Dark horse

Уже несколько недель Гэвин не мог понять, что так мучает его и терзает сердце, которое давно перестало различать хорошее и плохое. Сегодня он вернулся домой снова избитым. Зачем? Зачем каждый раз терпел побои? Наверное, это не давало ему забывать, что на все есть свои рамки приличия и это позволяет ему держаться их. Сегодня ему уже было труднее сдержать в себе чувство влюбленности в Коннора. Да, и такое тоже случается. То, что Коннор совсем рядом, дико бесило Рида лишь потому, что с ним по соседству будет работать пластиковый урод. Но он сам этого хотел. Иногда нужно было сваливать свою работу на кого-то, когда самому не хотелось. За целый год совместной работы Гэвин Рид внимательно следил за продвижением и поведением Коннора, и, когда приходя домой осознавал, что ему не хватает того – повергало в шок. Он пытался не думать о нем. Но как? Каждый день Коннор приветствовал Рида с улыбкой и дружелюбием, несмотря на непростой характер своего коллеги. Сегодня Рид будет спать вновь один на неудобном диване, в квартире, в которую он переехал четыре года назад. Все еще стоят коробки в углу, которые неизвестно когда будет разобраны, если же не будут растасканы по одной вещи каждый раз, если что-то понадобится. Ещё с Гэвином жила кошка, которую он случайным образом нашел на улице возле мусорного бака котенком. Больное и беспомощное животное жалобно мяукало от боли около глаза, и, возможно, что именно поэтому детектив ее забрал к себе домой. Это единственное существо, что любило Рида просто так, ничего не требуя. Сон. Что может быть лучше сна? Завтра же никуда не нужно и можно дольше поспать? Ах, как же… Завтра еще один тяжелый день. И тяжелый потому, что нужно выносить присутствие андроида почти напротив себя. Но лучше лишний раз не думать об этом, а просто поспать. Тем более, что мурчание Клео так успокаивало. Это лицо, эти черты, нежный и теплый взгляд, смотрящий карими глазами на Гэвина – запрещенный прием. Прямо сейчас Гэвин проводил большим пальцем по губам Коннора, а тот пытался его закусить, делая просящий взгляд. Коннор лежал на спине и держал руки запрокинутыми, пока Гэвин медленно расстегивал каждую пуговицу на рубашке, и, как только дошел последней, смог лицезреть прекрасное тело всего лишь с маленькой выделяющейся частью в груди – сердце андроида. Капсула с тириумом, стоившая немалых денег, приводила в действие Коннора. Голубая кровь, заставляющая жить. Гэвин целовал каждый участок обнаженного тела своего любимого, пока тот тяжело дышал и что-то пытался сказать. «Можно начать с шеи, здесь будет приятно.» — Медленно Гэвин старается не просто поцеловать, а облизнуть Коннора, пока тот сжимал кулаки. «Совсем как живой. Мой. Только мой. Настоящий,» — промелькнуло в голове Рида, когда он вновь опускался языком ниже и ниже к джинсам губами. Гэвин целовал низ живота, а руками гладил рельефную грудь. «Что же можно сделать с этим телом… Здесь можно погладить, здесь облизнуть, а вот там можно просто подуть и ему будет приятно,» — обдумывал Гэвин, трогая еле-еле пальцами уже по бокам и сам пытался не провалиться в туман от своих мыслей. Коннор каждый раз потягивался и сжимал брови от ласк детектива, потому что тот был так нежен и внимателен. – Детектив… Детектив… Вы довольно интенсивно… Целуете меня, — Коннор чувствовал, как тяжело было дышать, как нагревался по неизвестной причине впервые. – Я испытываю несвойственное чувство жара, детектив… Пожалуйста. — Коннор запрокинул голову назад и дернулся. – А как чувствую себя я, ты знаешь? Сегодня ты никуда не уйдешь. Я не разрешу, слышишь? – Вы не дали мне даже шанса просканировать Вас… – Мне остановиться? — Гэвин, сидя уже сверху, стал снимать с себя футболку. Бросив ее в сторону, Рид смотрел, как Коннор стеснительно дергал уголками губ и хотел еще раз их потрогать. – Н-нет… — Коннор был смущен идеально подтянутого тела и ему захотелось провести ладонью по прессу детектива. – Детектив, можно мне дотронуться до Вас? — Протягивает ладонь. – Нет-нет-нет! — Гэвин схватил руку Коннора и завел ее ему за голову. – Я хочу сделать все сам, — улыбаясь, договорил он. Страшно представить, что сделает детектив, если он одними касаниями доводит до таких ощущений. Гэвин наклоняется к правому уху Коннора и шепчет: – Сегодня ты мой, жестянка. Я заставлю тебя почувствовать себя живым, — обнимая того одной рукой за поясницу. – Ты же все чувствуешь как человек, верно? — Нашептывает на ухо. – Если я поцелую тебя в ушко, что ты сделаешь? — Рид сдерживал вырывающуюся руку Коннора у того из-под головы. – Я-я.. — Коннор поднимает ноги, чем смещает сидящего Гэвина себе на живот. – Кажется, что тебе нравится. Я почувствовал его. — Что-то продолговатое пару секунд назад ощущалось через джинсы обоих. – Скажи, что