Жертвы

      Билли откинул голову назад, уложив ее на спинку кресла. Его рот был приоткрыт, что бы в лёгкие поступало больше воздуха. Губы словно ощущали поцелуй Стива. Будто он все ещё был рядом и продолжал его целовать, сидя на пустующем подлокотнике. Дверь в комнату осталась открытой, и в коридоре проносился шум от больших компаний. Музыка, казалось, стала намного тише. Напротив двери, оперевшись о стену, сидела Изабель и сверлила Билли взглядом, словно пытаясь его загипнотизировать.       — Долго ты ещё будешь прохлаждаться? — крикнула она, пиная ногой полупустую банку с пивом. Хмельное тут же разлилось на ковролин, которым был покрыт весь второй этаж.       — Ты же в курсе, что тебе потом придется убирать все это дерьмо? — в тон ей отозвался Харгроув, и не думая открывать глаза.       — Это проблемы Алекса, пусть сам ебется со рвотой, пятнами и использованными резинками на кроватях. Какого хрена ты свалил? — она уж точно была не в духе. Грубила, явно скрывая эмоции.       — Не люблю напористых девиц. — Билли запахнул рубашку и поудобнее развалился в кресле.       — Если бы я не была напористой, так и осталась бы гадким утёнком, который даже «привет» сказать боялся. Я больше не такая. — Изи раздражённо цокнула языком и указала большими пальцами на себя. Весь ее вид так и говорит: «Перед тобой красотка, болван, не смей в этом сомневаться!».       Билли промолчал. Ему нужно было подумать. События, которые произошли только что, стоили особого внимания. Они были из ряда вон. Поцелуй с парнем был не так уж плох. Однажды Билли представлял, что будет, если он поцелует человека того же пола. Ему казалось, это будет отвратительно, его вырвет, и он больше никогда не захочет делать чего-то подобного. На деле оказалось сложнее. Он был, волшебным, что ли? Проникновенным. Да и блевать от него не тянуло. Скорее, хотелось повторить. Он махнул головой, отгоняя от себя нелепые мысли. Узнай отец о том, что он позволил Стиву себя поцеловать и не вмазал ему по физиономии, то избил бы Харгроува до полусмерти. А потом до конца жизни называл бы его грязным педиком или блядским членососом. В нос ударил запах клубники. Билли нехотя открыл глаза и увидел перед собой Изи, которая успела подобраться к нему невозможно близко.       — Я не заинтересован, Изи. — устало сказал он, фокусируя взгляд на люстре.       — Посмотрим, Харгроув. Я привыкла добиваться своего.       Она подползла к нему на четвереньках, прогибаясь под очень выгодным углом. Ее тело оказалось гибким, и она изо всех сил демонстрировала это. Изабель беззастенчиво положила ладонь на пах Билли и восторженно вздохнула. Харгроув вздрогнул от неожиданности. Все это время он сидел со стояком. Мысли настолько заняли его сознание, что он и не заметил этого.       — Твое тело говорит, что ты готов. — промурлыкала она, устраиваясь между его ног.       Ее руки скользнули по ляжкам Билли. Послышался лязг бляшки его ремня и тот полетел в угол комнаты. Она расстегнула ширинку, оттягивая джинсовую ткань. Харгроуву словно дышать стало легче, на члене больше не ощущалось давление джинсов, его сдерживала лишь резинка бо́ксеров, из которой выглядывала головка. Он был уверен, что это не Изабель так повлияла на него. Чертов Харрингтон с его чувственными губами, которые захотелось поцеловать вновь. Стоило ему это представить, как внизу живота прокатился сладостный спазм. Билли был так пьян, что все это казалось сном. Ему думалось, что такого просто не может быть в реальности. Он должен был остановиться и влепить себе отрезвляющую оплеуху. Он не по мальчикам. Хотя, теперь так не казалось. Изи, не теряя времени, заправила прядь белокурых волос за ухо, наклонилась и слизала с члена Билли поблескивающую в полутьме смазку. Ее язык оказался горячим, а дыхание обдало кожу жаром. Харгроув схватил ее за волосы, прикусывая нижнюю губу. Из головы не выходил образ смущённого Стива. Черт бы его побрал. Изи была безумно хороша собой. Это она должна была возбуждать его, а не сраный король школы. Она облизнула головку, втягивая ее в рот, словно пытаясь что-то высосать через трубочку. Изабель не задела нежную кожу зубами, как это часто случалось. Она знала, как лучше сделать. Посмотрев на нее сверху вниз, Билли поморщился. К горлу подкатил ком, словно он сейчас знатно проблюется. Все-таки дело в Стиве. Он потянул ее за волосы, откидывая голову Изи назад.       — Какого черта с тобой происходит? — спросил он, смотря ей прямо в затуманенные похотью глаза.       — Мне нужен секс. — она хищно облизнулась.       — Ложь.       — Ни черта подобного.       — Ты обманываешь сама себя. — заключил Билли, сжимая ее волосы ещё сильнее, от чего она застонала, хватаясь за его руку и пытаясь высвободиться.       — Мне просто нужен чертов секс! — крикнула она. Ее глаза снова странно заблестели.       — Тебе нужен конкретный человек. Думаешь, я — слепой?       — Неправда! — воскликнула она, утирая выступившие слезы. — Катись в ад!       — Я уже там был, поверь. Мне повезло оттуда выбраться. А ты сейчас собственноручно себя туда загоняешь. — он отпустил ее.       — Да какого хрена ты творишь? — всхлипнула Изабель, держась за голову.       — Ты трахаешься со всеми, у кого есть член. Не боишься подцепить сифилис или подобную хуйню. Пьешь, как конченая алкоголичка, от тебя несёт травкой. Это ты мне объясни, какого хрена происходит. — Билли вздохнул и протянул ей салфетки, которые так кстати оказались на дубовом столе.       — Я не могу больше. — Изи промокнула глаза, опасаясь, что тушь растечется по щекам, и приложила салфетку к носу, — ты меня раздражаешь!       — Потому что говорю правду. — парировал Харгроув. Уж лучше ему сейчас покопаться в ней, чем в себе. Он и подумать боялся о том, к каким выводам придет.       — Ненавижу тебя. — хрипло сказала Изабель, поджимая ноги к груди и обнимая их.       — Рано или поздно это случается с каждым, кто со мной знаком. — усмехнулся Билли. — Ты не исключение.       — Почему тебе было просто не заткнуться и получить удовольствие? Кончил и пошел по своим делам без этих идиотских вопросов. — она перестала вести себя, как самая горячая штучка на вечеринке. Даже взгляд переменился. Стал грустным и тоскливым.       — Потому что со мной тоже что-то не так.       Билли подумал, что сегодня явно какой-то ебаный вечер откровений. Это явно не сыграет ему на руку. Но алкоголь все ещё диктовал свои правила, и Харгроув был не в силах сопротивляться. Несмотря на то, что голова от него все ещё шла кругом, язык у него все же не заплетался.       — Да что у тебя может быть не так? — удивилась Изи, горько комкая и отбрасывая в сторону использованную салфетку. — Тебе повезло. Ты парень, не терзаешься душевными страданиями. Не был безответно влюблен. Тебя ничто не задевает и наличие вагины не останавливает тебя от безрассудных поступков!       — А тебя останавливает? — Билли возмущённо шмыгнул носом. — Да и к тому же, все не так гладко. Моя жизнь сплошное разочарование и завидовать тут нечему. Безответная любовь это не самое страшное, что может с тобой случиться.       — Останавливает. — с нажимом сказала Изи, оглядываясь на мельтешащих в проходе людей, — Я отдала ему мое сердце, и он его разбил. Убил во мне что-то невинное и светлое. Этого больше нет. И я грязная шлюшка. Мне хочется тепла, любви, и я получаю это от разных парней вроде тебя.       — Ты грязная шлюшка, потому что ведёшь себя так. — возразил Харгроув, подкидывая вверх теннисный мячик, который обнаружился под его задницей. — И другим позволяешь так думать. Твоя любовь к нему может оказаться банальной страстью, ты не думала об этом? Пройдет время, и ты забудешь, найдешь хорошего парнишку и будешь жить с ним долго и счастливо. Только никогда не говори ему о том, что творила в юности. Он не оценит.       — Мне бы твою уверенность в завтрашнем дне. — хмыкнула она, завороженно наблюдая за игрой Билли. — Если я встречу того самого, он должен будет принять меня и мое прошлое без остатка.       — А я уже ни в чем не уверен. Завтра может и не наступить. А ты тратишь свою жизнь на прыщавых подростков, которые блюют да трахаются в твоём доме. Берись за голову, пока не поздно. — Билли хлопнул ладонями себя по ногам и грузно поднялся с кресла. — К черту все это. Прекращай себя убивать и подари эту нерастраченную любовь себе, а не каким-то ублюдкам.       Он с толикой ласки растрепал ее волосы и вышел из комнаты, застегивая ширинку. Изабель так и сидела там, раскрыв от удивления рот. Она ожидала чего угодно, но только не душевный разговор с самим Билли Харгроувом. Он всегда казался ей холодным и грубым. Но на несколько минут, он показал, что может быть не таким засранцем, как все думали. Она решительно сжала кулаки и, выйдя из комнаты, крикнула на весь коридор, чтобы все убирались из ее дома. Послышались недовольные возгласы тех, кто хотел продолжения, а следом и сами ругательства Изи.       Пройдя по памяти уже половину пути к мотелю, Билли вспомнил, что оставил на вечеринке ремень. Джинсы, конечно, не собирались спадать, но его задница теперь не так здорово в них смотрелась. Когда он покидал дом, музыка уже стихла, и Изабель на пару с Алексом выгоняли всех присутствующих, попутно собирая в большие черные мешки разбросанные пластиковые стаканчики и бутылки из-под алкоголя. В душе теплилась надежда на то, что он все же смог достучаться до Изи. И можно поставить ещё одну маленькую галочку в списке хороших дел Харгроува. Их было чертовски мало, и ему жизненно необходимо было наверстать упущенное. Размышляя об этом, он успел дойти до мотеля и остановился около двери, выбрасывая выкуренную наполовину сигарету. Машина Стива обнаружилась на стоянке, где были припаркованы ещё пара автомобилей. Посетителей, видимо, поприбавилось. Когда они заселялись, то были единственными, кто снимал тут номер. Выудив из кармана джинсовки свой ключ, он аккуратно отпер дверь. Харрингтон развалился на своей кровати, обнимая подушку. Его сопение заполняло комнату и казалось таким умиротворённым. Билли нигде не мог себя почувствовать как дома. Даже там, где он прожил долгое время. Везде была опасность столкнуться нос к носу с Нилом. А тут, в тишине, перебиваемой лишь только дыханием Стива и стрекотом сверчков, все было идеально. Ему так и хотелось сказать «я дома». И эти слова были бы чистой правдой. Он чувствовал себя в безопасности. Ему не нужно было больше в страхе оглядываться и вести себя тихо, как мышь, лишь бы не спровоцировать отца на гнев. Его тут не было. Зато был Стив. Такой замечательный Стив Харрингтон. Не понимая, что делает, Билли шумно сбросил ботинки, оставляя их где-то посреди комнаты, и снял с себя осточертевшую рубашку. На потолке мерно крутился потолочный вентилятор, рассекая прохладный воздух лопастями. Харгроув старался на него не смотреть, иначе голова пошла бы кругом ещё хуже прежнего. Он был дома. Наконец-то был, черт возьми, дома. Билли расхохотался и расставил руки в стороны, вдыхая воздух свободы. На душе было так необычно легко, что казалось, он вот-вот взлетит. Стив завозился в постели, что-то невнятно пробубнил и натянул одеяло до самых ушей. Так иногда делала Макс, когда не хотела идти в школу и просила ещё пять минут сна, которые превращались в полчаса. Билли нахмурился, думая о том, что оставил ее с Нилом в одиночку. Сьюзан была плохой защитой. Глубоко вдохнув, он решил, что завтра же позвонит Мэйфилд и узнает все ли в порядке. А если что, попросит Стива уговорить кого-нибудь из ребят приютить ее. Только не Синклера. Точно не его. Немного успокоившись, он неровной походкой подошёл к кровати Стива и, нагло подвинув его на самый край, улёгся рядом. Ему от чего-то показалось, что тут будет гораздо удобнее, чем на той, что стоит в нескольких дюймах от него. Харрингтон не удосужился проснуться, а только причмокнул губами, словно младенец. Он привалился спиной к боку Харгроува, согревая его своим уютным теплом. Билли насмешливо закатил глаза и завел руки за голову. Спокойствие обволакивало его тело, погружая в лёгкий сон. Эти почти неизвестные ему ощущения казались чем-то похожим на экстаз. Его жизнь теперь не была чем-то вопиюще ужасным.