Измени мою жизнь

— Слушай, я прекрасно тебя понимаю: она красавица и умница. Но совсем скоро мы улетим домой, и ей будет больно. Ты не думал об этом? Может, не стоит раздувать огонь там, где он не нужен? — Джаред сидит в гримёрной и смотрит на друга. — Я знаю, что мы улетим. Но меня тянет к ней, и я ничего не могу с этим поделать, понимаешь? — отвечает Дженсен. — Слушай, друг, я понимаю, что у тебя были сложные времена, и ты сильно переживал. Я также понимаю, что каждому из нас хочется быть счастливым, но… — Джа поправляет волосы и продолжает: — Дженсен, это нужно прекратить, пока не стало хуже. Ты ей ничего не обещал, а она пока ничего не ждёт. Так, может быть, стоит пресечь любые знаки внимания, чтобы потом не было больней? Ты же знаешь, каково это — рвать по живому… — Заткнись, — рычит Джей. — Заткнись и не смей больше поднимать эту тему! Я заберу её с собой. Уверен, что она согласится. — А если нет? — резонно замечает Джаред. — Значит, сделаю всё для того, чтобы было «да»! — отвечает Джей и хлопает ладонью по столу. Затем берет себя в руки и шепчет: — Прости, Джа. Я… я не хотел. Извини. Эти несколько дней были сложными, и нервы на пределе. — Вот именно поэтому я прошу тебя пресечь любые попытки завязать отношения с переводчицей. — Джаред встаёт и идёт к выходу. — Я буду ждать тебя снаружи. Когда за Падалеки закрывается дверь, Дженсен шумно выдыхает, облокачивается на стол и, глядя на себя в зеркало, рычит. Он понимает, что киношный брат прав, но поделать с собой ничего не может. Я вхожу в Крокус Сити Холл, и мой телефон вибрирует. Глядя на экран, я улыбаюсь — звонит Дженсен. — Привет, — здороваюсь я, — как ты? — Я в порядке. Мы с Джаредом уже на месте, нас загримировали, и мы готовы начинать. Собственно, ждем только тебя, — отвечает он, и я слышу, как он улыбается. Но, так же, я слышу, что он напряжён. — Я иду по коридору и скоро буду у вас. Джей, у тебя всё хорошо? — спрашиваю я. — Да, всё отлично! А что? — Просто мне показалось, что ты какой-то взвинченный. — Нет, я в порядке. Просто немного волнуюсь, — смеётся он. — Не волнуйся — я буду рядом, — произношу я и толкаю дверь в гримёрную. — Ну, ты угостишь меня кофе? — Обязательно! — он расплывается в улыбке, встаёт и подаёт мне стаканчик. — Аккуратно, он ещё горячий. — Спасибо. Прости, пожалуйста, но мне ужасно нужно выпить горячего — на улице снова дождь и жуткий ветер. Я немного замёрзла, пока добиралась до вас, — снова оправдываюсь я, чувствуя, что щёки мои горят. — Ты что, не на машине приехала? — настороженно интересуется Дженсен. — И да, и нет. Из дома меня вёз Алан, но на полпути мы попали в пробку — пришлось пересаживаться в метро, — объясняю я. — Иначе бы опоздала. А мне это очень не нравится. — Вот, возьми, — говорит Эклз, накидывая мне на плечи свою куртку. — Думаю, ты должна согреться, пока допьёшь кофе. Дженсен стоит сзади меня, а его руки, замкнутые в кольцо, покоятся на моих плечах. Его подбородок лежит на моей макушке. Тонкая ткань его синей рубашки касается оголённого места на шее, щекоча и заставляя фантазировать о том, какие прекрасные виды могут открываться под тканью. В первые секунды я напрягаюсь, не зная, как себя вести и думая, что Джей вот-вот разомкнёт объятия, но он продолжает прижимать меня к себе, и я расслабляюсь, откидываясь назад и зажмуривая глаза. Мне так хорошо сейчас, так тепло, что держать свои мысли и чувства под контролем просто невозможно. –Ты же помнишь, что обещала провести этот вечер со мной? — тихо спрашивает Дженсен. — Помню, — отвечаю я и выбираюсь из его объятий. — Спасибо за куртку, я действительно согрелась. Дай мне две минуты, чтобы расправиться с кофе. Джей кивает головой и садится напротив меня. Молча, не говоря ни слова, он смотрит мне в глаза. От такого пристального взгляда мне становится не по себе. Найдя в себе остатки смелости, я тоже поднимаю взгляд. Мы смотрим друг другу в глаза. Я смотрю на него, и земля уходит из-под ног. В который раз за эти дни я понимаю, насколько он красив. Мой взгляд последнее время чаще и