Что имеем не храним

— Ты хотя бы раз можешь меня послушать и не пытаться сделать все наоборот? — Да тебя просто бесит, что все не идет под твоим контролем! Смотрите вы, мистер я-командую-всем-всегда-и-везде не может кого-то удержать в узде! Я без тебя прекрасно знаю, что мне делать! Отъебись, Роджерс! — Мои планы хотя бы срабатывают, в отличие от твоих идиотских попыток импровизировать! У тебя вообще нет ни грамма ответственности! Из-за тебя наши миссии всегда заканчиваются на грани провала! — Однако, это мне всегда приходится разгребать все дерьмо и спасать ваши задницы! Это я всегда делаю для вас костюмы! А что, блять, делаешь ты? Ходишь с гордым видом капитана и пытаешься изображаться из себя большого папочку? — Я не пытаюсь из себя никого изображать, идиот! Мы команда, Тони, а это значит, что мы должны работать вместе! Ты чихать с высокой колокольни хотел на это, поэтому тебе и приходится нас вытаскивать, потому что из-за тебя все это… дерьмо и случается! — Ага, значит, вот так? Решил всех собак на меня спустить? А не пойти бы тебе на хуй, Роджерс? Работай со своим Щ.И.Т.ом и не лезь в мои разработки и в мой метод работы! Если тебе что-то не нравится, никто тебя нахрен не держит! Проваливай, чтобы я тебя в башне не видел! — Знаешь, я уже с удовольствием! Лучше быть подальше от тебя и не видеть твою рожу, чем терпеть твои зазнайство, упрямство и себялюбие! Чокнутый придурок! — Ну и вали, кретин! Слушая очередной «разговор» Стива и Тони, Питер поморщился и беспомощно уткнулся лбом в согнутые колени. Сколько уже так продолжается? Почти полгода. За это время Стив и Тони ни разу не смогли прийти к хоть какому-нибудь соглашению. Они ругались постоянно. Ругались из-за работы, из-за того, что Тони долго засиживается в лаборатории, из-за того, какую жизнь ведет Питер, как им его воспитывать, когда должен быть завтрак, кто подбросит его в школу и так далее. Они ругались из-за всего. Постоянно. Не могли находиться в комнате дольше нескольких минут. А ведь раньше все было не так. Они договаривали фразы друг за другом, поженились, проведя церемонию, которую Нью-Йорк запомнит надолго, усыновили Питера и души в нем не чаяли, даря ему столько любви и семейного тепла, сколько ему не доставалось ни разу в жизни. Они были семьей, которую ничего не могло разрушить. Оказалось, могло. Только непонятно было, из-за чего именно все пошло наперекосяк. Просто однажды они поспорили из-за плана очередной миссии и не смогли остановиться, видимо. Питер устал. Устал каждый день слышать, как они ругаются. Устал слышать, как рычит мотор мотоцикла Стива, когда тот, полный злости и раздражения, уезжал из башни для того, чтобы вернуться только к началу очередной миссии. Причем на поле боя они все еще оставались лучшими союзниками и понимали друг друга с полуслова. Будто бы капитан Америка и Железный человек — это совсем другие люди. Не Тони Старк и Стивен Роджерс. Порой Питеру хотелось, чтобы они навсегда ими остались. Или чтобы бои не прекращались, потому что только во время них его родители не вели себя как двое гиен, желающих вцепиться друг другу в глотки. Питер не знал, как их помирить. Он перепробовал все, но ничего не срабатывало. Ему не удавалось разрушить стену, которую Стив и Тони построили между друг другом. У него остался последний способ. Необдуманный и рискованный, но Питеру всего пятнадцать. Он горяч и скор на решения. Ему просто хочется снова вернуть то место и тех людей, которых он мог назвать семьей.

***

В Латверии дело близилось к ночи. Виктор фон Дум, сцепив пальцы в замок, сидел в глубоком кресле, наблюдая из окна своего замка за тем, как постепенно таят огни его страны. В его голове зрел план, который поможет ему поквитаться со Мстителями за все те поражения, которые они нанесли ему в последние дни. Когда его компьютер сообщил о полученном сообщении, Виктор удивленно вскинул брови. Он ни от кого ничего не ждал. Союзников у него не было уже давно. Ни с кем он не смог сработаться, потому что злодейство и странная честь не позволяли ему работать с отъявленными мерзавцами. Но Виктор потянулся к компьютеру и открыл всплывшее окно сообщения. Это оказалось видео. Темный фон, практически ничего не видно, только чей-то размытый силуэт. Даже его рассмотреть было невозможно, учитывая хорошее качество видео. — Мистер фон Дум, — начал отправитель. — Надеюсь, вы все же получили мое сообщение. Предугадывая ваш первый вопрос, замечу, что вам вовсе не обязательно знать, кто я такой. Я хочу предложить вам кое-что, от чего вы не сможете отказаться. Мстителей. Их последующую вылазку. Правительственное задание. Ядерный реактор. Они будут заниматься его перевозкой после окончания научной выставки через два дня. Думаю, вам было бы интересно взять реванш. Что касается вашего возможного вопроса о том, что это может быть ловушкой, тут мне нечего вам ответить. Я лишь предложил вам наводку, а дальше уже ваша забота, верить ей или нет. Виктор прислушался к глубокому и низкому голосу. Незнакомец говорил ровно и спокойно. Дышал так же. Это не было механическим изменением голоса, Виктор такое распознавал довольно быстро. Отследить сигнал у него тоже не получилось. Видео было записано раньше, а аппаратура, с которой это было сделано, видимо, оказалась уничтожена, чтобы не оставить улик. К чему такие сложности для того, чтобы сообщить ему о местоположении Мстителей? Какой толк вообще этому незнакомцу от всего этого? Виктор подозревал, что это может быть уловка, потому что не дурак, но проверить все же стоило.

