Измени мою жизнь

Дождливый осенний день. Я стою в аэропорту у терминала уже два часа, и мне это изрядно надоело. Ещё и глупая табличка в руках раздражает. Но, как говорится, работа есть работа. Сегодня знаменательный день для суперамипришибленных — в Москву впервые за четырнадцать лет прилетает каст «Сверхъестественного», и мне как переводчику предстоит встретить двух особ, фанаткой которых я, откровенно говоря, являюсь. Отчаявшись от длительного ожидания, я уже было потянулась за телефоном, чтобы уточнить у шефа, к какому выходу прибудут парни, но вижу долговязую фигуру в чёрной кожаной куртке и серой шапке, а рядом с ней — другую, чуть пониже и в солнцезащитных очках. Ну, наконец-то! Прилетели! Подняв табличку выше над собой, я приветливо машу актёрам рукой. Джа приветствует меня в ответ, а Дженсен мило улыбается и кивает головой. — Мистер Эклз, мистер Падалеки! Рада приветствовать в Москве! — говорю я, пожимая им руки поочерёдно. — Как долетели? Перелёт не был слишком утомительным? — Спасибо, — говорит Джей и, бросив взгляд на бейдж, заканчивает: — Аня. Откровенно говоря, я впервые лечу так далеко, так что пока не понял, был ли этот перелёт утомительным или всё прошло удачно. — Подождите, вы ещё смену часовых поясов не ощутили, — весело отзываюсь я, направляясь к машине. — А что скажет мистер Падалеки? — Пожалуй, соглашусь с Дженсеном, — отвечает он и улыбается. — Ты наш гид? — Нет, я переводчик и буду сопровождать вас на встречах. Гид ждёт в отеле, — говорю я. –Если мне не изменяет память, то вы пробудете в Москве неделю. И всё это время вам придётся меня терпеть. — Да брось! Это честь — провести целую неделю в обществе такой потрясающей девушки. — Дженсен улыбается и подмигивает. Так, дружной компанией, мы садимся в машину и едем к отелю. Всю дорогу мы болтаем на отвлечённые темы, и я не могу отказать себе в удовольствии разглядывать Дженсена в зеркало заднего вида. Какой же он красивый! Эти ресницы, зелёные глаза и веснушки… Пожалуй, от такого мужчины запросто можно сойти с ума. Джей замечает мои короткие взгляды и улыбается, не говоря ни слова. Я заливаюсь краской и до самого отеля больше не смотрю на него. Высадив парней у гостиницы, передав их из рук в руки гиду, моему другу Алану, я сказала: — Ещё раз хочу поприветствовать в Москве! Завтра в десять часов я буду ждать вас в холле отеля, чтобы сопроводить на пресс-конференцию. Думаю, она продлится не больше пары часов, а потом снова передам в руки Алана, и он устроит небольшую экскурсию. Спокойной ночи! — До завтра! — говорит Джа и заходит внутрь здания. — Спокойной ночи, — отзывается Дженсен и, кажется, что-то хочет ещё сказать, но не решается. Я ухожу, а он провожает меня долгим взглядом. Дженсен спрашивает у Алана: — Что это за девушка? — Аня? Демон в юбке, — с улыбкой отвечает Алан. — А если без шуток, то Аня замечательный человек: добрая, отзывчивая, старающаяся помочь и поддержать. Но следует помнить, что она чертовски умна и характер у неё не сахар, но с ней вполне можно ужиться. Она любит своё дело — это вся её жизнь. Шеф доверяет ей самых топовых и значимых людей. Аня справляется с любыми сложностями и задачами. И она — мой близкий друг. И я не дам её в обиду. — Понятно. Спасибо, Алан, — отвечает Джей и в своих мыслях идёт с ним к номеру. Утром я, как и было договорено, сидела за столиком в холле отеля. С полной уверенностью, что такие звезды, как Джаред и Дженсен, вряд ли явятся вовремя, я взяла стаканчик кофе и булочку. Но, едва сделав один глоток, увидела моих подопечных. Что ж, эти двое начинают нравиться мне ещё больше. — Привет! — Джаред помахал мне рукой. — Приятного аппетита. — Привет, Аня, — поздоровался Джей, улыбаясь мне немного теплее, в отличии от Падалеки. — Доброе утро! — сказала я и встала. — Извините, я думала, вы немного задержитесь, и купила кофе. Ну, что? Идём? — Нет-нет, — возразил Джей и усадил меня обратно. — Сначала допей кофе. Мы же