Два конца цепи

Пуля пролетела в нескольких миллиметрах от головы Леви, и он едва успел отклониться. "Кенни... давно не виделись, мразь…" Только в последнюю минуту в голове капитана вспыхнуло осознание: сфабрикованное "похищение" Эрена и Кристы (вернее, Хистории) такими безнадежными преступниками - не что иное, как "превосходный" план его старого наставника. О том, что тот работал на правительство, Леви узнал перед самым исчезновением Кенни, а сейчас ничего не стоило сопоставить два факта и понять, кто преследует Хисторию и Эрена. Работать из-под прикрытия и выстрелить в самый неожиданный момент, действовать чересчур аккуратно, чтобы ни один преследуемый объект не догадался, что за ним следят, - тому же Кенни старался научить своего преемника, чтобы малец раньше времени не подох на грязных улицах подземного города. А Леви внимательно слушал, впитывая информацию словно губка. Пусть его наставник и был одним из самых мерзких людей, пусть бывал порой слишком жесток, грубостью и насилием решал почти все проблемы (это Леви очень хорошо перенял у Кенни), но он был тем человеком, что отвадил смерть от малютки Леви, подарив ему хоть какой-то стимул к жизни. Конечно, Кенни так и не стал ему отцом, но зато наставил на тот путь, который привел Леви на поверхность, на путь, на котором Леви встретил Эрвина. Совместные годы жизни Кенни и Леви никогда нельзя было назвать замечательными - впрочем, можно ли назвать хоть один день жизни в подземелье счастливым? Наставничек часто сбегал от Леви на поверхность и никогда не считал нужным объясняться. Лишь однажды, разоткровенничавшись под бутылку дешёвой выпивки, Кенни приоткрыл завесу тайны, рассказывая, что выполняет грязные делишки для правительства, пытает и убивает неугодных, при этом неофициально являясь частью военной полиции. Конечно, больше он эту тему не поднимал, но всячески оберегал мальчишку от участи своих жертв. По-видимому, у Кенни была какая-то цель, из-за которой он стал сотрудничать с "жирными уродами из верхов". Это не могло не отражаться на самом мужчине. Это Леви неоднократно замечал, но жалеть и оправдывать в своих глазах наставника не стал. Интересной привычкой Кенни было, изрядно налакавшись, рассказывать какие-то сказки насчет невероятной силы, которую он однажды почувствовал совершенно неожиданно. В подробности, однако, он не вдавался, даже не говоря о природе этой силы. И обязательно эта история сопровождалась рассказом о парне по имени Ури, к которому Кенни испытывал какие-то теплые чувства - любой со стороны назвал бы их любовью. Но, зная Кенни, Леви даже и не вспоминал этого слова. И все же, казалось, единственный дорогой человек сердцу Кенни - это тот самый Ури. И какие отношения их связывали, ребёнком Леви даже думать не хотел. Жизнь палача правительства его совсем не волновала. Гораздо чаще он задумывался над тем, почему Кенни выбрал его в качестве подопечного и каким образом он был связан с матерью мальчишки. Родственную связь с этим человеком Леви чувствовал на интуитивном уровне, думая о том, что Кенни мог бы ему быть каким-то дальним родственником. Но эта теория ни разу не была подкреплена выводами самого наставника, что всячески утаивал истину, говоря, что Леви это совершенно не нужно. И вот, больше пятнадцати лет прошло с того момента, как наставник и преемник расстались, забывая о существовании друг друга (но, конечно же, это было не так). И всё-таки Леви даже предположить не мог, что на этот раз они окажутся по разную сторону баррикад. Впрочем, если учесть, какой сволочью был Кенни Потрошитель, этого вполне можно было ожидать. - А ты так и не вырос, коротышка! - послышался громкий смех где-то совсем рядом. Но оборачиваться капитан и не подумал: с такой мразью нужно быть начеку каждую секунду. – Говорил же, больше кашки ешь! "Провокация в твоем духе, - думал Леви, уворачиваясь от выстрела. - Отвлекаешь меня, пока твои тараканы протягивают руки к Эрену и Хистории… Не получишь, тварь!" - Не забывай, кто тут папочка! - Кенни выскочил откуда-то справа, стреляя, так что пуля идеально прошлась над бровью Леви, рассекая кожу. - Я с тобой еще не наигрался, коротышка! И все-таки кое-что оставалось неизменным: сила все так же была на стороне прохвоста-Потрошителя. Его команда так ловко справилась с сомневающимися юнцами из 104-го отряда, что Хисторию и Эрена оказалось украсть куда проще, чем представлялось поначалу. Аккерман тоже успела проявить себя, бездумно порываясь следовать за вновь украденным Эреном. "Истинная принцесса, ничего не скажешь", - подумал Леви, вспоминая, сколько раз приходилось спасать из рук врага этого сопляка. - "Тебе, как всегда, срочно требуется спасение каким-нибудь принцем на белом коне". И почему-то он не сомневался, что этим принцем порывалась стать Микаса. Однако в этот раз ее сила была необходима как никогда раньше. Неужели Кенни по способностям не уступит даже Микасе, что было слишком невероятно, учитывая, что Микаса все-таки Аккерман?.. Или же...

