Жертвы

      Билли часто дышал, чувствуя себя гончей, что пробежала тысячу миль без остановки. Он даже почти высунул язык, держа рот открытым. Он прислонился к теплому, как ему казалось, надёжному плечу. К тому самому, которого так не хватало всю его жизнь. Человек, который заботливо придерживал его, словно был пропитан спокойствием, что понемногу передавалось Харгроуву. Пульс заметно поутих, приближаясь к нормальному ритму сердца, в жар больше не бросало. Состояние все ещё было паршивым, но его не сравнить с тем ужасом, который он испытал пару минут назад. Те видения, иначе это не назвать, были настолько реальны, что он отвлекся, смотря на свои руки, которые, казалось, только что сжимали руль Камаро. В глазах рябило из-за солнечного дня, будто он только проснулся. В носу все ещё стояла въедливая вонь жженых шин и Билли неосознанно вдохнул запах спасительного плеча. Голова неминуемо закружилась. Аромат оказался неожиданно приятным, он состоял из мускатного ореха с примесью сандалового дерева, амбры и от чего-то, замши. Билли привык к агрессивным запахам, если речь шла о парфюме, а этот был настолько же спокойным, как и его обладатель. Ему отчаянно не хотелось отстраняться, но чувство собственного достоинства не давало больше находиться в объятиях. Он отошел и покрутил головой, уверяя себя, что рядом нет никаких машин, свежевателей и Нэнси, которая была готова пристрелить его. Напротив него стоял Стив, позади которого копошились обеспокоенные и испуганные ребята. Макс нервно наматывала рыжую прядь на палец и оттягивала ее. Харгроув похолодел от мысли, что он несколько минут к ряду утыкался в Стива, как какой-нибудь беспомощный слабак.       — Что произошло? — Мэйфилд слегка трясло.       — Я не знаю, мне стало паршиво, ничего такого. — отмахнулся Билли, силясь быть как можно более убедительным. Жалость была ему ни к чему.       — Паническая атака?       Стив смотрел на него со знанием дела, словно сам проходил через подобное. Но куда уж ему с его изнеженной психикой. Билли криво ухмыльнулся.       — Такое бывает только со впечатлительными дамочками вроде тебя, Харрингтон.       — Ты всегда был таким засранцем? — Стив спрашивал на полном серьезе, как будто он ещё этого не понял. Билли лишь закатил глаза.       — Всегда. — подтвердила Макс, неодобрительно поглядывая на брата.       — Если хочешь, отвезу тебя домой. — предложил Стив, засовывая в рот белоснежную пластинку жвачки.       — Не домой. — Мэйфилд произнесла это тихо, но уверенно.       — Вообще-то я имел ввиду свой дом, — он пожал плечами, — мне как раз нужны лишние руки.       — Десять баксов в час, и я весь твой.       — Ну вот, а говорил, что ты не как дешёвая шлюха. — рассмеялся Харрингтон, вспоминая, как Билли возмущался в мотеле.       — Пятьдесят баксов, Харрингтон и с каждым словом ставка будет подниматься. — злобно прошил Харгроув, пересиливая себя, чтобы не дать кретину хороший подзатыльник.       — Господи, блядь, Иисусе, ты решил содрать с меня все деньги?       Стив осекся, в присутствии детишек с подобными шутками не разгуляешься. Тем более, ему хотелось сказать, что за такие деньги Харгроув должен уметь делать как минимум горловой минет и трахаться не хуже Эрики Бойер. Журналы с ее разворотами лежали у него в шкафу под старыми свитерами. Билли умостился на переднем сидении, привыкая к реву БМВ. Было заметно, что Стив ухаживает за машиной. Салон до безобразия чистый, даже крошечные фирменные коврики под ногами не были стоптаны или хотя бы покрыты летней пылью, словно Харрингтон педантично пылесосил их каждые два часа. На панели ни единой царапины, никаких пятен на обивке, даже разводов на стекле от вчерашнего дождя не осталось. Харгроув подумал, что соверши он какое-нибудь преступление, то непременно обратился бы к Стиву. Тот мог бы мастерски замести следы. Его дом оказался неожиданно просторным. Гостиная в каком-то нелепо-неповторимом стиле пестрела оранжевыми «м» образными обтекаемыми креслами, овальными пуфами и деревянной мебелью. Авторские картины украшали стены. Может, какой-нибудь ценитель и назвал бы это искусством, а Билли считал подобное сумбурной мазней. Стив присел на одно из кресел около каменного камина и открыл содовую, которую только что достал из холодильника. Он отсалютовал ею Харгроуву и шумно отпил, сделав пару глотков. Билли последовал его примеру, приглушив шипучку.       — Я знаю, что ты чувствовал тогда. — Стив упорно не смотрел на него, потупив взгляд.       — Харрингтон, я не записывался на сеанс к психотерапевту. — усмехаясь, напомнил ему Билли.       — Не своди все к себе, это мне нужно высказаться. Я мог бы, конечно, поговорить с Дастином, но зачем ещё сильнее калечить его психику? Нет уж, увольте. Робин и так напугана до усрачки. А Нэнси только нытья не хватало, учитывая, что Джонатана нет в городе и это ее выбило из колеи.       — Ты не того выбрал в качестве жилетки, в которую нужно плакаться. — Билли скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла. Как ни странно, несмотря на свою странную форму и то, что оно было низким, кресло оказалось удобным.       — Тебя разве не парит, что ещё буквально вчера мы были детьми, учились, устраивали вечеринки, планировали будущее, да, по сути, просто жили беззаботно?       — Беззаботно? Говори за себя. — раздражённо фыркнул Харгроув.       Если этот идиот, считает, что у Билли хоть когда-то было беззаботное время, то пусть катится к дьяволу. Это ему повезло жить с обоими родителями в большом доме. Он же не мог похвастаться ни тем, ни другим. С четырех лет он весь был в проблемах, ему приходилось принимать далеко не детские решения и заботиться о себе самостоятельно. Билли начинал злиться.       — Ты ведь все равно не расскажешь мне, почему ты так думаешь. — пожал плечами Стив. — Значит говорить буду я. Я уж точно не был готов к появлению чертовых адских тварей с той стороны. Мир перестал быть безопасным. Каждую ночь мне приходится патрулировать территорию дома, чтобы убедиться, что моя семья не будет сожрана демогоргонами, что другие жители не пострадают от огромной кучи гнили. Я перестал спать, черт возьми. Любой шум означает опасность и я, как параноик, хватаюсь за биту.       Харгроув хрипло рассмеялся. Стив окинул его непонимающим взглядом.       — Что ты можешь знать о настоящей паранойе? Я живу с этим каждый день сколько себя помню. Монстр никогда не покидал меня, и я точно знаю, что от него не избавиться, просто заперев где-то на обратной стороне. Так что, кончай ныть и найди уже свои яйца, Харрингтон. — проговорил он сквозь зубы. Отца действительно было невозможно запереть где-нибудь или избавиться, как от кучи мусора. Но проблема была даже не в этом. Билли сам превратился в монстра, который пожирал его изнутри, отравлял существование. Превратился в того, кого всю жизнь ненавидел.       — Ты закрытый и злой. — Стив упорно не хотел отступать. — Но это не помешало тебе в последний момент вступить в схватку со свежевателем и защитить детей.       — Не понимаю, о чем ты. — упрямо заявил Билли, мотнув головой, не желая вспоминать ничего из того, что было. В тайне, он надеялся, что этого и не произойдёт.       — Понимаешь. — уже более мягко сказал Стив, проходясь пятерней по волосам и зачесывая их назад. — Когда я увидел ту тварь, чуть в штаны не надул, клянусь, ещё немного и я бы обделался при всех.       — Чего ты прицепился ко мне? Я не хочу ничего знать об этом! — Билли уже терял контроль.       — Если бы со мной случилось такое, — Харрингтон запнулся, подбирая слова, — мне бы хотелось, чтобы кто-нибудь оказался рядом, вовремя поддержал.       — Я видел, как эта тварь убивала моими, блядь, руками. Это ты хотел услышать? — Харгроув чувствовал, как его лицо полыхает от гнева, — ощущал, как оно хотело поглотить каждого, истребить всех! Я не мог его остановить и просто смотрел, как последний слабак. Знаешь, как он расправился с теми, кто не вернулся? Нет? А я знаю. Про каждого, Харрингтон. Про Хезер, про Уитни, про Джона и Пита, про всех. Это не ты был там, а я! Я их убил.       — Прости, мне не стоило начинать…       — Нет, ты же хотел всех этих кровавых подробностей, — издевательски хмыкнул Харгроув, — я вырубил Хезер в душевой кабинке, когда она пыталась помочь мне. Мне было так паршиво, я ещё не знал, что тварь во мне. У нее шла кровь и мне пришлось обернуть ее тело в брезент и перетащить в багажник. Вся моя одежда пропиталась ее чертовой кровью, не помню сколько раз я потом пытался смыть ее всю, но находил новые пятна и шел в душ снова и снова. Я оттёр пол в кабинке и повез ее на завод. Везде были крысы, вонь. Когда Хезер очнулась, она кричала, умоляла меня ее отпустить, клялась, что никому не скажет. А я связывал ее в этот момент. Крепко, чтобы узлы не разошлись. Она смотрела мне прямо в глаза, а я ничего не мог сделать. Не мог ей помочь. Я видел, как она хотела жить, как боролась, царапала меня. — Билли инстинктивно коснулся царапин на предплечье. — Не мог дать отпор свежевателю, не мог! Я оставил ее на полу, истекать кровью, а тварь играла с ней, как с добычей. Я до сих пор слышу ее крик.       Харгроув часто дышал, с силой сжав погнувшуюся банку газировки. Светлая жидкость стекала по его руке на ковер. В комнате царила мертвая тишина, которую нарушал лишь звук капель, ударяющихся о плотную ткань. Он смотрел перед собой невидящим взглядом, полностью погруженный в мысли. Глаза блестели от наворачивающихся слез, которые ему еле как удавалось сдерживать. Стив не смел даже пошевелиться.       — Я схожу с ума, Харрингтон, я не могу пройти мимо Старкорта, не вспомнив, как в меня целилась Нэнси и как я пытался убить друзей Макс. Я не могу смотреть в зеркало, потому что не вижу там больше себя. Я не могу засыпать, потому что боюсь снова проснуться в том месте, я боюсь, что свежеватель вернётся и заставит меня убивать. Я не хочу больше чувствовать, как по рукам стекает густая кровь, как она засыхает и стягивает кожу. Не хочу слышать криков жертв. Я не хочу больше быть монстром. Я не вынесу этого!       Билли пытался унять тянущую боль внутри груди. С ходу он не смог бы сказать, болит ли сердце или же боль вызвана непрекращающимся стрессом. Он закрыл лицо руками и опустился на пол. Казалось, там будет чуть больше воздуха. Его словно опустили в чан с кипящей водой и держали прямо над бурлящей жидкостью. Груз воспоминаний оказался слишком тяжёлым и тянул его на дно со скоростью сотен миль в час. Он падал вниз, но никак не мог почувствовать спасительный удар, за которым неминуемо последовало бы успокоение. Стив за считанные секунды сел возле него и придержал Билли за плечи, чтобы он окончательно не завалился на пол.       — Ты победил его, ты надрал его потустороннюю задницу. Тебе тяжёло, я вижу, и я рядом. — он смотрел Харгроуву прямо в глаза, в которых плескалась паника. — Ты не сумасшедший. У тебя стальные яйца, раз ты решил в одиночку противостоять свежевателю, мужик.       — Я не хочу больше. — Билли бредил. Сквозь взмокшую одежду, Стив чувствовал жар его тела, температура которого уже, должно быть, перевалила отметку в 38 градусов.       — Твари больше нет. — Харрингтон дыхнул мятой прямо ему в лицо.       — Он во мне. — отчаянно прошептал Билли, слизывая испарину с верхней губы, — он все ещё во мне! — Он ударил себя в грудь, хватаясь за распахнутую рубашку.       — Пошли, тебе нужно остыть.       