Where's my love?

Оливия медленно шагала по безлюдному парку, пиная попадающиеся на ходу камни, и думала о том, почему эта чёртова жизнь так над ней издевается. Внезапное признание Брайна было подобно выстрелу — это настолько ошеломило Оливию, что она смогла лишь неловко пробурчать что-то вроде «прекрати шутить», а затем сбежать из дома. Поступок глупый и, по правде говоря, совсем детский, но на тот момент она не знала, как поступить. Хорошо, Брайн влюблён в неё… и что дальше? Начать встречаться? Это казалось чем-то нереальным — в первую очередь потому, что где-то в этом мире жила настоящая возлюбленная Брайна, с которой он может быть счастлив. «Я не подхожу ему… вот же сраная жизнь, сраные соулмейты» — Оливия со всей дури пнула небольшой камень, спрятав руки от холодного ветра в глубине карманов. Оливия долгое время не могла признаться себе самой, что чувствует к другу то же самое, что и он к ней. Симпатия, возникшая в ту ночь, в том грёбаном баре, постоянно давила на Оливию; это занимало все её мысли, которые она старалась от себя отогнать. После признания Брайна у неё в голове будто что-то щёлкнуло— и всё перевернулось с ног на голову. Спустя двадцать пять булыжников в унылом и одиноком парке Оливия остановилась и, прикрыв глаза, судорожно выдохнула: — Кажется, я и правда люблю его. Твою мать. С неба сорвалась первая капля, упавшая прямо на кончик носа девушки, отчего Оливия дёрнулась, подняла взгляд и уставилась вдаль. Небо напоминало разлитые акварельные краски мрачных оттенков, которые перемешались между собой и образовали грязное пятно. Оливия думала о том, насколько это паршивое небо похоже на неё, затем мысли плавно перетекли на того блондина, с которым она должна встретиться в этом парке. Вот только его до сих пор не было, и Оливия всё чаще думала о том, что Стас не придёт. Оливия поёжилась от холодного осеннего ветра и спряталась под козырёк первого попавшегося ларька, пока дождь не усилился. Как назло, зонта с собой не было, а промокнуть и заболеть перед днём рождения — такая себе идея. Оглядевшись, девушка заметила бегущего вдалеке парня. Он тоже был без зонта, поэтому спасался капюшоном чёрно-серой куртки, которая была знакома Оливии. Это была куртка Брайна. Неужели он… Он отправился искать её? Разочарование пришло в тот момент, когда парень подбежал поближе и скинул капюшон — светлые волосы были немного взъерошенными и влажными. Это был Стас. — Блять, и какого хрена пошёл дождь, — вместо приветствия выпалил он, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. — Какого чёрта так долго? — Оливия скрестила руки на груди. — Нам надо поговорить и кое-что выяснить. — Я очень удивился, когда ты мне позвонила, — Стас встал под козырёк и встряхнул спутавшиеся волосы ладонью. — Что тебе надо, а? Что вообще у меня может быть общего с тобой? Оливия раздражённо покосилась на Стаса и усмехнулась. Вот его настоящее лицо — этот смазливый парень, который играл ангелочка рядом с друзьями, оказался той ещё мразью. Оливия научилась видеть таких на расстоянии — и это был тот тип людей, который бесил больше всего. — Ты на вечеринке заикнулся про то, что у тебя надписи на руках появлялись. Об этом я и хочу поговорить, — Оливия повернула голову и наткнулась на презрительный взгляд напротив. — Ты хочешь сказать, что это ты писала мне? Не неси чушь, я точно не хочу, чтобы такая бомжиха как ты была моим соулмейтом, — нагрубил Стас, сплюнув на асфальт. — Эй, придурок, да я сама лучше сдохну, если узнаю, что такой чмошник как ты — моя вторая ебучая половинка! — выкрикнула Оливия, стискивая кулаки от злости. Стас растоптал свою слюну и, повернувшись к девушке, усмехнулся: — В таком случае радуйся — ты можешь жить, потому что мы с тобой точно не связаны. В тот день я сбежал с вечеринки, потому что мне написал мой соулмейт. Я с ней встретился — это красивая и женственная девушка, которая в отличии от тебя моет голову и красится. И фигурка у неё получше будет. А такая уродка как ты точно будет одна — разве можно полюбить… Договорить Стас не успел, потому что Оливия не выдержала этой словесной грязи и с размаху ударила нахала по челюсти. Стас сплюнул кровавый сгусток, выругался и ответил, ударив Оливию по животу, а затем по лицу. Завязалась серьёзная драка, и продолжалась она до тех пор, пока кто-то из прохожих не вызвал полицию. А ливень, тем временем, только усилился.

