Залечи мои раны.

      Прошло минут пять, а Осаму так и не выходил из ванной, что начинало бесить и заставляло чуток побеспокоиться.       — Дазай, ты что там делаешь? — прерывая тишину, спросил блондин, стоя у дверей комнаты, где заперся гость. Но ответа не последовало. — Дазай, выходи уже!       — Да всё, не шуми только. — дверь отперлась и в проходе стоял Дазай, уже с перебинтованными запястьями.       — Чего так долго? — не скрывая раздражения, спросил Доппо.       — Знаешь ли, не так легко уж завязывать самому себе. — скрестив руки, сказал Осаму. — А помощи просить у тебя о таком я не стану.       — Тебе так нравится доставлять самому себе боль? — голос Куникиды прозвучал как-то холодно.       — Я не люблю боль, но она избавляет от душевной. Я могу идти спать? — опьянения будто и не было, Осаму выглядел вполне трезво.       — И что же это за боль такая у тебя душевная? — блондин явно не хотел так просто отпускать Дазая, продолжая задавать вопросы.       — Меньше знаешь — крепче спишь, — игнорируя его, брюнет направился в зал, но путь ему преградила рука Доппо. — Ну что ещё?       — Ты не ответил на мой вопрос, — в голосе слышались строгость и приказной тон.       — В психологи решил записаться? — избегая ответа, спрашивал сам.       Но терпение блондина не было долгим, и от злости, он прижал Осаму к стене, придерживая ладонями за плечи. Такого поворота Дазай не ожидал, потому впал в ступор, удивленно хлопая глазами.       — Не лучше ли будет высказаться кому-нибудь, чем держать все в себе? — продолжал свой напор блондин.       — Если уж кому-то, то не тебе. — огрызнулся Осаму, повернув в голову в сторону.       — Если тебе есть, что предъявить мне — валяй, — Куникида не сдавался, желая наконец услышать ответ.       Тут на него уставились раздраженные, но в то же время печальные глаза брюнета.       — Перестань, Куникида-кун, ты делаешь мне больно… — в уголках глаз появились маленькие капельки слез, чего блондин никак не ожидал. Хватка тут же ослабилась, но отпускать он пока что не собирался.       — Я не могу смотреть на то, как мой напарник страдает и не может нормально работать.       — Вот как, только из-за этого… — из Осаму вырвался жалкий смешок.       — Должны быть другие причины?       — Не должны, а есть, — тон брюнета тут же стал холодным.       — Говори тогда, — требовал Доппо, внимательно смотря на напарника.       — Раз так хочешь услышать, то ладно… — голос стал тише и с лёгкой хрипотцой продолжил.       — Всё потому, что я… Люблю тебя! — под конец он сорвался на крик, чем немало удивил и ввёл в ступор идеалиста. Ответ произвёл не меньший шок. — Доволен?! — пара злых и тоскливых глаз уставилась на удивленного Куникиду.       — Ты перебрал, вот и несёшь всякую чушь… — блондину не верилось в ответ Осаму.       Но вместо ответа или снова крика, Дазай схватил за ворот футболки нависшего блондина и, притянув к себе, впился поцелуем в его губы, зажмурив глаза.       Это действие ещё сильней вышибло Куникиду из колеи, что он мог только стоять в той же позе, ничего не предпринимая, пытаясь осознать ситуацию. Но не успел он что-либо сделать, как суицидник отпрянул от остолбеневшего парня, спокойно вырвавшись из хватки.       — Я ухожу. Одежду позже верну. — быстрым шагом Дазай направился в коридор, чтобы одеться и поскорее свалить. Хотя погода на улице ничуть не изменилась, продолжая лить и лить.       — Останься хотя бы до утра. — наконец подал голос Куникида, придя в себя, до сих пор поражённый, но отпускать напарника в такой ливень не желающий.       — Воздержусь, я уже в порядке и хочу домой, — Осаму уже начал обуваться.       — Ты все ещё пьян, — блондин подошёл к сидевшему на полу брюнету, пытавшемуся завязать злосчастный шнурок, который никак не поддавался дрожащим рукам. Ладонь Куникиды легла на плечо неполноценного, заставив его остановиться и вздрогнуть.       — Тогда буду здесь спать, вали уже, — не поднимая головы, пытался злобно произнести суицидник, но вышло жалко.       — Черт, ну какой же ты упрямый! — не выдержав больше, Куникида присел рядом с парнем и поднял того на руки. Что-то вдруг щёлкнуло в сознании идеального… Ботинок спокойно слетел с ноги Осаму, ведь он не смог завязать шнурок.       От неожиданности Дазай ухватился руками за шею блондина, сильно вздрогнув.       — Что тебе ещё нужно? Поиздеваться? Начать упрекать? Мол, алкоголь виноват, не лги самому себе и так далее?! — срываясь на крик, Осаму уткнулся в свои руки и шею парня. Спустя секунду послышались тихие всхлипы.       — Отоспись и утром нормально поговорим, — Куникида решил пока что оставить Дазая в покое, дать тому успокоиться и все обдумать. Но он ничего не отвечал, продолжая тихо плакаться в шею блондина.       Доппо отнёс его в зал на диван, аккуратно опустив на мягкую поверхность. Но руки суицидника не отпускали его из своих объятий.       — Дазай, отпусти. — попросил блондин, но в ответ брюнет лишь отрицательно помотал головой.       — Позволь хотя бы немного посидеть вот так… — умоляющим и охрипшим голоском попросил неполноценный.       Выбора не осталось, потому Куникида тоже сел на диван и, приобняв всхлипывающего парня, успокаивающе гладил его по спине, кончиками пальцев касаясь выпирающего даже сквозь футболку позвоночника.       — Спасибо… — уставшим и засыпающим голосом поблагодарил брюнет, прежде чем его сознание ушло в сновидения.