***

Мысль о том, что Кенни может каким-то образом оказаться Аккерманом, засела в голове капитана с самого первого дня, как Эрвин поведал ему историю о "королевском мяснике". Леви никогда не знал фамилии своего наставника. Ему даже в голову не приходило спросить его об этом. Кенни и Кенни, какая, к черту, разница, что за фамилия у этого мерзкого типа?! У самого Леви фамилии не было с рождения - что уж там, до определенного момента он вообще думал, что его мать зовут Олимпия. С какой стати ему было докапываться до постороннего человека? Кенни так удачно был сильнейшим человеком, которого Леви когда-либо знал, и так удачно работал на военную полицию, точнее, совершал убийства по приказу правительства. Уж больно было похоже на историю Эрвина о расправе над его отцом, ведь Кенни вполне мог совершить подобное преступление, и глазом не моргнув. Но Леви было страшно думать об этом. Из этих размышлений совершенно очевидно вытекало предположение, что Леви тоже мог быть Аккерманом, чисто теоретически… Это ведь было возможно… Что было потом, Леви усердно заталкивал глубоко в подсознание. У него не было никакого желания думать об этом и дальше себя напрягать этими нелепыми доводами. Он не мог быть Аккерманом! Не мог принадлежать к этому рабскому роду, не имеющему собственного мнения! А ведь Леви все чувствует, он сам выбирает, что и как ему делать! Он свободный человек, а не отброс-Аккерман! Но весь его пыл ненависти и негодования рассыпался в один момент после слов одного из патрульных полицейских: "Кенни Аккерман – очень осторожный тип". - Аккерман? Стоявшая позади него Микаса просто вросла в землю, не в силах сдвинуться с места. Этот преступник, что похитил ее сводного брата, оказался в какой-то степени ее родственником. «Он все-таки Аккерман?» - в голове Леви вновь заворочались ужасные догадки. Та проснувшаяся невероятная сила, о которой так часто твердил Кенни, - это его "аккерсила", которую он получил от службы своему хозяину. А значит, тот Ури и был его хозяином… Ури был членом правительства? Леви почти ничего не знал об истории стен, о том, кто вообще управляет территорией, кто сидит в правительстве. Так с чего бы ему вообще было знать, что королем на тот момент являлся Ури Рейсс, младший сын предыдущего короля! Все это он узнал гораздо позже: Ханджи была так любезна поведать Леви о том, в каком мире он живет и какими людьми управляется. Получается, единственным глупцом в этой ситуации являлся только он сам! Эрвин с самого начала охотился за его наставником, а Леви все качал головой, поддакивая: "Ох, какое Аккерманы зло", предположительно, сам являясь Аккерманом. Но все же, если бы Леви точно был уверен в том, что Кенни и есть владелец чертовой фамилии, сдал бы он его своему командору?.. Капитана Разведкорпуса называли сильнейшим воином человечества, на поле боя он почти не получал ранений, ловко управляясь с титанами. Стоило ли вообще говорить, какой прилив силы он чувствовал, когда рядом появлялся Эрвин Смит, тепло смотря на него своими небесно-голубыми глазами? Леви летал между титанами словно птица, кромсая их всех без разбора, лишь бы ни одна мразь не коснулась его отряда и его возлюбленного. Порой он и сам не понимал, откуда у него появляется эта энергия и как работает, разве что он предполагал, что защита любимого человека становится для него приоритетной задачей, и, может… - У тебя был такой момент, что ты почувствовала прилив невероятной силы? – Леви скрестил руки на груди, не моргая смотря на Микасу, что понуро разглядывала носки своих сапог. Ее рука скользнула по облезлому красному шарфу, а голова утвердительно мотнулась. - В тот день моих родителей убили, а Эрен спас меня. Он заставил меня встать и сражаться… - тихо ответила девушка. - Кенни рассказывал, что с ним случалось подобное. Значит, ты его родственница? – Леви и так знал ответ на вопрос, но до сих пор отрицал эту ненавистную связь с Аккерманами. - Я не знаю. Вообще из семьи моего отца я никогда никого не знала… Но он говорил, что они считались преступниками в городе. Изгои для жителей стен – это все, что я знаю. - Вообще в голове не укладывается, что ты с ним вместе жил и ничего о нем не знал! – нахмурилась Ханджи, почесывая грязную голову. - Это не он ли… - Не время… Мы уже на месте! - заткнул ее Леви, понимая, что она разболтает слишком много информации перед рядовыми. Еще не хватало, чтобы посторонние знали о мести Эрвина! - Эй, Леви! Я же ничего не сказала, - надула губки Ханджи, толкая Леви плечом. - Мы это позже обсудим…