успеваем, не так ли? Я молча кивнула головой. Покончив с кофе, мы сели в машину и двинулись в сторону Останкино. Погода, как и вчера, стояла неважнецкая: дождь лил, как из ведра, ветер, казалось, продувал до самых костей. Но ягодкой на этом торте всегда были и будут просто километровые пробки. Мне, человеку, всегда гордившемуся своим городом и страной, вдруг стало ужасно стыдно. Такие гости пожаловали к нам, а тут такое… Представляю, что они будут рассказывать, вернувшись домой. — Обычно, у нас нет таких пробок, как сегодня, — зачем-то оправдываюсь я, повернувшись к парням. — Видимо, всему причиной погода. — Да, оказывается, постоять в пробке некоторое время — удел всех мегаполисов, — отвечает Дженсен и улыбается. — Но что поделать! Без этого никак. — Знаете, а я начинаю понимать прелесть нашей жизни в трейлере, — подаёт голос Джаред, смеясь. — Просто представить страшно, как долго бы мы добирались до площадки через весь Ванкувер. Салон машины наполняет дружный смех. Джаред что-то рассказывает, активно жестикулируя, Джей поддакивает ему, иногда они перебивают друга. Мои челюсти уже сводит от смеха, но парни так интересно рассказывают, что сдержаться просто невозможно. Мой взгляд постоянно возвращается к губам Дженсена, и через некоторое время я выпадаю из разговора. Эта его борода и не сползающая с лица улыбка… Он единственный человек, перед которым мне хочется оправдаться и страшно показаться глупой. Раньше со мной такого не бывало — я способна держаться уверенно в любом кругу. Но рядом с ним… рядом с Дженсеном я теряю себя. Я прихожу в себя от того, что машина резко тормозит и моя голова встречается с окном. Дженсен кричит водителю остановиться, выбегает из машины, распахивает дверь и смотрит на меня перепуганными глазами, спрашивая: — Аня, ты цела? — Да, цела, — отвечаю я, улыбаясь, и тру место, которым ударилась. — Но шишка, видимо, будет. Вот такая у меня опасная работа, мистер Эклз. — Ты меня испугала, — серьёзно говорит Джей. — Может быть, в больницу? — Нет, не нужно. Я сейчас холодное приложу, и всё пройдёт. Спасибо за беспокойство. — Всё в порядке? — подаёт голос Джа с заднего сидения. — Да, — отвечаю я, доставая бутылку воды из бардачка. — Можем ехать дальше. Оставшийся путь мы проделали без происшествий и даже, как мне казалось, забыли произошедший инцидент. Но, выходя из машины, Дженсен задержал меня. — Аня, — он взял меня за локоть, — с тобой точно всё хорошо? — Да, точно. У нас такое иногда бывает, и я бы даже аварией это не назвала. А что? — Может быть, тебе поехать домой, отдохнуть? Алан не может справиться вместо тебя? — Дженсен, — хитро улыбаюсь я, — неужели ты так хочешь от меня избавиться? На его щеках выступает румянец. Он отводит глаза и тихо отвечает: — Я хочу, чтобы ты была в порядке. — Спасибо за заботу, но я действительно в норме. Идём, нас уже ждут. Зайдя внутрь Останкинской башни, парни ахнули от масштаба и красоты телецентра. Джаред предложил немного пройтись и посмотреть здесь всё, но мне пришлось возразить — нас ждут на съёмку, а мы итак немного задержались. Но я пообещала, что как только программа будет снята, мы обязательно устроим экскурсию. Парни согласились, и, пока они давали интервью, я договорилась с администрацией телебашни о небольшой прогулке и позвонила Алану, озвучив ему пожелание гостей. Тот с огромной радостью согласился. На интервью парни рассказывали о съёмках сериала, о событиях, ожидающих их персонажей и, конечно же, о первом впечатлении о России. Дженсен в шутку заметил, что наши девушки воистину самые красивые и устоять перед их красотой довольно сложно, но он держится, ведь он — профессиональный охотник. Ещё он сказал, что пока не успел увидеть все красоты Москвы, но обязательно исправится. Джаред, в свою очередь, выразил благодарность всем, кто организовал их визит сюда. Он отметил, что их сопровождают приятные и деловые люди. Для меня лично это был бальзам на душу, и прямо подмывало ответить, что работать с такими людьми, как они — одно удовольствие: никаких истерик, никаких закидонов.