнулась она, подойдя к капельнице. − Что-то ты сильно там накрутила, − он потёр слезящиеся глаза и вновь кашлянул. − Убавь. − Струйно, как ты и просил. − Першит в горле невыносимо. Давай обратно, как было. Уладив проблему, Исак вернулся к разговору. − Эвен? − Я не вовремя? — раздался беспокойный голос на другом конце провода. − Нет. Настраивал себе капельницу. Уже всё. − Ты под капельницей? Что-то случилось? − Я просто прохожу лечение от мигрени. Очередное. На секунду повисла тишина. − Прости меня. − Что? — Исак сел в кресле ровно. − Эвен, ты в этом точно не виноват. − Я почти не интересовался твоим состоянием, хотя видел, как ты постоянно глотал горсти таблеток. Я даже злился, что ты не можешь помочь себе, будто нарочно не решаешь проблему… Мне стыдно. Прости меня. Знал бы Эвен, как психовал Исак в первый период их отношений, когда ещё не научился справляться с симптомами чужой депрессии. Злился несправедливо и мелочно за то, что Эвен не в силах себя спасти. − Всё в порядке. Я тоже не всегда думал о тебе хорошо. Мы же это не из ненависти. Эвен молчал, но тишина была знаком принятия. − Я звоню, чтобы сказать кое-что. Мне неловко, я не пригласил тебя отмечать окончание съёмок. У нас тут многие пришли парами, и я просто чувствую себя эгоистом… − Оу… Да я, в общем-то… Разве я должен там быть? Это ведь ваш праздник. − Я никогда не предлагал тебе ничего такого, и до меня только сегодня дошло, что это могло тебя обижать. − Нет, не беспокойся. Я и не думал об этом. К тому же, у меня дежурство. Эвен снова замолчал. − Я даже толком не знаю, что ты снимал последние полгода, − как мог подбодрил Исак. − Что-то о лошадях, о скачках… Верно? Эвен едва слышно рассмеялся — наверняка Исак слишком обобщил. − Да. Почти. Как-нибудь расскажу тебе. Исак теснее прислонился ухом к трубке, как если бы, проявляя нежность, прижался к чьей-то щеке. К вполне конкретной щеке, умеренно сочетающей колючесть и гладкость. − Мне приятно, что ты волнуешься. Но это в самом деле не касается ни меня, ни моих заслуг. Веселись и празднуй, ты хорошо поработал и заслужил. Я бы никогда не стал обижаться из-за этого. − Ладно, − согласился Эвен безропотно. − Может, я просто немного сентиментален сегодня. Исак пожал плечами и только потом понял, что Эвен не мог этого увидеть. − Хорошо, − тоже подытожил он, расстраиваясь, что скоро придётся положить трубку. − А ещё сегодня утром я предложил тебе снова прийти в нашу спальню… И после того, как ты сказал о дежурстве, я ничего не уточнил про в другой раз. И мне показалось, ты можешь подумать, будто приглашение ограничено по времени. Но это не так. Исак улыбнулся. − Спасибо. Как ни странно, я и так это понял. Но всё равно спасибо. − Ладно… я, я пойду. Выздоравливай. Хорошей капельницы… эм… Так говорят? Исак тихо рассмеялся. − Лучше пожелай хорошей смены. − Хорошей смены. И доброй ночи. − Эй, нет. Никаких добрых ночей. − А. Да. Извини. − А тебе отлично отпраздновать. Исак ещё долго сжимал трубку в руке, словно она была способна сохранить тепло этого разговора. . Он сидел в своём кабинете, когда его телефон зазвонил снова. − Извини, если опять отвлекаю, − на этот раз голос Эвена вздрагивал на окончаниях. Так бывало, когда он спешил сказать сразу много всего. − Ничего. Я люблю тебя слушать, − вырвалось у Исака. Слова бежали впереди мыслей, но он не жалел. Растекаясь в кресле, Исак не стал уточнять, что проболтал бы с Эвеном и всю ночь. − Тут, в общем, кое-что произошло. Со мной. Я… Ладно, если коротко, то я свалился с лошади. − С какой ещё лошади? — Исак привстал, ударившись коленями об стол. − Мы на конюшне, где снимались. И… Долгая история. Я немного травмирован и… − Что?! — Исак засуетился, начав расхаживать туда-сюда по кабинету. − Там есть кто-нибудь, кто может тебе помочь? − Да, медсестра. Дело в том, что она хочет сделать обезболивающий укол, а я точно не помню, какие не стоит сочетать с моими препаратами. Я сказал ей, что мой муж лучше знает. И отказался от помощи, пока не посоветуюсь с тобой. Чтобы не вышло чего… Ну помнишь, однажды меня как подростка обсыпало прыщами на лекарство, которое