нравится, это не сложно. Можешь попросить меня, что-нибудь сделать… — Рид проводит языком по уху, а руками резко затягивает галстук на горле одурманенного Коннора. – Чего ты хочешь прямо сейчас? – Пожалуйста… Детектив… Документы… — Документы – серьезно? Как Коннор мог думать о документах и думал ли вообще о них? – Что – пожалуйста? Я не слышу. — Рид так опьянен голосом, что ни о какой чертовой работе не могло идти речи. – Детектив, позвольте мне раздеться? — Еле дыша, произносит Коннор. – Хотя бы галстук дайте снять. Дышать… дышать тяжело… — Кажется, что точно не о документах пойдет речь. – Тебя волнует только он? — Гэвин все время словесно дразнил, что обоим нравилось, и это было заметно. – Вы хотите, чтобы я оставил его? — Удивился Коннор. – Какой же ты глупый… — Глаза Рида горели не меньше, чем напряжение в его теле. Не смог сдержать в себе игривый смешок. – Ты такой милый... — Гэвин потянулся к шее Коннора и тот зажался от горячего дыхания на своей нежной коже. – Мне... мне так неловко... Могу ли я что-то сделать для Вас? — Коннор даже сделает некоторые из грязных на вид вещей, если заставят. – Любое Ваше желание… – Если ты так просишь… — Гэвин присел рядом, наблюдая, как взъерошенный Коннор спешит снять с себя одежду. – Постой… — Гэвин касается нежных рук андроида, — разве я не сказал, что сделаю все сам? Оставь для меня брюки и галстук. – Галстук? Хорошо… А что еще мне сделать, детектив? — Почему Коннор хотел, чтобы его заставили делать хоть что-то? Все просто – желание принадлежать этому человеку. – Сейчас покажу, — недавно пересевший на диван Гэвин, уже устраивался на корточки на полу между ног Коннора. – Смотри на меня, что я буду делать. Обещаю, тебе понравится. — Гэвин медленно вытаскивает ремень, смотря на Коннора. Открывает пуговицу, и, наконец, молнию. – Чтобы ты не чувствовал – смотри на меня, не отводи взгляд. Ты же хочешь сделать мне приятно? Коннор подумал, что нужно что-то тоже сделать и дотронулся плеч Гэвина. Как будто почувствовал все за него. Он медленно поднимался к голове, чтобы закопаться в волосы, пока детектив стягивает брюки и снимает обувь с него. Наконец-то Коннор смог почувствовать обнаженной кожи. Она грубая, в шрамах… Как душа детектива? – Я видел, как ты присаживался весь день сегодня. Ты устал? Наверняка устал… Давай я разомну ноги. У тебя красивые ноги, — гладя их, – ровные пальцы, — облизывает мизинец, — даже щиколотки хороши. – Вы правы, я очень сильно устал. — Лгав, Коннор думал, что если скажет правду, то Гэвин не будет нежен к нему. Медленно, но усердно Гэвин разминает стопы по точкам. Какое наслаждение. Разве может быть что-то лучше этого? Начиная целовать ступни и пальцы, детектив слышит, как Коннор не выдержал и издал чуть слышный стон.«Что? Нравится? Это только начало,»— подумал Рид. Гэвин облизал каждый палец на обеих ногах, смотря на Коннора, который от смущения периодически закрывал лицо руками. Поцелуями приближается к внутренней части бедер, смазывает ладонь своей слюной и начинает рукой делать размеренные движения на члене Коннора. – Все остальные такое же сладкое, как и ты? Коннор еще сильнее засмущался, но хотел бы еще услышать такие слова. Одно лишь слово губило его рассудок. Медленно, сверху вниз, смотря за реакцией, движения становились более быстрыми, что Коннор стал дрожать всем телом и больше не мог выполнить простой просьбы – смотреть на детектива. – Я же просил… Так совсем неинтересно. — Какой же азарт был в глазах детектива… А его лицо… Кажется он сам не мог смотреть за своими же действиями, уж слишком было чрезвычайно интересно. На это хотелось смотреть до бесконечности. Рид зациклился на них и не слышал ни одной мольбы о пощаде. – Слишком… хорошо… я не могу… – Мы же только начали. Неужели ты больше не хочешь меня? Не поверю, жестянка. Ты сам пришел сюда за этим… Коннор постоянно откидывал голову назад, опираясь о сидения дивана руками, сжатыми в кулак, и легонько постанывал. Детектив весьма активно проявлял инициативу, что, пожалуй, стоит довериться ему, хоть и страшно. Кажется, Коннору не дадут шанса быть главным сегодня. Что-то шло совсем не так, все плыло перед глазами и путалось в мыслях. Хотелось тоже трогать и ощущать человека, что делал невыносимо приятно. Обнимать его, целовать, куда только он захочет, говорить такие вещи, которые собственная фантазия не всегда позволяла закончить. Этот человек всегда был не тем, кем казался: здесь с Коннором он был особо внимателен ко всем деталям, словно находился за работой. Сам Коннор пришел, сам бросился на сонного детектива, который уставшим приехал с работы и засыпал на ходу. Коннору хотелось просто посмотреть на Гэвина, побыть еще чуть-чуть рядом с ним, но получалось это только под предлогом пересмотра документов, которые