***

Они должны были перевезти ядерный реактор, который представлялся на научной конференции как простая безделушка. Это было сделано для отвлечения внимания, чтобы никто не догадался, что небольшое устройство на самом деле обладает поразительной мощью. Стив и Тони не разговаривали весь полет на джете. Остальные Мстители устало вздыхали, потому что им это все тоже надоело. Наташа сидела рядом с Питером и приобнимала его за плечи, показывая, что она рядом. Вместе они со всем разберутся. Питер был ей благодарен. Без остальных он едва ли смог бы столько выносить ссоры родителей. Когда они погрузили реактор в джет, на них напали. Виктор фон Дум. Питер невольно дернулся. Он молился всем богам, которых только мог вспомнить, чтобы это не стало самой ужасной его идеей. Он хотел всего лишь помирить родителей, а не делать что-то, что повлекло бы за собой непоправимые последствия. Однако, Виктор был одним из самых умнейших людей после Энтони Старка, поэтому нападение он продумал до мельчайших деталей, как и пути своего отступления. Поэтому, когда, в то время, как Мстители пытались отбиться от союзников Дума, в коммуникаторе послышались странные звуки, все обернулись на джет, на котором остался Стив и ядерный реактор. Дум даже не собирался его воровать. — Стив, мать твою, что у тебя там происходит? — это были первые слова, которые Тони сказал своему мужу за все время миссии. — Реактор, — задыхаясь, выговорил Роджерс. Тони все понял сразу. Дум запустил реактор, пока отвлекал их внимание. Надеялся только, наверное, заманить их на джет всех, а не только одного Стива. — Убирайся оттуда, придурок! — выкрикнул Старк в коммуникатор. — Слышишь, Роджерс, сваливай живо! — Не могу, Тони, — отозвался Стив. В его голосе было смирение. Он не успевал. Его держали, а до взрыва оставалось не больше нескольких секунд. Он не успевал. Оставалось только сказать: — Прости меня. Сорванный крик Тони потонул в громком взрыве, который разнес джет на куски. На их глазах корабль разлетелся на ошметки, и они с оглушительным грохотом рухнули в океан. Мстители, не веря, наблюдали, как металл, охваченный пламенем, скрывается в водной глади, шипя и поднимая столпы пара, погребая вместе с собой их товарища. Их командира. Их друга. Близкого человека. Питер всхрипнул от боли, понимая, что все это случилось из-за него. Он только хотел… Хотел… Он не знал, что все выйдет вот так. Не знал, что на своих глазах потеряет Стива. Потеряет одного из своих родителей. Его кровь на руках Питера. Отныне и навсегда. Он никогда не отмоется от причастности к смерти члена своей семьи. Никогда!

