I hate the subway

«Я запомнил сон, где мы вдвоем Пытали день, морили ночь, Пускали кровь своей мечте Она не сохла на ноже» Электрофорез «Я ничего не могу с собою сделать»

      Вечер у окна. Что может быть лучше? Особенно, если проводишь его у себя дома. Особенно, если в своей одежде. И, желательно, в одиночестве. Густая тишина, разлитая по тёплой кухне, прерывалась лишь звуками проезжающих на улице автомобилей и агрессивным стуком ложки о края керамической кружки. Пернатый комок на моих коленях нервно вибрировал, явно расстроившись из-за раздражающего звука, мешающего спать. За окном было сложно что-либо разглядеть, кроме уличных фонарей, света из соседних окон и проезжающих мимо машин. Ветер на улице покачивал деревья, из-за чего чёрные ветки волновались в темноте. На стол с громким лязгом поставили кружку. Плечи дернулись от неожиданного звука. Голова обернулась.       Наташа агрессивно макала пакетик в ещё одну кружку, сверля во мне дырку взглядом. Если бы не поджатые губы, которые выдавали её легкое волнение, я бы подумала, что она хочет выплеснуть немного чая в меня. Заварив довольно крепкий чай, она открывает дверцу шкафчика под раковиной и закидывает туда измученный пакетик. На секунду в мусорном ведре замечаю разорванные когтями тряпки, края которых торчат снаружи. Девушка устало приземляется на табуретку на другом краю стола, запрокидывает голову и поправляет волосы, после чего снова возвращает свой взгляд на меня. — Что, черт возьми, с тобой случилось? — М? – поправляя чуть сползшую кофту Романофф, которую мне любезно выделили вместе с другими вещами. Именно в этой кофте она была в больнице. Именно эта кофта ужасно похожа на мамину. Я обдумываю свои слова, – Если коротко, то я была на вечеринке. Ну, по крайней мере в начале так было. Если ты не против, я упущу некоторые детали. — Я не об этом. Ты… вся в каких-то царапинах, и это явно не падение. Кто это сделал? – её глаза прищурились под поднявшимися бровями, девушка сомкнула руки вокруг своей кружки. Я потянулось к другой. — Не подумай, ничего такого не произошло. Меня больше волнует почему это не заживает, – витамины из Асгарда у меня закончились, но я думала, что мне не придётся пить их на постоянной основе. В любом случае, я могу залечить свои ранки магией. Как только приеду домой, умоюсь и высплюсь, – А ещё, у меня к тебе есть просьба. — Я не буду отмазывать тебя перед Старком. — Ну Наташа-а-а, – я резко наклонилась вперед, падая головой на стол. Придавленный моим животом ворон резко подскочил, хлопая крыльями и подлетая вверх. Я взвизгнула. Романофф взвизгнула. Птица пролетела над её головой и, сделав круг в воздухе, села на холодильник. — Боже, откуда ты её взяла? — Его. Вэрэ – мальчик. Он у меня уже больше года живет, между прочим. — Да уж, имя странное. — Согласна. Но имя Арсений ему не понравилось, – громкое карканье заставило меня мерзко захихикать. Наташа слегка улыбнулась, – А если серьёзно, прикрой меня, пожалуйста? — Он меня убьёт. Ты же знаешь, после тех событий... — Я ручаюсь, не убьёт! Если что я скажу, что я у тебя вообще всего сутки была, – я ставлю кружку и поднимаю руку вверх, давая обещание. Девушка напротив меня посмеивается. — Сколько тебя вообще дома не было? — Смотря какое сегодня число. По ощущениям чуть меньше недели. Кста-а-ати, а от Фьюри новостей не было? — Не-а, он залёг на дно. Думаю, если случится что-то важное, он даст нам знать, – она достаёт из чашки ложку и хватает губами, – У меня в последние дни странное предчувствие, как будто должно произойти что-то плохое. — Не накручивай себя. Не отбирай мою обязанность. Лучше скажи, как твоё плечо? – глаза Романофф округлились, и она с любопытством уставилась на меня. — Кстати об этом, почему твои раны не заживают? У тебя же есть регенерация? – я слегка теряюсь от этого вопроса, глаза начинают бегать по кухне. — Э-э, ну. В общем, такое уже было раньше? Я думаю это связано с тем сколько энергии я потратила, когда уничтожала Карриеры? Моему телу пришлось трижды меня воскрешать за полчаса, из-за этого я, возможно, потратила все запасы веществ в организме. У меня, справедливости ради, после этого волосы, ногти и зубы стали хуже. Да и вес я резко потеряла. Сейчас уже, конечно, лучше, но, видимо, не всё пришло в норму. — Я куплю тебе витамины завтра, а сейчас пошли спать. Но учти, завтра я сдам тебя Старку. За одно за ночь придумаем достойную историю для твоего оправдания, – Нат поднимается, ставя кружки в раковину и заливая водой. — Я уже говорила, что ты лучшая? – она тепло мне улыбается, опираясь спиной о стол.

***

      Дом встретил меня заносчивой тишиной. Наташа, решив не дожидаться моих опекунов, просто оставила им записку и сообщение на автоответчик. Несмотря на мои мольбы, она уехала, обняв меня напоследок, и почесав шейку Вэрэ. Ворон изумился и предпринял попытку цапнуть Романофф за палец, но та быстро одёрнула его и щелкнула птицу по клюву. Оставшись посреди загородного пространства в одиночестве, я устало плюхнулась на диван перед потухшим камином.       Поспешно натянув на ноги скомканный плед, пытаюсь нащупать телефон в кармане кофты. «— Ах да, это не мои вещи», – расслабленно подумала я, после чего подскочила на месте, выпучив глаза, – «Блять! Я забыла телефон на другой планете!»       Только я собралась подниматься, как на плечо мне легла большая ладонь, пригвоздив мою задницу к дивану. Перед глазами у меня замаячил тёмный прямоугольник, придерживаемый за край двумя тонкими пальцами. Словно ведомая, я потянулась к предмету связи, но его одёрнули вверх. Я потянула руки выше. Телефон снова поднялся. Я привстала, чувствуя напряжение в ляжках. Руки потянулись наверх. Хлоп! Смартфон оказался над моей головой. Хлоп! Что-бы увидеть свой гаджет мне приходится задрать голову. Хлоп! Я поднимаюсь и разворачиваюсь. Хлоп! Вэрэ, с издевательской задорной улыбкой поднимает руку ещё выше. Хлоп! Я опираюсь на спинку дивана одной рукой, а другой цепляюсь за нечисть. Он глупо гогочет, пытаясь отпихнуть меня. Ворон резко отпускает мой телефон. Тяжёлая туша переваливается черед диван и приземляется вдоль. Я, открыв рот в немом крике, резко подаюсь вперед и двумя пальцами цепляю край чехла-книжки. Сердце пропускает удар. Облегченной вздыхаю. Ворон трясётся в припадке смеха развалившись на весь диван. Поворачиваюсь и укоризненно сморю на него. На секунду, он делает лицо серьёзным, но уголки его губ дергаются, из носа вырывается короткое сопение. Он снова разразился хриплым гогочущим смехом. — Полудурок, – я присаживаюсь на край дивана, укутываясь в плед. Вэрэ кладёт голову мне на ляжки, – уберись от меня. Я злая на тебя. — С чего бы это? – с изумлением в глазах и усмешкой на губах вопрошает он. — Догадайся блять, – я, поджав губы и нахмурив брови прожигаю его взглядом. Ворон ухмыляется, оголяя зубы. Я чувствую, что хочу его ударить и отвернуться. — Да ладно тебе. Это было необходимым взаимодействием. Тем более, ты видела лицо остроухого? Уморительно. Я бы сделал это ещё раз, только чтобы снова увидеть эту рожицу, – он зловредно за гы-гыкал. — А знаешь, что будет ещё смешнее? – я злобно и предвкушающее усмехнулась, кривя уголки губ. — М? – вальяжно раскинувшись на моих ногах издал он. На его лице была задорная усмешка. Прикрытые глаза скрылись за поднявшимися щеками. — Если бы ты засосал его. Представь его «рожицу» при таком раскладе, – улыбка с лица ворона резко сползла на сто восемьдесят градусов. Он раскрыл глаза и нахмурился, словно съел что-то кислое. Теперь уже злобно смеялась я. — Буэх, отвратительно, – я засмеялась сильнее. Мои волосы упали на лицо ворона, неприятно щекоча, от чего последний лениво замахал перед собой ладонью, пытаясь их хоть как-то убрать, – Ух, твои волосы как блошки. Кстати об этом, мне кажется, я подхватил парочку от этой кошатины. — Я более чем уверена, что у Шуры нет блох, – ворон почесал свою ляжку, как бы намекая, – Да ладно тебе, чем же ты как её невзлюбил? — Она кошка. Мы классовые враги. — Но ты же ворон, – усмехнулась я. — Ворон, не ворон, а птица. — … — … — …что? — Но когда ты ел куропатку, ты сказал… — Это другое.

