Два конца цепи

Если бы вдруг, совершенно внезапно оказалось, что капитан разведки и сильнейший воин человечества оказался Аккерманом, то рассказал ли бы он об этом Эрвину? Или же хранил бы тайну до конца своих дней? А точнее - лгал своему любимому, который на дух не переносит подобных ему, ничтожных рабов в руках сильнейших, беспрекословно выполняя каждое взбредшее в обезумевшую голову указание?.. Пожалуй, сейчас это больше всего волновало Леви, что никак не мог выкинуть это предположение из головы. Он был бы не в силах скрыть от Эрвина подобную информацию и мог только представлять, как бы возненавидел его Смит, положившись на него, и, кажется, полюбив всем сердцем… Что, если вся любовь Леви на самом деле оказалась простой привязанностью к своему хозяину? Ведь Аккерманы не умеют любить? В их природе лишь подчинение единственному человеку, которого они обозначили избранным. Это что-то вроде собачьей преданности: таких, как ты, у человека могут быть десятки, зато человек у тебя один-единственный. Леви часто замечал за собой эту странную одержимость, которую он так опрометчиво обозвал заботой о любимом, - это стремление защищать Эрвина от любых опасностей, оберегать его. А позднее чаепитие, что организовал Леви для своего командора, засиживавшегося за документами, не следя за временем; а уборка свинарника в его же кабинете... И, конечно же, отличное ночное времяпровождение – исследование телами командорской постели. Леви чувствовал, что именно таким образом он выражает все свои чувства, которые копились в его душе долгие шесть лет и на которые Эрвин с удовольствием ответил, словно коконом окутывая Леви не меньшей заботой. Но Эрвин-то не был Аккерманом, и его любовь была на сто процентов искренняя… А вот «любовь» Леви…

***

Эрвин Смит в сопровождении значительного отряда солдат приближался к подбитым подчиненным Леви. Эрен безрезультатно махал руками в сторону Рода Рейсса, пытаясь остановить эту вонючую титанью кучу, а Микаса, сжав кулачки, смотрела на своего "братца", всячески поддерживая. Издалека, словно в одно мгновение у него обострились все органы чувств, Леви заметил ужасные повреждения на лице Смита, и в глазах его появилась безумная тоска: каким страшным пыткам подвергли его возлюбленного, пока капитан был так далеко от него? Эрвин… сколько же он всего перетерпел, только чтобы донести правду до людей?.. И даже в эту встречу, что произошла через столько времени их расставания, Леви держался в стороне, не в силах подойти ближе к человеку своего сердца. Конечно, первостепенной задачей было защитить людей округа Орвуд от огромной полыхающей туши, но от капитана не укрылось то, с каким теплом на него смотрел Эрвин во время всей операции, подбадривая этим самого Леви. Но капитан не мог принять это с таким же открытым сердцем, как было раньше, ведь сейчас он знал, что совершенно этого не заслуживал… Даже не обладая точной информацией, Леви был уверен в своем предательстве по отношению к Эрвину. И это странное поведение капитана, что обычно не отходил от Смита ни на шаг, а теперь намеренно сторонился, избегая любого столкновения с ним помимо общих сборов, не укрылось от обладательницы самого большого количества глаз в Разведкорпусе. Когда все закончилось, а разведчики во главе с Эрвином спустились вниз объяснять произошедшее народу, Леви вдруг ухватила за локоть и втащила в какой-то амбар Ханджи, чьи глаза горели безумным блеском. - Ты чего, очкастая? Опять чего-то нанюхалась? - Леви тут же выдернул руку из захвата, отходя от сумасшедшей четырехглазой на пару метров. - Да вот тебя хочу спросить, - произнесла та, подходя ближе. - Думал, я не замечу, как ты от Эрвина шарахаешься, как от чумы? Вроде умный парень, а ведешь себя хуже Эрена! - Я не понимаю, о чем ты, - Леви шагнул назад, отклоняясь от напора Ханджи. - И веду себя совершенно обычно. Иди своими делами занимайся, четырехглазая! Ханджи продолжала наступать, пока за спиной Леви не оказалось стены, и тогда уперлась руками в неё по обе стороны от головы капитана и приблизила свое лицо к нему: - Я знаю, о чем ты думаешь. Это после откровений про Кенни ты с ума сходишь. Леви, не дури. Вы с Эрвином уже шесть лет как вместе! - Опять ты за свое! Сколько раз повторять тебе, что мы с ним хорошие друзья? И вообще, не лезь куда не следует! - правота Зоэ была очевидна: Леви шугался Эрвина из-за страха быть самым главным врагом в жизни любимого. И он прекрасно понимал, что это не может долго продолжаться. - Друзья? - очки Ханджи сверкнули на свету, а выражение лица стало поистине маниакальным. - На друзей не смотрят так, как будто от одного того, что они целы и невредимы, вдруг вымерли все титаны и воцарился мир и покой. Я Эрвина знаю с кадетских лет, это не может быть дружбой. Мы все понимаем, что он перегибает палку насчет этих Аккерманов, но ты-то его в этом зачем поддерживаешь? Кем бы ни были твои родители, ты не убивал его отца и никогда не служил королю! - Потому что Эрвин прав! Они опасны! Вся их природа омерзительна! - прошипел Леви, зло смотря на нее. Но в голове уже зашевелился червячок сомнений: и вправду, почему он поддерживает Эрвина? Потому что так проявляется "аккерманское" подчинение хозяину? Он опустил взгляд, тяжело дыша. Дрожь пробивала все его тело, а тут еще и Ханджи решила открыть ему глаза на очевидную истину, за которую ему было очень стыдно. - Я понимаю, что ему будет больно... - уже тише произнес он. - И ему должно быть, потому что он зашел слишком далеко, - проговорила та с небывалой яростью в голосе. - Он тысячу раз может быть моим другом, но тебя я ему никогда не прощу, слышишь? И ты не смей позволять ему ломать тебя, будь ты кем угодно, не смей! - Что на тебя нашло? - Леви пихнул ее в плечо: нависающий над ним четырехглазый монстр теперь закрывал ему весь свет, приблизившись на непозволительное расстояние. - Мы все взрослые люди, и решать проблемы мы будем по-взрослому. Я сам делаю свой выбор, ясно тебе? А Эрвин имеет право на свою месть! Даже если объект его ненависти мой давний знакомый! - Он, а не ты! - эти слова Зоэ практически прокричала ему в лицо. - Прекрати вести себя так, будто готов похоронить себя на месте по любому слову Эрвина! - А разве Аккерманы так не делают?! - таким же криком ей ответил и капитан. С силой толкнув Ханджи, он выскользнул из ее плена. Твердым и быстрым шагом он направился к выходу, лишь бы больше ни секунды не оставаться рядом с Ханджи, что будто букварь прочла все его состояние, подметив малейшие изменения в поведении. "Точно ведьма", - подумал про себя Леви, все еще клокоча от злости, злости за свою беспомощность. Он ведь убьёт себя, если Эрвин прикажет?..