он привез с собой. Но увидев такого домашнего, настоящего детектива, он не мог сдержаться. Неожиданно чмокнул того, когда он прикрыл глаза и стал зевать прямо в дверях. Как же хорошо, что детектив тоже был не против и затащил Коннора быстрее в квартиру, крепко обняв и подбросив на руки, начав целовать его и выдернув в сторону сумку, что была на нем через плечо. Ведь Коннор не единственный нетерпеливо хотел изучить новый материал для следствия? Нужен был повод и решимость, а это оказалась лишь слабость. Такая слабость полностью берет контроль и заставляет подчиняться всему тому, о чем говорить нельзя, а думать стыдно, но очень хочется. То, как детектив отреагировал на спонтанную выходку Коннора, уже говорило о том, что он не раз проделывал с ним у себя в голове. Пусть сделает теперь в реальности прямо сейчас, прямо здесь, как угодно. И сейчас нужно было стараться смотреть, что с ним делают, но лицо Гэвина смущало, потому что возбуждало еще больше, чем его действия. На это красивое лицо Коннор смотрел чуть больше года, и, чем больше изучал его мимику, тем больше ловил себя на мысли почувствовать вкус мягких губ. Когда видел обнаженного тела в раздевалке, то будто слышал в голове голос, что заставил подойти ближе и коснуться лопаток. Подойти под видом, чтобы помочь надеть форму, а самому тем временем соблазнить и снять ее полностью. Так заласкать этого тела, чтобы детектив терял равновесие и просил Коннора не останавливаться, хватаясь за его. Невыносимо тесно становится в груди, когда детектив заговаривал с ним. Воображение тут же подбрасывало Коннор варианты, каким голосом Гэвин говорит с ним постели. Он грубый? Нежный? Бархатный, как сейчас? А при близости детектив такой же резкий, как и его, оказалось, показушный характер? – Плохо, совсем плохо, жестянка. Я же просил тебя смотреть. — Гэвин вдруг перестал делать эти странные движения. – Что с тобой будет, если я сделаю так… Он наклонился лицом туда, где тер руками. Твердый, но еще не готов, нужно постараться отсосать, чтобы появилась головка члена. И… делал ли детектив еще с кем-то подобное, раз не испытывал отвращения и рвотного рефлекса? – Горячо! Почему так горячо… Пожалуйста, хватит! Первый наклон. Второй. Третий. Еще один и Коннор упадет на спину от такого удовольствия. «Еще… Еще… Пожалуйста… Еще… Хорошо... Не останавливайтесь...» — На самом деле думал Коннор. Он попытался схватиться головы Рида, чтобы еще глубже почувствовать губы того к своему телу, но совсем не ожидал, что его руки так больно вдавят в диван. Детектив жесток. – Сегодня я буду делать с тобой все, — оторвавшись от происходящего говорит Гэвин. – Никто не будет нагибать меня. Даже ты. Только если я позволю. – Простите… — Испугавшись, еле слышно ответил Коннор. Именно таким Рида хотел увидеть андроид. Именно таким он его влечет больше всего. Гэвин продолжал до тех пор, пока Коннор все же не упал на диван и начал жалобно скулить, когда тот сжалился и заглотил до конца. Рид заметил, что диод сбоил все это время от желтого до красного и Коннор сменял материал похожий на человеческую кожу на свой естественный облик в тех местах, где он его ласкал. Даже такая мелочь способна Рида возбудить? – Ты так дышишь… Посмотри на меня, я весь мокрый… Все из-за тебя… Правда так хорошо? Говори со мной, меня это возбуждает. Гэвин встает в полный рост, чтобы посмотреть сверху, как выглядит Коннор. – Тембр Вашего голоса… Ваши руки… Вы сказали попросить… Хочу почувствовать Вас… Ваше тепло на себе… Больше Ваших поцелуев и объятий… Хочу Вас... – Ты не представляешь, о чем попросил сейчас… Идеальное тело, идеальное лицо, что сводило Гэвина с ума каждый день. Он не мог поверить, что все это его. Этим нельзя не воспользоваться. Он воспользуется, чего бы потом ему это не стоило. Если потребуется сделать из Коннора девианта для своих целей, то сделает. Спрячет его ото всех остальных и никто ничего не узнает. Гэвин собственник и делиться – не для него. Пустой звук. За Коннора он будет бороться до конца. Своего конца. Никто не отнимет у него такое ценное сокровище. – Детектив, что-то не так? — Коннор был обеспокоен, что Рид прекратил все действия и довольно улыбался наблюдая за ним, когда тот молил уже не о пощаде, а о действиях. – Ты покрылся пятнами, что это? — Детектив видел такое пару раз и узнавать об этом было неинтересно. Чисто из принципа он не работал по делам связанных с андроидами. Но не сейчас. – Это выглядит ужасно? Но я не всегда могу это контролировать. Обычно это происходит при обмене информацией. — Коннор почувствовал себя виноватым. Неужели это оттолкнет Гэвина? – То есть, ты хочешь сказать, что ты так испытываешь оргазм или кончаешь? Что ж, это и к лучшему, мне не придется тащить тебя в душ. — Гэвин начинает расстегивать