Жертвы

      Билли зарылся носом в нечто мягкое и до умопомрачения ароматное. Кожу лица приятно щекотало. Он приоткрыл глаза. Перед ним оказалась шевелюра Стива, который все ещё посапывал на своей половине кровати. Харгроув вспомнил, что вчера завалился к нему. Голова гудела от выпитого. Волосы Харрингтона распластались по подушке и теперь больше походили на неаккуратное заброшенное гнездо. Черт возьми, да любой обзавидовался бы такой неимоверной пышности. Билли тихо усмехнулся, припоминая, как сам вчера спровоцировал его на поцелуй. Выбираться из-под одеяла, которое он отвоевал у Стива, отчаянно не хотелось. Но его обволакивал запах собственного пота в перемешку с ромом и чем-то отвратительно сладким. Устало вздохнув, он отправился в крошечную ванную комнату. Стоя под струями еле теплой воды, он заметил, что белый кафель был в жёлтых разводах и местами откололся, чего ещё вчера он в упор не замечал. Это место напомнило ему школьную раздевалку, разве что сейчас его не преследовал запах потных подмышек баскетбольной команды. А это весьма трудно было выдержать. Билли думал об Изи и о том, что наговорил ей. Раньше он не отказывал в сексе страждущим дамочкам. Он был твердо уверен в том, что люди не меняются. И о себе рассуждал так же. Но от фактов, как и от Нила, убежать было очень сложно. Он изменился. Он припомнил, что обещал себе позвонить Макс. Билли наскоро смыл с себя отельное мыло, которое несколько минут назад распечатал. Оно было до безобразия плоским и трудно пенилось. После душа иногда казалось, что ему выдали новенькое тело без пробега, такое отдохнувшее и лёгкое. Харгроув бодро прошёлся по комнате в поисках телефона. Но на единственном столе номера оказалась лишь ваза с мелкими искусственными цветами грязно-фиолетового цвета и брошура с захватывающим видом местной природы. Недовольно фыркнув, Билли вышел и направился к ресепшену. Уж там то точно должна быть связь. Открыв стеклянную дверь, он услышал, как над ним звякнул дурацкий колокольчик. Женщина с адским начесом каштановых волос сидела за стойкой и со скучающим видом подпиливала ногти. Она то и дело поднимала руку вверх, растопыривала пальцы и любовалась маникюром, а затем снова принималась пилить.       — Доброе утро. — Билли подарил ей одну из своих самых обольстительных улыбок.       — Могу помочь? — не отрываясь от дела, спросила она. Тон ее был нагловатым, а акцент выдавал в ней сучку из Джерси.       — Только вы и можете, — усмехнулся Харгроув, проводя большим пальцем по щетине на подбородке. — Мне нужно срочно сделать звонок, а в номере нет телефона.       — Конечно, малыш. Развлекайся. — она вытащила из-под прилавка старенький аппарат и поставила его перед Билли. Как ему показалось, телефон должен был быть навесным, но его от чего-то решили использовать по-другому. Уже даже не по памяти, а на автомате он быстро нажал несколько кнопок и приложил прохладную трубку к уху. Слушая длинные гудки, Харгроув повернулся к стене, чтобы не дать женщине шансов подслушать разговор. Хотя, ей и так это было неинтересно. Ему представлялось, что своим звонком он разбудит весь дом и не дай Иисус трубку снимет Нил. Макс всегда первой неслась к телефону, тем более, когда начала общаться с Синклером. С каждым протяжным гудком волнение Билли становилось сильнее. Через мгновение вместо них наконец послышались помехи и среди треска, он услышал голос Сьюзан.       — Макс, это ты?       — Не думаю, что Макс отрастила яйца и превратилась в мужика. — отозвался Билли, накручивая на палец податливый телефонный провод.       — Я надеялась, что это она. — женщина была растеряна больше обычного. Судя по голосу, она уже давно встала, хотя сейчас на часах было лишь восемь утра.       — Ничего не хочешь рассказать мне?       — Мы с Нилом поругались и Макс, она… — на фоне послышалось невнятное рычание и отдаленный крик Нила. Он назвал Сьюзан поганой сукой и видимо отобрал у нее трубку.       — Что вы с ней сделали? — Билли закричал в телефон, в надежде, что эти двое его услышат.       Прямоугольная трубка в его руке заскрипела от того, что он с силой сжал ее. Никто его не слышал. Нил продолжал орать, как сумасшедший, было слышно, как Сьюзан сдавленно рыдает. А после и вовсе оборвалась связь. Билли прикрыл глаза, потирая их пальцами. Пульсирующая боль в висках усиливалась, словно намекая на то, что, если Билли сию же секунду не найдет блядский аспирин, его голова взорвётся. Он вновь набрал домашний номер, но короткие гудки оповещали о том, что абонент занят. Чертов Нил. Стоило лишь на пару дней свалить из города, как он принялся за Макс. Если он хоть пальцем ее тронул, Билли вышибит из него все потроха, мерзавец выкашляет свои лёгкие к чертовой матери. Он попробовал дозвониться ещё несколько раз, но все повторялось, как в плохом сне.       — Проклятье! — прошипел Харгроув, поворачиваясь к женщине. Он наскоро отдал ей телефон и вернулся в номер.       Он знал, что что-нибудь точно помешает ему поступить в колледж. Судьба не могла просто взять и подарить ему такой отличный шанс, не вывалив при этом достаточно дерьма, которое придется разгребать голыми руками. Он словно играл в русскую рулетку и каждый чертов раз проигрывал. Билли натянул куртку и похлопал себя по карманам в поисках ключей от машины.       — Ты куда-то спешишь? — Стив выглянул из-под одеяла и прочистил горло. Он выглядел словно нахохленный птенец, высунувшийся из гнезда. Волосы окончательно растрепались и стояли чуть ли не дыбом.       — Мне нужно уехать. — коротко ответил Билли, переворачивая все вверх дном. Он злился на себя за то, что так долго искал чёртовы ключи, на Сьюзан за то, что она не могла дать отпор ублюдку и защитить в конце концов собственную дочь, на Нила за то, что он и был тем самым ублюдком. И даже на Стива за то, что по утрам невозможно выглядеть настолько обольстительно нелепым.       — Ты не можешь. У нас есть только один шанс попасть в колледж. — Харрингтон вскочил с кровати, готовый остановить Билли, если понадобится. Футболка была ему велика на пару размеров, из-под нее виднелась ткань боксеров с рыжими баскетбольными мячами.       — Макс в опасности.       — Черт возьми, что произошло? — Харрингтон мгновенно стал серьезным, как в тот момент, когда Билли заявился в дом Байесов. От сонливости не осталось и следа.       — Не знаю, ничего хорошего явно. — Билли пнул свою дорожную сумку. — Кажется, она не ночевала дома, и эти придурки не знают, где она.       — Я позвоню Хендерсону, он точно должен знать, где Макс. — Стив поспешно оделся и вышел.       Харгроув постарался успокоить дрожь в руках. Его трясло от самой мысли о том, что у него нет выбора, ему придется противостоять Нилу. В этот раз точно. Все пути назад отрезаны намертво. Страх захватывал каждую клеточку его тела. Харгроув-старший был чудовищем в повседневной жизни, а уж в гневе превращался в настоящего демона. Спорить с ним было опасно для здоровья. Стоило ему лишь гневно посмотреть на Билли, как у того кровь стыла в ожидании очередного удара в печёнку. Нил не промахивался, не испытывал жалости и пер напролом, как танк. Стив зашёл в номер, задумчиво крутя в руках зажигалку.       — Дастин говорит, что Лукас и Уилл уже ищут ее. Ни к кому из ребят она не приходила.       — Дерьмо! — Билли с силой швырнул подушку в стену, она гулко ударилась и отлетела на пол, поднимая клубы пыли.       — Я попробую убедить приятеля отца дать нам немного времени. — Стив выудил из кармана джинс ключи от машины и поднял сумки.       — Оставайся тут. Это мое дело. — Харгроув слегка толкнул его плечом, забирая свои вещи, — А потом я приеду за тобой.       — Ну уж нет! — запротестовал Харрингтон, перегородив ему дорогу. — Один ты не поедешь.       — Боишься, что я не справлюсь, мамочка? — процедил сквозь зубы Билли, расправляя плечи. Обычно он делал так, когда был готов к драке. Стив знал это выражение лица, когда тот оскалился в угрожающей улыбке, готовый в любую минуту броситься на противника.       — Ты со всем справишься, — примирительно сказал он, смотря Билли прямо в глаза, — но я привык заботиться об этих детях и это мое дело, приятель. Они — мое дело.       Все внутри Билли горело. Ему хотелось наорать на Стива, оттолкнуть его, оставить тут, чтобы хотя бы он не просрал шанс на лучшее будущее. С Харгроувом все уже давно было кончено. Ровно в тот момент, когда он потерял мать. В тот самый миг, когда из отца Нил превратился в тюремного надсмотрщика. Глупо было надеяться на что-то хорошее и идиоту было понятно, что его ждёт. Либо тюрьма, либо смерть, либо скитания. И никакого колледжа явно не предвиделось. Такие, как он, кончают плохо.       — Ты просто так упустишь шанс поступить? Серьезно?       — Я же сказал, что попробую решить этот вопрос. — Стив казался вопиюще спокойным, для человека, у которого тоже вот-вот разрушится жизнь. Ему давно пора бы признаться самому себе, что Хокинс нахер ему не сдался, но он с упертостью осла гнул свою линию и чхать хотел на мнение Билли.       — Ты идиот. Неужто не понимаешь, что это конец? Никакого в жопу колледжа, никаких перспектив? Не лезь в это дерьмо, не закапывай себя. — Харгроув встряхнул его за плечи.       Ему чертовски хотелось запихать Стива в машину, увести с собой, а не оставлять в Портленде. Но это было бы эгоистично и подло. Он не собирался так с ним поступать.       — Иисус, Мария, Иосиф. — Харрингтон, запустил пятерню в волосы, — в самом плохом варианте мы поступим туда в следующем году, а если повезёт, то вернемся, как только найдем Макс.       — Как знаешь. — сдался Билли. У него не было времени уговаривать сбрендившего Харрингтона остаться. К тому же, ему жутко нужна была компания в поездке, не говоря уже о втором водителе.       Они расплатились за номер, сдали его и выехали в Хокинс. Трасса была свободной, словно никому другому не пришло в голову направиться в Индиану. Билли выкурил уже полпачки и все никак не мог остановиться. Стив неодобрительно поглядывал на него, отрываясь от дороги. Ехал он быстрее, чем обычно.       — Какого черта ты решил увязаться за мной? — спросил Харгроув, провожая взглядом заброшенную заправку, на которой оказались всего две колонки и крошечная пристройка величиной в гараж.       — Эти дети много значат для меня. Знаешь, это как спрашивать солдата, который побывал на войне, что для него значат его боевые товарищи. Я боролся с ними бок о бок и Макс, эта мелкая засранка, всегда была смелее пацанов. Она, конечно, была напугана демогоргонами, свежевателем и прочей дрянью, но ты бы видел, как она дралась. Как боролась за тебя. Прикрывала собой остальных. Черта с два я оставлю ее в опасности. Или кого-то из малышни. К тому же, мы приехали сюда вместе и уедем тоже. Я не могу пойти в колледж один, это нечестное дерьмо. С друзьями так не поступают. — на последней фразе Стив запнулся и даже прочистил горло.       Билли с хитрецой глянул на него и улыбнулся уголками рта: — Так значит, мы друзья, Харрингтон?       — Дьявол, а кто же? — Стив неловко дернул рукой. Когда он нервничал, начинал активно жестикулировать и это его выдавало с потрохами, по крайней мере для Билли.       — Как скажешь, принцесса. — он довольно затянулся сигаретой и выпустил дым в открытое настежь окно. Холод пробирал до самых костей, но закрыть его он не решался, шум шин по пока что ровной дороге успокаивал.       — Раз уж решили кто мы друг другу, — Стив слегка покраснел, вспоминая вчерашний поцелуй, — ничего не хочешь мне рассказать?       — Например? — по голосу Билли было ясно, что он напрягся.       — Что происходит между тобой и твоим отцом?       