Красный океан Тигла (The red ocean of Tigle)

      Праздничный ужин в честь новоприбывших показался Соланжу сущим испытанием. Ему хотелось исчезнуть с этого праздника жизни. Он не понимал и не разделял веселья, которое царило вокруг него. Все были рады его появлению, как будто если бы он был спасителем. Бесспорно, что на базе, где двести человек обязан быть медицинский персонал. Но это не означало, что на него теперь нужно молиться и поклоняться. Вдобавок ко всему, троица беременных омег не закрывали рта и, кружа вокруг него, преклонялись перед ним, радуясь, что теперь есть, кому принимать роды. О, знали бы они, что это не входило в планы Соланжа Реймана. Летя сюда на Тигл, он был уверен, что эта участь его минует. Но, оказалось, от чего бежал к тому и пришел.       За всем этим весельем, он не заметил, как стал добычей для чужих глаз.       Вернувшись к себе в комнату, он повалился на кровать без сил и желания двигаться вообще. Он еще не привык к новой обстановке, к новым лицам и месту. Обняв подушку, словно это была любимая детская плюшевая игрушка, он, забывая обо всем на свете, провалился в сон. Ему снился дом, в котором они жили с Линдонном. Снился сам Линдонн, сад в котором он гулял, и снился Лоттэ. Он пришел в этот сад и забрал у него Линдонна. Просто вот так легко, спустился с небес во всем белом с крыльями за спиной и забрал. А когда забирал, сказал всего одну фразу: «научись любить…». Соланж не мог понять, смысла сказанного, неужели он действительно не умеет любить? Неужели все, что он имел и отдавал, не было любовью? Тогда что же это было? Неужели его разбитое сердце заслуживает того, чтобы его обвинили в неумении любить? Соланж смотрел на исчезающих в ярком свете силуэты Лоттэ и его мужчины. Сколько бы он не просил и не кричал, никто ему не ответил.       Он проснулся от сдавливающей горло боли. Не мог вздохнуть и не понимал где он. Было страшно и одиноко. Лоттэ сказал ему научиться любить, но не сказал как! Ранний подъем ознаменовал, самое лучшее, что он может сейчас сделать — идти в медблок и там расставить все по своему усмотрению. За одиннадцать лет практики он выработал свой режим и располагал предметы в соответствии с их назначением и частотой пользования. Медикаменты и вспомогательный материал должен был быть всегда под рукой. Стеллажи следовало пересмотреть и сделать список всего что имелось. Также необходимым было ознакомиться с медицинскими картами каждого, проживающего на базе. Дел было полно, поэтому мысли об ангеле возмездия по имени Арлин Лоттэ, он отложил до лучших времен.       На разбор полок, контейнеров и стеллажей у него ушло больше четырех часов, и это не считая того, что он заявился в блок в пять утра. К девяти часам он сильно устал и решил сделать небольшой перерыв. Отказав себе в завтраке, он чувствовал, что голова идет кругом. Нужно было что-то перекусить, иначе грохнется в обморок. Идти в столовую не хотелось. Снова радостные приветливые лица, которые вызывали больше изжогу, чем ответную радость. Помассировав затекшую шею, он налил стакан воды. Благо, что за ней не нужно было идти. Огромный резервуар с водой стоял прямо в лазарете. В помещении было тихо, и только с улицы и из коридора иногда были слышны чьи-то голоса. Вчера на ужине генерал сказал ему, что первое время он будет занят только в медблоке, а после, когда освоится и всех будет знать в лицо, присоединится к исследовательской команде. Будет помогать с лабораторными анализами. Ничего сложного, он уже когда-то помогал Алану Фолкету, его не страшило сидеть днями и ночами перед различными анализаторами и ждать результатов.       Неожиданно в дверь блока постучали, и темноволосая кучерявая голова заглянула внутрь. — Я не помешал, доктор Рейман? — спросил один из трех вчерашних омег, который ждал ребенка. — Нисколько, — соврал Соланж. А у самого в голове забилась мысль в истерике: «только не ты, уходи, пожалуйста». Омега прошел внутрь и осмотрелся. — Вчера я постеснялся, да и как-то сразу нельзя о таком просить, вы же только прилетели. Но не могли бы вы проверить все ли с моим малышом в порядке? — Оу, — Соланж сначала растерялся, он не был готов вот так сходу. Он даже забыл, куда положил медицинский сканер. Замешкался и засуетился. Омега, почувствовал, что пришел, не вовремя и стал извиняться. — Простите. Наверное, вы заняты другими делами. Я тогда зайду в другой раз. — Нет, что ты. Это я прошу прощения, что занимаюсь не тем чем надо. Тебя как зовут, прости, я еще не всех запомнил, и прошу, давай на «ты». — Хорошо, доктор. Я Мили́нд Сорлей. — Чем занимаешься, Милинд? — Основное