свои джинсы. – Сейчас мы попробуем еще кое-что приятное. Лежи спокойно, не двигайся и смотри на меня. Рид хватает Коннора за ноги и подтягивает ближе, чтобы удобнее пристроиться к нему. Как удивительно, что все тело Коннора было идентично человекому, даже там, где никто бы не мог подумать. – Чуть-чуть будет неприятно и больно, но потом понравится, если расслабишься. — Гэвин постепенно входит в Коннора пальцем, предварительно облизав, а потом двумя на протяжении нескольких раз. – Я постараюсь, чтобы ты не почувствовал боли. – Странно, но так хорошо… — Коннор обнял сам себя, изогнулся грудью вперед и запрокинул голову со стоном. – Глубже… «Черт, какой же ты чувствительный… Всего лишь пара движений, а ты меня так сильно провоцируешь…» — Подумал Гэвин, и, наконец, входит сам. Сразу же громко вздыхает от ощущений, что и изнутри Коннор был как человек. Гэвин проваливается в экстаз. Теперь уже его тело больше нагревалось и испытывало жар, хотелось двигаться быстрее и быстрее, как только он мог себе позволить. Рид снова стал поглаживать член Коннора, что приводило того к очередному сбою. Прямо как у людей. – Так еще приятнее, верно? — Гэвин внимательно следил за тем, что делает и теряет все свое спокойствие. – Никогда не делай этого сам. Проси меня. Никто, кроме меня не должен этого делать. – Вы действительно… Вы не обманываете меня, и будете делать, когда мне захочется? — Коннор такой наивный, как оказалось. – За окном так сыро и холодно… Мне кажется, что ты чаще хотел бы, чтобы я согревал тебя по ночам. Это помогает согреться? Сейчас тебе достаточно тепло? – Мне все еще холодно. Согрейте меня. — Кто бы мог подумать, что Коннор будет так беспощадно и неумело врать, ради близости с мужчиной. Андроид стонал и задыхался все больше, что не могло оставить равнодушным детектива, и тот нагнулся к губам, чтобы поцеловать их. Коннор опять ослушался, когда его просили не двигаться и обнял Рида руками и ногами, зажав его. Вцепился так, что прямо вжался в него и пытался хоть как-то поцеловать в шею. На вид такой злобный мужчина, вдруг стал еще мягче, нежнее и все чаще вздыхал Коннору прямо в ухо. Гэвин уже не просто целовал Коннора, а облизывал его лицо, шею и грудь, пока тот пытался не закричать. Для Гэвина обязательно оставить след, как на вещи, след своей собственности. – Мне больно, но я не хочу, чтобы Вы останавливались, — сбивчиво говорит андроид. – Ты мой. Ты только мой, — постоянно шептал Гэвин. – Давай, разожми меня и держи свои ноги, как можно ближе к себе. – Еще… Продолжите еще… Быстрее… Я больше не могу… – Чего ты не можешь? Я не понимаю. Скажи мне на ухо. – Не могу дать верного объяснения этим действиям… Быстрее… пожалуйста… Или… остановитесь… Пожалейте меня… Больно… – Значит, мне не нужно останавливаться. Как тебя пожалеть, скажи? — Гэвин поинтересовался хрипя. Рид так разгорячился, что не соображал, что нужно делать и чего хотелось самому сделать. – Скажите, что тоже, как и я… Люблю… Люблю Вас… — Коннор старался сделать все так же, как и Гэвин, облизать того по уху и прикусить за шею. И вправду кусает детектива до боли. Это так ему понравилось, будто именно этого не хватало сейчас. У Гэвина прорывается такой сладостный стон, что разносится по совсем пустой квартире-студии… Аж подкосились ноги от окутывающего чувства беспомощности. Кажется, это был оргазм. С трудом он смог удержаться и не кончить раньше времени. – Скажи… Еще раз повтори, что ты сказал? — Гэвина сбивало с толку, что это прекрасное создание творило с ним. – Назови уже мое имя, пожалуйста! Хотя бы сегодня обратись ко мне лично, прошу тебя, милый мой… — Гэвин словно кошка потерся своим лицом об лицо Коннора. Милый? Что происходит с Гэвином? Он говорит такие слова, которые нельзя было услышать никому и никогда. Как что-то неживое может заставить так любить и желать его? Что за больная фантазия? Как сильно нужно потерять разум, чтобы так сильно любить всего-то записанную программу в куче проводов под сталью, железом, пластиком и с какой-то жидкостью? – Я сказал, что люблю Вас, детектив, — Коннор прошептал на ухо Риду и почувствовал, как тот еще сильнее зажал его в своих объятиях, не давая даже дышать. Все перемешалось, вся реальность куда-то исчезла, время остановилось, и, все от чего приходилось себя сдерживать, вырвалось как цунами или ядерный взрыв, после которого не уцелел никто. Темп движений ягодиц детектива ускорился, всего лишь от пары слов, которые он больше всего хотел услышать от этой жестянки. Нет, не жестянка, а любимый и единственный, кто существовал рядом с ним прямо здесь. – Детектив… Ваше сердце… Успокойтесь. Я чувствую его учащенное биение в Вашей груди. Мой уровень стресса тоже растет вместе с Вами. Успокойтесь, прошу. – Помолчи немного, — детектив раздражительно