Красный океан Тигла (The red ocean of Tigle)

      Прошение о переводе на врачебную практику на научный звездолет «Нордмандия», а после на базе, было рассмотрено. Соланж Рейман буквально неделю назад отправил запрос о переводе, и вот спустя семь дней, ему пришло извещение. Стоило только нажать на «открыть сообщение» и решение комиссии предстало бы перед его глазами. Но Соланж медлил. Боялся.       Планшет лежал на кровати, а хозяин устройства смотрел в окно. За окном моросил дождь. Было начало октября, и погода с каждым днем начинала портиться, вводя в еще более унылое настроение.       Как бы Готтеры старшие ни старались, не допускать прессу на свадьбу своих внуков, несколько фото просочились в массы. Соланж долго рассматривал фото Лоттэ в свадебном наряде. Беременность красила омегу. Он вспомнил его еще молодого, двадцатилетнего, с ребенком под сердцем, вечно блуждающего по Октавиусу с кислой миной. Здесь же на фото, он светился от счастья. Еще бы, рядом с ним человек, которого он любит, и который любит его. Наконец-то они вместе и вот оно ”долго и счастливо”.       Соланж вспомнил свою свадьбу. Да, возможно, и он тогда светился от счастья, но этого никто не заметил, а все потому, что женил на себе альфу, который был влюблен в другого. Его радость была омрачена опустошенностью и равнодушием человека, от которого он ждал ребенка. Ее пришлось скрывать от всех, потому как он оказался в глазах сослуживцев — убийцей. Его возненавидели и отвернулись. Чувствовал ли он тогда вину за содеянное? Кто знает? Может и чувствовал, но не показывал вида. А вот когда потерял ребенка, не доносив четыре месяца, хлебнул сполна и вины, и сожаления, и даже боли. Линдонн сказал ему найти свое счастье. А есть ли оно для Соланжа Реймана? А если и есть, то в этой ли жизни? Или следует подождать и родиться заново?       Соланж усмехнулся, вспомнив о первой встречи с Готтером в Академии. Линдонн шел со своими друзьями в направлении администрации, оживленно о чем-то разговаривая, а он, неся в руках папку с бумагами и поверх их планшет, что-то печатал. Не заметив перед собой группу из трех альф, натолкнул в самого среднего. Содержимое рук выпало на мраморный пол. Листки тут же разлетелись в разные стороны, а планшет дал трещину. Удивленный альфа, коим был Линдонн Готтер, заметил рыжую голову, склонившуюся перед его ногами. Столкнувшийся с ним Соланж, охая, начал собирать разлетевшиеся листы и складывать в одну кучу. — Тебе помочь? — спросил незнакомый парень. — Буду очень признателен, спасибо!       Когда все листы были собраны, Соланж скромно улыбнулся и попросил прощения, за невнимательность, а заодно и поблагодарил за помощь в сборе. Они засмотрелись друг на друга, но разошлись в разные стороны. Придя в группу, и чуть не опоздав на занятие, он еще долго вспоминал молодого альфу, с которым столкнулся в коридоре Академии. Тогда ему было всего шестнадцать.       Вспоминая о прошлом, Соланж пытался вернуть самого себя. Того прежнего, юного и беззаботного, красивого и сексапильного, счастливого и окруженного любовью. Но тот Соланж не хотел возвращаться. Тот Соланж умер и на его месте сейчас был другой. Одинокий, зрелый омега, с грустными зелеными глазами и рыжеватыми полувьющимися волосами, убранными в маленький хвостик.       