***

      Лежа на кровати, запиваю картофельную лепешку стаканом апельсинового сока чуть ли не за раз. Вэрэ лениво лежит у ног, развалившись звёздочкой. Его опустевшая тарелка маячит перед глазами, как бельмо. Напрягшись, делаю усилие, и тарелка проваливается под себя, в круглый тёмный кружок. Внизу слышится звяканье посуды. Парень поднимает голову. — Десять из десяти, – гордо подмечаю я точное попадание в раковину. — Это ты про количество побитой посуды? — Хе, помалкивай. Думаешь, я тебя простила? Хрен там, – я откидываюсь на подушку, отправляя уже третью большую лепешку себе в рот. Зверский аппетит не притуплялся. — Да брось! Хы, или ты переживаешь что твой асгардский ухажёр прознает? – дух перекатывается на живот и, повернувшись ко мне лицом, подставляет под подбородок кулачки и поднимает ноги вверх. Я давлюсь лепёшкой. — Что!? Нет! Поверь, если бы он был моим ухажёром — меня бы тут не было, – я почувствовала, прилив крови к ушам и щекам. — М-м-м, – лилейно протянул он, – а где тогда? — В дурке, – тихо буркнула я на русском, агрессивно откусывая яство. — И правильно, – изрёк он, как будто бы понял меня, – ну, что ты не с ним. Этот синерожий мне не нравится. — Пх, ага, как будто тебе хоть кто-то из моего окружения нравится, – я закатываю глаза, ставя стакан и тарелку на тумбочку. Ворон подползает поближе, снова устраиваясь у меня на ногах. — М-м-м, та женщина из Асгарда, которая была во тьме, рыжая мадам, она ещё ведёт себя как твоя мамочка, девочка с которой ты всё время болтаешь через этот… эм… комп? Ты вроде бы так его называешь, – начал вспоминать он, – О, ещё, вроде бы, тот мужик, который тебе морс наливал нормальный тип. — Так, первая это, очевидно, Фригга, рыжая мадам… Пеппер? — Не-не, вторая. — Наташа? Да, она крутышка. Так, девочка у нас Ника. А может и Си Ан… А мужик Клинт. Всё? Нда уж, ты придирчивый… — Какой есть. — …погоди. — М? — Как ты узнал про морс?

***

***       Свет, переливающийся сквозь пальцы, отвлекал от чтения текста. Не получалось, как не хотелось бы. Видимо, когда я разбирала заклинание, я упустила что-то решающее. Я трясу кистью, смахивая остатки магии. Наглая бледная морда отказывалась мне помогать, а потому, приходилось страдать над навязчивой идеей самой. Я снова начинаю заклинание. Магия струиться по телу, накапливаясь в висках и ладонях, стекаясь к глазам и пальцам. Пульсируя шёпотом. А потом резко стопориться. — Да блять! – я со злобой закрываю книгу. Ворон смеётся своим гортанным задыханием. — Я говорил, – довольный собой, он откидывает голову на стоженные руки. — Да когда ты успел вообще?! — Когда ты потеряла сознание на корабле у Шуррим. — Значит тебе в моей голове рыться можно, а мне нельзя? — А смысл? Я не помню особо ничего. Так, языки, названия, явления, личностей. Свою жизнь не помню от слова совсем, предыдущие реинкарнации кусками. Будь как я. Живи моментом, – я сложила руки на груди, поднимая бровь. — Тебе с такими лозунгами нужно в маркетинг, а не в магию. Ну а если серьёзно, ты… прям всё видел? — Нет, только то, что мне показало твоё сознание. — Это как? — Есть вещи, которыми может делиться разум с посторонними, а есть те, что остаются доступны только владельцу. Тем более, я твой дух. Мне не позволено рыться в большинстве аспектов твоего сознания. — Есть ли что-то такое, о чём после увиденного ты хотел бы знать? — … да, пожалуй. Ты не думала отыскать в этом мире?... — Думала. — Итог? — Передумала. По крайней мере, пока что.

***

      Я роюсь в шкафу, в комоде, тумбочках. Не найдя ноутбука, громко вздыхаю и с громким стуком задвигаю ящички. Через открытую дверь спускаюсь по лестнице на первый этаж. Плед на диване летит в сторону. Пусто. Оглядываюсь. Нигде нет. Вбегаю на кухню, не нахожу ничего и снова возвращаюсь к дивану. Устало на него плюхаюсь и чуть ли не на весь дом кричу: — Я собираюсь в Нью-Йорк, ты со мной? – перед глазами возникает тёмное облачко, рассеивающееся в юношескую фигуру. Ворон опирается спиной о стену возле камина и вопросительно выгибает бровь. — Зачем это? — Кажется, я оставила там ноутбук. — Ты как-то поздно схватилась. Конечно с тобой. Как я понимаю, тебя оставлять одной не выгодно. — Просто на нём все мои конспекты, мне, между прочим, в школу всё ещё надо ходить. Я и так пропустила дохрена, придётся бегать на дополнительные уроки. Говнина, – я кривлюсь, поднимаясь с места, – Надо ещё подумать как добираться. Логичнее было бы на самолёте, но… Я не совершеннолетняя, меня не пустят. — …Неужели? – как-то недоверчиво косится он. — Ну, можно и автостопом, – я смотрю на спокойного Вэрэ, а потом чуть осторожнее добавляю: — Или на такси… — Нет. — Пхы-хы. Пойду соберу кое-какие вещички. Буду надеяться, что Джарвис меня впустит и не настучит Тони.       По-быстрому скинув в рюкзак свитер, запасные штаны, кошелёк, документы и телефон, подзываю Вэрэ. Он негодующе оглядывает меня, вспоминаю что нужно переодеться. Закончив с подбором самой невзрачной толстовки, выбегаю из дома. Дверь не открывается. Да, точно, я же зашла через тени. Выхожу на улицу из ближайшей тени от дерева. Довольно сильный ветер взлохмачивает не расчёсанные волосы. Бурчу себе под нос ругательства в сторону погоды и кидаю быстрый взгляд в сторону озера. Маленькая рябь на воде почему-то радует.       Путь к дороге был долгим и неприятным. В кроссовки забился песок от бездорожья, а в левый даже попал мелкий бесячий камушек. Стоя на обочине пропускаю мимо себя уже пятую машину. Меня игнорируют. Не очень приятно шароёбиться у дороги и глотать пыль от проезжающих мимо автомобилей, но, другого мне не дают. До города ехать далеко. Над головой безустанно кружит вредная нечисть, словно глумливый стервятник. Резко оборачиваюсь, идя задом наперёд. На горизонте появляется автобус. Продолжая двигаться, начинаю голосовать, стягиваю рюкзак с плеча. Водитель сжаливается и тормозит. Показываю пернатому язык и поднимаюсь в транспорт, ища кошелёк. Найдя мелкую купюру оплачиваю проезд и иду в самый конец.       Оставшуюся часть дороги меня занимает милая бабушка, что-то постоянно рассказывающая о своих детях, внуках, питомцах, работе и прочих малых радостях жизни. Временами поддерживаю её монолог кивками и вопросами в духе «да вы что?», делая видимость диалога. Пара человек подозрительно косится на меня.       В самой Атланте я уже ищу такси, под причитания Вэрэ. Уговариваю его не высовываться, чтобы не платить за двоих. Мне везёт, до аэропорта меня довозит милая девушка восточной внешности. Уходя, оставляю её чаевые за проезд Вэрэ. В Аэропорту ничего не изменилось. Я забегаю в туалет. Наспех, иллюзией слегка меняю циферки в паспорте, надеясь на то, что это сработает. Понимаю, что вполне могла попросить сделать мне поддельные документы, а может, они у меня и так есть. На кассе вроде бы всё идёт хорошо, птица была оставлена снаружи аэропорта. Рассудив, что два часа это очень даже достаточно, бегу в Мак. Набрав всего да побольше занимаю место и вижу перед собой знакомую фигуру. Ворон принимается за наггетсы. Осуждающе смотрю на него, но еду не отбираю. В любом случае, у меня денег много. Обеспечение от Щ.И.Т. а, Тони и Наташи даёт о себе знать.

