Не тот свет

      Эпилог.       Мир умер              Мир умер для него снова, когда его ребенок родился мертвым. Это просто не могло быть с ним. Они выжили, остались верны друг другу несмотря на то, что творилось вокруг первые годы после апокалипсиса. Они оба сыграли важную роль в том, каким мир стал после. Оба приложили столько усилий, чтобы помочь выжившим адаптироваться к новым условиям. Если бог все еще был где-то там на небе, за что он наказывал их на этот раз? За что?!       Учёные считали, что виной всему стали какие-то особые лучи, которые ни с того ни с сего начало излучать Солнце. "Невидимый свет" — очень романтичное название для штуки, уничтожившей привычный порядок вещей и породивший лакуны — зоны неверно преломленного света, в которых бесновались тени, уничтожая все живое. А потом время изменило ход. Точнее, так казалось вначале. Кто-то впал в детство — в прямом смысле проснувшись семилетним ребенком, а не семидесятилетним стариком; кто-то и вовсе перестал стареть; кто-то из розовощекого младенца превратился в слабоумную старуху. Тогда стало ясно, что свет — не единственное, что изменилось. Было нечто, что меняло людей не снаружи, а изнутри.       Дети стали рождаться мертвыми. Не все, а 8 % от общего числа новорожденных. Еще 3%, как после выяснилось, были инакорожденными — оборотни, банши, феи и прочие существа, которые раньше считались мифическими, теперь свободно разгуливали по городам заново выстроенным на развалинах старого мира. И 44 % населения Земли теперь существовали в виде теней — монстров, призвать которых к порядку удавалось лишь командам зачистки. Пока через 14 лет один из мертворожденных не нашел способ очищать тени от скверны, а другой в неполные 16 не доказал новую теорию, в соответствии с которой не свет изменился, а вода приобрела новые свойства. И да, именно свет, преломленный ею, стал причиной внешних изменений в их мире изменений, а сама вода стала менять людей изнутри. Откуда взялись эти ее новые свойства ученые спорили и через 70 лет после произошедших перемен. Исходную точку падения старого мира стали называть Кристаллизацией, а мертворожденных начали в обязательном порядке приглашать на судейский экзамен. В случае набора более 60 баллов, любой из них имел право стать судьей и пополнить Корпус Судей Света и Тени. Но беря на руки завернутое в пленку бездыханное тельце сына, он еще не знал ни о чем об этом.       Он смотрел в сморщенное личико и не осознавал, что плачет, пока на синевато-серую, словно покрытую ровным слоем пепла, щеку младенца не упала слеза. Его затрясло, он чудом не выронил сверток с телом сына. Он уткнулся лбом в бездыханную маленькую грудь. Плечи его дрожали от сдерживаемых рыданий, которые все равно прорывались. Нужно было закрыть детское личико уголком простыни, нужно было… нужно. Он заставил себя распрямиться. За дверью отходила от тяжелых родов жена. Она потеряла сознание и не видела, как двое врачей пытались реанимировать их малыша. Но тот так и не сделал вдох. Мечислав был благодарен им обоим за то, что они пытались, хотя по одному только виду было ясно, что этот новорожденный никогда и не был живым. Но как же так? Ведь результаты УЗИ, и стук маленького сердца в стетоскопе и даже то, как он пинался изнутри, стоило только прижать ладонь к животу любимой супруги... Он винил за ложную надежду всех. Врачей, себя, жену и даже бога. Он задыхался от ненависти к себе и к миру. Он заставил себя опустить взгляд, чтобы в последний раз посмотреть в мертвое личико сына, и вдруг обнаружил, что на него с интересом смотрят глаза цвета жженой карамели. Но он сам только что вслушивался и не слышал, ни стука сердца, ни дыхание. И разве у новорожденных бывает такой осмысленный взгляд? Как такое вообще возможно? В погибшем мире — никак, а вот в новом, том, что только возвращал себе былую красоту, видимо, было возможно еще и не такое.       Хотелось верить, что их ребенок, как и другие, родившиеся в этом обновленном мире, станет символом спасения и возрождения всего живого. Поэтому он назвал сына Ноем, даже не посоветовавшись с женой. Она еще долго его корила, но как же они оба были счастливы.