***

Брайну пришлось забирать Оливию из отделения полиции, потому что её родители так и не приехали за ней (Брайн вообще не знал, существуют ли они). Всю дорогу до дома девушка молчала, отвернувшись к запотевшему окну такси, пока Брайн сверлил её встревоженным взглядом. Когда они закрыли входную дверь и разулись, Брайн схватил Оливию за плечи и развернул к себе. Подруга не отвела взгляд — наоборот, она пристально смотрела на него, будто чего-то ждала, но её глаза были какими-то пустыми и уставшими. Брайн нахмурился, увидев рассечённую губу и ссадину на скуле, поэтому он поспешно потащил Оливию в свою комнату. Там он обработал её раны, наклеил пластырь, а затем заговорил: — Оливия, что произошло? Девушка не ответила — лишь мельком мазнула взглядом по лицу Брайна, а затем отвернулась: — Это не твоё дело. Забудь. Оставшиеся дни до дня рождения Брайн и Оливия не разговаривали. Оливия почти не выходила из своей комнаты и старалась избегать Брайна, который всё это время пытался выяснить, что произошло. Оливия была расстроена. Не тем, что её ударил по лицу тот ублюдок — в конце концов, он тоже получил своё, так что они были квиты. Она думала лишь об одном— есть ли в этом несправедливом мире человек, с которым она сможет быть счастлива? Брайн — не её соулмейт, и, несмотря на то, что он ей нравился, было глупо идти против судьбы. Рано или поздно он найдёт свою вторую половинку — наверняка это красивая и умная девушка, с идеальным характером и прекрасными кулинарными навыками — и эти двое будут счастливы, а Оливия останется одна. При мысли об этом очень сильно жгло в груди — было обидно и больно. Но после долгих размышлений в запертой комнате Оливия приняла для себя решение — пошло всё нахер. Если ей суждено быть одной — пусть так и будет, но портить жизнь своему лучшему другу Брайну она точно не собирается. Он слишком дорог ей.

***

И вот, настал тот самый день. Ботан и Чувак в жёлтой толстовке помогали украшать гостиную и кухню для вечеринки, а Брайн отправился в кондитерскую, чтобы забрать заказанный торт. Оливия торчала в своей комнате. Она не особо хотела как-то по-особенному наряжаться, да и другой одежды у неё не было, если бы не пришедшая посылка от Дерзкой Няни, в которой были какие-то шмотки, немного косметики и записка: «помой голову, дура». Оливия усмехнулась, скомкав записку, и продолжила разглядывать подарок. — Что это с ней? Как мамка, ну серьёзно. Оливия вытащила из коробки чёрное платье. Оно было до колен, с высоким воротником и без рукавов, и по фасону напоминало традиционное китайское платье, если бы не пышная юбка и красный пояс-лента, который завязывался на спине бантом. К платью прилагались чёрные чешки, простые серёжки-гвоздики и ободок, который с одной стороны был украшен белыми искусственными розами. Оливия разложила все вещи на кровати, несколько минут тупо пялилась на них, а затем сделала вывод, что она будет глупо смотреться во всём этом. Друзья не привыкли видеть её в таком образе, да она и сама уже не помнила, когда в последний раз надевала что-то подобное. Не то, чтобы Оливия была противницей женской одежды — просто в мужских шмотках она чувствовала себя комфортнее, да и друзья-парни спокойно принимали её за свою. И что изменится, если она, как Золушка, преобразится и «отправится на бал»? Да нихрена не изменится. Своего принца она уж точно никогда не найдёт. Ещё раз бросив неуверенный взгляд на вещи, Оливия повернулась к зеркалу и, подумав, решила для начала примерить. Всего лишь примерить и ничего более. Мыть голову Оливия уж точно не собиралась, поэтому она заплела непослушные волосы в косу и уложила её на одно плечо. Девушка