***

- Командор! Командор Эрвин! Сюда! Этот крик настиг Эрвина в тот момент, когда он, спустившись со стены, вместе с небольшим отрядом отправился в лес осматривать пылающую борозду, оставленную титаном Рода Рейсса. Обернувшись на зов, он увидел, как двое разведчиков машут ему со стороны опушки, указывая куда-то вниз. Эрвин незамедлительно развернул коня в ту сторону и галопом приблизился к ним. У подножия зелёной остроконечной ели, широко разложив длинные ноги, полусидел-полулежал человек, судя по всему, пострадавший от взрыва в храме во время трансформации Рейсса. Вся правая половина его лица и часть шеи была обезображена ожогами, отсутствовала даже часть волос на голове. На левой же стороне длинные, практически чёрные волосы местами слиплись от крови, стекающей из раны на макушке и пачкающей лицо. Пальцами правой руки он зажимал рану в левом боку, а левой шарился где-то под жилетом, но, заметив членов Разведкорпуса, замер. Губы его исказила слабая усмешка. - Это он, - шепнул Эрвину один из разведчиков, в котором он узнал своего шпиона из Митры. - Кенни Аккерман. Смит ощутил, как где-то внутри него поднимается тёмная волна. Вот он, его цель, его заклятый враг, убийца его отца - в полуживом состоянии, корчащийся от боли и истекающий кровью. Нет, Эрвин хотел бы для него другой смерти. - Надо же, - негромко проговорил он, делая шаг ближе. - Собаке - собачья участь, верно, Кенни Аккерман? - О, командор разведки! - смех Аккермана быстро превратился в кашель, а с губ слетело пару капель крови. - А ты неплохо выглядишь, Эрвин Смит! Синяки с лица быстро сошли... Какими мазями пользовался? - и снова смех, оборванный кашлем, и на этот раз Кенни прикрыл рот рукой. - Тебе они точно не помогут, - покачал головой Эрвин, подходя ближе. - Не забавно ли: ты умираешь смертью куда худшей, чем все, кого ты убил? Твой хозяин, Род Рейсс, мёртв. Мы позаботились об этом, и теперь ты ничто и никто. - Хозяин? - ухмыльнулся Аккерман. - Называй, как хочешь. Но неужто ты и вправду думал, что я прислуживал этому зажравшемуся ублюдку? Ну, пусть так... Тебе стало легче, командор Эрвин? - в его глаза плясали огоньки веселья, словно это не он сейчас истекал кровью и корчился от боли. Эрвин смотрел на него и понимал, что чёртов ублюдок прав. От чего ему должно стать легче: от того, что убийца его отца вновь избежит справедливости и правосудия, вскоре покинув этот мир? Или, может быть, от того, что не он оборвет его жизнь, ведь если он сделает это, то пойдет на поводу у Аккермана и сам мало чем будет отличаться от него? Он вдруг подумал о Леви, о том, как счастлив был увидеть его целым и невредимым, как в груди его вспыхнуло солнце, когда там, перед битвой, Леви посмотрел на него... Нет, теперь он не может отказаться от своей вновь обретенной человечности во имя мести. Решение созрело в следующую секунду, и он обернулся к солдатам: - Заберите у него все оружие, перевяжите рану. Он отправится с нами. Не заслужил ты легкой смерти, Кенни Потрошитель. - Я помню, Смит, твоего папку. И зря ты мне не мстишь за то, что я с ним сделал. Ведь я, - он закашлялся, обрызгивая все вокруг своей кровью, - слышал, что ты на мою семейку охотишься. Ты думал, я был не в курсе твоего шпионажа? Двое солдат подхватили его под локти, поднимая, а третий вывернул руку, державшую какой-то черный футляр. Эрвин подошёл ближе и носком ботинка осторожно