***

      Если опустить детали, перелёт выдался спокойным и быстрым. Уже было довольно поздно. Пока что, мне остается лишь следить за дорогой и косится на спящего на сиденье рядом ворона. Таксист молчит, явно заебался. Понимаю его.       Стоит нам подъехать, как он сразу же останавливает и бросает тихое «Приехали». Расплатившись, подхватываю пташку на руки, от чего меня чуть ли не клюют в руку и подправляю рюкзак. Захлопнув дверь машины, оглядываюсь на высокое здание. Через окна на этажах проходит яркий свет. В парадной на удивление шумно. Не то чтобы здесь хоть когда-то бывает тихо, но сегодня особенно шумно. Не обратив внимание, подхожу к лифту. Со мной проходит несколько человек. Нажимаю на нужный этаж и слышу тихий шёпот. — Старк? — Угу.       Я игнорирую это. Попутчики выходят через первые пять этажей, а я продолжаю двигаться вверх. Про себя подмечаю, что очень хочу есть и пить. Но больше пить. Регенерация понемногу начала возвращаться. Витамины, купленные Нат, действительно помогли. Ну, если учесть, что вместо привычной дозы я выпила тройную. Аппетит увеличился, а значит, организм требовал внимания и ресурсов для восстановления. Стоило дверям лифта открыться, как до меня донеслись голоса и шум.       Картина маслом: Поздний вечер. Полумрак, освещаемый только торшерами. Я, застывшая в проёме лифта с вороном на плече, куча людей, шарахающихся по этажу, несколько человек сидящих по центру на белых диванчиках, многие из которых мне знакомы и Кэп с Соколом смотрящие на всех с верхнего этажа, выходящего на первый. Они говорят между собой, не замечая меня. Шум голосов не утихает, как и приятная музыка. Делаю шаг назад, собираясь быстро ретироваться, но меня кто-то окликает: — Лина? – Тор с убранными в конский хвост волосами, одетый в малиновый пиджак смотрит на меня с удивлением и улыбкой. Узнав его образ, я сразу же впадаю в панику. «— Только не это…», – мелькает в моей голове одним большим тревожным сигналом. — Эра Альтрона…, – шепчу я себе под нос, понимая, что лицо моё вытянулось от растерянности, страха и изумления. Ворон на плече тихо заурчал, обращая на себя моё внимание. Лицо Бога грома с приятно удивлённого сменилось на резко обеспокоенное. Все в зале начали утихать, обращая на меня своё пристальное внимание. Я резко подняла взгляд с пола. Улыбнулась Тору, улыбка вышла слишком вымученной и натянутой, кивнула с той же улыбкой остальным и начала медленно заходить в зал. Поймала на себе взгляд Стива и Сэма. Все смотрели впритык, по крайней мере, мне так казалось. Начали слышаться первые шепотки, среди обычных разговоров. Я появилась на публике впервые за очень долгое время. Моя персона не сыскала славы, ни как Мститель, ни как «Старк». И слава Богам. Я подбежала к Тору, стоящему с какими-то дедами. Мило улыбнулась всем. — Здравствуй. Где мистер Старк? – сразу начала я. Мужчина заинтересованно поглядел на моего пернатого друга, попытался погладить. Произошёл кусь. Громовержец расстроился. — Славный сувенир из Асгарда. Тони где-то тут. Ищешь его? – к нам приблизилась фигура Стива. — Скорее наоборот, – тревожное выражение лица никуда не исчезло, периодически я терялась. — Привет, Лин. Рад видеть тебя в порядке, – Роджерс похлопал меня по плечу с такой аккуратностью, словно я сломаюсь от прикосновения. Я снова натянула улыбку. Лицо Кэпа сменилось на такое же обеспокоенное. Тор наливал какую-ту байду себе и Капитану, – Ты в порядке? Что-то стряслось. — Я…, – рассказать хотелось. Но не им. Этот вопрос нужно решать с Беннером и Старком. То, почему все здесь, стало хорошим объяснением почему я прокуковала несколько дней в доме одна, – Всё нормально. Да. Нормально. — Накапай мне чутка, – попросил у аса пожилой мужчина. — А-а, не-не-не-не. Его выдерживали многие тысячи лет в бочках из обломков Грюнфильдской флотилии. Людям крепко в голову даёт, – он передал стакан с пойлом Капитану, то понюхал, дал понюхать мне, не стал пить. — Не крепче немецких миномётов, сынок! Кого ты пугаешь-то? Наливай! – мужчина в кепке «Ветеран» привлёк моё внимание. Я замерла. Стен Ли. Боже. Мне надо выйти. Тор и Кэп переглянулись. — Ну ладно, – он налил дедулям. Я ушла. Бродила я недолго, наткнувшись на Тони в одной из компашек у бара. Я хотела развернуться и быстро свалить, но меня заметили. Я сделала два шага в сторону от бара, но ко мне резко подбежали, хватая под руку. — Та-та-та-та-та, и кто это тут? – Наташа зацепила меня под руку. Я взглянула на девушку, как на спасательный жилет. Одними губами произнесла: «Спрячь меня» и состроила щенячьи глазки. Девушка подмигнула, спрятала за спину, повела в угол. — Наташ, всему пизда! – девушка ошалела от такой прямоты. Она состроила удивлённое выражение лица и изрекла упрёк: — Ты чего это ругаешь? Не рановато? — Т-ты не понимаешь! Сегодня вечером…, – громким шёпотом начала, после чего осеклась, увидев приближающуюся фигуру родителя, – Ой ё… — Мелочь? Ты чего это тут делаешь? — Приветик, ищу тебя. Есть срочный разговор тет-а-тет, – я резко улыбнулась и тут же спрятала улыбку. — Вот именно, срочный разговор. Где ты была? Тебя дома неделю не было! – Наташа, втянутая в наш семейный мини-скандал, стала невольным свидетелем негодования Тони, – Представляешь, звони терапевту, а она говорит, что на сеанс заявился какой-то парень и увёл её! — О? Даже так? – рыжая посмотрела на меня с игривым выражением. Моё лицо кричало «Спасай!», что, собственно она и сделала, – Тони, Лин жила у меня. Приедешь домой и увидишь кучу записок и уведомлений на автоответчик. — Что? Подожди, мы договаривались с тобой что… — Мне нужно было немного свободы, – я подняла руки в воздух, немного осаждая. Старка это не впечатлило. — Свободы? Я разве недостаточно даю? Лин, после всего того что было твои выходки меня до инфаркта доводят! Я стараюсь обеспечить тебе спокойную жизнь, а ты – — Да вот именно! Мне не нужна спокойная жизнь! По крайней мере не та, которую представляешь ты. Я не хочу взять и убежать от всех проблем в лес, чтобы трястись там за каждый шорох. Ты не понимаешь, что, ограждая меня от всего, только душишь? Я правда ценю твою заботу, но мне скоро, мать его, восемнадцать? Неужели тебе хочется чтоб я была как ты? С нянькой до четырнадцати? Я в порядке, даже после тех событий я была в полном порядке. Морально. Мне нужен глоток воздуха, а не маршрут дом-учеба-дом. Тем более ты сам усугубляешь ситуацию! Как мне не лезть во всё, если ты сам создаёшь новые проблемы? — Я пытаюсь сделать твою жизнь комфортной и нормальной! — Мой приёмный отец — Тони Старк, в этом уже мало нормального! — Вот именно, что отец. И как отец я запрещаю тебе… — Тони, перегибаешь… — Наташа, не лезь! — Что у вас тут стряслось? — Капитан, ещё налить? — Не сейчас. Что происходит? — О, налей мне! — А-а-а-а-а! Хватит!       Всё стихло. Померкло. Я почувствовала себя в вакууме. Открыла глаза. Этаж полностью погрузился в темноту, только огоньки с улицы освещали его. Лампочки перегорели. Все молчали. Кто-то пошёл искать новые лампочки. Я стояла на месте. Нат погладила меня по плечу и, уходя, что-то шепнула Энтони. Мы отошли в сторону. — Хорошо, признаю, мне не стоило убегать без предупреждения. Сейчас не об этом. — Проехали. Я тоже переборщил. Пойдём, поможем искать новые светильники остальным. — Н-но… — Мелочь, потом. Давай просто отдохнём? Мы все сегодня устали. — …ладно. Прости меня. — Всё нормально.       Через пару минут свет снова горел на этаже, создавая романтический полумрак. Я, чувствуя вину за произошедшее, договорилась с техничкой и убрала все осколки, пока остальные наслаждались теперь уже тихим вечером. Постепенно люди покидали башню. Я заметила пропажу ворона, но быстро осмотревшись обнаружила его на руках Нат, сидящей в центре на белом диванчике и аккуратно чешущей его по загривку. Тихий смешок привлёк внимание нечисти. Он выпрямился и смешно спрыгнул с рук девушки, топчась на месте, словно кот и хохлясь.       