сменил тон голоса и прикрыл рот Коннору своей рукой. – Все хорошо. Это из-за тебя, глупый. — Гэвин целует Коннора. Вроде бы только что Рид с нежностью гладил по голове, как поддавшись непреодолимому желанию эгоизма, очень жестоко стал пользоваться телом любовника. Коннор потерпит даже это. Даже боль способна приносить удовольствие, поразительно. Раз сейчас детектив не дает возможности голосу Коннора прорваться, то можно не сдерживаться и вдоволь хотя бы промычать. Насладившись резкими движениями, Гэвин ослабляет руку и падает Коннору на плечо тяжело дыша. – Еще немножко. Поцелуйте еще, — Коннор, как маленький мальчик, просящий маму, просит Гэвина. – Только поцеловать? Я хочу кое-что сделать и мне нужно, чтобы ты встал на колени. Тебе не будет больно, как сейчас, обещаю, поверь мне, — трогает Коннора пальцами по голове, закопавшись в волосы. – Знаешь, но мне никогда не нравились твои зализанные волосы назад. Так ты выглядишь намного милее, — расплывается в широкой улыбке целуя в кончик носа. Детектив подумал, что какой бы сильной не была сейчас страсть, нежности всегда лучше доносят чувства, нежели выплески напряжения, которыми он занимался представляя Коннора одинокими ночами частенько до утра. Коннору так нравилось, как Гэвин нежно целовал его и со всей силой оставлял темные следы от губ на белой коже… Детектив языком так приятно проводил по соскам, что внутри тела происходила такая дрожь, которая сменяется судорогами в ногах. Как же нестерпимо долго хотелось узнать, каков же детектив наедине. Вдруг стало интересно, что же такое, то желание, что заинтересованно Коннора в «Эдеме». Это чувство появлялось лишь в присутствии Гэвина, когда тот был яро увлечен тем или иным делом. Прожигающий тяжелый взгляд, облизывание пальца при перелистывании бумаг – невыносимо наблюдать за этим процессом. Однажды Коннор увидел спящего в кресле детектива, что закопался с документами и просто не в силах был уехать домой, уснул прямо с ними в руках. В департаменте не было никого, кроме их двоих. Коннор в тот момент тихонько подошел и коснулся губами Рида, и тот ответил, но во сне. Для Гэвина тогда ничего не произошло, ведь этого он даже не помнил. Зато для Коннора порушилось все. Он слишком долго собирался с решением сегодня приехать за еще одним поцелуем под таким жалким предлогом. Лишь в дороге он понял, что взял с собой пустую сумку. И как бы он оправдывался, если бы этого всего не случилось? – Мне кажется, я совсем заласкал тебя? — Спросил детектив. – Вы устали? Дайте мне возможность расслабить Вас. – С чего ты взял? Нет. — Мужчина никогда не должен показать, что устал, даже если действительно устал. Ничего не должно задевать самолюбия. – Ты сейчас отпустишь меня, повернешься на живот и встанешь на колени, хорошо? Это немного другое, чего я хочу. — Ах, черт… до чего Гэвин засматривался в глаза Коннора. – Они красивые… твои глаза. Когда ты улыбаешься, они сияют. – Детектив… Не успев договорить, как Рид перебивает: – Ничему не учишься, жестянка… Здесь нет детектива, только я! – Гэвин… — Коннору так нравится грубость детектива, которая его бесила, что он даже побоялся, но спросил: – Почему ты так смотришь на меня? Твое эмоциональное состояние близко к истощению. Ты чаще моргаешь из-за слезных желез. – Я так сильно люблю тебя, если бы только мог представить себе… — Гэвин не выдерживает, и подобно лавине, несущейся с гор, обрушивает признания на андроида. – Я боюсь тебя, хочу убежать, но не могу. Ты красивый, умный, внимательный. Ты заставляешь меня любить тебя только одним своим существованием. Это ненормально. Хочу обнимать, целовать, ласкать тебя каждую ночь. Чтобы ты желал и касался только моего тела, спал лишь в моей постели, задыхался в моих руках, сходил с ума подо мной и только со мной. Мне хочется быть для тебя всем. Хочу просыпаться от твоих поцелуев, видеть твою улыбку, твои глаза. Хочу, чтобы ты говорил, что любишь только меня. Я сделаю все, чтобы ты любил меня и только меня. Твое лицо, голос, талия и вид со спины – вгоняют меня в безумие. Это ненормально. Я все чаще не могу находиться с тобой в одном помещении, потому что хочу сделать то, что делаю сейчас. Просто скажи: ты всерьез любишь меня? Мне ничего не нужно, только твое согласие быть со мной. Хочешь ли ты, чтобы я делал все, что ты скажешь? Просто достаточно попросить меня. Это как одержимость… Я не люблю тебя, я одержим тобой… Ты – живой! Для меня – ты человек! Скажи «да», что ты согласен быть со мной всю жизнь, а не только для приглушения похоти, которая привела тебя сюда. Ты знаешь, что я никому не позволяю пользоваться мной, только тебе все сходит с рук. Поэтому ты здесь? Поэтому ты пришел, чтобы воспользоваться мной? Скажи, что я хоть что-то значу для тебя… Что ты не можешь без