нельзя было пить вместе с моими таблетками… − Так, − жёстко прервал Исак, всерьёз разнервничавшись. − А почему тебе вообще нужно обезболивание? − Я ударился головой. И из неё немного течёт кровь. − ЧТО? — воскликнул Исак. В открытую дверь его кабинета обеспокоенно заглянула Анна. − Боже! Ты… Ты можешь приехать сюда? Не нужно никому ничего объяснять, я сам разберусь, что тебе нельзя. Или нет, погоди… Тебя может кто-либо привезти? − Да. Да. Амалия и Кристоффер сказали, что подбросят меня. − Тогда скорее! Исак повесил трубку, ощущая, как в нём тлеет тревога, словно кто-то в его животе чиркнул спичкой. Дожидаясь Эвена, он успокаивал себя, «Всё должно быть не так страшно». Но волнение, что давний кошмар сбывался наяву, никак не утихало. Исаку часто снилась работа. Во сне он бесконечно оперировал людей без чьей-либо помощи. И каждый раз, стоило посмотреть пациенту в лицо, он обнаруживал, что это Эвен. Пальцы Исака сразу начинали дрожать, и всё выходило плохо, а медперсонал, что иногда находились рядом, сразу куда-то пропадал. Исак звал на помощь, но никто никогда не приходил. Жизнь Эвена была в его руках. И очень часто в этих кошмарах Исаку не удавалось его спасти. Он делал какие-то нелепые вещи, не помня даже элементарных азов свой профессии, пытался спасти Эвена, но лишь калечил тело на операционном столе и плакал от бессилия. . Через полчаса Исак встретил Эвена внизу у дверей больницы и отвёл его на личный осмотр. В кабинете он усадил его и принялся изучать пострадавшую голову. Эвен выглядел так, словно тронут до глубины души. Он с нежностью смотрел на сосредоточенное лицо Исака снизу вверх, иногда касаясь коленями его бёдер. − Там всё так плохо? — поинтересовался он почти весело. − Нет, − с облегчением выдохнув, Исак пригладил его волосы. — Просто немного счесал кожу. Он смочил антисептиком тампон и обработал маленькую ранку. − Повязка не нужна, − коснувшись щёк Эвена, Исак поднял его голову. − И как это случилось? − Не спрашивай. Лошади меня не любят. Я выяснил. И защитные шлемы ненадёжны. − Я имею в виду, как ты упал? − Ну… Кажется, на локти. − Покажи. Эвен вытянул руки по очереди, и Исак прощупал целостность костей. Эвен всё так же внимательно вглядывался в его лицо. − Больно? − Нет, − ответил Эвен, ответственно прислушавшись к ощущениям. Исака всегда забавляла эта его латентная фобия травм. − Было круто, когда ты на регистрационной стойке так деловито сказал: «Это мой муж» и повёл меня дальше. Я почувствовал себя избранным. Прощупав второй локоть, Исак убедился, что всё в порядке, и отпустил руку Эвена. − Это волшебная фраза, да, − улыбнулся он, а затем протёр антисептиком и пару царапин на локтях. Исак напоминал себе заботливую мамочку, которая дует на разбитую коленку своего ребёнка. Но он не мог отмахиваться даже от незначительной боли Эвена. Ему не жалко позаботиться о нём, даже если масштаб катастрофы очень мал. Эвен игриво прикусил губу. − Звучит горячо, − признался он и попробовал тоже: − «Это мой муж». Исак смущённо фыркнул. Первое время после свадьбы они никак иначе друг к другу и не обращались кроме «муж-муж». «Это горячо» − были согласны оба. − Вроде всё целое. Голова не кружится? Не тошнит? − Нет. Или слегка. Но я немного выпил виски. На две фаланги всего. Может поэтому. Сладкое ощущение защекотало живот: Эвен использует его фразы. − А потом я упал и ударился головой. И как будто сильнее опьянел. Так не должно быть, но я подумал, ничего, пройдёт, но потом заметил кровь. Исак понимал, к чему он клонит. Будучи паникёром, Эвен всегда докладывал Исаку о каждом чихе. Возможно, в своё время это был способ позаигрывать, но сейчас он явно намекал: видишь, я решил, что храбро выстою, хотя на мне целых шесть царапин! − Ладно. Всё не так плохо, как я думал, − подвёл итог Исак. − Ты просто напугал меня этим обезболиванием. После резко вспыхнувшей паники, спокойствие дарило Исаку какую-то воздушную расслабленность. Он всё смотрел на Эвена, расположившись между его коленями, и там, где они соприкасались, даже через ткани брюк теплела почти ласка. − Можно я останусь