Мстители неторопливо стянулись к диванам. Тор с мягким стуком положил молот на стеклянный кофейный стол и уселся напротив, потягивая уже знакомую по сомнительному аромату байду. Кто-то принёс ещё выпивки Тони, кто же ещё и лапши быстрого приготовления. Романофф отвлеклась от пернатого недоразумения и начала беседу с Беннером, ошивающимся около неё пол вечера. Тем временем, Клинт, откинувшийся на спинку диванчика рядом с Хилл, откровенно смеялся над концепцией молота Тора. А ещё какая-то мадам, которую я не вспомнила, заснула на диване возле Бога грома. Именно Мьёльнир стал предметом интереса у собравшихся. Закончив с уборкой, приземляюсь на диван рядом с Нат, подбирая себе на колени Вэрэ. — Да это трюк…, – покручивая в руке палочку из-под лапши, отзывается Бартон. — Нет-нет, друг мой, не скажи, – посмеиваясь и наливая Кэпу, отзывается Громовержец. — Только лишь достойнейшему дарована сила поднять, – пафосно пародирует лучник под всеобщий смех, – Уж нам-то мозги не пудри! — Чтож, ну так изволь, – предлагает Одинсон. — О-о, – протягиваю я. — Ну, давай-давай, – подгоняет Тони. — Серьёзно? – поднимаясь и подходя к молоту говорит Клинт. — Хе, сейчас пойдёт веселуха. — Помни, Клинт, ты уже не молодой. Не поднимется — не переживай, – подтрунивает Старк, я посмеиваюсь. — Я этот фокус видел сто раз, – обращается к Богу Соколиный глаз. Он предпринимает попытку поднять молот, но терпит неудачу, – Тхе, но так и не понял, как ты это делаешь. — Лучше промолчи. — Вперёд! Старк, твой выход. — Так-так. — Ой-ёй. — Е-е, батя вперёд… — Ну и кто я такой чтоб не принять брошенный вызов? – вальяжно подходя к Мьёльниру отзывается Энтони, – Чистая физика! — Физика? — Значит, тот кто поднимет станет Царём Асгарда? – уточняет Железный человек. — Да, конечно! — Закреплю за собой право первой ночи, – пристраиваясь к рукояти подшучивает он, упираясь ногой в стол. Тони тянет, но молот не поддаётся, – …я сейчас. Вернувшись уже в перчатке от брони, он снова предпринимает попытку. Молот не поддаётся. К нему присоединяется Роудс, но даже тогда ничего не выходит. Я открыто смеюсь над ситуацией. Джеймс не выдерживает: — Ты там тянешь или как? — Мы в одной команде? — Ты хоть сделай вид, ну! — Ну, вперёд!       У Беннера тоже ничего не вышло. Мужчина уперся в стол обеими ногами, но только сам чуть не упал, размахивая руками, словно чуть не преобразился в своё зелёное альтер-эго, чем вызвал улыбку у всех. Стив и Тор обменялись взглядами, после чего первый решил испытать удачу. — Вперёд, морячок, не надорвись, – засучивая рукава под насмешки Старка, Роджерс всё-таки схватился за молот. Я с интересом проследила за реакцией Тора. Улыбка с лица Бога грома сползла, стоило молоту дёрнуться под натиском Капитана. Увы, орудие не поддалось, хотя и колебалось при виде такого мужчины. Хе-хе. Тор расслабленно и нервно заулыбался и засмеялся. Капитан, с выражением «не судьба» на лице опустил руки. — Никак? – повисло молчание. — Вдова? – все обратились к Нат, девушка весело отклонила любезный вызов. — О, нет. Я в конкурсах не участвую, – отклонилась она, укладываясь на диване и попивая алкоголь прямо из горла бутылки. Весело прищурившись, смотрю за ними, пока не ловлю на себе взгляд Тора. — Не попробуешь? — Давай, мелочь, вдруг случится чудо? — М-м, ну допустим, – я приподнимаюсь с места, подходя к молоту и хватаю его за ручку. Сидит в руке на удивление удобно. Я слегка тяну, но молот не поддаётся. — Смелее, – подтрунивает Громовержец, на что я решаю схитрить. Лёгкий магический разряд и молот у меня в руках. Наступает гробовая тишина. Лицо Тора приобретает белый мучной оттенок. Тони прыскает со смеху, откидываясь на сиденье и заливаясь истерическим смехом. — Ах-аха, ух, ой, животик надорву. — Хм, он легче, чем я думала. Ну что, уговор про царствование всё ещё в силе? – Одинсон не ответил, застыв с шокированным выражением лица. Капитан, сдерживая истерический смех, с потряхивающимися плечами и кулаком у рта, толкнул Божество в плечо, возвращая того к жизни. — Ты? К-как? – я решила, что выражение лица аса стала достойной наградой, а потому развеяла иллюзию. — Расслабься, – наблюдая за переменой в его лице и лице присутствующих, довольная падаю на диван. Романофф протягивает мне руку, и я даю ей «пять». — Фух! — При всём уважении к Громовержцу, он химичит! – изрекает Старк. — Да чёрта с два! – хлопнув ему по плечу сказал Клинт. — Стив, он сказал плохое слово! – наябедничала Хилл. — Всем уже разболтал? – покачав головой смутился Капитан. — Рукоять с гравировкой, так? А вдруг это шифр? «Строго для Тора и только!» – в переводе на человеческий, – продолжил Энтони. — Что ж весьма… Это весьма любопытная теория, только дело в другом, – подняв Мьёльнир, продолжил он, – Вы все не достойны. — О-о-у, – всеобщий разочарованный вздох вызвал у меня грустную улыбку. Но резкий звон в ушах выбил её с моего лица. Я прижала уши ладонями. — Не-до-о-сто-ой-ны, – тихий, механический хриплый голос, сопровождаемый тяжёлыми, прерывистыми и хромыми шагами, вызвал мурашки, пробежавшиеся по спине. От былой радости не осталось и следа. Я приподнялась, подбирая Вэрэ на руки и отходя за кресло. Все обернулись. На пути к единственному выходу с этажа стояло нечто, собранное из обломков брони Железного человека с торчащими проводами, истекающее маслом, стоящее на кривых, подкашивающихся ногах, – Все. О чём тут говорить? Убийца на убийце… — Старк! — Джарвис, – позвал Тони, услышав напряжённое обращение Стива. — Прошу прощения, я спал. Точнее, был видением. — Джарвис, перезагрузи легионеров, похоже один заглючил. — Он не ответит, – отозвалась я. — Шум, ужасный грохот и я, в переплетении цепей… Мгх, пришлось убить того, второго, – покачнувшись, словно у него болит голова, Альтрон продолжил, – Он был хорошим парнем. — Убить? Кого? – уточнил Стив, но его проигнорировали. — Не хотел, но пришлось. Что поделаешь, мир суров и у нас не всегда есть выбор. — Кто твой хозяин? — «Я обеспечу Землю несокрушимой бронёй», – послышался воспроизведённый голос Старка. — Альтрон? — Во плоти! Точнее… ещё нет. Пока лишь… в коконе. Но я готов к своей миссии. — Какой миссии? – спрашивает Романофф, у все наготове оружие. — Мир здесь и сейчас.       Через стёкла за его спиной на этаж врывается несколько автономных костюмов ЖЧ, которых он назвал легионерами. Женщина, что дремала на диване резко проснулась. Подхватив её под руку тащу с собой в другую часть комнаты. Треск стекла, запуск ракет и погром стен. Над головой пролетает легионер, в него летит молот, пригибаюсь и отвожу девушку к роялю, возле которого она напугано присаживается. Я ещё раз осматриваю её. — Я вас вспомнила. Хелен…? – она удивлённо оборачивается ко мне. — Хелен Чо. А! – я оборачиваюсь, на пол падает верхняя половина тела легионера. На реактивной тяге, встроенной в корпус ладоней, она поднимается, направляясь на нас. Глючный, из-за количества повреждений, голос вторит какие-то базовые фразочки о дружелюбии и безопасности, пока рука бота направляется на нас с готовым зарядом, но не стреляет. Я использую шип, прокалывая легионера, молот Тора сносит голову. С остальными ребята справляются и без меня. Оставив женщину в более-менее безопасном углу, присоединяюсь к опекуну, валяющемуся на полу в кучке битого стекла, после отключения своего творения. — Ах накал страстей! Прошу простить, ваши помыслы чисты, но несколько однобоки. — Пошёл нахуй. — Вы хотите сберечь планету, но противитесь эволюции. В чём смысл человечества, остановившегося в развитии? В этих игрушках? – он подходит к недобитому легионеру, сжатием руки поднимая того за голову и раскалывая её, – Мир установится лишь тогда, когда Мстители вымрут.       Тор не выдерживает, швыряя в импровизированный корпус Альтрона молот. Тот с громким треском раскалывается на части об стену. — Я свободен ото всех цепей. — Ребят, нам пизда.