чаще останавливается на его губах, и это заставляет меня нервничать. Интересно, какие они? Мягкие? Какой у них вкус? Тешить себя надеждой, что однажды я узнаю ответы на эти вопросы, мне не хотелось. Вообще, я сделала кое-что такое, о чем позже буду сожалеть, и это никак не связано с выходом за грань деловых отношений. Как раз на это мне было, мягко говоря, плевать. Я ругала себя за то, что позволила больше положенного думать о человеке, с которым у меня априори ничего не может быть. Пройдёт ещё немного времени, и самолёт унесёт его за тысячи километров, оставив мне только память о его аромате и приятном низком голосе, а он, скорее всего, никогда больше обо мне не вспомнит. Значит, кричало где-то глубоко внутри моё второе «Я», нужно выжимать из этого всего как можно больше сока. Конвенция в самом разгаре, и публика никак не хочет прощаться с любимыми актёрами, а те отвечают им взаимностью. Перебросившись парой слов с организаторами, они сходятся во мнении, что ещё сорок минут ничего не решают. Когда Дженсен объявляет это фанатам, зал взрывается аплодисментами. Так же он предлагает провести это время максимально продуктивно, тем самым принимая на себя просто лавину вопросов и пожеланий. Некоторые слова фанатов трогают Джея за душу, и он не может сдержать эмоций — я вижу, как он тайком вытирает слёзы. Джа тоже не остаётся в стороне и искренен с ребятами. Время пролетело, и настал момент прощания. Публика никак не хотела отпускать кумиров со сцены. В конечном счёте, им пришлось это сделать — в зале загорелся свет, парни ушли со сцены, а я — за ними. — Вот это да! — воскликнул Дженсен. — Ну и приём! Мне кажется, это была самая жаркая конвенция из всех, на которые мы приезжали. — Точно, — откликнулся Джаред и улыбнулся: — Нужно предупредить наших ребят, чтобы готовились как следует. — Как дела? — спросила я, закрывая за собой дверь. — Как впечатления? — Всё отлично, — отвечает Джа и встаёт. — Аня, у нас на сегодня всё? Больше никаких дел не намечается? –Нет, на сегодня мы закончили, — говорю я, сверившись с дневником. — Ну, тогда, если ты не возражаешь, мы поедем домой. — Он берет куртку и смотрит на Джея. — Ты едешь? — Извини, я хотел погулять по городу, — Эклз смотрит на друга, и я чувствую, как с каждой секундой растёт напряжение. — Ладно, — после паузы отвечает Джаред и выходит. Дженсен поднимается со стула, берет моё пальто и спрашивает: –Идём? Я киваю в ответ, надеваю пальто, снова оказываясь в объятиях мужчины моей мечты. Мы бредём по Москве и радуемся наладившейся погоде: ветер стих, дождь перестал лить, выпуская из серого плена солнышко. Добравшись до галереи, мы заходим внутрь и начинаем любоваться картинами. Всё время, пока мы бродили по Третьяковке, ни один из нас не проронил ни звука. Иногда я что-то переводила Дженсену, а потом мы снова хранили молчание. Приняв приличную дозу «культурного питания», мы продолжили прогулку. –Джаред не одобряет наших встреч? — со смешком интересуюсь я. — Иногда мне кажется, что он просто ревнует, — в тон мне отвечает Джей. — Но не переживай — он не станет устраивать сцен. — А почему он не хочет присоединиться к нам? — недоумеваю я. — Потому что третий — лишний, — улыбается Дженсен. — Ты не выносим! — хохочу я, и Джей подхватывает. Мы бродим по городу, пока не начинает темнеть. И холодать. Моё пальто довольно тонкое, и я ёжусь, что не укрывается от внимательного взгляда Дженсена. –Замёрзла? — спрашивает он. — Немного, — отвечаю я, как можно бодрее. –Пойдём домой. Я провожу тебя, — говорит Джей и берет меня за руку. Дорога домой занимает что-то около сорока минут. Мы заходим в подъезд, и я поворачиваюсь лицом к мужчине. — Спасибо, что проводил, — говорю я, улыбаясь. — И отдельное спасибо за прекрасный вечер. Сможешь добраться? Ты ведь города не знаешь. –Не волнуйся, я не потеряюсь, — отвечает он. — И потом, разве ты не предложишь мне чашку кофе? –Дженсен Росс Эклз, да ты напрашиваешься в гости! — восклицаю я, хлопая в ладоши. Джей смеётся, глядя на меня сверху вниз. — Ладно, идём. Думаю, ты