Создано на небесах

Кроули была в отвратительнейшем расположении духа. Её раздражало всё, начиная от пасмурного неба за окнами и заканчивая растениями в собственной квартире. Из головы всё никак не шли слова «играешь с людьми». Да что он возомнил о себе? За прошедшие тысячелетия никак не угомонится. Любит же всё усложнять. Он либо действительно настолько наивен, либо… либо слишком хорошо играет. В последнее верилось с превеликим трудом. Однако, она признавала, что есть в этом белопёром ангелке своя червоточинка. Она бросила беглый взгляд на часы — половина седьмого. К слову, Азирафель так и не удосужился позвонить. Что бесило ещё больше. Ситуацию не спасла и половина бурбона, отхваченная залпом. Про амбре, исходящее от демона, лучше - вообще не упоминать. Ровно в семь она была на месте. Как и Барри, что, завидев Кроули, вернее, Джейн, широко улыбнулся, обнажая добротную работу стоматолога. На секунду показалось, что в его глазах промелькнула искра лукавства. Интересно, что же связывает её тело с этим парнишей? Жаль, но у прежней хозяйки уже не уточнить, придётся подыграть. До поры до времени, конечно. — Джейн! — окликнул он и приобнял ее за плечи. — Рад, что ты всё-таки пришла. — Ну, ещё бы, — с наигранным энтузиазмом ответила Кроули. — Не могла же я упустить такую возможность. Разумеется, нет. Нельзя было упустить возможность спровоцировать Азирафеля. Уже по меньшей мере тысячу лет тот не реагировал от слова совсем. Будто воспринимая всё как данное. Да, он — ангел, Бог благосклонен к нему, однако, это не делает Кроули по гроб жизни обязанной. Но так и получается: любое действие демона воспринимается как должное, не требующая ничего взамен. А это далеко не так - Кроули хотела получить взамен гораздо больше, чем добродушную улыбку. За ужином разговор клеился вяло, по большей части из-за безынициативности демона, что вместо ответов лишь заливала в рот очередную порцию красного сухого. Что явно не осталось без внимания Барри — тот с удовольствием подливал ещё, вешая на уши какую-то лапшу. Кроули говорила вяло, односложно, по большей части просто выслушивая пустой трёп. Парень вспоминал какие-то моменты из прошлого, пытался шутить, травил байки. Но всё ускользало и не задерживалось в мозгу. Сложно было удержаться от сотворения «чудес»: всё-таки Барри думал, что перед ним Джейн, а Джейн вряд ли умела нечто подобное. И лишь когда вышли на улицу, Кроули будто пришла в себя: проливной дождь окатил с ног до головы. — Твою ж мать, — недовольно процедила она, вытирая капли с лица. — Просто прекрасно…. Барри некоторое время медлил, но потом выдал: — Может ко мне? Тут недалеко, подсушишься и домой. Демон ответила смазанным кивком. Всё равно терять уже нечего. А взять и уйти в такой момент — глупо. В конце концов, можно воспользоваться моментом и, соблазнив темноглазого паренька, заработать себе очки, которые точно зачтутся в Конторе. За всё время Змей так и не сняла чёрные очки, несмотря на все расспросы и уговоры Барри. Всё шло вполне прилично: пришли, скинули верхнюю одежду, поставили чайник. До тех пор, пока Кроули не ощутила чужие прыткие пальцы на своей талии, скользнувшие ниже, за поясницу. Кажется, Барри что-то плёл томным полушепотом. Дышал в ухо горячо и надсадно. Несло от него, кажется, ещё хуже, чем от демона. Похоже, игра зашла слишком далеко. — Так, — отрезала она, поднимая одну руку вверх. — Это уже не интересно. Напряженную тишину прорезал чёткий щелчок. Барри на некоторое время застыл, затем завалился на бок, сполз на пол, будто Юнион Джек по флагштоку. Хмыкнув, Кроули вышла — парню не грозило пробуждение до обеда следующего дня.