оделась, использовала тушь и помаду цвета тёмной вишни, а затем снова посмотрела на себя. На секунду ей показалось, что в зеркале она видит чужое отражение — перед ней стояла милая и симпатичная девушка. — Нихрена себе, — выдохнула Оливия, не сдержав эмоции. — Это точно я? Хах, да Нянька, оказывается, настоящая фея крёстная. Если бы в этот вечер сбылось ещё одно волшебство, о котором Оливия так мечтала. «Прекрати думать об этом, дура! Ты ведь всё уже решила — нахрен соулмейтов!» — Оливия мысленно ругала себя, но всё же не смогла удержаться от того, чтобы не взять со стола ручку. Всего одно письмо — она напишет последнее сообщение, и всё. Ведь нехорошо «уходить», не попрощавшись. Присев на край кровати, Оливия уставилась на свою руку, не зная, как начать. А стоило ли вообще что-либо писать? *** «И что мне теперь делать?» — Брайн остановился у стеклянных дверей кондитерской. В голове тревожно метались мысли, словно перепуганный рой пчёл, и в последнее время Брайн никак не мог привести себя в порядок, а всё из-за внезапно изменившегося поведения Оливии. Брайн не понимал, почему Оливия так отреагировала на его признание — он предполагал, что его либо примут, либо побьют и назовут идиотом, но чтобы так… После признания Оливия не появлялась в доме несколько часов, а потом Брайну позвонили из полиции и попросили приехать. Девушка была избита, и Брайн готов был вырвать глотку тому ублюдку, который это с ней сделал. Он знал, что девушка виделась со своим возможным соулмейтом, но почему дело дошло до драки — неизвестно. Оливия молчала, как рыба, и вообще старалась игнорировать его всё это время. Неужели она возненавидела его настолько сильно? И всё из-за признания? Брайн винил себя в том, что был таким импульсивным и рассказал всё Оливии раньше времени, но сделанного, увы, не изменишь. Брайн зашёл в тупик, из которого нет выхода, и ему казалось, что всё кончено. Какой же он идиот — испортил всё в один момент. Он ведь мог просто отпустить Оливию к соулмейту и не рушить с ней хорошие дружеские отношения. Он мог просто сдаться. Он… Нет, не мог. Он слишком влюблён в неё. И даже сейчас, когда Оливия видеть его не хотела, он уверял себя в том, что всё наладится. Брайн не отпустит Оливию. Ни за что. — Добро пожаловать! — раздался звонкий голос продавца. Брайн хотел было подойти к кассе, но внезапное жжение на левой руке заставило его остановиться. Парень зажмурился от острой боли и стиснул зубы — было такое чувство, будто по его коже водили раскалённой иглой. «Что происходит?!» — Брайн заметил, как на него покосился продавец, поэтому он отошёл подальше к окну и сел за свободный столик. Подцепив край куртки, Брайн задрал рукав почти до локтя — в ту же секунду перед глазами потемнело, а тело пробило холодным ознобом. На коже красовалось неаккуратно выведенное «Привет». Брайн понимал, что это значит, но при этом он отказывался верить. После стольких дней он впервые получил послание от своего соулмейта — это было, с одной стороны, волнительно, а с другой — было плевать, ведь он уже всё для себя решил. Ему нужна только Оливия. Спустя секунду на коже стали проступать чёрные буквы, которые постепенно превратились в слова, а затем стали предложением, которое сильно озадачило Брайна: «Знаешь, сегодня мой день рождения.» Брайн нахмурился, а затем уставился на руку в ожидании нового сообщения. Надписи сменяли друг друга — они постепенно исчезали, уступая место новым предложениям. «Я понимаю, что тебе, в принципе, похер на мой праздник, как и на меня. Просто я устала от этой сраной игры в прятки и хотела тебе сказать, что на этом всё. Я думаю, у тебя были причины