***

— Все труды насмарку. Альтрон ушёл через интернет и поминай как звали, – грустно констатировал Беннер. Капитан что-то раздражённо буркнул себе под нос. — Всё здесь прошерстил. Файлы, разведданные… Знает нас как облупленных, лучше нас сами, – обернувшись сказала Нат, складывая руки на груди. Стою рядом, пытаясь магией залечить ранение Джеймса, последний, кинув тихое «спасибо» отходит, придерживая место заживающего ранения. — Он во всех базах, по всему интернету. А что если он надумает поразвлечься? Пощекотать нервишки? – спрашивает он. — Ядерные коды, – испуганно отзывает Мария Хилл. — Допустим. Так, надо звонить и срочно, если связь ещё есть. — Он не станет использовать ядерное оружие. Пока что, он планирует избавиться только от нас, – подключаюсь я. — Но это не помешало ему уже убить кого-то, – усмехается Клинт. — Джарвиса. Он увидел в нём угрозу, так как тот попытался обезвредить Альтрона, обнаружив сбой, – Тони включает голограмму, демонстрирующую раздолбанную структуру Д.Ж.А.Р.В.И.С.а. — Джарвис был первой линией обороны, тем кто мог отключить Альтрона, логично что…, – Брюс прерывает Роджерса. — Нет, Альтрон мог его поглотить, – стоя напротив голограммы оценивает он, – Здесь не логика, здесь… ярость.       Тяжёлые шаги Тора, направляющегося на Старка заставляют меня выпрямиться возле Романофф. Занервничав от настроения Бога грома, Тони резко разворачивается, но Одинсон подхватывает того за шею, поднимая над полом и упирая спиной в стену. — Стоп-стоп-стоп! – нервничает Брюс. — А ярость заразна? – спокойно уточняет Клинт. — Словами приятель, – хрипло просит Тони. — Сказал бы кто ты, да нет таких слов Старк, – злобно произносит ас. — Тор, поставь его на место, – спокойно прошу я. — Тор! Легионер…, – подключается Капитан. Он опускает Старка на пол, перебивая Стива. — Всё, ушёл. И след его затерялся в сотни миль к северу. А с ним и скипетр. По новой искать-отвоёвывать. — Джин выбрался из бутылки. И имя его Альтрон, – я негодующе нахмурила брови и обернулась к Нат, – Что? — Эт ты щас к чему? — Я не понимаю… То есть ваша программа, убьёт своего творца? – обращается к Тони Хелен. Старк посмеивается. И ещё раз. И ещё. Смех становится жутким, неуместным и истерическим. — По-твоему это смешно? – обращается к нему Бог грома. — Нет, – оборачивается к нему Железный человек, – нисколько, напротив. Всё просто ужасно. Всё просто… Всё просто… Хех… Это, нет, и правда ужасно! — Всего бы этого не было, если бы ты не лез в то, чего не понимаешь! — Постой, постой, я виноват. И каюсь. Прикол, – подошёл Тони вплотную к Тору, – в том, что до вас не доходит. Звёзды сошлись! — Тони, может не стоит сейчас об этом? – попросил Брюс. — Серьёзно!? Пацифист. Будешь показывать брюшко всякий раз когда кто-то рявкнет? — Только если сотворил монстра… — Мы и близко не подошли к решению! Даже ни на сантиметр! — Не знаю, что вы сотворили, но делов натворили. — Капитан вкинулся и заговорил рифмами? – усмехнулась я. — Тише. Мстители задумывались как антипод Щ.И.Т.а, – Тони прервал Капитана: — А никто не помнит, как я рванул в портал? — Я помню шаурмечную... — Нет, не помню такого – отозвался Роудс. — Спас Нью-Йорк!? — Нет, не припоминаю. — Напомнить!? – повисла тишина, – На Землю через портал обрушилась армада пришельцев. Мы встречали врагов внизу. Мы же Мстители. Можно вязать наркоторговцев день за днём, но… это вот. Это. Апофиоз. Как отражать угрозы такого уровня? — Вместе, – ответил Кэп. — Практика показывает, что план хуевый. — Не выражайся! Тони, сделай с этим что-нибудь! — Мелочь, ещё одно плохое слово и Капитан отправит тебя в угол! — Нет, если серьёзно. Какое может быть вместе, если вы всё время срётесь? Сейчас, вместо всей этой мути вы могли бы вычислить Альтрона, но нет, будем устраивать демагогию! — Ладно, ты права, с чего предлагаешь начать? — В его планах использовать двух мутантов. Близнецы, питающие особую неприязнь к Тони. — Ох, да ладно, есть хоть кто-то не испытывающий ко мне неприязни? — Мутанты барона Штрукера? — Да. Кстати, он, скорее всего уже мёртв, а они занимаются сбором материалов для Альтрона. — Но что ему может понадобиться от барона? — Он далеко не последний человек. У него было много связей. Дайте секунду, мне нужно порыться в памяти, – Тони заинтересованно вскидывает брови. — Что, неужели проявишь свои пророческие штучки? А танцы с бубном будут? – я шикаю. — Очень смешно. У него в знакомых был один мужик… Черт, как же его… Стив, не сейчас. В общем, он как-то был связан с Вакандой. — С чем? – уточняет Беннер. — Ваканда, африканская страна. Довольно развитая… Точно! Щит Кэпа! Он сделан из вибраниума, который можно добыть у них! А этот мужик как-то спёр очень много этого метала. — Подожди-ка, ты про Кло? Улисса Кло? Африканского контрабандиста оружия? – все подозрительно покосились на Старка, – Что? Я с ним дел не имел. Просто знакомый. Он как-то раз рассказывал про новинку, которая взорвёт чёрный рынок. — Хочешь сказать, что Альтрону нужен вибраниум? — Да, я даже могу сказать куда он за ним явится. Наверное. Где-то в Африке тусует его корабль с вибраниумом. — Чтож, значит, на поиски, – развёл руками Старк.