заслужил. — О, мисс, вы так великодушны! — отвечает он, продолжая смеяться. — Хватит паясничать! Поднявшись на второй этаж, мы заходим в моё скромное жилье. Разуваемся и заходим в кухню. Я ставлю чайник и спрашиваю у Джея: — Так что, чай или кофе? — Кофе, — отвечает он, улыбаясь. Я колдую у плиты, а он смотрит за моими нехитрыми манипуляциями. Когда кофе в турке закипел, а бутерброды мирно стояли на столе, я присаживаюсь рядом с ним и говорю: — Угощайся! –Спасибо, — отвечает он, делает небольшой глоток и зажмуривается: — Вкусно! И необычно. В чем секрет? — В корице — я добавила немного. Тогда кофе получается ароматней, а вкус — насыщенней. Честно говоря, я редко себя балую таким напитком, мне больше нравится чёрный кофе. Но, в особенных случаях, предпочитаю баловать гостей. — И чем же этот случай необычный? — спрашивает Дженсен, а в глазах у него блестят искорки. — Ну, не каждый день ко мне на чашку кофе приходит кумир, — смеюсь я. — Знаешь, это так забавно… — Что? — Ещё несколько дней назад ты казался таким далёким, таким нереальным, и, когда шеф сказал мне, что я буду вашим с Джа переводчиком, у меня дар речи пропал. Я сотни и сотни раз прокручивала в голове эту встречу, представляла, как сложатся наши отношения… Если быть честной, то мне не впервые встречать и сопровождать иностранных гостей, особенно звёзд. От воспоминаний о некоторых из них мне становится дурно, настолько они были избалованы. Хотя, когда я просматривала их интервью или конвенции, складывалось впечатление, что это отличные ребята. И это очень неприятно — разочаровываться в тех людях, на которых ты хотела ровняться. Может быть, только Киану и ещё несколько человек оставили приятный след в душе. — Я ставлю чашку на стол, и смотрю в такие родные зелёные глаза. — И вот ты здесь, со мной, в этой маленькой кухне. Мне кажется, что это сон. Стоит только проснуться, и ты растаешь… — Но я же здесь, — шепчет он, берет меня за руку и тянет к себе. Когда я оказываюсь у него на коленях, Дженсен продолжает: — Хочешь, я докажу тебе, что ты не спишь? Не дождавшись моего ответа, он целует меня в губы, и я наконец-то получаю ответ на свой вопрос. Губы Дженсена мягкие, нежные и на них застыл вкус кофе с корицей. Его руки ложатся на мою талию, даря тепло, а я замыкаю свои в кольцо на шее мужчины. Мне тяжело дышать и просто нужно хоть на секунду разорвать поцелуй, но Джей не даёт мне этого сделать, сильнее прижимая к себе. И только когда мне категорически не хватает воздуха, я легонько упираюсь ладонью ему в грудь. Два изумруда внимательно смотрят на меня, будто ожидая пощёчины. Веснушки, разбросанные по лицу, стали ярче из-за выступившего румянца. Какое-то время я молча изучаю его. Да, он чертовски красив. Его взгляд зачаровывает, и я чувствую себя беспомощной. Если он попросит спрыгнуть с крыши или переплыть Тихий океан, то я не задумываясь это сделаю. Набравшись смелости, я касаюсь рукой щеки Дженсена, и он закрывает глаза, подаваясь мне навстречу. Его губы находят мою ладонь, касаясь лёгким, как шелест ветра, поцелуем. Мягкая, тёплая ладонь поднимается по моей спине от поясницы к лопаткам, доходит до шеи и зарывается в распущенные волосы. От такого нежного касания я немного откидываю голову назад, неосознанно подставляя оголённую шею под поцелуй. Дженсен пользуется моментом и накрывает каждый миллиметр, рассыпая по коже мурашки. Я сдавленно выдыхаю, чувствуя тяжесть внизу живота. «Нет, только не это!» — кричу про себя я. «Аня, возьми себя в руки!» Но голова уже не может мыслить здраво, опьянённая эндорфинами. Дженсен подхватывает меня и несёт в первую попавшуюся комнату. Спотыкается о подушку и роняет меня на кровать, нависая сверху. В таком ракурсе он ещё прекраснее, и я окончательно теряю голову. Я тянусь к его рубашке, одну за одной расстёгивая пуговицы. Он проделывает то же с моей блузкой. От его присутствия рядом, так близко от меня, я тяжело дышу. Он наклоняется ниже и прокладывает дорожку из поцелуев от шеи до груди. Каждое его движение и касание обдаёт жаром, помогая