игнорировать меня — может быть, ты влюблён в другого человека. Знаешь, у меня та же херня. Я влюбилась в парня, с которым не могу быть вместе. Он мой хороший друг, постоянно заботится обо мне, покупает мою любимую еду, всегда слушает и поддерживает. А я, если честно, та ещё сучка. Я вообще не понимаю, как он всё это время терпел такую, как я. Окей, спасибо, что побыл жилеткой, надо же мне хоть кому-то поныть. Даже если бы мы с тобой встретились, ты бы сразу разочаровался во мне, поэтому я надеюсь, что мы никогда не встретимся. Счастья тебе, мудила. Меня, кстати, зовут Оливия, но какая уже разница.» Брайн не помнил, как забрал торт из кондитерской и поспешно вызвал такси. Это было словно раскат грома посреди зимы. На периферии сознания маячила мысль, что всё это — сон, который может закончиться в любую секунду. Брайн спешил поскорее оказаться дома, чтобы понять, реальность это или его дурацкие фантазии. Но даже если это было сном, Брайн не хотел просыпаться. Спустя время, которое тянулось мучительно медленно, как тягучая карамель, Брайн оказался на пороге дома. Отмахнувшись от вопросов друзей, Брайн поставил большую коробку на стол и поинтересовался, где Оливия. — В комнате она — с утра не выходила, — ответил Чувак, завязывая надутый шарик. — Что-то срочное? — Можно и так сказать, — выдохнул Брайн. Он уже собирался подняться к ней в комнату, как вдруг в дом, без стука и звонка, бесцеремонно ввалились родители Брайна (которых, к слову, никто не звал), Дерзкая Няня, Барменша, а также Аглая и Кончита (которых тем более никто не звал!). — Ну чё, будем налива… кхм, поздравлять, — улыбнулась Няня. — Где именинница? — А вы то зачем сюда пришли? — недоумевающий Брайн повернулся к маме. — Вы ведь ненавидите Оливию. — Я не поняла, — женщина скрестила руки на груди. — Ты что, не рад видеть своих родителей?! Ты охренел?! — Так, хорошо, раз пришли — помогите накрыть на стол, а мне надо… Брайн не успел договорить, потому что увидел спускающуюся с лестницы Оливию. Все в гостиной замерли, уставившись на девушку, которая выглядела совершенно по-другому. Оливия прекрасно выглядела в элегантном чёрном платье. Атласная лента обтягивала тонкую талию, которую раньше было сложно заметить из-за свободной рубашки; пряди, собранные в аккуратную косу, оголяли бархатную кожу шеи, а маленькие розы в волосах придавали этому образу больше нежности. Дерзкая Няня присвистнула, явно радуясь своему удачному подарку, а Брайн… Он едва дышал, чувствуя, как бешеное сердцебиение отдавалось гулом в висках. Оливия заметила, как Брайн пристально рассматривал её, поэтому она тут же неловко отвела взгляд. — Оливия, это ты? — поправил очки Ботан, не веря своим глазам. — Купи очки побольше, раз хреново видишь, — фыркнула девушка. — Это точно Оливия! — воскликнул улыбающийся Чувак в жёлтой толстовке. — Классно выглядишь! Собравшиеся начали поздравлять Оливию, пока мама Брайна не разогнала всех «по углам», заставив накрывать на стол, распаковывать торт и открывать алкоголь. Брайна заставили распаковывать торт в гостиной, а Оливия с Няней нарезали овощи на кухне, так что ему не удалось поговорить с девушкой о том, что произошло. Но он всё равно мельком поглядывал на неё, отвлекаясь от работы, пока не получил подзатыльник от мамы. В итоге, кое-как справившись с упаковкой, Брайн поставил на стол белоснежный двухъярусный торт, на вершине которого была вылеплена пачка чипсов из мастики. Из открытой пачки высыпались чипсы, которые были сделаны из солёной карамели. Нижний ярус был полит растопленным цветным драже — яркие разноцветные капли красиво стекали вниз, не достигая основания торта. Когда всё было