В комнате раздался звук входящего звонка. На дисплее коммуникатора высветилось название «Медицинский центр Грюндхайт». Соланж помедлил, но ответил. — Соланж Рейман? — Да, это я. — Это медицинский центр «Грюндхайт». Вы получили сообщение о переводе на Нордмандию? — Да, что-то я видел среди почты, но еще не успел прочесть, — соврал Соланж. Не будешь же каждому говорить, что боишься нажать на кнопку «прочитать». — Какие-то проблемы? — Нет, что вы, как раз звоним, чтобы лично сообщить, что вас приняли в штат медицинского персонала на Нордмандию и научную базу. Отлет звездолета назначен на следующую среду. Вы подтверждаете, свое желание присоединиться к остальным медикам и отбыть на Тигл? Соланж немного помедлил, прикрыв глаза, а после выдал, словно выдохнул: — Подтверждаю. — Вот и отлично. Тогда вас ждут в среду в 6:30 утра в центральном космопорту Та́руса. Не опаздывайте! Нордмандия покинет пределы орбиты ровно в десять утра. — Я буду пунктуален. Не беспокойтесь. — Тогда удачного вам полета, доктор Рейман. — Благодарю и вам всего хорошего… Связь оборвалась и Соланж присел на кровать. Он смотрел безжизненными глазами в пол и думал: «Поступил ли я правильно? От себя невозможно убежать…» ***       Он не взял с собой ничего, что могло утяжелить его ношу. Все по минимуму. Одежда, личные средства гигиены, пара книг, планшет, коммуникатор. Зайдя на борт шаттла, он обернулся и словно попрощался со всеми кого оставлял на Земле. После того, как одиннадцать лет назад взорвался «Октавиус» и они с Линдонном вернулись на Землю, он боялся подниматься в космос. Он боялся летать, и поэтому с практикой на военных звездолетах, было покончено. Он боялся этой пугающей черноты и пустоты, которая сжирала все и превращала в ничего. Страх полета пришел не сразу. Он постепенно прокрадывался в его сознание и прокручивал взрыв снова и снова, пока он не понял, что неизвестность за бортом звездолета убивает.       И вот сейчас, он бросает вызов этой неизвестности. Примут ли боги его жертву? Заплатит ли он за свои грехи?       Заняв место в самом последнем ряду, он достал коммуникатор и набрал знакомый номер. Ему хотелось это сделать. Хотя бы в последний раз услышать до боли любимый голос. Он боялся, что ему не ответят, но он ошибся. Тот, кому он звонил, словно ждал его. — Солли? Что-то случилось? — Ты был прав, когда говорил, что мы все заслуживаем счастья, Линд. И, по всей видимости, мое счастье не на Земле. — Постой, о чем ты? Надеюсь, ты не собираешься совершать глупости? Солли? — Не перебивай. Я позвонил, чтобы попрощаться с тобой и Арлином. — Он не сдержался и всхлипнул. Линдонн ждал. — Вы действительно созданы друг для друга. И мне жаль, что я оказался не тем, кто достоин, быть с тобой рядом. Я улетаю. Запросил перевод и вот теперь, снова лечу туда. Туда, где нет ни тебя, ни Лоттэ, никого кто меня знает. Я возвращаюсь на Тигл. Может тот мир примет меня? Не знаю. Но знаю точно. Любить тебя очень больно, а забыть не получается. Прощай Линдонн. И береги свою семью. Можешь не верить, но ты самое лучшее, что было у меня в жизни. — Солли... — голос Линдонна дрогнул. — У тебя красивый голос, я его запомню, — он горько усмехнулся, и слеза скатилась по щеке. Он тихо плакал и улыбался. Все же он принял правильное решение покинуть этот мир. — Солли… — Ничего не надо, Линд… Просто будь счастлив! — Солли, ты же вернешься? — Кто знает, что ждет нас там… — Если тебе будет легче, то он не держит на тебя зла. — Я и не сомневался, что у него прекрасное доброе сердце. Я рад за тебя. Прощай Линдонн Готтер… Прощай любимый, — но это он уже сказал, когда отключил связь.       Как же великодушно со стороны Лоттэ простить его. Только вот почему он сам никак не может простить себя?       Он сам не знал, зачем позвонил Линду. Может, хотел действительно проститься, а может, хотел, чтобы кто-то знал, где он? ***       Кирк Уэллер, капитан Нордмандии, поприветствовал всех новоприбывших в доке корабля. Соланж скромно поздоровался, а после его проводили до каюты. «Нордмандия» хоть и был научный космический корабль, и габариты судна не уступали другим космическим кораблям, но с прежним лоском и шиком Октавиуса сравниться не мог. Каюта доктора Реймана, оказалась просторной. Одноместной, в стальных серых тонах. Не было ничего лишнего и ненужного. Да ему, собственного говоря, и ничего не требовалось. Кровать, выдвижной письменный стол, шкаф для личных вещей и одежды, закуток для отдыха в виде углового встроенного в панель стены диванчика, скромный цветок - холодный и невзрачный, ванная комната и мини панель служившей синтезатором пищи. Скромно, сдержанно и скудно, вполне хватит, чтобы похоронить себя в этом убранстве за год полета.       