здесь? — уставившись на него, спросил Эвен по-детски. − Что? Нет. − Я не могу сегодня без своего мужа. Я чувствую. Это физическая потребность. Болезнь. − Эвен, я на работе. − Но у меня болит голова. − Ты же сказал, что нет. − Только что начала. − Если у тебя болит голова, я отправлю тебя на томографию. А затем тебя положат в палату. Эвен всерьёз задумался. − А ты будешь со мной? Исак не верил своим ушам. Этому ребёнку почти тридцать четыре. − Ты перейдёшь в другое отделение. Идея с томографией и палатой тут же показалась Эвену неудачной. − Облучаться из-за такой ерунды… Нет уж. − Тогда поезжай домой. И следи за своим состоянием. Если что, звони мне. − Но я должен остаться под твоим наблюдением. Ты лучше разбираешься, а я не могу доверять своим ощущениям. − Эвен… Понимая, что безоружен и несёт полную чушь, слабо тянущую за аргументы, Эвен не придумал ничего лучше, как обхватить Исака поперёк туловища и прижать к себе. Он неловко обнимал его, вдавливаясь головой в грудь, тянул за ткань его костюма, словно таким образом мог удержать Исака от работы. − Это что, леденцы у тебя на шапочке? — захихикал Эвен. Исак еле успел удержать колпак на голове, к которому потянулись цепкие любопытные пальцы. — Это леденцы! Они похожи на мультяшные члены. − Ты точно виски только на две фаланги выпил? — с наигранным подозрением улыбался Исак. − Прости-и, — почти пьяно протянул Эвен. Глаза его голодно сверкнули. − Я так давно не… У меня одни члены на уме. Исак выкрутился из его рук, поправил задравшуюся на животе рубашку и стрельнул в Эвена предупреждающим взглядом. − Анна сделает тебе укол и… Эвен поменялся в лице. − Хорошо, − сразу же успокоил его Исак. − Я сделаю тебе укол. А потом ты поедешь домой и сладко поспишь за нас обоих. − Как я в таком состоянии поеду? «Шесть царапин, Исак, шесть!» − прозвучало в голове его голосом. − Я вызову тебе такси. Исак был совершенно очарован такой капризностью. Поёрзав и прислушиваясь к ощущениям, Эвен скривился. Он потёр плечо, а затем стал скрупулёзно изучать его на предмет повреждений. Так придирчиво люди снимают с себя соринки. Тоже взявшись за это плечо, Исак посмотрел на абсолютно невредимую кожу. − Тут ничего нет, − подтвердил он, пряча кривую улыбку. Эвен обиделся, как мальчик. − У тебя на всё есть ответы! − Ты такой милый. Я сейчас вернусь, подожди. Исак вышел в процедурный кабинет, где Анна говорила по телефону. − Что значит, мы не делаем такого анализа? Зато делаем общий и прямой. А чтобы посчитать непрямой билирубин, умник, нужно лишь из общего вычесть прямой, − она раздражённо положила трубку. — Лаборантам повезло, что они сейчас не на рабочем месте. Исак? Помочь? − Пять кубиков «Пирацетама», пожалуйста. Анна вскрыла ампулу и набрала раствор в шприц. − С ним всё хорошо? − Да, в полном порядке. Мужу нужен муж, не врач. Она смущённо хмыкнула и отдала ему шприц. Вернувшись в кабинет, Исак застал Эвена за любопытным занятием. Он расстилал чистую одноразовую пелёнку на каталку, которую Исак недавно забыл у себя в кабинете. Откровенно говоря, «забыл» он её нарочно, чтобы немного дремать на смене. − Я могу поспать тут, − заявил Эвен, улыбаясь, точно это была гениальная идея. − Нет, ты поедешь домой. − Доктор, разве вы не должны проявить хоть немного чуткости? − Боже мой! Ложись уже. − Правда? — обрадовался Эвен, не понимая истинных мотивов Исака. Исак показал ему шприц, и брови Эвена забавно опустились. − Что это? — серьёзно поинтересовался он, рассмешив Исака. − Снимай штаны. И ложись. Эвен сделал всё не по инструкции. Сначала начал взбираться на каталку, неловко пристраивая на ней конечности. Исак не верил глазам. Стандартного размера каталка, но Эвен не вмещался! Его ноги свисали, и он неловко пытался подобрать их к себе. И только потом пришёл черёд штанов. − Не так я представлял презентацию своей задницы после такого перерыва. − Эвен! − Исак хихикнул и сам не понял, как подтолкнул Эвена к действиям шлепком по бедру. Эвен это никак не прокомментировал. Лёжа на животе, он сунул руки под себя, неловко выгнулся, завозился с ширинкой и затем криво приспустил штаны. Белая