Красный океан Тигла (The red ocean of Tigle)

      Жизнь после развода далась Соланжу Рейману нелегко. Он понимал, что останься он еще на один день рядом с Линдонном Готтером, его постигнет состояние похлеще депрессии. Иногда проскальзывала мысль наложить на себя руки, чтобы, наконец, больше не мучить ни себя, ни человека, которого он любил всем сердцем.       Четыре года назад он потерял ребенка. Нервы не выдержали и лишили Соланжа самого родного и дорого, что он когда-либо имел. Потеря ребенка лишь усложнила отношения с Линдонном. Несмотря на то, что он согласился на брак, Готтер был далек от прежней любви к Соланжу. Его мысли занимали погибший сын, и как оказалось, возлюбленный.       Соланж терпел ночные мучения и кошмары мужа. Каждый раз, когда Линдонн кричал во сне и просыпался в холодном поту, он тихо ненавидел того, кто довел его любимого мужчину до такого состояния. Арлин Лоттэ — человек, который сделал его жизнь сущим адом. Как же он его ненавидел!       Но шли годы, и Соланж стал понимать, что сам виноват. Сначала влюбил в себя человека, который гнал от себя настоящие чувства по отношению к другому. Потом ревновал, устраивая мелкие и очень серьезные пакости. И самым ужасным грехом было — бросить человека умирать, и ладно бы одного, а с младенцем на руках, а он ведь доктор! Как доктор, который обязался заботиться о чужих жизнях, мог пойти на такое? Соланж много раз спрашивал себя: зачем он тогда так поступил? Зачем нажал на кнопку отстыковки спасательной капсулы и оставил умирать Лоттэ с ребенком на погибающем звездолете? Зачем он пытался украсть, то, что никогда ему не принадлежало?       Любовь Линдонна! Она была всем в его тогдашней жизни. Линдонн был всем: и светом окружающий мир, и миром, окруженный светом. Он был ярким огнем, на свет которого Соланж летел, не боясь спалить свои нежные крылышки. Линдонн был воздухом, которым Соланж дышал.       Он верил ему и его словам. Он отдал себя всего целиком, а что получил взамен? Разбитое сердце? Одиночество? Ненужность? Бездетность?       Его не любили. Тот, кому он отдал свое сердце, не любил его. Как же больно! После того, как произошел выкидыш, он пытался несколько раз забеременеть, но ни природа, ни высшие силы не желали этого. Соланж мучился от болей внутри и терпел, принимая как наказание.       Он отпустил Линдонна, позволив тому самому решать свои проблемы с совестью и ночными кошмарами. Поначалу, после развода, Линдонн часто звонил и интересовался, как он? Как самочувствие и настроение? А после сеансы связи стали все реже и реже. Линдонн пропал на какое-то время. Он ушел в себя и работу. И если Соланж мог найти некую отдушину в медицине, то Линдонн полностью сменил направление. Он ушел из космического флота и окунулся с головой в науку, отдавая себя всецело изучению инопланетным видам животных. На Земле его появление стало нечастым.       Первое время Соланжу было трудно свыкнуться с мыслью, что любимого нет рядом. Привыкнуть к пустующей постели и холоду, окружающему по ночам. Тишины в доме. На работе его ждали пациенты, которые были ему безразличны, он делал все на автомате, не вкладывая душу в свою работу. Одно время ему казалось, что он лишился души. Совершенно пустой. Вид плачущего ребенка его нисколько не трогал, глубокие раны, которые приходилось обрабатывать и зашивать, не вызывали сочувствия или сострадания. А вот принимать роды он категорически отказывался. Любое напоминание или вид беременного омеги, делали его беспокойным и неполноценным. Он мог не с того ни с сего пустить слезу и причинить себе боль, сжимая в руке острый предмет. И только когда из раны начинала идти кровь, он успокаивался.       Шли годы. Родители Соланжа несколько раз пытались свести его с каким-нибудь родовитым альфой. Но каждый раз знакомство заканчивалось тем, что Соланж молча вставал и уходил в неизвестном направлении, оставляя альфу ни с чем. Он не был заинтересован в новых романах, интрижках или флиртах. Период, когда он боролся за альфу или хотел понравиться ему, давно прошел. Он вынес этот горький урок, и теперь не хотел повторения. В сердце все еще был только Линдонн. Его красота, ум, сердечность, не могли сравниться с этими жалкими подобиями бывшего мужа, которых подсовывали ему родители.       