Семь дней ревности Луки Лалльмана

02:43.       Лука не спал. Он все ещё лежал и думал про то, что уже который день не может найти себе место и выяснить все. Почему Элиотт такой скрытный? Что знают Мика и Манон?       Спросить у кого-либо из них прямо? «Хей, Эл, я все мучаюсь с понедельника и поэтому спрошу прямо: ты мне изменяешь? Что у тебя с этой Алисией?»       Или у соседей: «Манон, Мика, я думаю Элиотт мне изменяет и вы об этом знаете. Может, вы расскажете мне или я начну террор?»       Боже, нет, Лука, о чем ты вообще? Забей и живи спокойно, может, Элиотт вообще собрался принести этой мадмуазель тетрадку по математике или истории.       «Ага, а как же, тетрадку» — вторила вторая часть подсознания, чёртик на левом плече.       И Луку разрывало. С одной стороны, он правда хотел забить и остыть, тем более, до субботы оставалось всего два дня и все тайное станет явным. Но с другой стороны… у Луки даже появилась темная мыслишка пойти за Элом в день назначенной встречи. Но это так глупо и так жутко — выслеживать человека и ходить ему по пятам.       Не придумав план действий (а нужен ли он был вообще?), Лука даже не заметил, как уснул.

***

11:19.       Лука был в отвратительном настроении. Невыспавшийся (может, все же не стоило лежать до трёх часов и придумывать злобные планы разоблачения любимого парня?), помятый, он лениво ковырялся в еде, не обращая внимания на парней, которые, как обычно, галдели и дурачились.       Вообще-то Лука тоже любил с ними шутить и вести себя придурковато, но в свете последних надуманных событий, стал угрюмым и неразговорчивым.       К счастью, друзья знали его и лучшим решением, безопасным для всех было оставить Луку и не лезть к нему. Для Артура такое уже закончилось сломанными очками и разбитым носом. — Ой, чуваки, — внезапно сказал Базиль, — это там не Элиотт и та девчонка?       Что? Эл заявился в школу спустя почти неделю? Лука аж подскочил на месте, повернув голову в сторону, где якобы стоял его парень и кто-то ещё.       Да, это были они. Опять мило воркуют, а Элиотт опять забывает, что у него есть парень?       Находясь в тумане, Лука встал и пошёл к ним, решая на ходу, что он будет делать и говорить.       Черт, они разошлись в разные стороны. Не успел поймать на месте преступления с поличным. Лука злился, но все же догнал Эла. — Эй, привет, — окликнул парня он, — не знал, что ты решил начать посещать занятия. — Да, надо возвращаться к учебе, — мило улыбаясь, ответил Элиотт, — А ты чего так рано убежал сегодня? Могли бы пойти вместе в школу. — Я… да решил пойти немного другим путём, прогуляться, освежиться, — первое, что пришло в голову, сказал Лука. Не говорить же, что весь дом, в котором живём — кучка партизанов, которые только скрываются и молчат и делают пребывание в нем невозможным. — Ладно. Сходим после школы, съедим по бургеру? — спросил Элиотт.       Черт, вот ты засранец, Демори. Знаешь же, на что давить и куда звать. — С радостью, — смягчился Лука. Возможно, что-то удастся узнать или подсмотреть за это время. Ну и пару бургеров заточить тоже.

***

16:02.       Лука Лалльман мог сказать «я люблю тебя» очень и очень узкому кругу лиц. В него входили: мама, Элиотт Демори и еда. Вкусная, калорийная и вредная еда. Он бы родину продал, если бы ему предложили пожизненное обеспечение бургерами, картофелем фри и прочими не самыми здоровыми радостями жизни.       Поэтому парни сейчас сидели в небольшой бургерной, находящейся в квартале от школы и с удовольствием уплетали еду.       Лука даже расслабился, поглощая такой вкусный куриный бургер со сладким луком. Но бдительности не терял, время от времени поглядывая на телефон Элиотта, который, к удивлению парня, не издавал никаких звуков и не загорался от пришедших сообщений. — Слушай, — начал Лука, — ты ничем не занят в субботу? Где-то ближе к вечеру, часов в пять-шесть?       Лука начал нападать. Идею пойти за Элиоттом в субботу он отбросил, решив, что это плохо. Но вот узнать все равно хотелось… — Ммм, мне надо заниматься химией… с одноклассницей. Алисия, помнишь ее? Нас поставили в пару по химии и необходимо сделать лабораторную до понедельника, — Элиотт оторвался от бургера, смотря на Луку, — Ты же не против? Не ревнуешь?       Вот как, значит, это называется. Химия, ага. Лука же не такой дурак, чтобы верить в такую чушь. — Да нет, конечно же не… ревную.       Конечно же ревнуешь, Лука, о чем речь вообще? Кажется, ты сейчас разорвешься. И вряд ли это бургеры, которые ты умял один за другим. — Я надолго не задержусь, обещаю. Как только закончу, так сразу вернусь и будем вместе, — поцеловав в щеку парня, сказал Эл.       Напряжение росло. Лука точно знал, что Элиотт врет про химию. Когда это его парила учеба и, тем более, химия? Он не знал, как прожить ещё два дня, зная, что от него что-то скрывают и водят за нос почти всю неделю. Но ничего не оставалось, кроме как ждать субботы.