***

- За себя я тебе, конечно же, скажу, - произнес Дариус Закклай, не глядя на побитого, истощенного, но все такого же несгибаемого командора Разведкорпуса. Копыта размеренно стучали по мостовой, колеса поскрипывали, а где-то вдалеке затихал голос Найла, отдающего приказы своим отрядам. - Я всегда ненавидел этих жирных свиней, возомнивших из себя невесть что, и теперь они наконец-то получат по заслугам, - он довольно крякнул. - А ты-то почему решил поступить так? Эрвин все так же смотрел на дорогу. Держать левый глаз открытым было тяжело, но попытки закрыть веки оборачивались еще большей болью, и все-таки сейчас он был рад тому, что может дышать не пропахшим сыростью и крысиным пометом воздухом столичных казематов, а слегка запыленным, но, в целом, чистым - Митры. - Я не знаю, насколько правильно поступил, - наконец, произнес он. - Все же благодаря этому правительству люди дожили до сегодняшнего дня. Кто знает, может быть, стоило позволить им казнить меня... - Но ты эгоистично решил, будто у человечества больше шансов выжить, если ты останешься в живых, - подытожил Закклай все так же невозмутимо. - Знаешь, Смит, а в этом мы даже похожи. Разве что я частенько задаюсь вопросом: почему ты всегда делаешь именно такой выбор? Уж не знаю, как это получается, что твои решения в большинстве своем оказываются верными. Но я не о том, - на этих словах он повернулся к Эрвину, вглядываясь в его обезображенное, но не утратившее благородства лицо поверх стекол очков. - Чем ты руководствуешься? - Дариус... - Ой, да прекрати. На тебе сейчас груз еще больший, чем когда мы виделись в последний раз. Так что это такое живет внутри тебя, что заставляет идти вперед? Эрвин опустил взгляд вниз. Ему вспомнился отец, его уроки, тот день, когда тот рассказал ему величайшую тайну о том, как король лишил всех воспоминаний о прошлом, отобрал у человечества его историю... - У меня есть мечта. С самого детства, - тихо произнес он и в ответ заработал удивленный взгляд главнокомандующего: - Мечта? Уж не Аккерманов ли стравить ты мечтаешь, а, Смит? Эрвин вскинул на него взгляд. Он не получал вестей от своих шпионов с той самой записки в больнице, а о Кенни Аккермане не упоминал больше никто. Уже несколько дней его посещали мысли, что кто-то перехватил его людей, но для чего?.. - Значит, это были вы. Закклай хмыкнул, потирая бороду: - А кто же еще? Мне и в голову не пришло бы, что ты станешь вынюхивать все, что касается семьи Аккерман. Разве что ты вдруг не влюбился в ту девчонку, Микаса, кажется... И можешь мне ничего не говорить. Сам знаю, что чушь, но всё же, - добавил он, заметив полный отвращения взгляд, которым Смит его наградил. - Ей шестнадцать лет, - всё равно произнес Эрвин. - И она девчонка, в отличие от твоего капитана, - закончил за него Закклай и на этот раз даже стушевался под жестким взглядом Эрвина. А тот стиснул зубы, невзирая на боль, едва сдерживаясь, чтобы не высказать все, что думал о манере Дариуса Закклая лезть не в свое дело. Никто не имеет права глумиться над Леви, особенно его любовью к нему! Но, похоже, сейчас Закклай намеренно коснулся этой темы, потому что в следующий миг он тяжело вздохнул и продолжил: - Я тебе вот что скажу: ты имеешь право желать мести и думать об Аккерманах все, что тебе вздумается. Но смотри не пожалей. Не мне тебе объяснять, кто сейчас охотится за вашим ручным титаном. Может, конечно, ты ставишь на то, что в Разведкорпусе тоже есть свой Аккерман, но имей в виду: когда Аккерман выходит на охоту, летят головы. И я боюсь, что даже твой сильнейший воин не сможет ему что-то противопоставить. Не пожалей, Смит. - Что вам еще известно, Дариус? - не выдержал Эрвин, пожирая того взглядом. Он не хотел вмешивать Леви в свою месть, не хотел сталкивать его лицом к лицу с Аккерманами, потому что понимал: Закклай целиком и полностью прав. А значит, Леви действительно может серьезно пострадать в этой стычке, если не... Нет, об этом он думать не может. Такого просто не может произойти! "Я буду сражаться за тебя, Эрвин", - говорил ему Леви, а он даже не находил слов, чтобы объяснить ему, что это только его боль, только его месть, только его кровь должна пролиться, его или Кенни Аккермана... Карета остановилась, и кучер услужливо распахнул дверь перед ними, открывая обзор на богатый фасад усадьбы верховного главнокомандующего. - Я сказал тебе все, что знал, - проговорил тот напоследок. - А пока пойдем-ка со мной, отужинаешь перед дорогой. Марта только и ждет возможности тебя накормить!