ягодица привлекательно показалась над поясом. Исак пощупал пальцами мышцу, потратив на это немного больше времени, чем нужно. − Что это? — сдавленно буркнул Эвен, всё пытаясь замаскировать панику под серьёзность. − А вдруг у меня недостаточно болит голова для него. − Ничего серьёзного, не волнуйся, − Исак успокаивающе погладил его по открытой коже. Закончив, он подтянул штаны на место. Эвен явно хотел как-то сострить, но было заметно, что ничего путного не придумал. − Ладно. Полежи немного, − согласился Исак и вновь погладил его по бедру. Через полчаса он вернулся в кабинет проверить Эвена и обнаружил, что тот всё ещё лежит и не собирается уходить. − Нет, нет, только не спи, − Исак потряс его за плечо. − Эвен! Эвен разлепил глаза и тут же обвил руки вокруг шеи склонившегося над ним Исака. − Эвен! — Исак выворачивался из загребущих объятий, но вяло — потому что был должен, но не хотел. Ладони шарили по его телу так ловко, что Исак диву давался, как они успевали полапать его везде. − Ты такой сексуальный в этой пижаме, − проворковал Эвен, пробираясь под резинку штанов. − Твоя задница такая красивая. Штаны медкостюма были прямые и бесформенные − зад в них определённо был некрасивый. Но Исак ласково улыбнулся. Эвен подтягивал к себе ноги, но те то и дело соскальзывали, а подошва ботинок почти с грохотом билась о перекладины каталки. Взяв Эвена под колени, Исак попытался «сложить» его на маленьком пространстве ложа, чтобы выяснить, действительно ли Эвен не помещался. − Ты тяжёлый. Откуда в тебе столько веса? Эвен никак ему не помогал. Наоборот, всё это его забавляло. Он издал звук изумления, заметив, как странно с его ракурса смотрелись намерения Исака помочь ему улечься. Не вытерпев Исак, сдавленно рассмеялся и бросил эту затею. Ноги Эвена упали обратно и свесились с бортика. − Какого чёрта ты такой длинный? − Спасибо. Оу, или ты про рост? Ой, я опять… Стоя между коленей Эвена, Исак хохотал так, что слёзы собирались в глазах. − Боже, я тебя люблю, − он почти задохнулся от собственного признания, стоило тому сорваться с губ. Но сказать это не было сложно. Фраза вырвалась, как привыкшая к свободе птичка из своего заточения − естественно и просто. Слова переплетались друг с другом точно в объятиях. Мутные глаза Эвена остановились на его губах. Как в пьяном бреду он привстал на локтях и поддался навстречу. Исак поддался в ответ. − С чемоданами, двадцать первая палата! — вдруг прозвучало из встроенного в стену динамика. − Что? — не понял Эвен, растерявшись. − Экстренный вызов. Мне нужно идти, − переполошившись, больше из-за того, что чуть не случилось, а не из-за вызова, Исак рассеяно поправил съехавшую на бок шапочку. Эвен не дал ему далеко уйти. В последний момент он поймал Исака, притянул его за затылок, приближаясь губами к губам, словно обезвоженный к воде. − Исак… Взяв себя в руки, Исак лишь чмокнул его в уголок губ и отстранился. − Потом. С болью на сердце он погладил Эвена по плечам и отпустил. Он не хотел, чтобы их первый поцелуй произошёл в спешке. − Потом. . Вернулся в кабинет Исак только через полтора часа. Эвен спал, свернувшись на импровизированной койке и умудрившись пристроить с краю бесконечные ноги. Он проснулся от первого же прикосновения Исака и, будучи в заторможенном состоянии, согласился уехать домой по первой просьбе. Исак проводил его вниз, потому что шесть царапин были серьёзной причиной для этого. И потому что хотел оттянуть расставание хотя бы на несколько минут. Ему казалось, он отпускал Эвена в долгую поездку, будто они не увидятся утром. Посадив его в такси, Исак даже с тоской помахал рукой на прощанье. Он не мог понять, расстроен Эвен или просто сонный. Часы показывали 1:20. . Ночь длилась долго. Всю смену Исак ловил себя на неуместных мыслях. Со сладким предвкушением думал, как утром вернётся домой и воспользуется приглашением, которое Эвен повторил дважды. Как поедет к нему по просыпающимся улицам, когда все спешат по своим делам. Он представлял, как застанет Эвена в кровати, заберётся в объятия тепла их спальни. Исак торопился и успел добраться домой к 9, но