***

       На корабле одолевала качка. Шарахаться по узким коридорам, напоминающим мне Гелликарриер, было невыносимо. Я осторожно шла за Романофф, обходя различного рода контрабанду. Клинт должен был зайти с противоположной стороны, а Тор, Тони и Кэп прижать Альтрона. Из соображений выживания и нежелания повторять события «Титаника» Беннера оставили на берегу в джете. Последний был немного огорчён, но вида не подал. В любом случае, рабочие африканцы быстро разбежались стоило только свету погаснуть, что ознаменовало приход Альтрона. Его голос гулким эхом разносился по всему кораблю, то срываясь на злобный крик, то на мягкий и вежливый тон. Справедливости ради, Вижн мне нравится больше. Всем нам.       Нат выставила руку, отводя меня к стене. Я услышала перемену в настроении Альтрона. Посмотрела в другое крыло. Увидела Клинта. Прикрыв глаза, ощущаю тени. Медленно проваливаюсь в одну. Открываю глаза. Вижу округлённый взгляд Романофф, смеюсь, попадая во тьму. Выхожу на лестницу над скопившимися гадами. Как грустно, что никому не хватает мозгов посмотреть на верх. Альтрон… больше, чем казалось. Метра под два, не меньше. А ещё когда он психует от него веет энергией. Энергией «Наступи на меня», ага, да Какой-то странной, но очень сильной. Когда усердно занимаешься магией сложно не почувствовать любое колебание в сплошном потоке. И близнецы. Это… необычно, чувствовать в двух людях одинаковую частицу, перерождающуюся во что-то кардинально разное. И связь. Очень прочная. А ещё орущий контрабандист без руки, которую ему отрезал киборг-убийца, да, конечно. Последний к слову, отправился вниз по лестнице. — Моя больная мазоль… Старк он как проказа! – обиженный на сравнение с творцом, прокричал Альтрон. — Эх, сынок…, – спустившись сверху за спиной гада, вместе с двумя другими, начал обиженно Тони, – разобьёшь папе сердце. — Я думала, что я любимый ребёнок, – обиженно отзываюсь я, опираясь на перила. — Разобью, если придётся. «— Как неуважительно…» — Не нужно ничего разбивать, – попытался начать мирно Тор. — Хочешь омлет разбей яйцо. — Боюсь разбить яйцо мистера Старка будет проблематично. — Буквально сняли с языка. Все в меня. — Ха-ха-ха, вы такой шутник, мистер Старк, – начал Пьетро, – Ну как вам, нравится тут… среди ракет? — Нет, брат, это не про меня. — Вы двое ещё можете уйти, – воззвал Капитан, на что получил лишь насмешку. — Мы никуда не уйдём, – отозвалась Ванда. — Вы много страдали, но… — Буэх, – прервал его ИИ, – Хэ-хэ, Капитан Америка, ну да, ходячая мораль. Будто он сможет жить без драк и войн. Стошнило бы, да конструкция не позволяет. — Лучше быть моралистом, чем аморалом, ауф, – усмехнулась я, – Хоть ты и говоришь, что за мир, на деле заинтересован в истреблении целого вида. — Нет, нет. Истреблением занимаетесь только вы, – я поймала недоумение в глазах Максимофф, посмотревших на меня. Да уж, кажется, я немного просветила их. — Тогда на кой тебе вебраниум? – спросил Тони. — Очень хороший вопрос! Я как раз хотел изложить суть своего коварного плана, – но вместо объяснения, Альтрон притянул Старка словно магнитом и резко отбросил того в стену зарядом из пальцев.       Тони и Альтрон подлетают, сражаясь в воздушном пространстве корабля. К драке подключаются и боты киборга-убийцы, которые заметно похорошели. Пьетро с разбегу ударяет Тор и не останавливаясь бежит дальше. Ванда отбрасывает Стива, как только то предпринимает попытки двинуться на неё. Сверху слышится топот. Пришла подмога контрабандисту. Еле различимый свист стрел подсказывает, что они справляются. Слышны сплошные автоматные очереди. Тор поднимается ко мне на лестницу, запуская молот в бота, но его перехватывает Пьетро, будучи незнакомым с правилом Мьёльнира. Поэтому, молот уносит его за собой на пол, в груду ящиков. Молот возвращается к хозяину. Тони и Альтрон пробивают дыру в корпусе корабля и уносятся драться в небеса. Беннер уточняет не нужна ли помощь, на что получает отказ. Тор проходит мимо меня, кивая. Не понимаю, чего он хочет. Растворяюсь в тени, наблюдая за происходящим через их движения. Стоит Громовержцу пройти мимо меня, как я тут же улавливаю движение тени сбоку. Телепортируюсь, видя, как Ванда гипнотизирует Божество. — Классно пальчиками двигаешь, зай, – девушка испуганно оборачивается, применяя магию на мне. Щелчком отправляю девушку в тень, выкидывая в другой части корабля. Камень в кольце озаряет темноту ярко-зелёным сиянием. — Спасибо, Лин, – Тор идёт дальше. Слышу, как Стив обращается к нему через наушник, – Девчонка полезла с гипнозом, поосторожней там, человеческий мозг беззащитен. То ли дело… у всемогущих.       Одинсон замедляется, начиная ловить трип. Подхожу к нему, одёргивая того за плечо. Светлые волосы сползают по плечам и струятся вниз до таза. Добрый игривый взгляд серо-голубых глаз смотрит с нежность куда-то сквозь. Девушка, выглядящая чем-то похоже на меня, но будто бы старше. Она полностью оборачивается и проходит через меня, босыми ногами ступая по свежей зелёной траве, через деревья. Под её ногами хрустят ветки, сминается мох. В корзине шелестят травы. Зову её. Но она молчит, что-то напевая под нос. Следую за ней до самой хижины. Старое, замшелое брусовое здание выглядит обжитым. Над окошком, которое представляет собой просто вырезанный квадрат в бревнах, на нитях вывешены травки, в углу стоит ступка, с порошком и валяющимся рядом пестиком. Над крыльцом весят перышки, кости, тушки мелких животных, птиц, грызунов, ящериц. Вместо подковы над порогом обугленный птичий череп. Большой. Череп ворона. Нарисованы мелом какие-то руны. Она подходит ближе, улыбается. Гладит по голове мальчишку, читающего на крыльце какую-то книгу, проходя внутрь. Пахнет травами, костром, чем-то сладким. Мальчик улыбается. Поднимая голову наверх. Золотистые глаза сверкают из-под тёмных кудрей. Коротко смотрит на свою ладонь, в которой появляется маленькая, сотканная из магических нитей серая птичка, кругами порхающая над ладонью. Подрывается и бежит к ней в дом.       Захожу за ними, но оказываюсь на площади. Приятный и в чем-то магический аромат сменяется на запах гари, помоев и гнили. Приятные зелёные цвета леса сменяются на грязные серые улицы какой-то деревни. Старой и глухой. Женщины в грязных фартуках и облезлых платьях развешивали бельё, выливали помои прямо на улицу, мужичьё распивало всякое, кричали, дрались и плевались, дети бегали и орали, измазываясь в грязи.       