***

— Этого, блять, не может быть! — Тони ударил рукой по стене, сбивая костяшки в кровь и оставляя кровавые разводы за собой. Он выглядел ужасно. Уставший, с красными ниточками капилляров в глазах, темными мешками под ними, осунувшимся лицом. Они только недавно провели церемонию прощания с капитаном Америка, установив на главной площади монумент в его честь. Люди плакали и воздавали ему положенные почести. Говорили слова благодарности, прощания и пели песни. А Тони не мог всего этого вынести. Не мог смотреть, как в землю закапывали пустой гроб, потому что от его мужа даже не осталось напоминания. Не мог видеть этот чертов кусок гранита, из которого был высечен капитан в полный рост. Не мог поверить, что больше никогда не увидит улыбку Стива по утрам, не услышит его наставлений и бормотаний, не сможет коснуться его. Потому что Стив не просто ушел, как при очередной их ссоре, когда Старк хотя бы знал, что он существует под одним с ним небом. Нет. Он погиб. Его нет и никогда больше не будет. Все, что осталось, это напоминание, дурацкий монумент и дыра в сердце, которую Старк не закроет никогда в жизни. Никогда. Никто не сможет заменить того человека, который стал его душой и сердцем. Ведь у них не всегда все было дерьмово, верно? И Тони не может… после всего он просто не может поверить. — Тони, успокойся, — попросила Наташа устало. Она выглядела не лучше. Все они выглядели отвратительно. Даже Брюс и Тор, которых обычно не так просто было довести до подобного состояния. Но даже они были осунувшимися, серыми. Они скорбели, а у Тора были красные от слез глаза. Он не стеснялся проливать слезы по лучшему другу, которого потерял. Барнс тоже не скрывал того, что плакал. Потому что Стив был его лучшим другом. Всю жизнь. И даже суперсолдаты не были железными, когда теряли кого-то, кто был дороже жизни. Хуже всего было Питеру. Он сидел в самом углу гостиной, свернувшись в комочек, как можно более незаметный. Он прижал к груди ноги, сидя в глубоком кресле, и уткнулся лбом в колени, стараясь не выть от боли и горечи утраты. Перед глазами было улыбающееся лицо Стива, которое сменялось оглушительным взрывом. Питера иногда отрубало от усталости, и он проваливался в кошмары, в которых Стив истекал кровью прямо у него на руках, а его глаза медленно стекленели. Видеть это было невыносимо, поэтому он дергался и просыпался, чувствуя себя еще хуже, чем раньше. Рядом с ним сидела Ванда, которая старалась успокоить боль магией, но даже она не помогала избавиться от груза вины, который теперь всегда будет душить Питера. — Успокоиться? — прорычал Старк, хватая Наташу за ворот блузки. Он был зол, ослеплен болью и яростью. Это понимали все. Романофф жестом руки остановила бросившихся к ней Брюса и Баки. — Как ты предлагаешь мне успокоиться? Его больше нет, понимаешь это? Стива нет! С его смертью моя жизнь закончилась! — Не тебе одному он был дорог, кретин! — выкрикнула Наташа, ударяя его хлестко по щеке. Прошла почти неделя, они все скорбели, пытались заглушить боль всеми возможными способами. Тони пил все эти дни, даже не выпуская бутылку из рук. От него несло отчаянием и виски. — Нам нужно найти Дума, заставить его ответить за все! Найти того, кто слил всю информацию, которую никто не должен был знать! Они все думали об этом. Все эти дни. Потому что подробности миссии были известны только Фьюри и тем, кто в ней участвовал. Никому больше. А это значило только, что среди них завелась крыса. Только вот никто не знал, что эта самая крыса сейчас сидела среди них. Питер чувствовал, что распадается на куски. Его разрывало так сильно, что хотелось сдохнуть. Сил плакать уже не было. Ни на что сил не было. Эти несколько дней, пытаясь заглушить агонию, он ловил преступников. Ловил, ловил, ловил, потому что это было единственным, что не позволяло ему загнуться. — Не нужно никого искать, — отозвался он глухо и безжизненно. Ему было все равно, что с ним сделают. — Крыса перед вами. Все удивленно повернулись к нему, тогда как Питер поднял на них красные, больные глаза. Он был весь избит, в синяках, ссадинах и кровоподтеках. — Что ты имеешь ввиду, Пит? — поинтересовался Клинт. — Я слил информацию Думу, — просто ответил он, приподнимаясь и подходя к Тони. Тот смотрел, не веря. Даже не моргал. — Я убил Стива. — Какого…? — процедил Старк, хватая сына за грудки и встряхивая так сильно, что у Питера мотнулась голова. — Зачем? Зачем ты это сделал? Ты ведь знаешь, что он для меня значил! Да, черт возьми, он значил что-то и для тебя, Пит, так какого…? Паучок нервно усмехнулся, а потом сорвался на истеричный хохот. Такого от него никто и никогда не слышал, поэтому Тони, испуганный поведением сына, разжал пальцы, смотря на то, как Питера скручивает от смеха и трясет от эмоций. После чего Паркер поднял злые, полные боли и отчаяния глаза на своего отца. — Значил? — спросил он с насмешкой. — Так вы это теперь называете? Что-то значил для вас? Да пошли вы, мистер Старк! Вы полгода собачились и только и делали, что рвали друг другу глотки! Это называется «много значить»? Вот это? В повисшей тишине его голос звучал оглушающе. Питер захлебывался от злости. Его трясло, а нотки истерического смеха проскальзывали слишком часто. — Я бы умер вместо него, если бы мог! — устало выговорил он, чувствуя, как слезы снова бегут по щекам. Он думал, что уже не сможет плакать, однако эмоции взяли верх. — Я бы умер вместо него, мистер Старк! Этого всего я… я не хотел. Я просто пытался… пытался вернуть себе семью. У меня ее никогда не было, а потом она появилась, — он посмотрел Тони прямо в глаза, и тот дернулся от того, сколько боли было в них. — Но знаете, лучше бы никогда не знал никого из вас, чем наблюдать изо дня в день на протяжении полугода, как моя семья разваливается по кускам, а я ничего не могу сделать. Надоело! Моей вины в смерти капитана это не умаляет, можете делать, что хотите, я сопротивляться не буду. После чего Питер просто ушел. Он хотел вернуться туда, где все случилось, и поискать что-нибудь. Может быть, удастся найти хотя бы что-то на память о капитане. Хотя бы его щит. Сидеть без дела он не мог. Тони же впервые услышал о том, что чувствует его сын. Он никогда не задумывался, как их со Стивом ссоры влияют на Питера. Тот молчал, ничего не говорил и старался не вмешиваться, но на самом деле ему было больнее всего, потому что они подарили ему надежду и сами же давили ее голыми руками. Он даже не помнил, что и когда пошло не так. Почему они стали так часто ругаться по пустякам и забыли, как идти на компромиссы? До этого у них все было хорошо. Они иногда не сходились во мнениях, но всегда умели найти выход, договориться. Почему же все так? Они ведь столько пережили вместе, столько сражались рядом и спасали друг другу жизнь бессчетное количество раз. — Дерьмо! — прорычал Тони, снова беспомощно ударяя кулаком по стене. От резкого звука дернулся даже Тор. Кто-то положил руку ему на плечо. Он поднял голову. Это была Наташа. — Поговори с ним, — посоветовала она. — Ты не можешь потерять еще и Пита. После смерти Стива он не мог. Но едва ли Питер захочет его сейчас видеть. Старк бы не захотел. Как и предполагал, он дерьмовый отец. На генном уровне. Это никогда не изменится. — Он еще здесь? — спросил Тони, обращаясь к Джарвису. — Нет, сэр, — отозвался ИскИн. — Мистер Паркер оставил все снаряжение, отслеживающие устройства, кредитки и пропуск в башню и ушел несколько минут назад. Старк горько усмехнулся. Он так и знал. Даже его сын не хотел быть здесь. Он пошел на что-то настолько опасное, только чтобы помирить своих непутевых родителей. Питер всегда был скор на решения, поэтому Тони даже понимал. Не оправдывал, потому что это стоило им жизни самого важного человека, но понимал. Они дали ему то, чего у Питера не было долгие годы, а потом сами же отобрали это. — Я сдохну без них обоих, — устало выдохнул он, понимая, что плачет. Впервые за это время. До этого он только топил боль в алкоголе, работал на износ, но не плакал. Если бы он мог… Если бы только мог… Тони бы все исправил. Пытался бы слушать Стива и не подвергать всю команду риску из-за своих необдуманных действий. Они бы смогли найти компромисс, смогли бы быть вместе. Он снова смог бы держать Стива в руках, засыпать и просыпаться с ним, чувствуя легкие поцелуи на лице. Его обняли со всех сторон. Потому что они семья. И для всех них Стив был важным человеком. Они потеряли якорь, который держал их вместе. Порой занудный якорь со своими нравоучениями, но это было тем самым, что было нужно.