***

На Оксфорд-стрит всегда людно и шумно. Кажется, даже по ночам людской поток не утихал, скользя по тротуарам. Белокурую макушку ангела Кроули узнала ещё издали. Может, решил встретиться с кем-то? С руководством? Вряд ли. Те бы выбрали закуток тише или наведались лично. Интерес пересилил чувство злобы и легкой обиды. — Кого высматриваешь? — поинтересовалась демон, подойдя ближе. Ангел пугливо обернулся. Его губы тронула лёгкая улыбка: — А, это ты, Кроули. Да так, просто прогуляться решил. А ты… как… как ужин прошёл? Кроули хищно оскалилась. Неужели что-то проняло этого нерасторопного ангелочка? — Ревнуешь? — спросила она ехидно. — Да как ты можешь? Я же знаю, зачем ты всё затеяла! Опять свои грязные дела проделываешь? Демон! Знаешь же, так нельзя! Он же невинная душа, Кроули, а ты… отродье Сатаны... Даже на столь оживленной улице пощёчина прозвучала громко. Прохожие на секунду замерли, непонимающе глядя на обоих. Будто весь мир остановился на мгновение. Азирафель ухватился за щёку, непонимающе посмотрел на Змея. — А знаешь, ты прав. Я — демон, ты — ангел. Нам не по пути, — холодно процедила Кроули. — Ты мне никогда не нравился. Она резко развернулась и зашагала прочь, еле сдерживая громкое, злобное шипение. Её терпение лопнуло. Сегодня, в этот момент. Больше никаких разговоров, никаких спасений и чудес. Больше ничего. Ничего! Нужно было срочно залить подступающую пустоту, что начинала чернеть глубоко внутри. Азирафель провожал удаляющуюся фигуру растерянным взглядом. Неужели вот так просто демон покидает его? Никогда раньше Кроули не поднимал на него руку. Даже голос-то не повышал. Ещё минут десять он приходил в себя, всеми фибрами души надеясь, что это — лишь недоразумение, которое разрешится в ближайшем будущем. И лишь когда он пересёкся с Барри, околачивающегося у его магазинчика, внутри всё разом рухнуло: хлипкие мостки надежды, что Азирафель наводил после недавнего разговора со Змеем с треском обвалились. — О, а я тебя дожидаюсь, — сухо поприветствовал парень. — Джейн обмолвилась, что ты держишь книжный, даже адрес назвала. Горячая она штучка, а? Вот только трубку не берёт. Сколько не звоню. Думаю, может, ты чего знаешь. Смотрю, вы хорошо общаетесь. Он ослепительно, крайне неискренне улыбнулся. — Что? — едва ли ангел уловил суть вопроса. — Значит, и ты не в курсе… Жаль. А какие она вещи в постели выделывает, — парень присвистнул. — Сам Дьявол бы покраснел! Голос ангела прозвучал отстранено: — Да, ничего о ней не знаю. Всего доброго. Он шагнул по ступеням. Барри пожал плечами: — Ну, бывай! — бросил коротко паренек и, уже обращаясь тише к самому себе, добавил: — Тоже мне, сахарная, другая найдётся. Азирафель это прекрасно слышал. Каждое слово. Его будто шальная стрела прошибла от макушки и до пят. Пальцы щелкнули сами собой. Пожалуй, этого пройдоху стоит проучить. Возможно, завтра он не досчитается одной немаловажной части тела, либо просто не сможет совладать с собой в самый ответственный момент. И поделом! Он не мог потерять Кроули. Не так глупо! После стольких лет… Невозможно, чтобы она была настолько близка ещё с кем-то, с кем-то кроме него. Во всяком случае, ангел не хотел в это верить. ...