готово, Чувак включил музыку и компания села за стол. Было весело и шумно — Барменша тайком мешала вино с принесённой водярой, надеясь, что никто не заметит (нужно ведь как-то оправдывать своё имя), Няня травила невероятные и, как оказалось, мистические истории из своей жизни, почему-то с возмущением поглядывая на Ботана. Кончита и Аглая, которых Оливия сначала хотела выбросить в окно, вели себя вполне прилично (если не считать того, что они домогались до Чувака и спиздили одну бутылку вина, засунув её в рюкзак). Только Брайну и Оливии было не по себе — Брайн не сводил взгляда с девушки, думая о том, как бы найти момент для разговора, а Оливия… Она просто делала вид, что ей весело. — Эй, сынок, — мама Брайна перебила Ботана, который в очередной раз говорил что-то занудное. — Ты там себе девушку ещё не нашёл? Тебе соулмейт отвечает хоть? — Сегодня ответила, — бездумно ляпнул Брайн, а затем мысленно ударил себя, увидев, как Оливия вздрогнула и опустила взгляд. — Правда?! Кто она, расскажи, — встрепенулась мама, а остальные её поддержали. — Да какая разница, не будем об этом, — отмахнулся Брайн. — Давайте лучше подарки дарить, а то засиделись уже… К счастью, тему никто не стал развивать, поэтому застолье быстро перетекло в поздравления. Брайн купил подарок ещё неделю назад — когда они с Оливией и Ботаном гуляли по торговому центру, и Оливия увидела в одном из магазинов амулет, который якобы приносит счастье — это был маленький полумесяц из янтаря на серебряной цепочке. Оливия верила во всякие мистические штуки, и Брайн сразу понял, что эта вещь ей понравилась. Когда очередь дошла до Брайна, он подошёл к Оливии и встал за её спиной, а затем достал цепочку и надел её на Оливию. — С днём рождения, — Брайн улыбнулся, когда Оливия повернулась к нему. — Как ты узнал? — Оливия смущённо опустила взгляд, взяла полумесяц тонкими пальцами и слегка сжала. — Спасибо, я буду беречь это… Но ящик чипсов был бы лучше! — Да ну тебя, — рассмеялся Брайн, а затем не удержалась и сама именинница. Брайн был рад тому, что Оливия наконец-то улыбалась. Они смогли нормально поговорить за столь долгое время молчания — это было облегчение и маленькое счастье для них обоих. — Кхм, голубки, мы всё ещё здесь, — закатила глаза мама Брайна. — Что будем сейчас делать? — Эй, молодёжь, может быть пойдём запускать салют? — предложил папа Брайна. Аглая, Кончита и Чувак радостно поддержали, а Ботан и Брайн отправились на второй этаж за петардами, пока остальные накидывали куртки. — Ботан, постой, я хотел с тобой поговорить, — Брайн остановил Ботана с коробкой в руках. — В чем дело? — Я хотел спросить, может ли быть такое, что сначала твои сообщения не отпечатываются на теле твоего соулмейта, а потом внезапно появляются? Я что-то совсем запутался… — Ох, а ты не знал? — Ботан поставил петарды на пол и поправил очки. — Это работает только в том случае, когда оба соулмейта уже стали совершеннолетними. Раньше определить невозможно. — Что? — Брайн ошарашенно уставился на друга, не веря в услышанное. — Ты серьёзно? — Конечно. Я познакомился со своей девушкой, когда мне и ей исполнилось восемнадцать. Я думал, что ты об этом знаешь.  — Теперь знаю, спасибо. Ты иди пока, я догоню, — Брайн махнул другу рукой, а затем на секунду забежал в свою комнату, прихватив со стола фломастер. На улице было темно, и лишь яркие огоньки ночного Питера, мерцающе где-то далеко, создавали прекрасную атмосферу праздника. Это было идеальное время для фейерверка. Брайн встал рядом с Оливией и, увидев, что девушка вышла на холодный воздух без куртки, нахмурился: — Ты с ума сошла? Где куртка? — Тот урод мне её порвал, когда я с ним дралась. Ну, я её и выкинула, — безразлично бросила Оливия, наблюдая за тем, как папа Брайна пытался поставить фейерверк. — Дурочка, — Брайн снял свою куртку и накинул её на плечи Оливии. — И не смотри на меня так, я всё равно в толстовке — не замёрзну. Оливия хмыкнула, отвернувшись, но куртку приняла. Наступила неловкая пауза, которую девушка тут же нарушила: — Послушай, Брайн… Прости меня. За то, что так вела себя все эти дни. И за то, что сбежала, когда ты мне… — Признался? — улыбнулся Брайн, спрятав руки в карманы джинс. — Я думала о том, что мы не сможем быть больше, чем друзьями, потому что я — не тот человек, кто нужен тебе. — А кто, по-твоему, мне нужен? Почему ты решаешь за меня? — с нотками осуждения спросил Брайн. — Тебе ведь ответил твой соулмейт, — зацепилась Оливия. — Разве может такая, как я… — Оливия, прекрати! — Брайн развернул девушку к себе и обнял её. — Почему ты так о себе думаешь? Почему ты считаешь, что не достойна счастья?! Я знаю тебя больше пяти лет — и ты самый прекрасный человек, которого я когда-либо встречал. Поэтому скажи мне только одно слово… Ты любишь меня или нет? Брайн уже знал ответ на этот вопрос, ведь Оливия призналась ему в том письме. Он хотел услышать это от Оливии прямо сейчас — он мечтал об этом больше всего на свете. Спустя несколько минут молчания, которые сопровождались возгласами мамы Брайна, избивающей непутёвого мужа, Оливия едва слышно прошептала: — Люблю. Брайн отстранился от неё и облегчённо улыбнулся, с нежностью и теплотой смотря на любимую, а затем выдал: — Ты как-то написала: «Даже если бы мы с тобой встретились, ты бы разочаровался во мне». Так вот, я никогда не буду разочарован в тебе, Оливия. Девушка округлила глаза, вспомнив, КОМУ она писала эти строки, и, задыхаясь, она спросила: — Откуда ты знаешь? Что это значит?! Брайн достал из кармана фломастер и, бросив колпачок куда-то в траву, быстро что-то начиркал на своей руке. Оливия почувствовала, как запястье начало жечь — и, недолго думая, она задрала рукав куртки, оголяя слова: «Я люблю тебя» Оливия подняла взгляд на Брайна и не сдержала слёз — как раз в этот самый момент прогремел первый взрыв, и небо затрещало, словно от электрического разряда. Оливия громко рыдала, обнимая Брайна, выплёскивая накопившиеся эмоции наружу. Хорошо, что салют был очень шумный и никто не слышал, как Оливия плачет. Брайн поднял лицо Оливии за подбородок, неуверенно взглянул в её заплаканные, но счастливые глаза, а затем решительно наклонился и поцеловал любимую в губы. Подвыпившие Няня и Барменша впервые в жизни были не в ссоре — они приобняли друг друга, наблюдая за яркими взрывами с глупыми улыбками на лицах. Мама и папа Брайна тоже были в восторге (мама в-первую очередь потому, что у её криворукого муженька наконец-то хоть что-то получилось). Ботан наблюдал за салютом и общался со своей девушкой по телефону, передавая ей весёлую атмосферу праздника. Аглая снимала салют на камеру, а Кончита с Чуваком куда-то уединились — видимо, не только Брайн и Оливия нашли свою любовь в этот вечер. Двух подростков, целующихся в тени, никто не замечал. Оливия первая разорвала нежный поцелуй, а затем прохрипела: — Потом ты мне всё расскажешь, понял? Как вообще получилось, что мы с тобой… — Да разве это важно? — выдохнул Брайн. — Просто вселенная никогда не ошибается — вот и всё. А твой амулет, кстати, работает — мы ведь счастливы. — Какая же я была дура, — Оливия усмехнулась, а потом медленно потянулась к Брайну, вовлекая того в глубокий, полный неподдельных чувств и эмоций поцелуй. Это был самый лучший в их жизни фейерверк, и длился он восхитительно долго.