Еще один день, который Соланж запомнил на всю оставшуюся жизнь. Это день, когда, через долгие восемь лет после разлуки, его разыскал Линдонн. Как всегда он был в клинике, и его смена уже подходила к концу. Оставалось буквально двадцать минут, и он был бы свободен для очередных самокопаний.       Приятной наружности омега-медбрат заглянул в его кабинет и сказал, что некий мужчина хочет с ним поговорить. Имени он не назвал, но сказал, что разговор срочный. Рейман вышел из кабинета и направился в холл для ожидающих своей очереди посетителей и пациентов. Его ноги словно налились свинцом, и он не мог сделать и шага. У высокого раскидистого растения стоял Линдонн. Его Линдонн. Заметив, что Соланж стоит на месте и не приближается, Линдонн Готтер подошел сам. — Здравствуй, Солли! — сказал он, мягко улыбнувшись. Находясь будто под водой и не слыша ничего, кроме биения собственного сердца, Соланж никак не отреагировал. И только когда Линдонн повторил его имя, он кивнул в знак приветствия. Он спрятал дрожащие руки в карманы белого халата, в надежде, что его нервное состояние никто не заметит. — Солли, мы можем сейчас поговорить? — Нам есть о чем? — говоря это, он старался держать себя в руках. Образовавшийся ком в горле сдавливал как никогда прежде. Линдонн выглядел счастливым. Его глаза блестели, и не было даже намека, что он страдает кошмарами, как прежде, когда они были вместе. — Мне нужно тебе кое-что рассказать. — Я слушаю. Линдонн предложил отойти к окошку, чтобы их разговор остался только между ними. — Я внимательно тебя слушаю, — едва смог произнести Соланж, стараясь не смотреть в глаза бывшему мужу. — Я нашел Арлина! Сначала был один удар, потом второй, а после казалось, он престал слышать биение своего сердца. — Солли, ты представляешь, я его нашел! Мой сын и Арлин, живы! — то с какой радостью и счастьем он произносил слова, острым ножом царапали сердце бедного доктора Реймана. — Живы? — для чего-то переспросил Соланж. — Да! — Значит, я не убивал их? — его губы затряслись, а из глаз потекли слезы. — Я не убийца? Когда Линдонн летел до клиники, где, как он узнал, работает его бывший муж, он репетировал то, что скажет, когда увидит Соланжа. Строил домыслы, как тот отреагирует и что ответит. И вот теперь видя, разбитого и одинокого омегу со слезами на глазах, он понял, что совершил ошибку. Не так он должен был ему об этом сообщить. Но сообщить нужно было! — Иди сюда, — он притянул к себе заходящегося в нервном плаче омегу и обнял, целуя в рыжие волнистые волосы. — Ни я, ни ты, мы не убийцы! Прости, что из-за меня ты пошел на это. — Омега еще громче стал плакать, упираясь головой в плечо альфе. — Солли, думаю, мы оба искупили свои грехи. Теперь настал черед вновь стать счастливыми… — Счастливыми? — Соланж отпрял от крепко сжимающего в объятиях мужчины. — Что значит быть счастливым? — Арлин простил меня. Он согласился вернуться сюда, на Землю. Через неделю у нас состоится свадьба… — Свадьба? — как-то иронично и с неким подобием усмешки переспросил он. — Да, Солли. Мы наконец-то решили с Арлином все наши проблемы. Он знает, что я никогда не был ему братом. Что он единственный истинный наследник семьи Готтер. Мы любим друг друга, и всегда тянулись, но отталкивали. Наш сын, уже довольно большой, и ты себе не представляешь, какой он взрослый и самостоятельный. Арлин его достойно воспитал, несмотря на то, что был всего лишен. Ему пришлось нелегко. Он многое пережил. Одиннадцать лет вдали от родных и друзей. На Калипсо, там, где я их нашел, он пережил столько всего, что и не рассказать. Он думал, что его все бросили и отказались. Решил, что раз так, то прежний мир и люди не нужны и ему самому. Но он ошибся. И вот теперь он здесь, дома среди родных. Мне стоило больших трудов