Орехи решают всё

Для себя Джим Хоппер решил наверняка: сегодня ему наконец-то повезёт. Стоя в продуктовом и оглядываясь по сторонам, словно пристыженный ребёнок, готовый своровать алкоголь, он всё ещё верил, что сегодня ему наконец-то повезёт. Джойс увидит эту коробку с конфетами — да, вот эту, глубокую, жестяную, с какой-то страшной мультяшкой на крышке, то что нужно — главное, чтобы никто не видел, и это её наконец-то растрогает. Сколько можно топтаться на месте? Пора переводить отношения на новый уровень. Пора, пока не произошло что-нибудь ещё. Жуткое, страшное, о чём Хопперу не хотелось задумываться. Седая продавщица сначала смерила его недовольным взглядом, но, увидев коробку, разомлела. Джим протянул купюру. — Кого задобрить пытаетесь, шериф? — А… — Кто для него Джойс? Друг. Друг, да, кажется, друг, но если он так скажет, продавщица его не поймёт. Она покачала головой, словно решив, что шериф безнадёжен. Оди, увидев коробку конфет, естественно, решила, что это для неё. Он её часто баловал, часто угощал, а теперь не мог найти слов, чтобы объяснить, что это конфеты для женщины, которая ему очень нравится, и которую Оди знает, не представляя при этом, как к ней относится её отец. Она не незнакомая продавщица в магазине, она заслуживает знать правду — которой, правда, ещё не существует. Хоппер всё ещё верит, что ему повезёт, просто боится накаркать. — Это для моего, э… друга. Да, хорошего друга. — Друга, — повторяет Оди за ним. Хоппер кивает. — Я знаю его? — Можно и так сказать. — Ему почему-то тяжело признаться дочери, что это Джойс. Джойс, которую она отлично знает. Джойс, которая заботилась о ней всё это время так или иначе. Джойс, которая многое о ней знает. Джойс, которая разделяет с ним несколько больше, чем борьбу с… Оди хлопает глазами, наблюдая за его смущением. Кажется, научилась за пару лет определять его чувства. Теперь может подрабатывать психологом. Осталось лишь научиться читать между строк, и тогда ему точно не придётся ей ничего объяснять. — Ты думаешь, это хороший подарок? — Оди кивает. — Друзья дарят друг другу подарки. Это нормально. — Ты устала? — Нет, Хоп, всё хорошо, правда. — Мне несложно. Подвезти? — Что? У меня и своя машина есть. Я приехала на ней с утра, она вон там стоит… «Больше нет», хочется ответить Джиму. Он знает, что если Джойс поймёт, что её старенький Крайслер забрали на штрафстоянку по его настоянию, она не обрадуется. Но, к счастью, когда машины не оказывается на привычном месте, на него она даже не думает. Наверное, это хороший знак, а может, везение; один хрен — повезло, а удачу надо хватать за хвост. — Какая досада, — говорит Джим с притворным разочарованием, а Джойс смотрит на него почти рассерженно. Как будто он виноват в том, что совершенно случайно в его свеженькой машине есть несколько свободных мест. Для преступности. И для напарника, который сегодня по счастливой случайности пошёл домой пешком. — Джим, тут… — и сейчас на кресле для напарника открыта огромная коробка шоколадных конфет. Джойс чихнула. — Будь здорова, — Джим пытается быть милым, изо всех сил, правда пытается, но недовольная гримаса Джойс его совсем не устраивает. — Можешь закрыть их, убрать на заднее сиденье. Садись, поехали. — Я не могу… ты не мог бы… — она снова чихнула, отошла от двери и попятилась к дверям магазина. Обратно на работу? Ну уж нет! Джим тут же выскочил из машины — ухаживая за Джойс, он уже свыкся с мыслью, что если она захочет удрать, ему придётся её ловить как самого отпетого преступника. Он был готов к любым неожиданностям. И давно уже понял, что она того стоит. — С тобой всё хорошо? — Нет… — она снова чихнула. Скорую ей вызвать, что ли? Джойс подняла на него глаза — белки покраснели, словно она собиралась заплакать, кровь прилила к лицу. — Джим… — Мать моя… — Может… может… Ап-чхи! — Будь здорова, — произносит он устало. Аллергия, быть не может. Знает Джойс со школы, и так и не удосужился заглянуть в её медицинскую карточку. На всякий случай. Вроде вот этого. — Да… может… может, прогуляемся? — Я могу забежать в аптеку. Взять тебе что-нибудь от аллергии, что помогает? Ему стыдно. Стыдно и обидно. Ему ведь опять, снова, так крупно не повезло. — Да брось, Хоп. Это разве в первый раз? Джим закатывает глаза. Ну да, не в первый. Только один раз он принёс ей цветы — и то, на спор, потому что друзья без конца дразнили его, он же постоянно ошивался вокруг Джойс, а первого шага так и не сделал. Они думали, он стесняется, и он хотел доказать им обратное — хотя и не потому, что хотел с ней встречаться. И вот, когда он решился, нарвав цветов и получив за это по голове от миссис Джексон, клумбы которой пострадали от его вторжения, букет с комьями грязи на корнях вошёл с ним в школу. Джим принёс его в класс, положил Джойс на парту, широко улыбнулся — тогда он ещё помнил, как это — а она даже не успела взгляда на него поднять, тут же чихнула, и её лицо вот точно так же покраснело, как сейчас. Класс потом проветривали, а она до обеда просидела в медпункте и лишь в кафетерии подошла к нему и сказала: «Я, вообще-то, не вглядывалась, не успела, но, по-моему, цветы были ничего». Джим отмахнулся от воспоминаний как от назойливой мухи. Это было так давно, зачем вспоминать об этом сейчас? — Не могу же я держать в голове весь список твоих аллергий, верно? — Хоппер едва не встал на месте, поняв, что только что сказал. Действительно, с чего бы ему помнить, на что у Джойс аллергия? — Про одну ты, видимо, и так помнишь, — произнесла она, не заметив его замешательства. — Пыльца, орехи и… цитрусовые. — Цитрусовые, — повторяет Джим таким тоном, будто и правда собирается запомнить. Да, это полезно. Лимонов он ей пока что не дарил, и не планировал, и не будет. Если кто-то скажет ему подарить любимой женщине корзину фруктов, он откажется. Теперь он знает. Они уже достаточно далеко от машины, когда Джойс улыбается, сжимает его руку и говорит: — По крайней мере, у меня нет аллергии на пасту. Что скажешь? Уверена, ты голоден. Джойс держит его за руку. Ведёт за собой. Джим не торопится радоваться. Да, он говорил, что сегодня ему повезёт, но он знает, что в случае с Джойс Байерс никогда нельзя знать наверняка, когда придётся броситься в погоню. Нельзя праздновать поимку, потому что в любой момент свидетель может отказаться дать показания, и всё будет зря. Дело может быть закрыто, но Джойс не отпускает его и тянет за собой — есть пасту, на которую у неё нет аллергии. Неужели коробка шоколадных конфет с орехами действительно может решить все проблемы? Коробка, которую Оди напрочь обчищает тем же вечером, пока отец развлекается со своими друзьями.