Змей меж тем уже опрокидывала очередную рюмку в занюханном пабе у черта на рогах. От распирающих изнутри тоски и негодования хотелось выть. Хотелось дать кому-нибудь по морде, натворить дел, наворотить бед — что угодно, лишь бы забыться. В течение недели Кроули так ни разу и не связалась с Азирафелем. Зато завела парочку знакомств, трижды напилась за чужой счет, трижды уходила из чужой квартиры. Нет, ложиться с кем-то в постель не было особого желания. Скорее так, посмотреть, «поиграться». Хотелось, наконец, получить любовь. Чужую любовь. Ведь когда ты постоянно только отдаешь, хочется иметь что-то взамен. Больше тысячи лет она только и делала, что спасала, прикрывала, защищала, заботилась, получая в ответ лишь недовольство, перемежающееся «душевными» разговорами. Однако, этого чертовски мало. Просто отвратительно мало. Сейчас демон скинула все оковы. Почти как раньше, когда не ощущалась эта странная привязанность. Этот долг оберегать кого-то. Сейчас можно было с головой нырнуть в омут, не боясь услышать очередной упрек. Один человек, второй, третий — бесчисленное множество тех, кто может дать ей желаемое. Или хотя бы попытаться. На вторую неделю, прогуливаясь с очередным кавалером, Кроули краем глаза заметила белобрысый загривок: ангел тщетно пытался скрыть своё присутствие. Чтоб его чёрт побрал. Глупейшее создание! Беспокоится? Ищет встречи? Напрасно... К концу месяца, Кроули всё ещё не могла отделаться от ощущения, что ангел где-то рядом, словно идет по пятам. Возможно, так оно и было. Но, вероятно, лишь её собственное желание пробуждало такие мысли. Вооружившись недопитой бутылкой, Змей вяло брела по улице. Ноги сами несли по знакомому маршруту: в парк. Такое привычное место встреч. Сколько минуло эпох, а этот пруд был самым излюбленным местом для разговоров. Солнце уже скрылось за горизонтом, вся живность разбрелась спать. Все, кроме лебедей. — Вот даже вы, — протянула она. — Верные и преданные! Вы…вас… вы не кидаете тех, кто всегда рядом!.. Она приложилась к горлышку, оперлась на изгородь. — Я ему всё! ВСЁ! А этот сучок, что? Одно только ворчание! Это я не буду, так нельзя, та-а-к не можно… Шесть сраных тысяч лет мы бродим по этой земле. Видели многое, прошли через… многое, хах, а что взамен? Ни-хе-ра! Ни-хе-ра-ше-ньки!... Кроули сдавленно зашипела, закрывая лицо. Голова гудела от накопившихся мыслей, а грудь просто ломило от избытка чувств. Появись белокрылое существо сейчас, демон бы непременно съездила по его смазливой роже. Ещё раз. Вдруг чужие пальцы коснулись плеча. Затуманенное сознание не сразу признало знакомое лицо. Азирафель. Он всё это время действительно шёл следом, ведомый лишь одним ему понятным чувством. Ангел мягко приобнял податливое пьяное тело, которое лишь вяло отмахнулось и прикрыло змеиные глаза. И лишь когда Азирафель доволок демона до квартиры, уложил на диван, она просипела неразборчиво: — Либо сон, либо пьяные бредни… — Ни то, ни другое, — мягко ответил ангел и провёл рукой по рыжим кудрям. Он робко поцеловал Кроули в лоб, затем в нос, затем, помедлив, коснулся губ. Демон порывисто вздохнула, ухватилась за чужую шею. Пьяная нега вмиг улетучилась, уступая место горячему желанию. Теперь-то ангел дал ей в руки все карты. Азирафель не сопротивлялся, отвечая робко, но с чувством. Оказавшись на чужих коленях, Кроули прильнула ближе, обвивая руками мягкую шею. Ангел еле нашел в себе силы оторваться. Слова удалось отыскать не сразу, ровно как и голос: — Я готов грешить с тобой хоть каждый день. Этого было достаточно. Даже более того.