***

Питер сидел на крыше самого близкого к месту происшествия здания. Он смотрел на воду, под которой скрылся джет, разорванный на куски. Щ.И.Т. извлек их пару дней назад и забрал в штаб для дальнейшего изучения. Но что они могли там найти? Стив сказал, что реактор заставили искусственно перегреться, из-за чего он взорвался. Это была работа Дума, можно было лишь узнать, как именно он это сделал. Но капитана миру это все равно не вернет. Паучок не хотел думать, не хотел надеяться. Он смотрел на то, как вода искрится в свете закатного солнца, и не хотел вспоминать улыбчивого, иногда строгого Стива, который всегда радел за здоровый образ жизни и продуманность. Не хотел думать о том, что, возможно, его отец не погиб. Ведь капитану всегда удавалось выживать. Всегда. Даже после падения в ледяную воду он проспал семьдесят лет, но остался жив. И теперь Питер кусал внутреннюю сторону щеки, только бы не думать об этом. Не тешить себя надеждами. От такого взрыва, от нахождения рядом с реактором не выжил бы никто. Даже Стивен Роджерс. Но Питер хотел. В глубине души он так хотел, чтобы Стив был жив. Возможно, если он прочешет место еще раз, то найдет что-нибудь, что докажет это или же поможет понять, как все исправить. Если Паркер не попытается, то просто умрет, погребенный под воспоминаниями, болью и сожалениями. Он всегда старался придерживаться принципа гуманности и не убивал даже своих врагов, а теперь собственными руками… он убил своего отца. Тряхнув головой и сильно зажмурившись до цветных кругов перед глазами, Питер выбросил из головы страшные картинки с разорванным на куски Стивом и, набрав в легкие побольше воздуха, нырнул в спокойную воду. Одежда намокла, отяжелела и прилипла к телу. Вода в заливе была не самой чистой, но Паучье зрение помогало Питеру различать даже малейшие предметы. Он нырял и нырял. Раз за разом, держа глаза открытыми, из-за чего они начинали резать и слезиться. Он искал непонятно что. Возможно, ему удалось бы найти щит, который до сих пор никто не отыскал. Как и даже намека на тело капитана. Не хотелось думать о том, чтобы Щ.И.Т. нашел Стива по кускам, но после такого взрыва это было единственным, о чем можно было думать. Питер начинал уставать. Вода давила на него, словно многотонная плита. Глаза болели от грязной воды, а легкие горели от того, насколько часто он задерживал дыхание. Но Пит не мог так просто сдаться. Не мог успокоиться. Ему нужно было что-то. Хоть что-нибудь! Чтобы не чувствовать всего этого! Не чувствовать вину, которая убивала его. Драла на куски, выдирая мясо с кровью и хрустом. Ему словно сердце вырвали. Он сам. Своими же руками. Когда чьи-то сильные руки схватили его поперек талии, выуживая из воды, Паркер стал вырываться так отчаянно, словно от этого зависела его жизнь. — Мистер Старк, черт подери, отпустите! — прокричал Питер, не в силах открыть глаза из-за того, что они болели и пекли. — Отпустите, я не могу так! Не могу оставить все, как есть! — Это не Жестянка, Паучок, — послышался знакомый до боли, обычно насмешливый и раздражающий голос. Питер дернулся и через силу открыл глаза, видя перед собой так похожую на собственную красную маску с белыми глазами и две катаны за спиной. Уэйд. Он здесь. — Я слышал о том, что случилось, начос моей жизни. Лица наемника не было видно, но они вместе уже столько, что Питеру не нужно видеть, чтобы знать, что именно испытывает Уэйд. Поэтому его покоробило на мгновение, а потом он, мокрый и беспомощный, словно котенок, прижался к Уилсону, хватаясь за него, словно утопающий — за спасательный круг. Он обвил шею наемника руками, а его талию — ногами и уткнулся в пахнущее латексом и кровью плечо, сотрясаясь в громких, безудержных, горьких рыданиях. Ему было чертовски больно. Так больно, что хотелось кричать в голос, орать, срывая горло, до хрипов и полного опустошения. И Уэйд понимал это как никто. Поэтому просто обнял Паркера в ответ, забираясь на самое высокое здание с помощью паутины Питера. Его сильные и горячие даже через латекс руки поглаживали подростка по спине и затылку. Наемник снял маску наполовину, зарываясь носом в пахнущие сырой водой волосы Питера и целуя его мокрую макушку. Уилсона все считали отпетым придурком, что, впрочем, не удивительно, но, когда нужно, он умел быть именно тем, кто нужен Питеру. Нужен больше всего в этом мире после его семьи. Уэйд спасал его столько раз, что уже и не вспомнить. Он учил его, как жить, как дышать порой, как выживать и как бороться. Учил ходить, когда Питер падал. — Я убил его, Уэйд! — захлебываясь слезами выговорил Паркер. — Я убил его! Это моя вина! Из-за меня Стив…! Я не могу больше, Уэйд! — Я знаю, Питти, — отозвался наемник, стискивая Питера так, чтобы тот понял, что он не один. — В воду-то ты зачем нырял? Эти деграданты из Щ.И.Т.а прочесали тут все еще несколько дней назад. Блять, кто вообще решил назвать их Щ.И.Т.? Это ж сдохнуть можно, пока выговоришь! А тебе бы поменьше купаться, Паучок. Если не хочешь стать еще больше мутантом, чем ты уже есть. Вода Нью-Йорка — это такая ебаная помойка, что дом моей соседки отдыхает. Питер невольно усмехнулся сквозь слезы, слушая причитания Дэдпула. Он начинал понемногу успокаиваться. В руках Уэйда было тепло и очень хорошо. Паркер только сейчас понимал, что продрог из-за холодной воды и ветра. Но наемник закрывал его собой, словно обернув со всех сторон. — Я хотел найти хотя бы что-то, — принялся объяснять он, но Уэйду не нужно было это. Он слишком хорошо знал Пита. — Думаешь, что он может быть жив? Кэп? — спросил он. — Хотя, все возможно. Этого мистера Мораль-и-Непорочность — хотя о непорочности из-за Жестянки уже говорить не стоит — так просто не возьмешь. Питер неуверенно кивнул. Он понимал, что это безнадежно, но не мог так просто все бросить. И даже попытки Уэйда его отговорить не заставили бы Питера отступить. — Зная тебя, чимичанга моей жизни, и твою любовь искать приключения на свою замечательную, круглую попку, понимаю, что хрена с два ты отступишь, — усмехнулся наемник. — Тогда ты не там ищешь. Тебе нужен кое-кто лысый и ужасно ворчливый. Главное, чтобы его металлический псих нас не прибил из ревности. Питер удивленно захлопал глазами, смотря на довольного Уэйда. — Ты имеешь в виду…? — начал он, и наемник кивнул. Паркер и забыл о том, кто мог ему помочь найти Стива или хотя бы убедиться, жив он или мертв. Они направлялись в школу Ксавьера.

