космос.
23 июля 2019 г., 18:58
— И вообще не знаю, что мне делать, — говорит Катя, докуривая сигарету. Она уже почти полчаса что-то объясняла Оле, которая молча пялилась в телефон, иногда кивая головой, но на деле вовсе её не слушая. — - Алло, подруга, ты меня слышишь вообще или нет? — Кищук щелкает пальцами перед лицом Оли, а после поднимает её голову к себе, держа пальцами за подбородок.
— Да, я слушаю. Я просто… — Оля тяжело вздыхает, потирая щеки ладонями, перед этим спрятав телефон в карман куртки. — Мать, после смерти отца, впала в никакое состояние, чуть ли не депрессия там. А тут появился один мужик, так она, как расцвела… Нет, блять, я не против, я рада за неё, но этот мужик всё время смотрит на меня. Касается, трогает… Фу, — Девушка морщится, пряча руки в нагрудные карманы, переводя взгляд на Катю.
— Так матери скажи, — Кищук делает несколько шагов вперёд, решая пройтись с Олей до её дома, да обговорить всё это. — Ну, а если он красивый мужик, то попробуй потяни из него деньги, подарки и всё такое, — Катя плечами пожимает, улыбается легко.
— Да ну, — Оля отмахивается, хмурится сильно, ища в кармане ключи. — Не буду я этого делать. Ещё матери скажет, она меня из дома выкинет.
— Попробуй ты только, может всё прокатит. Ты останешься довольна, ведь тебе давно пора обновить гардероб, да и мужик тоже… Ладно, я предложила, решать только тебе, Олечка.
***
Уже дома Серябкина ещё целый час думала о том, что ей сказала Катя. Идея была неплохая, но очень опасная. Но, как говорится, кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Оля решила, что может это всё прокрутить, но пока не знала как. Адиль, так звали нового ухажёра и жениха матери Оли, жил у них. Он и правда часто заглядывался на малую, ведь та вовсе не выглядела на свои семнадцать, иногда будто сама заигрывала. Улыбалась, крутилась вокруг него. Казах не был против этого всего, если девчонка хочет, то получит, но лезть Жалелов первым не собирался. Казах не сразу замечает девчонку, лишь когда та обращается к нему, то переводит на неё взгляд. Адиль много и часто работал, но сегодня у него выдался выходной, а от того, пока старшая Серябкина отлучилась по делам, он решил сварить себе кофе. Оля улыбается ему, а после начинает разговор о чем-то, что не особо волнует Адиля, он даже отворачивается к плите. — А ещё, — произносит девушка, когда видит, что интерес её собеседника к разговору пропал. — Я знаю, как ты пялишься на меня. И я знаю, что если я скажу матери, что ты ко мне приставал, то она мне поверит, пусть это вовсе не так, — она улыбается, опускаясь на край стояла, замечая, что Адиль как-то замер. — Но я думаю, что крупная сумма денег это может исправить. Даже нет… Я хочу получать от тебя некоторые вещи, техника, одежда и косметика. За это ты вполне можешь спокойно жить, — Оля пожимает плечами, да слегка напрягается, ведь Адиль продолжал молчать. — А теперь, послушай меня, девочка, — не сразу отвечает Жалелов, снимая турку с плиты, да наливая себе в кружку кофе. — На твои уловки я не поведусь. Со мной такое игры очень плохи, ведь я тоже не чужой человек и много чего могу рассказать твоей матери. О том, как ты деньги у неё таскаешь, о том, как по парням ходишь. Я всё это прекрасно вижу и знаю. И сейчас ты у меня на крючке, а не я, — казах к девушке разворачивается, да вздыхает тяжело. — А также весь твой монолог я записал. И мне ничего не стоит, чтобы дать его послушать твоей маме. А я думаю, что этого ты и вовсе не хочешь, правда? Серябкина напрягается слишком сильно, да краснеет моментально. Вот не хотела же она делать всё это, чувствовала, что Адиль не простой человек, что нельзя с ним так играть, но… Оля вздыхает тяжело, как-то судорожно и кивает коротко. Не может не согласиться, не хочет, чтобы мать всё это знала. — Хорошая девочка, — произносит Адиль, отпивая из кружки. — Можешь быть свободна. Пока что я не хочу от тебя ничего. Но, — Жалелов специально выделяет голосом это «но». — Как только я захочу от тебя что-то, то ты должна будешь это выполнить. Меня не волнует где ты будешь, с кем, но ты должна будешь сделать так, как я хочу. Жалелов наблюдает за тем, как девчонка уходит, а после лишь хрипло усмехается. Оля поверила всем его словам, а ведь казах всё это говорил лишь по некоторым догадкам, не более. Да и записи никакой не было, однако его уловки сработали просто на ура.***
— Ну как всё прошло? — спрашивает Катя, когда встречает Олю на следующий день около дома рано утром. На улице было все минус двадцать, а от того Кищук укуталась в огромный шарф, кое-как затягиваясь сквозь него. — Тема прошла? Он уже что-то купил? Серябкина отмахивается, хмурится, прячет руки в нагрудные карманы, вновь краснеет. Адиль не ответил ей утром на вопрос, что она вообще ему должна, но и матери ничего не сказал, что, конечно же, радовало Олю. Мать у неё не самый плохой человек, но иногда её злоба и предъявы переходят границы. Серябкина не маленькая девочка, не уродина, а весьма и весьма красивая девчонка, а от того часто меняет парней, да и привычек пагубных у неё много: курение, выпить может. Мать всю жизнь была чистая, идеальная, хотела, чтобы и дочь была такая же, но не вышло. — Нихуя не вышло. Он знает буквально всё про меня, абсолютно всё. Я даже не знаю откуда, — выдыхает Оля, когда проходит уже минут десять, а на горизонте показывается школа. — И разговор он наш записал. Если мама услышит… Ох, блять, — Оля головой качает, да вновь замолкает. Отключается от мира, не слушая говорящую о чем-то Катю. Несомненно, Катя пыталась её поддержать, первые два урока щебетала о чем-то, веселилась, но на третий замолкла, ведь Оля не проронила и слова, лишь молча пялилась куда-то в угол. И она бы просидела так до конца дня, если бы ей не пришло смс от Жалелова: иди домой. квартира 57. я буду тебя ждать. отказы не принимаются. я даю тебе двадцать минут, опоздаешь — мать твоя всё узнает. — Пиздец, — одними губами выдает Оля, понимая, что должна сейчас сбежать со школы. А всё потому что влезла в это дерьмо сама. Однако, делать было нечего.