переубедить его, а взамен, он преподнес мне самый великий подарок, который может дать омега. — Подарок? — У нас будет ребенок. Соланж как-то отстранено посмотрел глазами полными слез, а после, не сдержавшись, осел на пол, закрывая руками уши. — Почему у него есть все, а у меня ничего? — сквозь припадочный плач, зашипел Соланж. Линдонн присел рядом, прижимая его к себе. Он успокаивал и укачивал, чтобы Соланж перестал биться в истерике. Он понимал, что сделал человеку больно, и очень больно. Тема детей, была для Соланжа, неким табу. А он не подумал, и открыл старую рану, которая, казалось бы, уже должна зарубцеваться и не кровоточить, но он ошибся. — Прости, мне не стоило об этом говорить. Солли, прости. Знаю, что для тебя это болезненная тема. И я бы все отдал, чтобы наш с тобой малыш был жив, но так случилось. Солли, родной… успокойся! — Ненавижу тебя Готтер… ненавижу, слышишь?... — Хорошо, ненавидь меня, я это заслужил! — Наш ребенок ни в чем не был виноват, если я совершил ужасное, то наказан должен был быть только я, а не он. — Солли, успокойся! Прошу! — Зачем ты мне об этом рассказал? Хотел похвастаться, что лучше меня? Что жизнь даровала только тебе привилегии? Да? — Нет, что ты! — оправдался Готтер. — Я хотел удостовериться, что у тебя все хорошо, и что ты не станешь устраивать сцен Арлину. Он на седьмом месяце и любое напоминание о тебе воспринимает в штыки. — А…. теперь я понял, беспокоишься за своего ненаглядного омежку? Боишься, что я заявлюсь к вам и устрою скандал? — Соланж горько усмехнулся, он смахнул мокрые дорожки слез с лица и отполз от Линдонна в сторону. Согнул ноги, обхватил их руками и как-то странно стал раскачиваться, словно безумный. — Я беспокоюсь за вас обоих! Ты тоже часть моей жизни, но только пройденной, а он мое настоящее и будущее. Поэтому и хотел, удостовериться, что ты не будешь строить ему козней и примешь все как есть. А также, чтобы ты знал и снял с себя клеймо убийцы. Вот почему я здесь. — Он сложил ладони в молитвенном жесте около губ и ждал. Соланж прекратил раскачиваться и поднял заплаканные глаза на Линдонна. — Уходи… — сказал он. — Уверен, что все в порядке? Не наделаешь глупостей? — Все глупости были совершены много лет назад, Линдонн. Первой глупостью было то, что я повелся на твои чары. Второй глупостью было, то, что я отдался тебе. Но не только отдал свое тело, ты забрал душу и сердце. Ты сделал меня зависимым от тебя. Глупостью было, ревновать тебя и делать все ради тебя, даже убивать людей… — Солли… — альфа взял его руки в свои и заметил на ладонях шрамы. Раньше их не было. Раньше Соланж не допускал, чтобы на его теле были какие-либо отметены и не дай бог шрамы. Что же с ним случилось? О чем он думает и зачем причиняет себе боль? — Солли… звучит так странно, не правда ли? — он выдернул свои руки из когда-то любимых и ласковых рук. Ему стало неприятно, что Линдонн увидел их. Нет, ни стыдно или совестно, просто горько и больно. Даже некое омерзение проскользнуло в его мыслях. Он был омерзителен сам себе. — Прости, что причинил тебе столько боли! — Не мне одному, ты не находишь? Но в отличие он меня, Лоттэ, ты любишь и готов на все ради него. А я ничто и всегда им был! — Я виноват перед тобой… — он склонился к лицу Соланжа и обхватил его за голову, посмотрев в потухшие зеленые глаза, добавил: — Надеюсь, ты найдешь свое счастье, Солли, — а после припал губами к его губам. Поцелуй, который длился буквально пару секунд, обжог губы Соланжа. Вот теперь все кончено. Теперь Линдонн Готтер ему не принадлежит, а принадлежал ли когда? Теперь пропасть между ними увеличилась на столько, что ничто не поможет свести их снова вместе. — Скажи ему, что мне жаль. Он знает за что…. — тихим хриплым голосом произнес Соланж, перед тем как снова на глаза набежали слезы. — Хорошо. Спасибо и береги себя! Линдонн ушел, а он еще какое-то время сидел, обнимая себя. Перед глазами стояло прошлое, которое так не хотело отпускать. У Лоттэ будет еще один ребенок. Ребенок Линда. Его Линдонна. Его!