Вампир с белым глазами.

Прикрывая глаза, Аня начинала дышать спокойнее. Медленно, далеко не сразу, но пульс приходил в норму, не метался, выравнивался, давая импульсы, разнося по телу не только боль и жажду, но и кислород. Вокруг становилось тише с каждым новым вздохом, Аня медленно погружалась в саму себя, закрываясь, сворачиваясь, убегая от мира вокруг. Тьма обнимала ее, обхватывала, накрывая собой и не давала никому и ничему приблизиться к ней и потревожить. Она была словно кокон, такая спасательная кожура, скорлупа для ореха. Внутри оставалась маленькая мягкая масса, вещество, настолько хрупкое, что нуждалось в укрытии. И это была тьма. Глаза все еще закрыты. Воздух прерывисто попадал в легкие - пасть широко открыта и обнажены сияющие белизной острые клыки. Аня считала себя животным, зверем, монстром, другие слова в голову не шли. Вокруг пусто, вокруг сгущается тьма. Зверь, пожирающий тем, что он везде и всегда. Аня добровольно пускала его в свое сознание, давала ключи от всех дверей, позволяла творить все, что только ему захочется, в своих владениях. Аня не была против. Вместо с кислорода по крови бегала и темнота - в легких она всегда была. Это чувство ее успокаивало: тьма внутри нее и снаружи. Это спасало, однородность пространства, его полная монохромность. Пространство не было пустым, но темным и вязким, как патока. За лопатками мелкой рябью рассыпался холод, но тьма согревала внутри. Клыки пульсируют, клацают друг о друга, скребут губы и небо. Аня знает - не пройдет. Будет бить по сосудам до победного. В закрытых глазах твердая обреченность и больше ничего. Они тускнеют с каждым днем. Она не пьет кровь, не пьет. Не будет. За спиной осыпалась стена мелкой бетонной крошкой, пыль поднялась в воздух. Аня не видит, она знает. Шорох шагов может и пугает, но тьма успокаивает. - Эй. Грубый голос не трогает ни одну из оставшихся струн, что были перетянуты в ее душе. - Я с тобой говорю. Аня молчит. Она чувствует, что рядом точно не человек, рядом такой же, как она сама. Пустая обреченность давно прошла, ей легче. Она не принимает себя в облике этого зверя, но не отвергает его существования в себе. В ее сердце теплится тусклый огонь, который не гаснет: иногда она чувствует себя человеком. Это помогает темнота, исцеляет мелкие царапины на душе. Зверь рокочет, но не поднимает высоко головы. Только месяц прошел. - А, так ты у нас мелкий вампиреныш... Аня раскрывает глаза: тьма нарушена и не поможет, ей ударили поддых. Озвучили слово, вырывая из лап своей мрачной спасительницы. Темно-рубиновые глаза смотрят на присутствующего. Пока что они не начали белеть, но тускнеют. Тускнеют, будто выцветают на солнце. Раньше были яркими гранатами, сейчас же как темная венозная кровь. Они смотрят, смотрят, впитывают, изучают. Свет озаряет сетчатку, сознание и мысли, как бы Аня не пыталась избежать этого. Напротив стоит подобный ей, она избегает слов, это тоже темнота, темнота знаний. Здесь ей не нужен свет, осознание убивает, озаряя мир вокруг, проявляя самые ужасные краски. Зубы напротив мелко подрагивают - ему сводит челюсть. - Не поможешь? - парень звучит злобно, он весь осклабился. Взъерошенный зверь. Аня молчит, смотрит выжидающе и остро. Под желудком мелко подрагивают мышцы, нервы тянут их и накручивают, сжимают в комок. Неясный страх пронзает иглой, она пугливо дергается, но не больше. Подходя, неловко перебирая ногами, он молчит. Его присутствие угнетает. Дыхание, зрение, слух - все становится мутным, неразличимым, слабым. Присаживается рядом, но Аня не двигается: ее что-то держит, что-то пригвоздило к месту. - Ну так? Всего ничего нужно, не бойся. - от него веет угрозой, ласковый тон надменен. Темнота полностью пропала из поля зрения, мир снова показывает себя, тормоша все то, что Аня старательно затирала. Он пугающ, жесток и резок. Он всполохами поднимается со дна, словно когда-то осевший песок, вода плескается, бликует во все стороны, сверкает и переливается. Аня боится яркого света, Аня боится бликов воды. Ане страшно и она не знает, как вновь найти свою спасительницу, как найти это бережную тьму, что укрыла бы ее от всех проявлений этого мира. Она не двигается, но все мышцы напряжены до предела. Кажется, что еще немного и они пойдут мелкой рябью. В глазах мутно, они наполнились влагой, что вот-вот польется по бледнеющим щекам. Ей страшно, слишком страшно. Ее сознание заполонили воспоминания того вечера, виски холодеют от ужаса. Она вспоминает, блеклый свет и боль в трапециевидной мышце. Красную кровь и фиолетовые подтеки. Страх и горечь. Напуганные глаза в зеркале и острые клыки в нем же. Она не чувствует, как ее хватают за руку, не чувствует, как прижимаются к коже сгиба локтя. А потом снова боль, которая смешивается с воспоминанием. Они накладываются друг на друга, перекрывают и разъединяются, сплетаются в тугие узлы, а после рассыпаются шелковыми нитями. Паралич спадает с тела и она сдавленно кричит. Она брыкается и пытается отпихнуть от себя парня, чувствует боль в руке, что пульсирует по венам. Глаза заливают крупные капли, ее охватывает паника и ужас. Она видит глаза напротив, невыносимо яркие и страшные, она знает, кем могла стать. Тьма, плескающаяся на дне узких зрачков смывается слезами, Аня видит чудовищно яркий свет, видит день на улице, видит отсвет светлого бетона на стенах. Ноги сами собой бьют в живот нападающему, он разжимает челюсти. Рука холодеет, из укуса течет кровь, концы ран разорваны - клыки парня были острые, как заточенный нож. Аня пытается встать, но ноги подкашиваются, разъезжаются, словно впервые встали на коньки. Ее сознание забилось в самый дальний угол, она не мыслит, ей владеют примитивные инстинкты. Сбежать. Боль по руке идет нарастающе, вена пульсирует и испускает из себя кровь. Запястье не чувствуется совсем, но оно холодное, как вода на дне Волги. Под ногами крошится старый бетон, она бежит по этажам недостроенного дома так быстро, как может. На улице светло, Аня выбегает из старых коробок будущих квартир. Яркое солнце бьет по лицу, обжигает кожу. Куда ей идти, куда? Найти самое темное место этого мира. Ей нужна тьма, нужно закрыть глаза и безвылазно сидеть в мучениях до конца жизни. Лишь бы не знать и не помнить все то, что с ней случилось. Она искала тьму, но та бежала все дальше от нее. Знания - свет! Но Аня хотела не знать ничего.