Услышать этот вопрос он не ожидал и даже поперхнулся слюной. Он подумал, что Харрингтон скорее спросит о том, что значили те умопомрачительные прикосновения в комнате на втором этаже или сладкий во всех смыслах поцелуй. Но про Нила? Какого дьявола его потянуло именно на эту тему? Стив все-таки спросил его. Надавил на самую саднящую рану и, кажется, собирался присыпать ее пудом соли. Харгроув уже приготовился к тому, что тот не отвяжется от него, когда они приедут в Хокинс и попрется к Нилу за компанию. Он тяжело вздохнул и сцепил руки в замок.       — Я вижу, что с тобой происходит, когда речь идёт о нем. Ты становишься темнее грозовой тучи. — Харрингтон потянулся к пачке сигарет и выудил из нее одну.       — Думаешь, я намерен размазывать сопли и рассказывать историю своей дерьмовой жизни? — ощетинился Билли. Единственное, что спасало его в такие моменты это гнев. Он был его лучшим другом на протяжении многих лет. Он сдерживал желание разрыдаться, как девчонка. Он закалял и позволял быть сильным.       — Просто поговори со мной.       Асфальт под колесами сменился на рытвины и ему пришлось сбавить скорость. Кругом не было ни души, даже птицы, устилающие верхушки высоких деревьев, разом заткнулись. Или это просто у Билли зазвенело в ушах?       — Если бы кто спросил меня с кем я предпочту встретиться ещё раз, со свежевателем или Нилом, я бы выбрал первый вариант. По крайней мере я знаю, как заткнуть эту потустороннюю дрянь. — Харгроув взял небольшую паузу и принялся рассматривать панель машины, словно это было единственным, что интересует его в данный момент. — Всю свою жизнь я борюсь за выживание. О месте под солнцем вообще молчу. Его мне никогда не доставалось. Нил жестокий ублюдок. Порол меня с самого детства и до сих пор. Ни дня без синяка или морального уничтожения. Кажется, его целью на оставшуюся жизнь является свести меня в могилу, не меньше.       — Мужик, это ужасно. — Стив с беспокойством взглянул на помрачневшего Билли. — За что он так с тобой?       — Однажды ему не понравилось, что я оставил после себя крошки от печенья на обеденном столе. Тогда он избил меня так, что я ещё неделю не мог сидеть. Вся задница была красным месивом. В другой раз я израсходовал больше порошка для стирки. В третий не так на него посмотрел. И так миллионы раз. Я перестал считать его отцом в классе во втором, наверное? Не важно. Он уничтожил меня, подавил. Да, я чувствую себя его сучкой, которая прогинается под него каждый божий день. Не дай Иисус сделать что-то не так. Ты думаешь, я стал засранцем просто так, от скуки? Вся моя чертова жизнь — это борьба за выживание. Не ударю первым — подохну. Спрашиваешь за что? Я и сам не знаю, может за то, что я вообще появился в его жизни.       Харгроув замолчал, отвернувшись к окну. Ему не хотелось, чтобы Стив сверлил его своими щенячьими глазами, в которых почти наверняка читалась бы жалость. Пусть лучше наваляет ему, чем будет жалеть. Харрингтон не решался что-либо сказать. Он не понимал через что пришлось пройти Билли и как он вообще вынес все это дерьмо. Он задумчиво кусал нижнюю губу, не сводя взгляда с дороги. Стив нерешительно положил ладонь на руку Билли, словно показывая, что он рядом. Это показалось куда более уместным, чем россказни о том, как ему чертовски жаль и идиотский вопрос о том, чем он может ему помочь. Уже ничем, Нил сломал своего сына, а Стив может лишь быть рядом и поддерживать, пока Билли пытается склеить себя обратно, не упустив ни единой детали. Харгроув вздрогнул, когда почувствовал, как теплая рука Стива легла на его собственную. От этого, казалось бы, невинного прикосновения стало как-то спокойнее. Душа больше не терзалась, а буря внутри перешла в штиль. И он готов был послать нахер все на свете ради таких моментов настоящего спокойствия. Билли сплёл свои пальцы с его, откинул голову на жёсткий подголовник сидения и закрыл глаза.