решил быстро принять душ и смыть с себя запах хлорамина и формальдегида. Когда он закончил, Эвена уже не было в спальне, а в другой ванной комнате шумела вода. Исаку стало по-настоящему грустно. Он представлял всё не так. Всю бескрайнюю ночь он только и делал, что фантазировал, а теперь чувствовал себя обворованным, и эта была его вина. Он мечтал поцеловать Эвена, как хотел ещё вчера. Полный сокрушённости, Исак упал прямо в халате на незаправленную пахнущую Эвеном постель и сразу же задремал. Он проснулся от мягких прикосновений. Неподражаемый аромат Эвена не перебивали даже мыло и зубная паста. Улыбаясь, Исак медленно открыл глаза. Эвен нависал над ним, гладя его по волосам. На нём были лишь домашние брюки, съехавшие на бёдра. На голом торсе остались редкие капли воды, а волосы темнели влажностью. Он был таким красивым, что Исак упоённо зажмурился. − Я воспользовался твоим приглашением, − тихо объяснился он. Эвен улыбнулся, не сводя с него мучительно глубокого взгляда. − Как дежурство? − Ничего. Относительно без происшествий. − Извини за вчерашние проблемы. Честно говоря, я просто хотел тебя увидеть. Так сильно, что не мог терпеть. − Я знаю. Эвен гладил его кончиками пальцев, и Исак завороженно смотрел в его глаза с расширенными зрачками, на влажную каплю на кончике волоска, свисающего со лба. Он чувствовал себя застывшим. Эвен так ласкал его шею и голову, что Исак решил: эти руки должны быть прощены за всё. Эвен смотрел и смотрел, доводя своим вниманием почти до сладкой одури. − Исак, − он сглотнул и продержал паузу. Но Исак знал, что именно услышит. − Помнишь, ты вчера сказал… − Потом, − закончил за него Исак. — Да. Эвен склонился ниже, его грудь коснулась груди Исака. Испытывая что-то невероятное, Исак подумал, что нежность — всего лишь слово. Так мало оно значило. Когда-то от одного присутствия Эвена у него подгибались колени и ползали мурашки по спине: от его голоса, запаха, прикосновений. От его признаний и поцелуев. Контакт с ним был как взрыв, как удар. Но сейчас Исак ощущал нечто непостижимое — какую-то недооценённую зыбучую силу. Раньше он попадал в ловушку рук, объятий и поцелуев Эвена. Сейчас он не чувствовал этих тисков, даже если не был против них и какими бы сладкими они ни казались прежде. Возможно, временное отсутствие таких взрывов из-за близости Эвена его однажды и напугало. Он подумал, что всё прошло. Эвен умел любить и быть влюблённым, но Исак… Исак был другим, он нёс только одно чувство через всё время и не заметил, как выросло что-то ещё. Как родилось новое, пробившись через непростую конкуренцию. Он всегда думал, что знает, что такое «возвращаться домой» − ощущать безопасность в стенах своей крепости. Теперь он думал по-другому. Это оно — новое чувство. Новый уровень доверия и безопасности. Только так, грудь к груди, дыхание к дыханию. «Ты мой дом, моя безопасность, мой покой, моя любовь, моя страсть, моя сексуальная ориентация. Мы нерушимы. Я знаю тебя, а ты знаешь меня». И никаких взрывов. Эвен коснулся губами его губ, и Исак чуть не расплакался оттого, что это не показалось ему забытым. Он помнил эти губы так хорошо, словно в последний раз они целовались вчера. Исак со стоном открыл рот, и язык Эвена пробрался глубже. Это было счастье, не спрятанное по углам, не добытое урывками, а принадлежащее им по праву. Которое возвращаешь себе уверенно и с гордостью. Эвен целовал и тёрся об него, а Исак ласкал своим языком его язык, гладил спину, подчёркивая пальцами межреберья. Обрушивая целую лавину ощущений, Эвен скользил сверху своим продолговатым телом. Тело Исака давно не реагировало ни на что с такой жаждой и отдачей. Оно покрылось вуалью предвкушения, излучалось и светилось, пронизанное жизнью и энергетическими волнами. Воздух был наполнен сладостью этого нового чувства и запахом Эвена. Он был повсюду, он лез в ноздри и рот. Всё долгое время разлуки Исаку приходилось собирать крохи этого запаха, а сейчас тот падал на него стеной, непрекращающимся потоком: Исак едва успевал переводить дыхание. Его ноги ёрзали, разъезжаясь в стороны, член Эвена скользил по его