Сделаем это стильно

Ты молодой и дерзкий, а с наглостью и детством спорить бесполезно всегда, но со скалы отвесной падение будет резким — и падать будет не с кем туда.

— Если бы они вернулись, то выглядели бы как два одинаковых белых заросших пуделя. — Как Фред и Джордж в Кубке Огня, когда… Неро захлебнулся смехом: недавно они устроили марафон фильмов о Гарри Поттере, потому что «вы же мои святые дети, что, такой классики не знаете, ясно, несу ноутбук, Кирие, нужна еда, Неро, раскладывай диван». Семейный — охотник с досадой укусил себя за нижнюю губу, в который раз неосознанно проехавшись по старой и всегда болезненной мозоли — ужин перерос в ночные посиделки, к которым с удовольствием присоединилась Триш, а с ней, за компанию, и Леди. Она вначале ворчала мотором своего мотоцикла под окнами, потом — на шумную компанию. Но домашняя пицца Кирие и поманивший к себе пальчик Триш творили чудеса и делали своё дело вместе с каким-то низкоградусным лаймовым шейком. Неро поначалу было неуютно: один парень среди девушек, конечно, неуютно. Но быстро привык. — Бо-же, Данте с Вергилием ещё и близнецы, прямо как Уизли! — Гениальное совпадение, не так ли? Пока Нико стряхивала пепел на газон под окном, вытягивая руку по локоть в форточку, с лица Неро мимолётная радостная улыбка слетела, как унесённая шквальным ветром: в Гарри Поттере Фред Уизли погиб. Он не хотел такого развития в своей семье, но поделать ничего не мог. Бывшего рыцаря редко пробивало на тоску по кровным родичам, но он был человеком с настоящими чувствами, а не машиной. [Неизвестно, живы ли были близнецы или давно пошли на корм демонам, задавившим их числом. Или ещё какой-то безрадостный сюжет, от которого триггер Неро всякий раз срывался на досадливый рык и порой — на одинокий скулёж. Его стая ушла на такой далёкий берег, что никаким волчьим прыжком не домахнуть]. Триш после марафона, наполненного шутками и неуместными комментариями, перехватила его в коридоре под локоть, отвела подальше и твёрдо проинформировала об очевидном для неё, но не для Неро: — В Аду время идёт иначе: для них может пройти неделя, для нас — годы. Это звучало как: «Ты вполне можешь не дожить до их возвращения с четвертью демонской крови в жилах. Будь к этому готов». С улицы ему было хорошо видно, что творилось в освещённом уютном домике Кирие: шумная Нико пересказывала какую-то теорию, пока помогала его бывшей девушке мыть за гостями посуду и сортировать мусор по мешкам, чтобы быстро выбросить без лишних хлопот, Триш, прислонившись голым плечом к холодильнику, что-то негромко добавляла по мере развития истории, а Леди… — Подкинуть тебя до агентства? Она была ни на йоту не пьяна, несмотря на росшее около неё количество бутылок вслед за фильмами, трезво пялилась на него своими невозможными разноцветными глазами, сосредоточенная и задумавшаяся о чём-то. Леди — единственная знакомая ему охотница-женщина-человек, но превосходящая многих других на голову и того больше. У легендарного охотника на демонов были соответствующие напарницы. На секунду Неро стало жаль, что в бою Нико прикрывала ему спину не так, как Данте когда-то прикрывали Триш и Леди. Таланты оружейницы мог не оценить лишь откровенно тупой, но это было не совсем то, чего так жаждала его душа. — Было бы круто, — согласился он, кивнул для пущего подтверждения и перехватил запасной шлем ублюдского сиренево-розового оттенка на подлёте. Он мог бы спокойно добежать, не запыхавшись, до места, где отныне жил и работал, мог бы не надевать защиту (что ему могло сделаться даже от самой страшной аварии с регенерацией, способной воссоздать руку из ничего?), мог бы отказаться от путешествия и переночевать прямо