меня… Скажи… — Детектив уже зацеловал всего Коннора и тот не мог сопротивляться и был готов на все, только бы Гэвин не отпускал его. Каждое слово, прикосновение, грубость… Все, что делал Рид, имело ответную реакцию. – Так много слов… — Коннор поглаживает Рида по щеке, а тот гладится об его руку. – Я не жалею, что выбрал тебя. Ты значишь для меня так много, что я не чувствую себя машиной. Ты не заметил, как дал мне целую жизнь, настоящую жизнь, в которой я что-то тоже значу для тебя. Это я готов делать все для тебя. Люди такие хрупкие, слабые, ранимые существа… Я не хочу терять тебя никогда. Как можно дольше буду сохранять твое сердце. — Разве сейчас можно лгать? И Коннор не лгал. Никогда не лгал, даже тогда, когда ненавидел Рида после знакомства. – Люблю тебя настолько сильно, что доверяю тебе себя, свою жизнь, пока буду сохранять твою. Достаточно зажать эти крепления, как в твоих руках окажется мое сердце. — Коннор показал, как из груди можно извлечь капсулу, ведь теперь было отчетливо видно закрывающуюся пластину. От соприкосновения с телом детектива, у Коннора исчезла почти вся биокожа спереди. – Ты впрямь когда-то думал, что я могу убить тебя этими руками? Никогда… Слышишь меня? Никогда так не смей думать обо мне. — Детектив выглядел так серьезно… Нахмурил брови к носу, стиснул челюсть. Но взгляд… Как будто Коннор обвинил его. Разве это не настоящая любовь, когда ты готов отдать жизнь человеку? Добровольно передать в руки то, без чего тебя не может существовать… Сердце это или душа… Когда ты любишь человека, то отдаешь ему всего себя без остатка. – Мне нужен ты. Лишь ты один. Почему ты так долго заставлял себя ждать? Где ты был всю мою жизнь, когда был так нужен мне… Я никому тебя не отдам. Ты то, что я прятал внутри себя все это время. От чего прятался сам так долго, что забыл, кто я. Так вот каков Гэвин Рид на самом деле. А, может, все мы так ведем себя, когда влюбляемся? Нет. Каждая любовь уникальна. Любовь не имеет пола, возраста, времени, положений и обстоятельств, физических возможностей. Даже погодных условий, как бы нелепо это не звучало. Но как сложно найти для себя того человека, который поможет вовремя не дать шкатулке Пандоры открыться. Вечный страх потерять или быть непонятым – приводит к самым страшным мукам, где ты пытаешься не сожрать самого себя, остатки своей человечности. Какое же счастье – спать с тем, кто тебя желает. Вдыхать его запах, ощущать его прикосновения, чувствовать себя нужным. – Я люблю тебя, — Коннор тут же потянулся лицом ближе к губам Гэвина, чтобы выпросить еще один поцелуй. – То, что мы сейчас делаем – совсем не нормально. Но мне так спокойно с тобой. Ты чувствуешь меня, а я чувствую тебя… Разве этого недостаточно, чтобы быть вместе? — Детектив закрыл глаза. – Мой детектив… Разве я пришел, если бы был нормальным? Мне всегда будет недостаточно тебя. — Коннор улыбнулся. – Скажи еще. — Гэвин ослышался? – Что сказать? – Твой. Что я твой детектив, глупая жестянка. – Нагнись ближе. — Коннор с искрой в глазах смотрел, как Гэвин опускает лицо ему на плечо и повторяет желанные слова: – Мой детектив. Только мой. Мой любимый детектив Гэвин. Коннор после разжал свои объятия на теле Гэвина и взял в руки лицо, чтобы поцеловать по всему периметру шрама, проходящего от начала правого глаза до середины левой щеки. В квартире был свет лишь от окна, из которого проникал свет улицы. Свет от ламп, баннеров и проезжающих машин. Поэтому Коннор видел лишь один шрам. Тот шрам по наклонной прямой, который только Гэвин и еще один человек знали, где он его заработал. Эти нежные прикосновения даже больше приносили удовольствий, чем то, чем они занимались. Секс – способ избавиться от стресса повседневной суматохи. Сексом можно заниматься и самим с собой и продолжать дальше спокойно жить. А нежности, объятия и поцелуи – всегда только с кем-то. И именно это и есть прекрасно. Именно этого всегда не хватает. – Милая жестянка, я говорил, что схожу с ума из-за тебя? Твои руки, твои губы… Это так прекрасно. Ты прекрасен. Я буду тем, каким ты захочешь меня видеть. Только с тобой, милый мой. – Вы… — Сейчас отругает, надо исправить. – Ты выглядишь вполне адекватно, кроме некоторых действий, которые я не могу понять, но чувствую, что так должно быть. Мне хорошо от них, от твоих рук, от поцелуев, твоего тела… Я мог бы просто лежать рядом с тобой и смотреть на тебя, мне было бы достаточно даже этого. — У Коннора замигал диод. – Если ты будешь со мной, то я могу рассказать и показать тебе много чего, только скажи “да”. — Гэвин всем естеством жаждал услышать согласие на его предложение. – Хочешь лежать рядом, то будем лежать, я не трону тебя и пальцем. А если захочешь, то не будем спать до самого рассвета. — Гэвин улыбнулся. – Хочу. Хочу