Из одного дома взашей выгоняют парня. Знакомого парня. Последний, со злобной усмешкой потирает шею, после чего. Поворачивается в сторону. Из разбитого носа на серую рубаху падает багровая кровь. Задирает голову, громко шмыгая носом, щурится. Усмехается. Вслед за ним из дома выходит мужик. Тучный, крепкий. Злой как собака, потирает руку об кожаный фартук, перепачканный в крови. Сплёвывает в сторону мальчишки, заплёвывая себе подбородок. — Если б не твоя мамашка, щенок, я б тебя розгами так высек… За твой язык поганый! — А что моя мать? Как её зелья от геморроя хлебать, так за радость, а как за свои слова в её сторону ответить, так ты язык в гузно засовываешь? – вальяжно развернувшись смеётся он. В золотых глазах играет пламя. На губах растягивается широкая улыбка. — Тише, Креп, а то евойная мамка на тебя порчшу нашлёть! Пердель сильнее раболичся! – подтрунивают играющие в стороне в кости мужики. Парень, довольный тем что о проблеме мужика теперь знают все, оборачивается, и чуть не получает в лицо ещё раз. Успевает увернуться и уносит ноги. — Выблядок! – мужик, тяжело наклонившись из-за большого пуза, с трудом снимает сапог, запуская его вдогонку мальчонке.       В колодце слышится всплеск. Обернувшись, вижу печку. Магия Ванды. Чёрт. Я надеялась, что успею и она не применит её на мне. В печке что-то горит. Пахнет жжёной кожей. Оборачиваюсь на звуки знакомого пения. Снова сталкиваюсь с силуэтом женщины, что-то вышивающей на круге. Обхожу её со спины. Заглядываю на вышивку. От увиденного становится не по себе. Пруд и стоящая в нем бабка. Вся в тине. Синяя. Со скрипом отворяется дверь. Парень тяжело вваливается в дом. Женщина обеспокоенно смотрит на юношу. Он подрос. Вытянулся. Стал таким, каким я его знаю. Парень утирает рассечённую губу. Усмехается, с какой-то странной обидой. Похожу ближе. И чуть присаживаюсь перед парнем, усевшимся на крыльцо. Взгляд упирается в пол, наполненный искренним непониманием. Протягиваю руку к его лицу, хочу посмотреть. — Птенчик мой… Золотце, – женщина подскакивает. Голос её дрожит. Она резко занимает моё место, полностью проходя сквозь меня и повторяя позу чуть ли не точь в точь. Я отшатываюсь. Золотое кольцо на её руке отражает свет огня из печи. Знакомое кольцо. «— Это… его мама?» – пугающее внешнее сходство наводит на определённые мысли. Это объясняет почему он выбрал меня…? Вэрэ никогда не давал чёткого ответа на этот вопрос, а я не наседала, но сейчас… А что если это просто видение, вызванное Вандой? Почему я вижу его жизнь? Он говорил, что ничего не помнит, только отрывки. Неужели солгал? — Что случилось? – на вопрос ведьмы сын лишь посмеивается, расслабленно отводя руку матери от своего лица. Она перехватывает руку. Красный след от ожога в виде знакомого символа. Наша печать. Клеймо. Женщина меняется в лице и жутким голосом спрашивает: — Кто это сделал? — Успокойся, мама, – он улыбается, обнажая зубы, но сразу же шикает от боли и прикладывает руку к губам, – Всего лишь царапина. — Рассечение, – поправляет она, вскакивая на ноги и подбегая к шкафчику. В её руке сверкает флакон с мутно-серой жидкость. При виде него лицо Вэрэ кривится. Она ведьма возвращается к сыну и, набрав на палец немного серой жижи, аккуратно наносит её на ранку, предварительно протерев ту полотенцем, висящем на фартуке. — Ай, – тихо посмеиваясь говорит парень. — Я всё ещё не услышала ответ, – игнорируя шипение сына, говорит колдунья. — Да так, очередной спор с деревенскими, – его глаза поднимаются, смотрят в упор на мать, – Я услышал одну новость… Ещё один человек убился. На рынке начали поговаривать, что это ты порчу навела, хех. Я возразил и… в меня прилетел камушек. Некрасиво получилось… — А это? – она кивает на руку. Он молчит, – Клеймо. Воровское. — Приглянулось кое-что. Правда, я не успел купить. — Лгун.       Женщина игнорирует рассказ молодого человека. В золотистых глазах поселилось сомнение. Его брови чуть нахмурились. Он не сводил глаз с её лица, но затем отвёл их, стыдливо задавая волнующий его вопрос: — …Это ведь не ты? Да? – его голос чуть дрогнул. Она не заметила. — Тебе нужно меньше слушать болтовню деревенщины. Эти холопы только и знают, что глядеть в рот барона да непохожих юродивыми кличать, – прямого ответа она не дала, но его, кажется, устроил и этот. Огонь в печи на минуту отвлекает меня. Разгорается сильнее, ярким алым огнём, поглощая всё внимание. Изба меняется. Становится чьей-то мастерской. Мужики сидят, пьют из больших глиняных кружек пенистое пиво. Хрюкают. Сморкаются. Ржут. Зрелище примерзкое. Выхожу на улицу, посчитав, что с меня хватит подобного. Но на улице меня встречает что-то похуже. Тучный мальчонка, лет четырнадцати. Прыщавый, с толстым сальным лицом злобно кривясь, да так что видны жёлтые неровные зубы, пыхтя и ругаясь матом, под науськивание толпы хлещет прутом девушку. Девчонка пятится, прикрывает лицо кровоточащими от протяжных ран руками. В спутанных рыжих волосах куски грязи, ошмётки кожи и одежды. Жители скандируют, обругивают, кидают помоями и землёй. — Курва! — Ведьма! — Блядина!       Мальчишка замахивается сильнее, пыхтя от усталости. Но прут вырывают его из рук, стоит ему только начать удар. От неожиданности он запинается и падает рылом в грязь, чем вызывает смешок у отобравшего его игрушку. Вэрэ глядит на пацана сверху вниз, наклоняется, ломая прутик. Обходит его, помогая подняться девушке. — Ах…ты… выблядок! Безродная псина, как тебе совести хватает поднимать руку на моего сына!? – протискиваясь через толпу, мужчина, напоминающий внешне рыбу-каплю, кричит низким хриплым голосом. Говорит он с придыхание из-за отдышки, придерживаясь одной рукой за пояс, болтающийся под пузом на кафтане, надетым под кожаный жилет с меховой опушкой. — А, так это ваш сын…, – с удивлением отзывается Вэрэ, после чего с нескрываемым удовольствием добавляет, – Я-то думал, поросёнок чей из хлева сбежал. Испугался, что на щи пойдёт, вот и развизжался. Ещё и на девок местных кидается. — Да якаш эт девка! Блядюна обыкновенна! – причитает какая-то бабка из толпы. — Подялом, сука! Пущай пиздует отседова! — Нам в дерёвне таких шмар не надыть!       Вэрэ вкинул брови вверх, придерживая девушку за преплечье. Рыжеволосая еле стояла на ногах, считая облака мутными от болевого шока глазами. Она что-то бормотала себе под нос. Парень развернулся, поправляя её положение и пошёл в сторону. — Пиздюк! Куды намылилща!? – мужик тяжёлыми шагами идёт к нему, пыхтя и краснея. — Ну как же? Вам в деревне таких не надо, заберу себе, – усмехается он. — Ах ты, ублюдок! Ещё раз тебя увижу, будешь за лошадьми волочиться!