члену. Исак дёргал пояс своего халата, который неудачно стягивал его корпус так, что становилось больно. − Чёрт, высунь его, − пожаловался он между поцелуями. − Что? — не понял Эвен, отстранившись. − Почему он такой длинный? Эвен посмотрел вниз, а потом снова Исаку в лицо. − О, спасибо за комплимент, − улыбнулся он. − Я о поясе. Помоги мне. Эвен тихо рассмеялся, распутал Исака, будто самый лакомый подарок, и кинул пояс куда-то на кровать. Халат и штаны тоже полетели в сторону, и обнажённое тело Эвена снова накрыло сверху. Он упёрся лбом в лоб Исака и задышал ему в рот. − Я так соскучился, − сказал Исак, не смея отказать Эвену в этом признании. Он мог открыть ему все тайны, Эвен был рождён богатым этой властью над ним. − Чёрт, как давно это было в последний раз, − прошептал Эвен ему в рот. − Я чуть не забыл, какой ты. Исак застонал, раскрыв колени ещё шире. Отстранившись, Эвен посмотрел на него. − Ты хочешь? Или мне? − Думаю, на меня потребуется меньше времени. Не могу ждать. − Что? − Я подготовлен лучше. Эвен рассеянно моргнул. − Джерри, Эвен, − пояснил Исак. − Ах да. Как хорошо, спасибо тебе, Джерри. Покрытые смазкой пальцы внутри тоже оказались хорошо знакомы телу Исака. Он ожидал, что будет открывать для себя заново каждое прикосновение, что они покажутся лишь отдалённо знакомыми. Но ошибся. Его вечное заблуждение — ждать чувств, которые не оправдывают себя. Зато, как оказалось, всегда есть место другим. − Я не слезу с тебя целый месяц, − пригрозил Эвен, втягивая кожу на шее и плечах Исака в сосущий поцелуй. − Мы не выберемся из кровати, пока не умрём от переутомления. − Согласен. Лучшая смерть. Эвен внутри ощущался твёрдым, большим, чуть болезненным, но таким правильным. Его запах по-настоящему пьянил: кружил голову и даже оставлял на кончике языка послевкусие. Казалось, невозможно так наслаждаться: они знали тела друг друга давно, пробовали десятки разных вещей. Но Исак наслаждался, оттого, что руки помнили, а тело ничего не забыло. Эвен двигался в нём, целовал, смотрел, затем снова целовал и отстранялся. Его взгляд передавал взволнованность, и Исак не понимал, что происходит. Он успокаивающе поглаживал его волосы и нежные места за ушами, поддавался бёдрами к толчкам. − Всё хорошо? — с трепетом спросил он. И тогда Эвен сломался. − Я люблю тебя, − сказал он, отчаянно и весь дрожа. − Я знаю, сейчас не считается. Прости, что не сделал этого раньше. Что не ответил тебе вчера. Я так давно хотел сказать тебе это. − Считается. Считается. Исак стонал и обнимал Эвена страстно и одновременно так, словно утешающе укачивал его. − Не оставляй меня, − взмолился Эвен ему в губы. − Пожалуйста. Не оставляй меня. Исаку показалось, его резали наживую. Что-то разбило в нём последние хилые стены непробиваемой искусственной холодности. − Никогда, − пообещал он, целуя щёку Эвена, ухо, нос, линию волос у виска… − У меня нет никого важнее тебя. − У меня тоже. Я бы никогда не оставил тебя. − Скажи это снова. Скажи. − Я никогда тебя не оставлю. Настигнувший оргазм показался перерождением. Исак падал куда-то целую бесконечность, летел и летел в бездонное пространство. Ему хотелось улыбаться. Новое чувство, то самое, что сильнее нежности, теперь дрожало в нём, намертво став всем его существом. Очнувшись, Исак поцеловал солоноватую шею, и Эвен, тоже придя в себя, рвано вздохнул и посмотрел на него. Его глаза были наполнены слепящим светом. Исак погладил Эвена по волосам, тесно прижимаясь к нему всем телом. В этот момент близость окончательно скрепила их невидимыми узами и заверила на небесах это новое чувство. − Никогда? — шёпотом повторил Эвен. − Я бы ни за что не согласился на это. − Ты говорил мне такие вещи, − вспомнил Эвен. − Ты так часто это повторял. − Я хотел услышать «нет», − Исак произносил это впервые. Впервые формировал в голове эти фразы и сразу же признавался. − Я хотел, чтобы ты отказался. Чтобы ты сказал это уверенно, чтобы я понял, как ошибался, и мне стало стыдно. Эвен опустил губы на его лоб, даря долгий поцелуй. В груди Исака будто взошло солнце. Он помнил и это прикосновение тоже. Эвен вновь