занятие инфокоммуникационные технологии и системы связи. — То есть связист? — Ага, он самый. — Ты сказал, что связь это твое основное, а что ты еще делаешь? — Соланж пригласил Милинда пройти к кушетке и сесть. Молодой омега выглядел на двадцать пять и по срокам был уже на восьмом месяце. А значит роды не за горами. — Помогаю в столовой. У нас нет того, кто готовит нам еду. Мы по очереди сами меняемся и несем вахту на кухне. — Ясно, — Соланж закивал головой, наконец, он нашел то, что искал. — Ты ложись, так будет удобнее сканировать. — Ага, — согласился омега и аккуратно лег на кушетку. — А вы замужем, доктор? Простите, если лезу не в свое дело. «Конечно, лезешь», — хотелось сказать Соланжу, но он лишь мягко улыбнулся. — Был. — Ой, простите. — Прощаю, — он жестом попросил расстегнуть комбинезон, чтобы металлические заклепки и молния не создавали помех, когда он начнет сканировать. Омега быстро все сделал и, покусывая губы, лежал в нетерпении. Соланж включил сканер и, проводя им над животом беременного омеги, всматривался в изображение. — Не вижу ничего необычного, Милинд. С твоим малышом все в порядке. Сердцебиение в норме, дыхание тоже. Тебя что-то беспокоило? — Иногда он не шевелится. — Он дает тебе отдохнуть. Бережет своего папочку. — Вы так думаете, доктор? Или просто хотите меня успокоить? — голубые глаза омеги смотрели с грустью. — И то и другое, — мягко улыбнулся Соланж. — Вы оба здоровы. Роды через месяц, я не ошибся? — Угадали. — Боишься? — Не совсем. Но не думаю, что это приятно. Приятнее создавать малыша, чем после рожать. — Создавать всегда приятнее, чем разрушать.       Милинд не совсем понял, что имел в виду новый доктор, но понял, что он не многословен. И не желает, чтобы к нему лезли в душу.       После того как первый пациент ушел, Соланж недолго оставался в лазарете один. Его вызвали к генералу. Там Гедеон Буркхард сообщил, что следует на несколько часов покинуть базу и составить ему компанию. Лететь следовало на соседнюю базу «Октавиус-3». Отказывать генералу Соланж не стал, да и как бы он смог, если это своего рода приказ.       На базе их встретили с должным радушием. Там же Соланж и пообедал. Ему устроили мини экскурсию и познакомили с местным медиком, Хэльге Эклундом. Альфа оказался очень приятным собеседником, Соланж даже не заметил, как тот уболтал его, пока генерал решал свои проблемы с начальником базы. После, как узнал Соланж, обе базы запланировали совместную вылазку к экваториальному поясу планеты, следовало все подготовить и отобрать людей. Соланжа привезли сюда в ознакомительных целях. Или как понял сам омега, в некотором роде на смотрины. Только кому кого показывали, этого он не понял, да и не старался особо это узнать. Сделал вид, что рад, а сам считал минуты до отлета назад на свою базу. — Доктор, Рейман, — позвал Соланжа генерал, когда они держали путь домой, а сам был за штурвалом шаттла. — Я вас слушаю, генерал…— мягко отозвался Соланж, сидя в кресле рядом. — Что скажите о базе «Октавиус-3»? — Довольно большая, ни чем не уступает нашей с вами. Весьма приятные люди. А что? — Нет, ничего. Решил нарушить тишину. Вы так молчаливы. Всю дорогу молчите. — Не обращайте на меня внимания, генерал, — с наигранной улыбкой отозвался омега. — Это издержки профессии. Когда оперируешь, то по большей части молчишь и думаешь. — Хотелось бы в это верить, доктор. — Так и есть! — заверил он. — Вы уже привыкли к своему новому рабочему месту? Если что-то не устраивает, то говорите смело и не скрывайте. Я, как начальник базы, должен обо всем знать, чтобы обеспечить вас всем необходимым. — Я произвел небольшую ревизию всего имеющегося в лазарете, в особых закупках нет необходимости. И, да, спасибо, я практически привык к новому месту, только, вот… — Соланж усмехнулся и замялся. Выглядел он очень озадачено. — Что? Вас кто-то донимает? — Ох, нет! Что вы, генерал. Мне так и не удалось привыкнуть к здешней смене дня и ночи, — Соланж открыто рассмеялся. — Ах, это? — усмехнулся Гедеон, облетая высокие горы. — Ничего, скоро все войдет в норму. Поначалу у всех так, а после даже не замечают. — Надеюсь на это!       Соланж кинул заинтересованный взгляд на местность за иллюминатором и глубоко вздохнул. Заметив это, генерал слегка снизил скорость, давая возможность омеге рассмотреть участки земли, над которыми они пролетали. Он еще долго задавал вопросы, а Соланж отвечал, порой нехотя. На базу они вернулись очень поздно. И проводив доктора до строения, генерал ушел. Соланж же, зайдя к себе, устало опустился на кровать. Из головы почему-то не выходили слова Лоттэ.