Не снимая верхней одежды, Соланж лег на кровать и от усталости и нервозности прикрыл глаза. Ничего не изменилось. Кровать все также холодна. Он не заметил, как уснул. Он не видел снов, просто пробыл в черноте около трех часов. Его разбудил голос капитана, который известил всех по корабельному радио, что звездолет «Нордмандия» отстыковался от форпоста Земли и начал свой полет в сторону Тигла. Он сообщил, что полет запланирован на одиннадцать месяцев, а после всех доставят на планету. Обитатели базы, которая уже много лет функционирует на Тигле, будут рады встретить новых сотрудников. Также он попросил всех собраться на главной палубе в зале для переговоров.       Первая неделя на корабле показалась Соланжу испытанием на выносливость собственных страхов и предрассудков. Основная работа ждала его на Тигле, а пока он был в подчинении у судового доктора, Дюамеля Жермена. Альфа был старше на одиннадцать лет, любил командовать и ожидал полного подчинения. Спорить или идти наперекор столь амбициозному человеку, Соланж не ставил в приоритеты. Ему хотелось казаться серой мышкой, и таковым он в действительности был. Никогда не спорил, все делал, как велели. Не проявлял собственной инициативы, работал на автомате. Если же его ругали за допускаемые им ошибки, он вежливо извинялся, переделывал, если это было уместно, но никогда не пререкался или повышал голос. — Доктор Рейман, вы сосуд без души, — сказал как-то доктор Жермен, наблюдая как Соланж, не проявляя интереса и внимания, изучал медицинскую карту одного из пассажиров Нордмандии. — Вы знаете, как вас прозвали на корабле? — Если вы думаете, что мне интересно чье-то мнение, то вы глубоко ошибаетесь, Дюамель. — Вас называют ”ходячим приведением”! — Если им это доставляет удовольствия, да хоть, «живыми мощами», могут прозвать. — Странный вы какой-то, Соланж. — Должна же быть в человеке загадка? — Соланж посмотрел в сторону Дюамеля. — Вы не находите, доктор Жермен? — Загадка, может и должна быть, но судя по вам, вы не загадка, а энигма. — Возможно, так оно и есть, — пожал он плечами, соглашаясь с доктором. — Я еще ни разу не встречал доктора с таким хладнокровием как у вас. Вы вообще человек? Вроде омега, должны быть более… — доктор замялся, боясь обидеть или оскорбить своего помощника. — Более?... — Более сердечным, — закончил он свою мысль. — Сердечными могут быть те, у кого есть сердце, а как вы и другие уже поняли, его у меня нет. Так откуда взяться столь прекрасному чувству? — Найдите себе альфу и найдете, то, что потеряли, или приобретите, если не имели этого и вовсе. — Хм, — холодно усмехнулся Соланж. — Что ж я попробую улыбаться, возможно, это хоть компенсирует мое неумение сочувствовать людям. — О, так, вы, мой дорогой, еще больше будете похожи на искусственного человека. Лучше не стоит. И ваша улыбка не согреет сердце бедолаге, который, не дай бог, попадет на ваш операционный стол.       С того неприятного и пустого разговора прошло пол года, за это время Соланж так и не приобрел ту сердечность, о которой говорил доктор Жермен. Много раз альфа пытался его разговорить и выяснить причину столь холодного и отстраненного поведения, но каждый раз Соланж сводил все к шутке черного юмора, и доктор махал на него рукой. Оставалось еще четыре месяца полета.       Впрочем, друзьями Соланж Рейман так и не обзавелся на корабле. Если и приходил в кают-компанию за едой, то ел в одиночестве, выбирая самый дальний столик. А если кто и решал с ним заговорить или подсаживался, то обходился дежурными фразами. Собеседник вскоре его покидал и более не докучал.