посмотрел на него и медленно раскрыл зацелованные губы: − Я так испугался. . Исак был поклонником непринуждённых ласк. Ему нравились ленивые поглаживания его тела, они всегда действовали непредсказуемо — могли и усыпить, и возбудить. Лёжа позади него, Эвен чертил какие-то линии на спине Исака, соединяя воображаемые точки. Иногда целовал, заставляя выгибаться. Остановившись, он перегнулся через корпус Исака и заглянул ему в лицо. − Знаю, тебе нужно поспать, но я очень хочу приготовить для тебя завтрак. Ты уснёшь, пока я буду его делать? Исак улыбнулся, поняв, что от этого просто нельзя отвернуться. − Я могу помочь. . Эвен сварил кофе и сел за стол, пока Исак, стоя к нему спиной, раскладывал на тарелки ветчину и сыр. − Кто-то собирался накормить меня завтраком? В ответ Эвен отвлечённо хмыкнул, но не ответил. Исак знал, чем Эвен был так занят. − Ты пялишься на мой зад, − сказал он, даже не поворачиваясь. Позади некоторое время провисела тишина, а затем дно чашки стукнулось о стол, и через секунду Исак почувствовал, как к его спине прижимаются. Поддавшись к твёрдому телу, он откинулся немного назад. Эвен зарылся носом в его шею и волосы на затылке. − Чёрт. Я могу? Можно потрогать? Исак посмотрел на него через плечо. − Раньше ты не спрашивал. Прежде Эвен постоянно лапал его зад. Если бы Исака попросили составить список того, чем они занимались эти четырнадцать лет, лапанье его зада вошло бы в этот перечень. Он даже испытывал фантомные ощущения, когда Эвен находился позади него. Затем они прошли, а теперь Исак снова помнил. Эвен опустил ладони на его задницу и с упоением сжал её, втянув сквозь зубы воздух. Откликаясь, Исак почти подставлялся в эти руки, и ягодицы начали удовлетворённо разминать. − Когда у меня интересуются, в чём секрет долгих отношений с одним человеком, я отвечаю: «Вы вообще видели задницу моего мужа?» − прошептал Эвен ему на ухо. Исак рассмеялся и повернулся в его руках. Теперь он был заточён в ловушку между чужим телом и столешницей. Эвен с трепетом взял в ладони его лицо, но Исак не стал дожидаться, пока его поцелуют. Он сделал это сам. Стоило ему переплести руки на его шее, как телефон Эвена на столе завибрировал. Неизменный блюдитесь целибата. Что-то было вечным. Эвен с извинением посмотрел на Исака, и Исак закатил глаза, разрешая ему отстраниться. Взяв трубку, Эвен вышел из комнаты. «В этом нет ничего такого, успокойся». Исак принялся помешивать содержимое на сковородке, но его руки подрагивали. Он убеждал себя, эти опасения ничем не оправданы, и у него уже есть опыт, доказывающий, что они ни к чему хорошему не приводят. В прошлый раз всё так же и начиналось: Исак считал звонки, подозревая, что Эвен что-то скрывает, когда выходит поговорить в другую комнату. Если Исак что-то и уяснил из этого урока, так это то, что не нужно подкармливать недоверие. Он улыбнулся и расправил плечи. Спустя столько времени всё стало хорошо. Никакая ревность не могла сравниться с тем счастьем, что он испытывал. Эвен вернулся спустя пять минут. − Мне нужно кое о чём спросить, − начал Исак сразу. — Я просто не хочу больше ничего додумывать. Я лучше выясню, и неважно, каким будет ответ. − Да, − вопросительно сказал Эвен, но замер, не зная, чего ожидать. Это ещё долго будет между ними. Но они научатся. − Та девушка, что привезла тебя вчера… Её ведь зовут Амалия… − Да, − с минуту Эвен соображал, а затем его глаза взволнованно распахнулись. — О, нет. Это не та. Не та Амалия. С той мы нечасто пересекаемся. Да и вообще, даже если бы это было не так, мне плевать, я… − Эвен подошёл вплотную и взял безвольные руки Исака в свои. − Ты думал, я приеду вместе с человеком, который так долго изводил тебя? Нет. Но Исака уже интересовало другое. − Эта девушка вызвалась тебя проводить… Уехала с вечеринки, хотя ты мог приехать и на такси. − Исак… − Я не собираюсь ни в чём тебя обвинять, я просто хотел узнать, кто это… − Исак… − И я узнал, так что вопросов больше нет. Извини, это было глупо. Эвен обвил его руками, продолжая заглядывать в лицо. − Думаешь, я полтора года вёл жизнь скопца, чтобы теперь, когда