***

В школе мутантов, кажется, не бывало дня без приключений. А все потому, что тут жило слишком много социально неуклюжих и эмоционально неуравновешенных личностей. А Уэйд еще добавил огоньку своим появлением. Как известно, наемника здесь не особенно жаловали, потому что его появление сулило только одни проблемы. — Лысый профессор, доброго вам времени суток! — проорал Уилсон. — У меня к вам дело есть, сверкающая лысина вы наша! Питер не был уверен, что один из самых могущественных мутантов будет рад такому обращению, но двери школы открылись, приглашая их внутрь. На пороге стоял Хэнк Маккой, привычно синий и мохнатый. За его спиной маячил раздраженный Логан с выпущенными когтями. Выглядел он внушительно и свирепо. Кажется, он готов был убить Уэйда, стоит тому приблизиться, но наемника это не особенно волновало. — Здравствуйте, — поздоровался Питер. — Мне нужно поговорить с профессором. Хэнк перевел недовольный взгляд с Уэйда на него, и его лицо мгновенно изменилось. Он улыбнулся. — Идем, я отведу тебя, — он протянул Питеру руку. — Логан, когтистый мой, — проорал у него за спиной Уилсон, бросаясь к Росомахе. Тот предупреждающе выставил когти, но Дэдпула это не остановило. Он кинулся обниматься, напарываясь на адамантиевые когти и насаживаясь на них, словно шашлык. — За что же ты так со мной? Сочувственно посмотрев на Логана, который кривился, отталкивая от себя любвеобильного наемника, Питер усмехнулся и последовал за Хэнком. Вслед ему доносились крики и веселый голос Уилсона. Кажется, тот добрался еще и до Колосса. Питер поднялся вслед за Хэнком на второй этаж и проследовал в самый конец коридора. Маккой постучался несколько раз для безопасности и вошел после короткого окрика с той стороны. Когда они вошли, Питер понял предосторожность: в комнате были Эрик Леншерр и профессор. Выглядели они слегка помятыми, поэтому труда не составляло догадаться, чем именно они занимались. Паркеру это напомнило его родителей, которые раньше тоже не стеснялись проявлять свою любовь везде, где придется, а потом все возмущались, заставая их за сексом. — Что на этот раз? — недовольно спросил Магнето, поглядывая на Питера темными, внимательными глазами. — Успокойся, — попросил Чарльз мягко, касаясь его запястья, и Эрик мгновенно остыл. Действительно, словно Питер видел перед собой своих родителей. Тони тоже часто так бесился, а Стив касался его, и того отпускало. — Здравствуй, Питер. — Добрый вечер, — поздоровался тот, всматриваясь в теплую улыбку Ксавьера. Тот уже не был молод, его лицо покрывали не совсем глубокие морщины, но он все равно казался мальчишкой. Светлым, добрым и искренним. Как Стив. — Вы можете мне помочь? Чарльз сверкнул голубыми глазами. Питер знал, что он читает его мысли. Он ощущал телепата у себя в голове. Это было хорошо, потому что самому рассказывать ему бы не хватило сил. — До нас тоже дошли слухи, — отозвался он сочувственно. — Это невосполнимая утрата. — Я знаю, — выдохнул Питер болезненно. — Помогите мне, профессор. Может вы сможете услышать его или хотя бы дать мне понять, что я потерял отца навсегда. Дайте мне надежду или отберите ее с концами. На лице Чарльза отразилась боль. Он переглянулся с Эриком. Они не обмолвились ни словом, но Леншерр кивнул. После чего поспешил на выход, положив руку на плечо Паучка. Она была тяжелой и горячей. Молчаливая поддержка от того, кто знал, что такое потеря семьи. Стоило ему уйти, как спустя какое-то время на первом этаже стало больше шума. Дэдпул, судя по всему, успел достать всех. Даже тех, кого достать не должно было. Эрик бушевал, пытаясь успокоить драку между наемником и Логаном, а Уэйд только веселился. Чарльз улыбнулся, слыша все это. После чего поманил Питера за собой. Тот послушно проследовал за профессором. В подвальном помещение особняка располагалась большая круглая комната со странным прибором. Ксавьер надел его на голову, и все вокруг заполонили голоса. Тысячи голосов, тысячи силуэтов, которые проносились мимо них. Это были люди. Все люди планеты. Их мысли. Питер был внутри их мыслей. Это было удивительное и одновременно пугающее чувство. Они блуждали среди мыслей до тех пор, пока Питер не услышал короткое: — Я должен вернуться к ним! Он вздрогнул с головы до пят. Этот голос. Он никогда не спутает его ни с каким другим. Глухой, глубокий и