Всё просто и по-семейному. Если бы все селебрити были такими, я была бы на седьмом небе от счастья. Хотя я уже на нем. Записав программу, я, как и было обещано, повела ребят смотреть Останкино. Алан приехал по моему звонку и провёл для нас самую настоящую экскурсию. Время от времени я бросала взгляд на Джеев, и тепло разливалось по сердцу: они внимательно слушали Алана, иногда останавливаясь и что-то уточняя. Им действительно интересно! — Вот такая она, Останкинская телебашня, — философски изрёк Алан, когда мы вышли на улицу. — Огромная, удивительная и потрясающе красивая. — Твоя правда, — отзывается Дженсен и зачаровано смотрит на здание. — Хоть ты и рассказывал, как её проектировали и строили, но я всё равно не пойму. Такое архитектурное решение не просто воплотить в жизнь, но ваши соотечественники справились. И это потрясающе! Просто чудо! – Это действительно чудо, — подтверждает Алан. Затем показывает рукой в сторону машины. — Что ж, сейчас у нас с вами запланирован обед. — Ох, это замечательно! Я бы сейчас слона на вертеле съел, — говорит Джаред, а Джей смотрит на него вопрошающе: — Ой, да перестань! Ты же знаешь, что я люблю поесть. Дженсен что-то ему отвечает, и они начинают спорить, прямо как Сэм и Дин. Видимо, за эти годы ребята действительно стали братьями. Обед оказался сытным и вкусным. Меня разморило, и идти ещё куда-то уже не хотелось. Даже в компании таких лапочек. Но у меня есть некоторые обязательства, которые нужно выполнять. Впереди нас ждёт экскурсия по злачным местам Москвы. Алан, обожающий водить иностранцев по городу, ёрзает на стуле от нетерпения. Сжалившись над другом, я предлагаю начать экскурсию. Дженсен и Джаред с удовольствием соглашаются. Остаток дня Дженсен был рядом со мной, показывая всю свою галантность: поможет выйти из машины, подаст руку, откроет дверь передо мной, пропустит вперёд. Что ж, если он за мной так ухаживает, то Джей определённо знает толк в том, как растопить лёд в женском сердечке. Такое отношение льстит, хоть я и не понимаю, за что это мне. Дикая мысль о симпатии проскользнула в голове, но я тут же отбросила её: он женат, и у него есть ребёнок. К тому же, он популярный человек и, скорее всего, таких «Ань» у него было более, чем достаточно. Ближе к вечеру, когда у нас было свободное время, Дженсен подошёл ко мне и спросил: — Не хочешь поужинать вместе? — Извини? — Я говорю, не хочешь ли ты поужинать в моей компании? Честно говоря, мы за целый день поели всего раз, и я с огромным удовольствием подкрепился бы, — отвечает Дженсен, пожимая плечами. — Если честно, то я сегодня очень устала и хочу домой. Тем более, мне предстоит ранний подъем. Ты ведь помнишь, что завтра начинается конвенция и ваша с Джаредом панель назначена на двенадцать часов? — улыбаюсь я. — Конечно, я помню, — Джей смотрит на меня в упор и мои коленки подкашиваются. — И потом, мы же не всю ночь тусоваться будем. Перехватим чего-нибудь в ближайшем баре и разойдёмся. Так как? — Я даже не знаю, — говорю я. — Ну, что ж… Это ведь просто ужин! Идём. В первую секунду я готова была удушить саму себя за слабохарактерность, но затем решила, что такой шанс выпадает раз в сто лет, оных у меня впереди никак не предвещается. Жизнь одна и нужно брать от неё по максимуму. — Отлично! — Дженсен вырывает меня из мыслей и добавляет: — Подожди минутку. Он направляется к Джареду и что-то быстро ему говорит. Я вижу, что тот не очень доволен словами Джея, но вскоре кивает головой и садится в машину. Алан везёт Джа в отель. Дженсен подходит ко мне и с нежностью (или мне хочется так думать) смотрит на меня. — Идём? — спрашивает он, предлагая руку. Я молча киваю. Мы, болтая обо всем на свете, движемся к одному приличному заведению в центре Москвы, заходим внутрь и делаем заказ. Пока нам готовят еду, Дженсен разглядывает меня. — Что-то