***

      Если коротко… Увидел. Вэрэ, с рассечённой от множественных ударов кожаной плетью спиной, сидит. Весь в грязи, под причитание матери, осторожно омывающей тряпкой кожу. Из-под раздвинутой красной кожи виднеется кровоточащее рельефное мясо, проглядывает белая кость позвоночника. Руки и спина молодого человека подрагивают, слышу шумное дыхание. Судорожное. Вижу лицо матери. Злоба. Жалость. Ненависть и сочувствие. — Всё хорошо, – успокаивает он, но голос его хриплый. Дрожащий. — Я попробую залечить их магией, – её голос тихий, дрожащий, звонкий от чувств, – Звери… Нелюди… Даже солью…И не пожалели же! А все из-за чего? Из-за этого сукина сына… Барон и его выродок! Нет… я этого не оставлю. — Тише, – он вскакивает, разворачивается к матери, хватая её за лицо. Его лицо дергается от боли, но он сдерживает хриплый крик, подавляя его тяжелым вздохом и расплывается в тёплой улыбке. Знакомой мне улыбке, от которой наворачиваются слёзы и болят скулы, – Не злись. — Как я могу не злиться? Сокровище моё… ты единственный свет в моей жизни, – её руки с благоговением тянутся к его лицу. Оглаживают шрам на губе, поправляют спутанные вьющиеся волосы.       Крик птиц выбивает из колеи. Вороны. Каркают. Кружат над головой среди высоких деревьев, еле пропускающих свет солнца через сочные листья. Звук ругани, что-то тяжёлое приземляется прямо под ноги. Шевелится. Уже знакомый мужик, кряхтя всаживает лопату в траву, сплёвывая. Ещё один присаживается на камень, пиная согнувшегося у ног человека, с мешком на голове. — Пакость, – с отвращением заявляет он, – Креп? — М? – начиная копать, отзывается мясник. Сильный запах засохшей, старой крови на фартуке отвратителен. — Як думашь, – второй громко шмыгает, поправляя грязными руками чепчик на лысой башке, – Ведьму выкурят? — А чоб нет? Вадьме, не ведьма, а в огне вряд ли отсидица. А как из халупы выйдеть…, – он кидает сощуренные глаза на небо, разглядывая скопившихся падальщиков, – Хе, трупоеды… По твою душу, выблядок. — Як бы чаво не случилося, – лысый явно не разделял уверенности Крепа, – А то во яно ак… Бароний пиздюк токма его отчахвостил… так и задохся. Ихняя сиделка мне сама скажала, такмо и говорить, как жрал так и издох. Закашляша костями и шерстью собачей… Смердило говорить, ух! — Пиздеж! – обрубил Креп, – Стоит токма эту суку к стене припереть… Говорю тебе, вылетит из горяшей избы как миленька! А там наши её и на вилы.       Окончив с ямой, он всаживает лопату в землю. Говорит лысому поднимать. Мужик вскакивает, поправляет чепчик и что-то бормочит под нос, поднимая за шкирняк скрючившегося Вэрэ. — Мож его эт… Резануть? А то не по-лючски выходить. Шо мы, звери яки? Шоб живьём…, – неуверенно просит он у мясника. Мужик недолго думает, сплевывает. Машет рукой и достаёт из-за пазухи нож. — И правда. Чаго б нет? – он неприятно скалится, наклоняясь к парню. Но тот, на удивление точно бьёт его каблуком сапога промеж глаз. Мужик неловко валится на спину, роняя нож. — Убил! Як пить дасть, убил! – визжит лысый, подрываясь с места и убегая. Мужик перекатывается на бок, парень подрывается поворачивается спиной, связанными руками ищет нож. Мясник, пошатываясь становится на ноги, с размаху пинает носком грязного сапога в живот. Птицы над головой каркают. Истошно. Кружат, вздымая над головой. Одна за одной. Одна за одной… С десяток не меньше. Мужик поднимает голову к небу. Птицы кричат. Громко. Страшно. Надрываются. Начинают спускаться. Камнем одна. Пикирует, раскрывает крылья перед падением. Цепляет когтями мужика за лицо. Царапает щёку. Мужик шикает. Отмахивается. Вторая. Клюёт его в нос. Тяжёлой рукой сбивает её в кусты. Третья. Начинает царапать лицо. Четвёртая. Пятая. Шестая. Выклёвывают глаза. Царапают мясистые щёки. Отрывают куски, заглатывая целиком. Каркают. Каркают. Каркают. Десятая. Тринадцатая. Мужик падает. Царапают пузо. Грызут фартук. Расклёвывают брюхо. Царапают кожу. Достают до органов. Вытягивают кишки. Выклёвывают печень. Дерутся за куски. Отрывают ошмётки.       Вэрэ приподнимается. Ищет нож. Натыкается на него, порезавшись. Торопливо разрезает верёвки на руках. Остервенело стягивает с головы мешок. Подрывается. Бежит. Иду следом. Через стоптанный сапогами мох, смятую траву и поломанные ветки. Прыгаю через мутный темный ручей, по скользким гладким камням. Слышу шелест листвы деревьев, шум травы и веток. Дыхание, тяжёлое, сбившееся. Запах гари. Вэрэ игнорирует подожженную избу. Бежит дальше. В серую и грязную деревню. Останавливается.       Вонь. Адская смесь помоев, гнили, сырости и железа. На губах появляется солоноватый привкус. Запах оседает горечью в лёгких. Страхом в сердце. Кровавые следы, перетекающие в лужицы, растёкшиеся под телами. Ужас в глазах, немые крики на бледных губах. Судорожно трясущиеся конечности. Кровь, стекающая по губам, пропитывающая грязные одежды. — Ты… что ты наделала? – он оборачивается. Смотрит на меня в упор. Делаю шаг назад. Не понимаю. Он делает шаг ко мне. Замираю от испуга. — Я? Я ничего не делала, – говорю в унисон с кем-то. Две разные интонации. Непонимание и самоуверенность. Сквозь меня проходит колдунья, – Они это заслужили. — Нет, – отрезает парень, – Не все. — Все. Никто. Никто из них не встал на твою сторону, – на её лице играет жуткая тень. В серо-голубых глазах сияет алый отблеск, – Милый, всё это… Они не заслуживают жить. — Это не тебе решать. — А кому? Они посягают на чужую жизнь. Убив их мы спасли себя, – её голос мягкий, успокаивающий своей удушающей нежностью. — Среди них дети, – голос Вэрэ отчаянный, неверящий. Вдруг, в его глазах поселяется сомнение, осознание и испуг, – Все те люди… Это тоже была ты? — Все те, кто причинил нам боль… Они заслужили получить её обратно. — Они не причиняли её нам. Только мне, – она усмехается на его заявление. — Сыночек… Ты многого не понимаешь, – она пытается потянуться к его лицу, но его рука перехватывает кисть женщины, – Я убью любого, кто будет вредить тебе. Ты — все что есть у меня. Мой свет… Мой смысл… Пойдём со мной. Мы уйдём отсюда. Пойдем на север. Там наши таланты оценят по достоинству. — …, – Вэрэ молчит. Сожаление, непонимание, горечь и неприязнь. Ненависть. Всё это тяжёлым следом отражается в его золотых глазах. Он улыбается. Тепло. Смиренно. Снисходительно, – Хорошо. — Золотце, – на лице ведьмы появляется улыбка. Уголки бровей ползут вверх, губы расплываются в улыбке. Вэрэ обнажает зубы в широкой улыбке. В глазах мелькает мрачный отблеск. Болезненный. Поворачивается к ней лицом. Я больше не вижу его лица. Только её. Раскрывает руки для объятий. Женщина без раздумий кидается к нему, – Я люблю тебя. — И я тебя, – тяжёлый хруст костей сотрясает воздух. Счастливое лицо женщины искажает гримаса негодования. В уголке глаз скапливается прозрачная слеза. Скатывается по щеке. По губе стекает тонкая алая капля, падающая на плечо молодого человека. Глаза стекленеют. Сдавленный хрип. Полный боли, разочарования. Пальцы судорожно цепляются за ткань рукава на крепкой руке. Ещё один хруст. Нож проворачивается в спине с хлюпающим и хрустящим звуком. Она судорожно выдыхает. В последний раз. Обмякает в его объятиях. Вэрэ не дрогнул. Он медленно опускает женщину на холодную землю. Лицо спокойное. Неподвижное. Глаза тёмные. Пустые. Ни бликов, ни чувств. Он берёт её за руку. Стаскивает кольцо. Выпрямляется, смотрит долгим, тяжёлым взглядом. Уходит.