бархатный. Голос Стива. Его мысли. Они горели прямо перед ними, хаотичные, оборванные, несвязные. Он словно был в бреду и не контролировал, что думает. — Он…? — осторожно, боязливо спросил Питер. Чарльз повернулся к нему, улыбаясь. — Капитан жив, — заверил профессор. — Его вынесло течением на побережье Мексики. Никто другой не смог бы выжить в таких условиях. Питер почувствовал, как глаза снова наполняются слезами. Он всхлипнул, не в силах их сдержать, на что Чарльз и Хэнк только усмехнулись. — Пойдем, возьмете наш самолет, чтобы добраться до Мексики, — Чарльз осторожно погладил Паркера по плечу, успокаивая. Его коляска с тихим шорохом двинулась вперед. Внизу их ждал полный погром, разгневанный Эрик, не менее разгневанный Логан и Дэдпул, который продолжал всем действовать на нервы. Еще Питер заметил одного парня с пепельными волосами, который просто наслаждался шоу. Паучок знал его. Пьетро или же Питер Максимофф. Сын Магнето. Их с Чарльзом сын. — Всем прекратить! — строго приказал Чарльз. На него тотчас же обернулись все присутствующие в гостиной. Уэйд же напрочь забыл обо всех мутантах, когда увидел Питера. Он бросился к Паркеру, не особенно учтиво спрыгивая с люстры на голову Логана и слыша в ответ отборные ругательства. — Почему всегда, когда ты оказываешься в моем доме, Уэйд, обязательно происходит нечто подобное? — устало поинтересовался Чарльз. — Да ладно вам, лысик, без меня вам бы скучно жилось в своем заплесневелом домишке, — отмахнулся Уилсон, и телепат на самом деле подумал как следует прожарить его мозги, которых, возможно, и не было, чтобы наемник, наконец, научился уважению. Хотя, не с Дэдпулом такие фокусы проворачивать. У него слишком много личностей в голове, чтобы Чарльз мог выдержать чтение его мыслей. — Проваливай уже! — процедил недовольный Эрик, поигрывая столовыми приборами. Он управлял ими, слегка подергивая пальцами, и ножи угрожающе смотрели на Уэйда острием. Правда, самому наемнику было все равно на это. Он же неубиваемый. — Не будь таким занудой, мой магнетический друг, — усмехнулся Уилсон, и у Эрика на виске вздулась жилка от злости. Но он тут же потух, стоило Ксавьеру оказаться рядом. Питер невольно улыбнулся и погрустнел. Полгода назад в его семье было также. — Хэнк отвезет вас, куда нужно, — снова заговорил Чарльз, поглаживая тыльную сторону ладони своего мужа, стоящего рядом с креслом. У них были тонкие серебряные кольца, которые Паркер не сразу заметил. Стив и Тони носили золотые. С гравировкой. — Я прослежу, чтобы вы добрались без посторонних, поэтому, Питер, если что-то будет нужно, обращайся. — Хорошо, спасибо, профессор, — паучок протянул Чарльзу руку, и тот пожал ее, мысленно обещая, что все будет хорошо. Питер на это очень надеялся. Проследовав за Хэнком, он дошел до выхода, но остановился. Посмотрел через плечо на Эрика и Чарльза, потом на Пьетро, который терся рядом, неосознанно пытаясь привлечь внимание родителей. — Вы только не ссорьтесь, хорошо? — попросил он чету мутантов и получил в ответ удивленные взгляды. Эрик многозначительно вскинул бровь, явно думая о том, зачем ему ссориться со своим мужем, а Ксавьер понимающе кивнул, потому что читал в мыслях Питера параллель со Стивом и Тони. Его рука сильнее сжала пальцы Эрика, и Магнето невольно забеспокоился, но сжал руку в ответ, поглаживая кончиками пальцев. Второй он обнял за плечи Пьетро, растрепывая его и без того далекие от порядка пепельные волосы. Ртуть возмущенно засопел, потому что он же не маленький, в самом деле, но все равно широко улыбнулся. Каждому человеку, взрослому или же нет, нужна семья. Как бы он этого ни отрицал, нужна. Потому что семья — это небольшой островок в большом океане мира, где тебя поймут, помогут и поддержат. Не все семьи идеальны, не все помогают тебе держаться, когда ты падаешь, но у Питера была именно такая. Стив и Тони поддерживали его, помогали встать, когда он думал, что больше не сможет даже двинуться, подбадривали его. Тетя Мэй тоже старалась заменить ему родителей и помогала, чем могла, но у Стива и Тони всегда хватало сил для того, чтобы поделиться ими с Питером и дать ему возможность поверить в то, что он может больше. Гораздо больше. — Не вляпайся в неприятности, Паучок, — Эрик отсалютовал ему на прощание, и Питер скрылся за дверью, оставляя особняк мутантов позади.