на том раскладном диване, но беспокоить сладкую парочку из Нико и Кирие было бы кощунственным поступком. — Не ты один скучаешь, Неро. Дорогу они провели в молчании. Неро с удивлением понял за время поездки, что Леди вполне неплохо знала обоих близнецов, впрочем, как и Триш (пускай с Вергилием она пересекалась больше в форме Нело Анжело; она же ему и поведала эту печальную историю о братоубийстве), и потому меланхолично и в комфортной для них обоих тишине наблюдал за проплывающими мимо вереницами фонарей. Тьма — свет — тьма. У агентства Леди мягко и по всем правилам вождения притормозила, забрала шлем и командным тоном указала на тот факт, что ближайший фонарь к «Дьявол никогда не плачет» был кем-то разбит или просто-напросто перегорел. А ещё с мягкой насмешкой сказала, что у него классная новая причёска и татуировки смотрелись уместно. И вместе с мотоциклом растворилась в темноте, не прощаясь и не обещая ничего. Типичная Леди. Неро, в отличие от прежнего владельца агентства, когда уходил, то дверь запирал на ключ, что церемонно и по старинке носил на шнурке на шее. И табличку менял с «открыто» на «закрыто» (и завёл эту табличку!), создавая хороший имидж для себя элементарной рациональностью. Пароль для принятия заданий он не менял, кстати, и не собирался. У него не было фантазии на что-либо кроме «добросердечный, возвращение на родину, один, товарный вагон», засевшего в его голове намертво благодаря трёпу Голдштейн. А он ведь не знал даже, что эта чепуха значила! Так зачем было менять пароль, если его профессия была крайне специфичной штукой и не каждому по карману было достойно оплатить работу, которая обычно включала солидные разрушения и неприятности (не то чтобы Неро когда-либо отказывался от спасения людей)? А не для охотничьих заданий пароля и не требовалось. Он с отвратительным противным скрипом открыл вечно заедающее старое деревянное окно, кое-как покрашенное и давно ждавшее замены, впуская в спальню негромкие августовские звуки ночного города, скинул рубашку на стул и замер. Расплетённые и растрёпанные его нервными руками волосы беспорядочно лезли в рот, пока он изучал содержимое шкафа, раз за разом натыкаясь на некоторые вещи, принадлежащие (принадлежавшие?) Данте. Ничего особенного: пара футболок, маек, свитеров и брюк разных размеров, старые красные плащи незнакомого дизайна, нижнее и постельное бельё, махровые полотенца и домашние тапочки в виде двух милых акул, которые так и манили вдеть в себя вечно мёрзнущие стопы. Неро почесал голый живот и махнул мысленно рукой на приличия: тапки влекли со страшной силой своей теплотой и мягкой плюшевостью. Тем более, что тапки были тем воистину редким типом вещей, от которых он не отшатывался в ужасе, как от шприцов, жгутов, порошков и ампул. Данте, оказалось, в своей жизни перепробовал много всякого запрещённого в таких количествах, будто с полной серьёзностью и ответственностью подошёл к устраиванию собственной смерти, решив когда-то раз и навсегда, что суицид — это офигеть какой хороший выход и замечательный способ решить все проблемы, не решая их. Регенерация, судя по качеству этой дряни, много и ещё чуть-чуть сверху спасала его от того, чтобы навсегда переступить ту черту, которую переступать не следовало никому и ни при каких обстоятельствах. Вряд ли Вергилий, будь он рядом, одобрил бы такое поведение. Вероятно, Данте и не глушил бы себя этим, будь Вергилий рядом. Зачёркивая в настенном календаре четвёртое августа, Неро рядом с шестнадцатым оставил короткую заметку о том, что можно пригласить всех знакомых на посиделки под открытым небом. Как раз обещали звездопад. Он не был суеверным, но одно желание хотел бы загадать.