делать с тобой все, что ты говоришь. Я хочу остаться с тобой навсегда. Я буду защищать тебя. Хочу, чтобы хотя бы сегодня я мог быть только твоим. Неважно в качестве кого, просто быть рядом с тобой. — Коннор целовал Гэвина в закрытые веки и чувствовал, что тот все сильнее и сильнее двигался в нем и громче вздыхал. – Я… люблю… тебя. Мне нравится… какой ты со мной… Не хочу, чтобы кто-то еще… испытывал это прекрасное чувство с тобой… кроме меня. – Ты... Ты такой глупый, милый… — Гэвин немного остановился, чтобы прийти в себя и еще раз поцеловал Коннора в нос. – А сейчас повернись, я сделаю еще приятнее. Гэвин помогает Коннору повернуться, продолжая целовать его тело, проводить пальцами между лопаток правой рукой, а левой придерживать за живот. В руках Рида Коннор извивался подобно канату. – Прогнись вниз животом, твоя попка должна быть выше. Колени под себя и разведи их шире. Коннор почувствовал, как Гэвин ладонью взялся за его поясницу, поцеловал пару раз по ягодицам прикусывая их, и снова пристроился сзади. Вроде бы все то же самое, но почему-то еще приятнее, что не хочется молчать. – А теперь поднимись. — Гэвин хватает Коннора за плечи притягивая к себе, зажимая его за грудь. Ничего не происходит, просто объятия и легкий, будто бы шелк, поцелуй в шею, от которого у обоих по всему телу проходит ток. Буйство красок и нежности от сильных рук, что никогда не отпустят от себя. Как все просто, а столько чувств в этот момент. Коннор откинул голову на плечо Гэвина и просто наслаждался его прикосновениями, пока сам потерался того промежности. – Кажется, что завтра ты не сможешь подняться. Я постараюсь, чтобы ты весь завтрашний день вспоминал меня, — улыбаясь и задыхаясь шепчет Коннору и неожиданно грубо кидает его лицом в диван. Что-то влажное, нежное так приятно между ягодиц. Очень непохожее ни на что ощущение, от которого тело снова испытывает вибрацию и приступы конвульсии в плечах. Так много слюны стекало на диван, что образовало лужу. Как же хорошо, что хочется кричать, так громко, но могут услышать. Но и не удается молчать. – Гэвин… опять… Опять это чувство… Я не могу… Не могу его терпеть… Так хорошо… – Милый… Потерпи… Иначе не смогу я… Пальцы рук и ног так крепко сжались от удовольствия, на ладонях оставались вмятины от ногтей. Кожу Коннор старался контролировать, и раз андроид был идентичен человеку, то и следы на ней оставались как у человека. Такие же следы от царапин и засосы останутся у Гэвина после этой ночи. Коннор же не пожалел Рида, ведь так хорошо ему не было никогда. То стон, то крик, то слезный скулеж от бессилия, чтобы вырваться из мук, которыми Гэвин наслаждался, мучая Коннора… Что за издевательство, когда эйфория так тесно граничит с безумством. Убежать. Спрятаться. Больше никогда не испытывать этого желания, потому что оно, казалось бы, убивает в тебе жизнь. Нет. Это зависимость. Попробуешь раз и никогда не сможешь найти ему аналогию. – Тише… Пожалуйста… — Если Коннор будет так стонать, то Гэвин кончит намного быстрее, а это в его планы не входило. – Не дергайся. Если будешь так реагировать, то я не смогу добраться глубже языком, а это и так сложно. Не зажимайся, а то не будет так хорошо, как я обещал. – Гэвин, я не могу думать… Хорошо… – Просто слушай меня. Ты же послушный мальчик? – Да. – Хочешь, чтобы я взял его еще раз? Мне, как и тебе, понравилось. Коннор лишь промычал согласием в ответ. – Вот теперь тебе придется подвигаться. Стой так. Детектив просто разворачивается и ложится под нависшее над его лицом тело Коннора, взяв в рот член. Рид хлопает Коннора по заднице, чтобы тот опомнился и начал двигаться сам. Детектив и так был уставшим, а Коннор вымотал его еще больше, но об этом жалеть не стоило. Он бы так уставал каждый раз, только бы Коннор просил его об этом. – Хорошо… — Коннор начинает совсем несмело, но потом все быстрее и быстрее, пока его резко, больно и так приятно хлопали. Коннор пытается быть аккуратнее, но что-то подобное инстинкту человека заставляет двигаться быстрее. – Ты же сказал просить?.. Я буду просить… Пальцами… потрогай меня… пожалуйста… У Гэвина осталась одна свободная рука, уж слишком сильно он думал о Конноре, даже несмотря на его присутствие. Ну и почему ей не воспользоваться? Коннор, подобно человеку, оказался еще растянут… Что, если вместо двух пальцев, ну допустим, попробовать три? Ладонь сможет зайти? Нет, жестко. Слишком крупные руки у детектива. А если… Коннор закричал от боли и наслаждения очень громко, что поспешил скорее схватиться за одеяло и закрыть себе им рот. Рид немного захлебывается и сползает на пол, утирая рот. Откашлявшись, глубоко вздыхает и собирается продолжать, хотя сил нет. – Спускайся сюда на меня вниз, — просит Гэвин. Коннор спускается вниз весь дрожа, медленно