у нас всё налаживается, просто взять и всё испортить какой-то интрижкой? − Интрижкой… Эвен фыркнул. − Ну, ты ведь не думаешь, что могло быть что-то серьёзное? Максимум, на что можно подумать, это интрижка. Но неужели ты считаешь меня дураком? − Нет. − Я говорил тебе, у меня была сотня возможностей. Но я не хотел… − Помню. Встав к нему вплотную, Эвен притиснулся своим животом к животу Исака и взял в ладони его лицо. − Тебе не о чем переживать. Серьёзно. Тебе никогда не о чём было переживать. Знаю, это мало кого успокоило бы. Но всё-таки. Исак кивнул и коснулся его волос, но затем опустил руку и глаза, потому что это движение показалось ему неуместным. Взяв его ладонь в свою, Эвен упрямо вернул её к своим волосам и улыбнулся. − Она просто в твоём вкусе, − Исак смущённо пожал плечами. − Что? − Ну, тебе нравятся такие… хрупкие птички. Эвен вопросительно уставился на него и улыбнулся. − Ты вообще меня не знаешь. Ещё пару недель назад эта фраза была способна вызвать всплеск негодования и даже спор. Но сейчас Исак только дерзко дёрнул подбородком. − Ладно. Это моя вина. Я доставал тебя подобными фразами, − признался Эвен. — Знаешь, что вкусы складываются благодаря конкретным людям? Если мне кто-то когда-то и нравится визуально, то чаще всего все они похожи на тебя, − он слегка отклонился назад и осмотрел Исака. — В меру мускулистые и мужественные. С такими крепкими руками и задницей. Если я и могу засмотреться на кого-то, то только потому, что этот человек вылитый ты. Ты очень повлиял на мой вкус. Исак вспомнил Хенрика и усмехнулся. Эвен примирительно чмокнул его губы. − Тебе не о чем переживать. − Хорошо бы, − наконец, заговорил Исак и в игривой строгости посмотрел на него. − Хорошо, если так всё и есть. Или я отрежу твой хорошенький член. Брови Эвена дёрнулись. Исак схватил его за внутреннюю часть бедра — до места, расправой с которым он шантажировал, была пара маленьких движений рукой вверх. − Я хирург, резать я умею, − пояснил Исак. − Понял, − в похожем игривом испуге ответил Эвен. − И не улыбайся. Я серьёзен. Исак позволил себя нежно утешать поцелуями какое-то время. Он улыбался в губы Эвена, чувствуя, что за спиной уже что-то пригорает на сковородке. − Ревнуешь? — спросил Эвен, прикусив губу. − Немного? Исак ничего не ответил, но этого и не требовалось. − Я рад снова это испытать на себе. Твоя ревность неподражаема. Обещаю не злоупотреблять. Спустя пару минут Эвен стоял у плиты, и теперь Исак пялился на его узкую спину и скрытую под бесформенными штанами задницу. Он наслаждался, не веря, что бывает так хорошо. Если бы его спросили, как они всё исправили, Исак бы ответил, что понятия не имеет. Неважно, как всё сложится дальше. Пока он здесь, в этом моменте, он даст себе возможность насладиться им. Может завтра всё повторится — вспышки раздражения, затяжные приступы равнодушия, ссоры и обязательные возвращения. Ужасные слова, что бросают так быстро, будто они могли испачкать рот. Носящаяся по дому лютая напряжённость вместо огромного шкодливого пса. Или стычки, мелкие, но затмевающие собой яркие моменты. Право на обиды и обвинения. Вечные вопросы, а живы ли страсть с обожанием или умерли, а на их месте выросли цветы. Конфликты, возникшие не на пустом месте, но которые не в силах спорить с любовью, которая, безусловно, есть… А может они научатся или уже научились, и всё будет идеально до конца дней, когда они оба будут старыми, возьмут в руки лыжные палки и пойдут вместе гулять по тротуарам. Исак будет ждать и стараться, находя в предвкушении особую прелесть. Эвен оглянулся, словно почувствовав направленный в него поток мыслей. Исак улыбнулся ему, и Эвен улыбнулся в ответ. Одно Исак знал точно: его дом там, где этот человек. Он построил его на месте «взрыва», от которого остались лишь сладкие воспоминания. Ничему не дано стоять на месте. И это никогда не поздно вспомнить, не в утешение, а как одолённую истину. Исак знал, ничего не разрешено до конца. Им предстоит ещё много сказать и сделать. Он был готов продолжать. Злость, неуверенность и равнодушие − все трое взялись за руки и исчезли.