душе согреться. Мы не замечаем, как попадаем в костёр желания. Наша одежда с шелестом падает на пол, освобождая разгорячённые тела. Мягкий приглушенный свет торшера придаёт уюта и интимности моменту. Комната, ранее заполненная тишиной, наполняется сбивчивым, рваным дыханием нас обоих, а на стене в причудливом танце сплелись тени. В сухом, всегда пахнущем стерильностью, воздухе смешиваются ароматы наших тел и парфюмов. Время льётся, как вода и уносится куда-то так далеко, что невозможно представить. Белые, всегда идеально расправленные простыни сейчас смяты, а подушки сброшены на пол за ненадобностью. Дженсен сильнее сжимает мою ладонь, расслабляется, и я ощущаю на себе его вес. Мы лежим бесконечно долго. Дженсен гладит меня по волосам, а я умостилась у него под боком. — Теперь ты веришь, что я настоящий? — хрипло спрашивает Джей. — Верю, — лениво отзываюсь я. — Аня? — Да? — Ты мне нравишься, — говорит Дженсен и я склонна ему верить. — Я бы не хотел, чтоб ты думала, что у меня всегда вот так… –Дженсен, — я приподнимаюсь на локте и тепло улыбаюсь, — я верю тебе. И тоже хочу сказать, что до тебя я… Словом, ты мне тоже нравишься, и эта ночь лучшая в моей жизни. Я никогда её не забуду. Он расплывается в счастливой улыбке, и мы повторяем всё снова… Утром я просыпаюсь от волшебного запаха кофе и тостов. Перевернувшись на спину, я не обнаруживаю Дженсена рядом. Обмотавшись простыней, выхожу в кухню в надежде застать Джея там. Но и в кухне его нет. Сердце падает, а в голове проносится мысль, что меня использовали, и от этого хочется выть. Подойдя к столу, замечаю листок бумаги — записка от Дженсена. «Извини, что не дождался, пока ты проснёшься. Джаред будет в бешенстве, если узнает, что я не ночевал в номере. Я приготовил тебе кофе и небольшой завтрак. Встретимся на конвенции. С любовью, Дж. Э. P.S.: Надеюсь, ты согласишься провести ещё один вечер в моей компании?» Я снова и снова перечитываю его записку, довольно улыбаясь. После недолгих поисков я достаю телефон из-под подушки и набираю номер Дженсена. Совсем скоро он берет трубку. — Привет, — говорю я. — Спасибо за приготовленный завтрак. — Привет и на здоровье! — отвечает Дженсен. — Ещё раз прости, что ушёл, не сказав — не хотел будить. А если бы разбудил, то задержался бы надолго. — Ты себе льстишь, Дженсен, — цокаю я языком. — Совсем не много, — смеётся Эклз. — Когда ты приедешь? Я соскучился. — Через пару часов. У нас же мероприятие на полдень назначено. Не скучай, скоро увидимся. И, да, я согласна провести с тобой этот вечер и все вечера, которые будут, — отвечаю я. — Отлично. Я жду тебя, Аня. Очень-очень жду. — До встречи, мистер Эклз. Этот и последующие дни мы усиленно работали, а вечерами гуляли. Один раз даже сходили в кино.Название фильма мы, конечно же, не запомнили. Откровенно говоря, мы его даже не смотрели. Разве можно фокусироваться на чем-то, когда рядом сидит мужчина твоей мечты? О, дорогие мои, это просто невозможно! Дженсен каждый раз провожал меня домой, заходил на чашку кофе и… оставался. Утром я что-то готовила для него, он пил кофе и уходил. А вечером мы снова встречались. Джаред ворчал на друга, говорил, что тот зашёл слишком далеко и в итоге будет плохо всем. Дженсен злился, кричал, что сам разберётся со своей жизнью и посторонним туда вход воспрещён. Джа задевали эти слова, и он упрекал товарища, что когда тот переживал развод, то именно он первым пришел на помощь, и именно в его плечо Джей плакался, когда всё летело к чертям. Дженсен, понимая правоту друга, всё равно стоял на своём, утверждая, что это — серьёзно и иначе он не может. Он твердил, что заберёт меня с собой и хэппи-энд обязательно случится. Джаред пытался что-то объяснить, но потом сдался. — Я просто хочу, чтобы ты знал, Дженсен, — тихо сказал Джа, — что всегда можешь рассчитывать на меня. Ты мой друг, даже брат, я бы сказал, и мне бы хотелось, чтоб ты был в порядке. Я имею в виду, если что-то пойдёт не так, то… Просто будь готов к тому, что не всё в этой жизни бывает так, как мы планируем.