***

Хэнк доставил их рекордно быстро. Паркер заметил, что он один из тех немногих, кто мог потягаться с его отцом по части интеллекта. Он сам изобрел все, чем обладали мутанты, и их самолет едва ли уступал в скорости джету. А еще Питер чувствовал легкое присутствие Чарльза. Тот не копался в мыслях, не влезал, он просто был мысленно рядом, ограждая их от возможного хвоста. Стива вынесло на пустынный пляж не так далеко от границы с Америкой, где его подобрали проезжающие мимо туристы и привезли в небольшой городок Сан-Фернандо. Кажется, местные жители никак не ожидали увидеть кого-то в форме капитана Америка, которого вынесло на берег их страны всего в крови и ранах, которые едва ли были совместимы с жизнью. Мексиканцы не отличались особенной любовью к своим соседям, но Стива не бросили и выходили. Не думали, что он выживет, но спустя неделю капитан пришел в себя и порывался вернуться обратно, но не мог нормально двигаться из-за последствий ранения. Еще несколько дней ему пришлось отлеживаться и приходить в себя. Питер и Уэйд появились спустя почти две недели, когда Стив более-менее смог ходить. Приземлившийся самолет произвел в городке небывалый фурор. Их едва не принялись расстреливать, потому что приняли за врагов. Поэтому Уилсон выходил первым, не позволяя Питеру попасть под обстрел вооруженных мексиканцев. — Буэнос тардэс, мис амигос! — радостно проорал он, поднимая руки в знак капитуляции. Питер хотел сказать ему, что красный костюм и катаны за спиной вот совсем не катят для вида миротворца, но Уэйд вообще редко кого слушал. Он начал задвигать на испанском о том, что они пришли с миром за сексуальным блондином со щитом и в форме капитана Америка. В него едва не начали палить, если бы на крыльце одного небольшого и аккуратного домика не показался ослабевший Стив с перебинтованными грудной клеткой и боком, заживающими ожогами по всему телу и повязкой на голове. Он выглядел в два раза меньше, осунувшийся, с синяками под глазами. Едва держался на ногах, поэтому рядом с ним стоял смуглокожий парень и помогал опираться на свое плечо. Стив бросил взгляд на прибывших и замер, высматривая Питера. Тот же замер на месте, не сводя глаз с отца, которого не видел две недели. В груди кольнуло, потому что Питер не был уверен, что может подойти. У него больше не было права называть Стива своим отцом. Он ведь почти убил его. Только чудо помогло капитану выжить в том ужасном взрыве. Но Роджерс все решил за него. Он осторожно спустился по лестнице в направлении Питера и едва не упал, но Паркер мгновенно оказался рядом, подхватывая его и невольно обнимая. Стив был тяжелым. Живым. Теплым. Питер чувствовал, как чуть быстрее обычного бьется его сердце. Он действительно был живым. Не холодный труп, который Питер часто видел в кошмарах, покрытый кровью, разорванный на части. — Господи! — выдохнул Питер совсем беспомощно, вцепляясь в Стива мертвой хваткой. — Пап! Прости меня, пожалуйста! Это я… Дум… это я… я рассказал ему! Миссия! Я просто хотел… хотел помирить… Прости! Пожалуйста, пожалуйста! Пап! Стив! Я…! Капитан осторожно погладил его по голове, целуя макушку и обнимая в ответ. Так крепко, как был способен. Питер казался самому себе таким хрупким и маленьким в руках Стива, испуганным, кругом виноватым ребенком, который как всегда все испортил. Который едва не убил. — Все в порядке, Паучок, — успокоил его капитан, ласково поглаживая по спутавшимся волосам. — Все хорошо. Я жив. Ты ни в чем не виноват. — Я виноват, я так виноват, — не унимался Питер, шмыгая носом и сжимая цветастую рубашку на спине Стива. — Прости, пожалуйста! — Все хорошо, солнышко, все хорошо, — капитан тепло улыбнулся, прижимая к себе плачущего Паркера. — Нам с Тони следовало больше думать о тебе. Мы пытались забрать у тебя то, что сами же обещали. Питер задушено всхлипнул. Они со Стивом еще долго стояли так, не обращая внимания на удивленные взгляды местных жителей. После чего капитан попрощался с жителями, поблагодарив их за спасение, помощь и заботу. Они отдали ему остатки костюма и щит, на котором остались вмятины от взрыва. Уэйда все еще держали под прицелом, потому что он всех раздражал своими громкими выкриками на испанском, хотя, как оказалось, язык он знал неплохо. — Поехали домой, — устало выдохнул Стив. Питеру и Хэнку пришлось помогать ему подняться на борт самолета, потому что у капитана все еще не хватало сил стоять самостоятельно. — Адьес, амигос! — не унимался Уэйд, пока Хэнк насильно не зашвырнул его за шкирку на самолет. Капитан усмехнулся, наблюдая, как наемник рухнул рядом с Питером и прислонился к нему плечом. Словно молчаливо выражая поддержку. Они всегда думали, что Уилсон — та еще заноза в заднице и не умеет проявлять нормальных человеческих чувств, но оказалось все наоборот. Они сидели втроем рядом друг с другом, а Хэнк пилотировал самолет. Также Стив едва уловимо чувствовал профессора. Видимо, он помог найти его после того, как Стива отнесло неизвестно куда после взрыва. «Спасибо, Чарльз!» — мысленно поблагодарил он. «Рад, что ты вернулся, капитан», — отозвался тот, и его сознание медленно растаяло. Да, он вернулся.