откинул крышку. Внутри оказался маленький пузырек с какой-то жидкостью и довольно большой шприц для инъекций. "Наркотики?" - подумалось ему сначала, но потом он вспомнил Эрена, взволнованно рассказывающего о том, как Род Рейсс пил жидкость из разбитого Хисторией шприца, прежде чем стать титаном... Глаза его расширились, а сердце застучало быстрее: - Это и есть тот самый яд, превращающий в титана? Захотел продлить себе жизнь в облике монстра? - он поднял ампулу двумя пальцами, проверяя на свет. - Может, нам стоит подарить тебе то, чего ты так желаешь? - И ты потратишь такой драгоценный дар, чтобы превратить меня в титана? Увы, но мне им не стать, - покачал головой Кенни, и в его глазах проскользнуло что-то похожее на грусть. - На себе испытай, командор-дьявол. Стань безмозглой кучей навоза, как Род Рейсс. - Сколько ненависти в голосе, боже, - слегка растягивая слова, Смит приблизил свое лицо к нему и прищурился, не скрывая отвращения. - Кому же ты служишь, собака? - Ой-ой-ой, что как грубо, командор? - Кенни немного забавляла эта словесная игра с Эрвином, но что ему было терять? Вся его цель после смерти Ури пошла коту под хвост. - Уже никому. И никому больше не буду, - он плюнул Смиту кровью в лицо. - А жаль, - криво усмехнулся тот, даже не пытаясь утереться. Его разведчики связали Аккерману руки, а один из них наспех перебинтовывал рану на лбу. - Леви был прав: вашу силу стоило бы направить на борьбу с титанами, там бы тебе уж точно было, где развернуться. - Ты так ненавидишь Аккерманов... А тебе не мерзко держать одного у себя под боком? Моя племяшка же тебе нравится... - серые глаза игриво воззрились на Эрвина. В глазах командора отразилось недоумение, и он чуть отступил, позволяя разведчику заняться раной на боку Кенни. - Микаса Аккерман мне абсолютно безразлична, пока слушается приказов. А что ты вдруг озаботился её судьбой? У тебя не было ни семьи, ни души десятки лет, решил очистить совесть перед смертью? Что ж, я могу устроить вам встречу. - Микаса... Микаса... - Кенни покачал головой, вспоминая, где слышал об этом экземпляре Аккермана. - Имя знакомое... Но я без понятия, что она за девчушка. Я про Леви. Ты ж его, как ты выражаешься, «хозяин». Леви? В первое мгновение Эрвин не мог и слова вымолвить. Зачем эта тварь марает своим грязным языком имя Леви, приписывая его к роду королевских марионеток? Леви был его светом, его совестью, его человечностью, тем, глядя на кого Эрвин убеждался, что поступает правильно, ведь иначе Леви не было бы рядом с ним?.. Нет, Леви не мог быть Аккерманом. Это провокация. - Какая чудесная ложь, неужели ты думал, что я поверю? - произнес он тихо, не скрывая ярости в голосе. - Или так ты утешаешь себя после того, как Леви расправился с тобой, непобедимым Аккерманом? - Э-э-э, ну чего ты, Смит? Я этого мальчишку до тринадцати лет растил... А ты начинаешь: «ложь да ложь», - заохал Кенни, наваливаясь на свою опору в виде разведчика. - Сам у него спроси... - Непременно спрошу. Отправляемся. Коронация начнётся через пару часов. С этими словами Эрвин развернулся и, оседлав коня, дернул поводья, не обращая внимания на вздохи и проклятья Аккермана, которого скрутили и усадили в телегу. И на то, как внутри все почему-то покрылось сухой ледяной коркой. Даже безоружный Кенни Аккерман ухитрился бросить нож ему в спину и попасть прямо в сердце. Или это все-таки сделал Леви?..