***

В этот вечер Дженсенсам не свой — молчаливый, задумчивый и немного грустный. Его плечи, всегда прямые, сегодня опущены, а ровная, как струна, спина ссутулена. Он постоянно смотрел на меня, словно пытаясь запомнить, а в глазах застыл страх и бесконечная тоска. –Дженсен, с тобой всё хорошо? — интересуюсь я, сжимая его ладонь. — Да, — отвечает он, коротко улыбаясь. Я понимаю, что он врёт. — Со мной всегда всё хорошо, когда рядом ты. –Джей, если тебя что-то тревожит — просто расскажи мне, — я заглядываю ему в глаза. — Аня, я… — он запинается. Выдохнув, он продолжает: — Я не могу говорить об этом. Извини. — Ничего, — отвечаю я, целуя его в щеку и улыбаясь. — Но, обещай, что обязательно расскажешь. Он кивает головой и даже улыбается. Мы идём по ночной Москве, не считая времени. Ночи холодные, но Дженсен заставляет меня тепло одеваться. Когда мы заходим в его номер, часы показывают половину третьего ночи. Я тянусь к нему, чтобы поцеловать, мимоходом расстёгиваячёрную рубашку, так выгодно подчёркивающую его фигуру. Он отзывается на мои ласки, и я чувствую это. Уложив меня на кровать, Дженсен ложится сверху, и некоторое время молча смотрит мне в глаза. Затем нежно целует, избавляя нас обоих от одежды. И только когда на мне остаётсятолько нижнее белье, он отскакивает от меня, как от огня. Садится на край кровати и роняет голову на руки. — Я не могу, — шепчет он. –Джей, — зову я, обнимая сзади, — что с тобой сегодня? Ты сам не свой. — Аня, полетим со мной, — выпаливает он, и я едва не падаю с кровати. — Пожалуйста. Знаю, что мы слишком мало знакомы, но когда тебя нет рядом, я задыхаюсь. — Дженсен, — я усиленно стараюсь подбирать слова, — это потрясающее предложение, и ты очень много значишь для меня, но… извини, я не могу улететь с тобой. — Почему? — тихо спрашивает он. — Потому что не могу. У меня здесь работа, любимая работа, дом, друзья. Тут прошло моё детство, — отвечаю я. — Это не так просто, как кажется. Ты бы не остался в России, так ведь? Откровенно говоря, я воспринимала наши отношения как приключение. Я не думала, что из этих встреч что-то получится. Он качает головой и трёт лицо. Поворачивается ко мне вполоборота, и слабый свет ночника падает на его лицо. Я смотрю на мужчину, ещё вчера пышущего здоровьем, красотой и энергией и совершенно не узнаю того, кто сейчас сидит рядом. Вокруг глаз Дженсена легли тени, морщинки стали глубже и расползлись дальше положенного. Родные зелёные глаза, всегда пылавшие ярким светом, потухли, наполнившись оттенками боли и тоски. Поникшие плечи упали ещё ниже, словно их ничего уже не держит. Казалось, что из него медленно утекает жизнь. Моё сердце сжималось от боли, но принять его предложение я не могла. Я была уверена, что этот роман никуда не приведёт, что всё закончится, так и не начавшись, что он забудет обо мне, едва приземлившись в Остине. — Если хочешь, чтобы я ушла — просто скажи, — говорю я, не разрывая объятий. — Нет, — с ноткой страха отзывается Дженсен и крепко прижимает к себе. — Останься. Завтра я улечу, поэтому хочу запомнить тебя как можно лучше. Я ничего не отвечаю. Он обнимает меня, дрожа всем телом. Мне не видно его лица, но я догадываюсь, что он сломлен. Эту ночь мы провели в постели, не говоря ни слова. Он прижимал меня к себе, без конца гладя по волосам, целуя в плечо. Спустя время, Дженсен погружается в тревожный сон. Через час я следую его примеру. Впервые рядом с ним мне не снятся сны. Утром Дженсен вёл себя как обычно –был свеж и весел, что-то рассказывал, шутил и улыбался. Я выдохнула, приняв это его настроение как добрый знак. Во второй половине дня парни дали заключительную пресс-конференцию и раздали автографы. После был ужин в одном из лучших ресторанов столицы. Весь каст сериала веселился, шутил, галдел и праздновал. Гости были довольны визитом в нашу страну. Им понравилась Москва и общение сфанатами. Кто-то из ребят, кажется, Ричард Спейт младший, отметил, что Сверхъестественная семья и без того довольно велика, а тут оказывается, что у них есть такие замечательные и радушные родственники. Джаред согласился с ним и добавил, что наши фанаты отличаются остротой ума, чувством юмора, и беседовать с ними сплошное удовольствие. Окидывая актёров шоу взглядом, я наткнулась на Дженсена. Среди общего веселья он сидел поодаль от друзей и был темнее тучи. Пробираясь сквозь толпу, я подошла к нему и села рядом. — Привет, — говорю я. — Привет, — отвечает он, делая глоток виски. — Как ты? — Нормально. — Дженсен поднимает на меня взгляд, и я с ужасом замечаю в его глаза вчерашнюю боль. — Устал немного. –Дженсен, — начала было я, но он меня оборвал. — Я понимаю. Тут вся твоя жизнь. Я был полным идиотом, предложив тебе это. –Джей, я очень рада, что ты предложил лететь с тобой, но я действительно не могу. Дело не в тебе… — говорю я, а он снова перебивает. — «А во мне». Знаю. Когда-то давно я уже слышал эту фразу. — Он слабо улыбается и смотрит мне в глаза. — Ты приедешь в аэропорт? — Конечно, приеду, — говорю я. Он снова улыбается и целует мою ладошку. Затем встаёт, подходит к Джареду и что-то говорит ему. Тот смотрит на него, и я буквально слышу что-то типа «Я же говорил!..». Но Джаред не произносит ни слова, а просто хлопает друга по плечу и кивает головой. Дженсен выскальзывает из зала, и никто не замечает его отсутствия. Мне хочется пойти за ним, но обязательства вынуждают остаться. Среди толпы я замечаю Алана. Он направляется ко мне. — Что у вас вообще происходит? — сердито спрашивает он. — То есть? — Между тобой и Дженсеном. Я столкнулся с ним в коридоре, и на него смотреть больно. — Алан смотрит на меня с упрёком. — Только не говори, что ты выкинула какой-нибудь фортель. — Ничего я не выкидывала, — огрызаюсь я. — Он предложил мне лететь с ним в Америку, а я отказалась. — Отказалась? — переспрашивает Алан, округляя глаза. — Ты серьёзно? — Да, я серьёзно, — говорю я, начиная злиться. — А что мне нужно было делать? — Соглашаться, кусок идиотки! — шипит на меня друг. — Ты всегда мечтала о встрече с ним, и вот он здесь, с тобой! Из толпы фанаток ему приглянулась ты. — Я открываю рот, чтобы возразить, но Алан не даёт этого сделать. — Аня, вот только не надо мне говорить, что между вами ничего не было. Я не слепой. Да о ваших встречах знает весь каст. Предупреждая твой упрёк, скажу, что никто ничего не растрепал. Просто из вас хреновые Штирлицы. Ты счастлива, когда он рядом. Так что тебе мешает приобрести полную версию счастья? — Работа! — отвечаю я, чуть повысив голос. — У меня здесь хорошаяра-бо-та! У меня тут дом. И вообще, не хочу я уезжать отсюда. Мне и здесь хорошо. — Ну и дура! — цедит Алан, встаёт из-за стола и уходит. Я сидела в ресторане с ребятами до конца ужина. Когда все разошлись, я поехала домой. Усталость, моральная и физическая, казалась мне непомерной, прижимая весом к земле. Зайдя в квартиру и скинув пальто, я прямо в платье бросаюсь на кровать. До отлёта Дженсена оствалось четыре часа.