не так? — смущённо интересуюсь я. — Нет, всё чудно! Просто ты очень красивая, — отвечает он, и лёгкая улыбка пробегает по его лицу. — Вы меня смущаете, мистер Эклз, — улыбаюсь я в ответ. — Ты часто приглашаешь переводчиц на ужин? Что тебе на этот счёт говорит жена? — Ничего она не говорит. Ей больше нечего сказать мне. И нет, это первый раз, — отвечает он и, сделав глоток виски, принесенного официантом, кривится. — Ничего не хочу сказать, но виски у вас отвратительный. — Что есть, то есть, — соглашаюсь я, переваривая то, что он сказал. Когда до меня доходит, я давлюсь соком. — Погоди! То, что ты сказал о жене… я правильно понимаю? — Уверен, что правильно, — кивает он. — Мы разошлись три года назад. Это был крайне тяжелый и трудный период жизни, в частности и моей. Но Ди всегда была мудрой женщиной. Так мы решили, дабы не обрушивать на Джастис пристальное внимание прессы, разъехаться. Не хотелось какой-либо грязи. Прежде всего мы думали о малышке… Мы даже не делили ничего. Я оставил им дом, в котором мы жили, и пивоварню. — Вот это да, — шепчу я. — Я должна сказать, что мне жаль? — Если тебе действительно жаль, то спасибо, — спокойно говорит Дженсен. — Это наше обоюдное решение. Так бывает в жизни: люди сходятся, потом расходятся. От этого никто из нас не застрахован. Когда нам подают первые блюда, мы молчим. Я не знаю, что сказать, а Дженсен просто смотрит на меня. С ним спокойно. От него веет надёжностью и добротой. Если бы у меня был шанс, один малюсенький шанс, побыть в шкуре Дэннил, я бы с удовольствием им воспользовалась. — Аня, — нарушает тишину Дженсен, — всё хорошо? — Более чем, — отвечаю я и улыбаюсь. — Я же говорила, что немного устала. Не обращай внимания, иногда я буду выпадать из разговора. –А знаешь, что прекрасно снимает усталость? Танец! — Дженсен встаёт и приглашает меня. Мы танцуем, и нас, кажется, никто не замечает. За что я люблю эти элитные заведения, так это за то, что их посещают, как правило, самовлюблённые и зажравшиеся, с позволения сказать, люди. Если они видят человека незнакомого или не из их круга и у них не возникает повода посудачить, то и обращать внимания на таких не стоит. И мы с Дженсеном пользуемся этим. Дженсен потрясающий танцор — он ведёт меня с уверенностью бальника. Он слишком близко, и я могу посчитать морщинки вокруг его глаз. Древесный запах парфюма кружит голову, а нежный глубокий голос, завораживает. Его руки, такие сильные и нежные, спокойно лежат у меня на пояснице. Он не позволяет себе вальяжностей, но я уже готова бежать за ним на край света. Пусть только попросит. Музыка заканчивается, и Джей помогает мне сесть за стол. Он был прав — после танца усталость как рукой сняло. И я спешу сказать ему об этом. Он улыбается и говорит: — Тогда ты ещё немного поешь, и я снова приглашу тебя. Ты ведь не возражаешь? — Видимо, я не могу отказать тебе, мистер Эклз, — отвечаю я. Мы ещё долго сидим в заведении, танцуя и немного хмелея, болтая обо всем на свете. С огромной радостью я отмечаю, что Дженсен потрясающий собеседник. С ним легко и весело. Но, посмотрев на часы, я с горечью вздыхаю. — Увы, веселье пора заканчивать, — говорю я. — Ещё не полночь, так что успокойся, — улыбается Джей. — Давай ещё потанцуем. — Нет-нет, нам действительно пора ехать. Завтра сложный день и у тебя, и у меня. Нужно как следует отдохнуть. — Раз ты настаиваешь, то кто я такой, чтобы с тобой спорить? — говорит он, расплачиваясь за ужин. — Идём, я провожу тебя. — Не нужно! Тут всё время стоят такси, так что я запросто доберусь сама. –Я должен быть уверен, что ты дома и с тобой ничего не стряслось, — настаивает Джей. — Или ты меня боишься? Он такой милый в этот момент, что я, не сдержавшись, смеюсь. Дженсен, сначала опешив от моего смеха, через пару секунд тоже заливается хохотом. Поймав такси, мы направляемся в сторону моего дома. Количество выпитого виски, тяжёлый рабочий день, много танцев, тепло в салоне машины