прощупывая ногой пол и получает поцелуй голень. Приятно. Все кружилось, и так сложно было услышать слова, как будто Гэвин находился где-то на дне. Сев, он чувствует, как Рид совсем устал и лишь легонько положил руки ему на талию и откидывает свою голову на диван. – Мой детектив… Еще немножко? — Целует Гэвина в шею. – Ты намного лучше, чем хочешь казаться. Я люблю тебя. Сердце Рида затрепетало словно птица. Он почувствовал невыносимые ощущения любви и сил, способных на свершения всех своих проблем. – Сейчас… Расслабься… Давай... — Поправляет Коннора, чтобы тот сел, куда нужно, и поднимает свою голову с дивана. – Сейчас ты точно будешь смотреть на меня. — Гэвин хватает лицо Коннора руками. – Скрести свои руки у себя за спиной. — Тот галстук, что был на Конноре все это время, Гэвин снял и замотал ему за запястья. Рид внимательно смотрел в глаза Коннора, когда тот старался смотреть на него и стонал, двигаясь сам опершись ногами об пол. Но Гэвин тоже старательно толкался в нем. – Как хорошо, правда? Ты весь дрожишь… Скажи, как хорошо… Что ты чувствуешь, милый… — Гэвин спрашивал потому, что все мысли сходились о том, чтобы скорее освободиться от напряжения. – Милый… Называй меня всегда так… Ты… А ты весь потный… Даже волосы… Ты такой красивый… Не могу… Молчать не могу… Так жарко… Все жжется внутри… Все тело горит и снаружи… Как ты… Как твое тело… Я чувствую его… Жар твоего тела… Хочу двигаться за твоим темпом… За твоим телом… Быстрее… Гэвин… Пожалуйста… Хорошо… Мне так хорошо… – Так сладко стонешь, что я больше не смогу терпеть… — Теперь даже челюсть отчетливо сжималась. – Еще… Совсем чуть-чуть… – Какой же ты… Не могу… И так слишком долго… – Скажи, какой я? — Коннор зажмурился и попытался откинуть голову назад, но Гэвин крепко ее держал. – Нежный, милый, отзывчивый… Послушный… Мне нравится… Встань же, пожалуйста… Не могу терпеть… Прошу лишь встать на колени… Боюсь запачкать тебя изнутри, понимаешь? – Я не уверен, что смогу… Тело совсем не слушается… Гэвин освобождает Коннора из оков и тот, весь дрожа, выполняет просьбу встать на колени перед ним. Но у него совсем не получается сделать это с первого раза. Так тяжело, что он смог встать только на четвереньки и вновь прогибается без сил. Дыхание никак не восстановится, тело все еще слишком чувствительно к любым прикосновениям, дикая усталость, но хочется продолжать до последнего. Странное чувство… Продолжать, пока не хватит сил больше ни на что. – Нет, не так, Коннор, — Гэвин впервые за этот вечер называет по имени. – Поднимись, чтобы я видел лицо. – Хорошо… — Коннор присаживается на поджатые под себя ноги. – Открой рот, — просит Рид, пока сам делает эти ускоренные и странные движения вверх вниз на своем члене. – Ты предлагаешь мне взять анализ? — Коннор подумал, что это довольно странная прихоть, улик же нет и не могло быть. – Будем считать это именно так, если ты хочешь. — Гэвин подходит ближе. – Шире, Коннор, шире, быстрее! — Кажется сейчас. – Сделай так, как делал я. Коннор, подумав, хватает и прижимает Гэвина к себе за ягодицы до самого конца. Толчок. Еще один. Сейчас. «Боже… Блять...» — произносит Детектив в голове и захватывает голову Коннора. Гэвин тяжело и громко дыша делает еще пару толчков и… 3:07 ночи. Черт, что это было? Кажется, это был сон. Да, это явно был сон. Такой реалистичный сон, что Гэвин не сразу понял, где сейчас Коннор и где же он сам. Все тело было пропитано потом от одеяла, ладони и лицо странно горели. Заметив, что странный пригорок был вовсе не от одеяла, Рид не мог не подумать: «Блять, да какого же хуя, черт?! Вот же чертова жестянка! Сука, что же ты делаешь со мной?.. Ты даже снишься мне… Как долго это будет продолжаться?» — Детектив хватает подушку из-под головы, закрыв ею свое лицо, и издает немой крик. Как же бесит, когда то, от чего ты хочешь избавиться, лезет в голову все сильнее. Должен же быть какой-либо способ, чтобы это не повторилось снова. «Где ты сейчас? Зачем я думаю о тебе? Не могу больше… Ты так близко и так далеко одновременно… Я чувствую себя таким долбаебом… Почему хочу, чтобы ты посмотрел на меня? Я так устал. Как ты заставляешь жить меня, скажи, гребанная жестянка?!» — Детектив по-настоящему влюбился и сходил с ума от мыслей. «Я ненормальный. Я не должен хотеть тебя. Не должен.» — Размышлял Рид, вспоминая, каким Коннор снился ему. Сон никак не приходит уже в течении получаса и это желание давит на виски так сильно, что хотелось что-нибудь сломать. Позже он сам того не заметил, как собственная рука начала придавать его. Детектив провозился до пяти утра, подумав два раза о Конноре. От усталости он так и заснул в грязной постели в приподнятом настроении. Как тяжело, что твое собственное тело может так жестоко к тебе, но в то же время искренне.