***

Я резко открываю глаза и вскакиваю с кровати. Сердце в агонии бьётся о грудную клетку, предвещая что-то непоправимое. Дотянувшись до телефона, переведённого на беззвучный режим, снимаю блокировку и вижу три пропущенных вызова и пять сообщений. Все от Дженсена. Открываю сообщения, и сердце замирает. «Мы едем в аэропорт. Ты приедешь?» «Мы уже в аэропорту. Где ты?» «Рейс задерживается на час. Я всё ещё жду тебя». «Началась регистрация. Я верчу головой, как сова, но никак не могу найти тебя в толпе. Пожалуйста, сотвори чудо и появись в самую последнюю минуту». «Регистрация прошла. Мы уже в самолёте. Ты так и не приехала. Жаль. Я так хотел увидеть тебя… P.S.: спасибо за самую прекрасную неделю в моей жизни, которую ты изменила. Я люблю тебя, Аня. Твой Дж. Э.» Понимая, что он уже где-то в небе, я всё равно набираю его номер. Гудок, второй и холодный, ровный голос сообщает мне, что абонент вне зоны покрытия. Я повторяю попытку, увенчавшую неудачей. Срываясь с места, я на скорую руку накидываю пальто, обуваюсь и опрометью бегу вниз. Поймав первое попавшееся такси, говорю водителю мчаться на всех парах в Шереметьево. Водитель, молодой мужчина, умело объезжает пробки, и за самое короткое время мы подъезжаем к аэропорту. Бросив таксисту купюру, намного превышающую стоимость поездки и не взяв сдачи, я со всех ног несусь к первому окошку. — Девушка, добрый день, — запыхавшись говорю я, — скажите, пожалуйста, самолёт до Нью-Йорка… Он… он уже улетел? –Одну минуту, — отвечает диспетчер и смотрит в монитор. Затем поднимает на меня глаза и говорит: — К сожалению, посадка завершилась полтора часа назад. Самолётнаходится в воздухе сорок пять минут. — Чёрт, — выдыхаю я. — Спасибо! Диспетчер что-то говорит мне, но я уже не слышу. Все звуки доносятся до меня, как из-под воды. Окружающий мир транслируется в режиме замедленного кино. Нетвёрдым шагом я иду до ближайших кресел. Сажусь и закрываю глаза. Щеки обжигает. В памяти возникают образы любимого мужчины: веснушки, глубокие зелёные глаза, пушистые ресницы, мягкий нежный голос… и просьба улететь с ним. Мне хочется открыть глаза, чтобы эти образы исчезли, прекратив разрывать меня изнутри. Я стараюсь разомкнуть веки, и, кажется, у меня получается, но я всё равно ничего не вижу. Моргаю пару раз, по щёкам стекают солёные слёзы. Стерев их ладонью, я тянусь за телефоном. Смотрю на экран. Ничего. Ни сообщений, ни звонков. Он улетел. Дженсен улетел. Навсегда. Я обещала его проводить и обманула. И из-за того, что просто проспала. Как глупо. Решив хоть как-то перед ним объясниться, начинаю писать сообщение. Едва набрав слово, тут же его удаляю, ибо просто не знаю, как выразить своё сожаление. На десятой попытке я злюсь, сама не понимая на кого, и бросаю телефон в сумку. Да, мне жаль, что так поступила с Дженсеном. Но, черт возьми, он бы сам мог остаться, и всё было бы по-другому. Он не захотел. Стоит ли верить словам американского селебрити?.. Внутренний голос кричал, что стоит. А моё второе «Я», скрестив руки на груди и ухмыляясь, шёпотом говорит: «Я же предупреждала, что будет только хуже. Говорила оставить эту затею. Так что, милочка, получай». И я получала. Утром следующего дня я позвонила шефу и взяла отпуск на две недели. Первые пару дней я просто лежала на том диване, где мы с Дженсеном любили друг друга. На третий день нашла в себе силы пересмотреть фото и видео со всех наших мероприятий. На пятый — снова начала смотреть «Сверхъестественное». В середине второй недели я практически не вспоминала об актёре. Выйдя из отпуска на работу, я снова была сама собой. И только по ночам, закрывая глаза и проваливаясь в сон, я видела пару зелёных глаз, глядящих на меня с неподдельной, искренней любовью…