и равномерное гудение двигателя делают своё дело — веки мои тяжелеют, то и дело закрываясь, и с каждым новым разом раскрыть их становится всё трудней. Голова, набравшая, казалось, лишних пять килограммов, без разрешения обрушивается на мягкое плечо Дженсена. Он поворачивает голову, оценивает ситуацию и позволяет мне разместиться. Немного разворачивается на сидении, укладывая меня себе на грудь. От количества полученных эмоций и понимания, что я в одной машине со своим кумиром, мозг выталкивает вместе с адреналином в моё сознание замечательные картинки. Мне снится какой-то потрясающий, добрый и цветной сон… — Аня, — сквозь сон до меня доносится глубокий голос, — проснись. Мы приехали. — Ох, прости, — отзываюсь я, придя в себя, и тру лицо. — Я отключилась? — Ненадолго, — улыбается Дженсен. — Устала? — Устала, — подтверждаю я и тянусь за кошельком, но Эклз меня останавливает. — Я уже расплатился. Отдыхай, а завтра мы увидимся. Постарайся выспаться. Спокойной ночи, Аня, — шепчет он, поправляя мой выбившийся из хвоста локон. Его ладонь касается моей щеки, и я моментально трезвею. Он слишком близко, и это ловушка, из которой мне уже не выбраться. Ноги наливаются свинцом, а лёгкие, кажется, перестают работать. Каждый новый вдох причиняет боль. Дыхание Дженсена обжигает. Он смотрит на меня изумрудными глазами, изучая мои черты. Затем кладёт ладонь мне на затылок, и я перестаю дышать. Он притягивает меня к себе. Сердце в агонии бьётся о грудную клетку. Я закрываю глаза, предвкушая поцелуй. И получаю его — в щеку. Я не надеялась, что Дженсен станет целовать меня в губы, точнее, я на это рассчитывала, и тогда были бы понятны его намерения. А теперь я и не знаю, что думать. Это что-то гораздо сильнее, гораздо глубже и нежнее, чем роман на конвенции. Он, конечно же, безумно мне нравится, но… но я не верю, что переводчица из далёкой страны может покорить сердце одного из самых оплачиваемых актёров Америки. — До завтра, Дженсен. Спасибо за вечер. Доброй ночи! — я выхожу из машины и, глубже спрятавшись в пальто, бреду до подъезда. Зайдя в квартиру, я присаживаюсь на пуф и вытягиваю ноги. Как же я устала! Прямо сейчас я мечтаю только об одном — горячая ванна с морской солью, потом — зелёный чай с жасмином и мёдом. Едва я успела набрать ванну и опуститься в воду, как мой личный телефон завибрировал. Тихо высказавшись на этот счёт, я потянулась за ним. Странно, подумала я, сообщение с незнакомого номера. Открываю письмо и чуть не роняю телефон — мне пишет Дженсен. «Ты не спишь? Я в отеле, добрался без приключений!» И, только я начала писать ответ, как приходит следующее сообщение: «Хочешь, завтра снова куда-нибудь сходим? Может быть, в Третьяковскую галерею? Алан так спешил, что я не всё успел рассмотреть». Подумав, что писать ответ слишком долго, я решила позвонить ему (и на всякий случай проверить, не подшутил ли кто-нибудь надо мной). — Привет, — говорю я, когда на том конце слышу знакомый голос. — Извини за звонок. Просто не люблю писать смс. — И я тоже. Хорошо, что позвонила. Как ты? — интересуется он. — В порядке. Сейчас выпью чаю и буду ложиться спать. Дженсен, откуда у тебя мой номер? — сквозь смешок спрашиваю я. — О, мне дал его Алан. — Алан никогда не дал бы мой номер кому-либо без моего согласия. Если, конечно, ему жизнь не дорога. А она ему очень дорога. Уж я-то знаю. — В защиту Алана хочу сказать, что он действительно не хотел этого делать, но я очень вежливо его попросил, и он согласился. — Разумеется. — Так что, ты согласна пойти со мной в галерею? — Видимо, у меня нет другого выбора, — хохочу я. — Честно говоря, я и сама не успела насладиться картинами. — Отлично! — говорит Дженсен. — Тогда не буду отвлекать — пей свой чай и смотри самый потрясающий в мире сон. Пока! — Пока! — отвечаю я и кладу трубку. На лице у меня блуждает глупая улыбка. Я смотрю на себя в зеркало и узнаю это выражение лица. Оно значит лишь одно — я влюбилась.