Стив помог Харгроуву подняться. Тот еле волочил ноги, продолжая бредить про то, что свежеватель остался. От этих разговоров по позвоночнику Харрингтона пробежал холодок. От чего-то он верил Билли. Не хотел, но все же верил. Ванная комната на первом этаже была слева от гостиной. Протиснувшись в нее, Стив затолкал Харгроува в просторную ванную благородного жемчужного цвета. Он хотел бы сказать Билли, что впереди у них, у каждого, ещё много месяцев, а может и лет ожесточенной борьбы с самими собой. Со своими страхами. И это настоящая война, в конце которой ты либо умираешь, либо выходишь победителем. Они уже никогда не будут смотреть на этот мир наивно и по-детски. Опасность будет таиться за каждым углом и поворотом, в каждой тени и мимо проходящем человеке. И с этим нужно научиться жить. Бороться. Искать выход, чего бы то не стоило. Он хотел сказать, что Харгроув самый сильный человек из тех, что он видел. Но слова встали в горле комом. И он молча включил еле теплую воду, спуская ее прямо на голову Билли. Капли залили его одежду и волосы. Он внимательно смотрел на Стива из-под темных ресниц, удивляясь его спокойствию. Не понимал, как можно держать себя в руках. Он все время сдерживал себя, с самого мальства и всего пара фраз Харрингтона прорвали дамбу, выпуская давно позабытые эмоции, от которых Харгроув убегал сломя голову. Однако, сейчас бежать сил не было. Ему оставалось лишь сидеть в ванной, ежась под напором воды и в панике цепляться за руку Харрингтона. Где-то в комнате послышался настойчивый звонок телефона. Стив беспокойно оглянулся, но все же не сдвинулся с места. Прекратившийся звон тут же повторился снова. Вздохнув, Харрингтон высвободил руку.       — Я на минуту, это, наверное, отец. Он уехал в Кентукки по работе. Сказал, что если я не отвечу на звонок, он пришлет сюда своего помощника. Этого зануды мне только не хватало.       Он зашлепал мокрыми ступнями по полу, оставляя за собой следы. Удушающие руки паники понемногу отпускали горло Билли, отчего он смог с облегчением вдохнуть полной грудью. Таким жалким он себя не чувствовал даже перед Нилом, когда тот унижал его, называя тупым выродком, которого следовало придушить сразу после рождения. Одежда противно липла к коже, а лак на размягченных водой волосах снова застыл неприглядной прозрачно-белой массой. Харгроув с удовольствием бы разозлился, разнёс бы к чертовой матери ванную, изрыгивая ругательства, позволил бы гневу захватить сознание, как это бывало раньше. Но ярость отступала перед полным отсутствием сил. Ему оставалось лишь тихо чертыхаться. И дышать. Наконец-то дышать полной грудью.       Стив успел взять трубку в последний момент. Он стряхнул с рук капли воды и перекатил во рту жвачку, которая уже давно потеряла вкус.       — Да?       На том конце послышалась невнятная возня. На фоне беседовала женщина, заливаясь звонким смехом.       — Как дела, парень? — голос отца был слегка растерянным.       — Как всегда. — Стив пожал плечами и посмотрел в сторону ванной, где сидел притихший Билли.       — А тут чёрти что. Вздумаешь поступить в колледж Джефферсона, я не одобрю.       Мистер Харрингтон шумно выдохнул сигарный дым. Его привычки оставались неизменными, в особенности, если это касалось телефонных разговоров во время быстрых перекуров дорогими сигарами, которые он не докуривал даже до середины.       — Поступить?       Стив подумал, что ему послышалось. Отец четко дал ему понять, что Харрингтону придется хорошенько поработать, прежде чем он проспонсирует его поступление в колледж на платной основе.       — Я подумал, что ты мог бы попробовать. — его голос перебивали помехи.       — Я, — Стив снова оглянулся на ванную комнату, — мы поговорим об этом. Так что у вас там происходит?       Жизнь научила его не бросать слов на ветер. Он уже корил себя за свое обещание Харгроуву, что будет рядом. Стив закатил глаза.       — Пара подростков пропали в округе. Это, конечно, не Хоукинс, но их не могут найти уже три дня. Подозрительно.       — Полиция с этим разберётся. — задумчиво произнес Харрингтон-младший. Он попрощался с отцом, уверив его в том, что все в порядке и он не пытается упиться в дрызг с друзьями. Тем более, что друзей у него почти и не осталось. По крайней мере тех, кто был с ним раньше.       — И кто, черт возьми, тянул тебя за язык. — прошептал он, утирая пот со лба. Этот день мог стать поворотным в его жизни. Тем более, что он так рвался умотать из Индианы как можно дальше, пусть даже и в колледж.