***

Когда послышался характерный шум приземления самолета, вся база Мстителей всколыхнулась от неожиданности. Ее обитатели высыпали на улицу, пытаясь понять, откуда исходит звук. Если Джарвис не распознал объект, как враждебный, значит это был кто-то из своих. А так пафосно появляться мог только директор Щ.И.Т.а. Однако, это был не он. На самолете значилась эмблема Людей Икс. И что им здесь было нужно? Тони стоял ближе всех, когда открылся трап самолета. Когда он увидел Питера. Своего сына, который помогал… о, Господи! Черт возьми! Старк не поверил в то, что увидел. Потому что это был Стив. Живой! Избитый, слабый, искалеченный, но живой. С болтающимся на руке щитом. Он выглядел бледным из-за кровопотери и ранений, весь был перебинтован, но это был он. Старк не надеялся больше его увидеть, воспроизводя в кошмарах момент его смерти во взрыве. — Боже мой! — выдохнула позади него Ванда, прикрывая ладонями рот от удивления. Не менее удивленный и пораженный Вижн обнимал ее за плечи и пытался успокоить, потому что девушку начинало трясти. У Наташи, кажется, даже подкосились ноги, когда Стив стал медленно сходить по трапу, опираясь на Питера и Дэдпула. Брюс словил ее и удержал, позволяя прислониться к себе спиной. Он тоже был удивлен, потому что никому не удалось бы выжить после того взрыва. — Мистер Старк, — осторожно позвал Питер, несмело смотря Тони в глаза. — Пап… мы дома. Тони сломя голову бросился к ним, сгребая обоих в охапку. Он уткнулся Стиву в шею, глубоко дыша им, его запахом, который, думал, не сможет услышать больше никогда. Стив был теплым. Теплым и живым. — Прости, — извинился он непонятно перед кем. Он был виноват перед обоими. И перед Питом, потому что никогда не думал о чувствах сына, и перед Стивом. — Блять, прости! Стив! Стив, черт возьми, ты…! Прости меня! Прости, я…! Никогда больше… пожалуйста, никогда… просто… не оставляй меня! Я не выдержу! Пит, и ты… я… я отвратительный отец. Прости. Тони захлебывался словами, потому что сказать хотелось так много, но слова жестким комом застревали в глотке, царапая его. Он до боли впился пальцами в плечо Стива, уткнувшись ему в шею носом, чувствуя тепло кожи и тонкий запах мяты, смешанный с запахом крови. Он думал, что никогда больше не сможет прикоснуться к капитану. Не сможет увидеть сына. Но они оба здесь. В его руках. Он просил прощения, не в силах прекратить. Шепот отдавал безумием, волнением и глухой болью, но Тони чувствовал тяжелую и теплую руку Стива на своей голове, а Питер поглаживал его по спине и терся щекой о щеку. — Эй, Тони, мы здесь, все в порядке, — успокоил его Стив, осторожно целуя в висок. — Все хорошо. Тело все еще болело, поэтому Роджерс устало завалился на них обоих, прикрывая глаза. Тони поймал падающего мужа вместе с Питером. Его тело покрылось броней, после чего он поднял капитана на руки и отнес на базу.

***

Стиву потребовалась еще неделя для полного восстановления. Неделя, которую Мстители провели рядом с ним, сменяя друг друга посменно. Они успели разобраться с Думом и подсунуть ему большую свинью за попытку убить их капитана. Питер и Тони долго разговаривали в гостиной. Никто не знал, о чем именно, но для обоих это было очень важно. Возвращаясь из школы Питер неизменно проводил время в лазарете, делая проекты и домашнее задание прямо на полу. Тони забыл про работу, компанию и прочее, спихнув все на Пеппер, и не отходил от мужа ни на мгновение, разве что когда нужно было принести еды или Брюс выгонял его, чтобы провести обследование. Под конец недели Брюс разрешил капитану покинуть лазарет и вернуться в свою комнату. Точнее, в их с Тони общую комнату. И теперь Старк уже полчаса рассматривал спящего Роджерса, проснувшись раньше него. Стив выглядел лучше, с него сняли все бинты, но шрамы все еще остались. Для того, чтобы они затянулись окончательно, потребуется больше времени. Роджерс дышал тихо и размеренно, его ресницы чуть трепетали. Кожа казалась бледнее в слабых предрассветных сумерках. Тони рвано выдохнул, приподнимаясь и нависая над спокойно спящим капитаном, рассматривая красивые, чуть смазанные черты лица, и небольшой шрам, тянущийся от середины лба к правому уху. Он постепенно затягивался, но все равно напоминал о том, что случилось. Тони никогда не забудет взрыва, хриплого голоса Стива в наушнике и того, как рухнуло вниз сердце, когда он понял, что капитан погиб. Тони никогда не забудет. Будет помнить всегда о том, что их жизнь не вечна. Они могут погибнуть в любой момент. Пусть они и герои, которые должны защищать Землю, но рисковать больше положенного Старк больше не позволит ни себе, ни кому бы то ни было из близких. Тони осторожно наклонился ниже, удерживая вес на согнутых руках, чтобы коснуться теплых, розоватых губ, но Стив сонно завозился и открыл глаза, встречаясь взглядом. — Доброе утро, — хрипло со сна поздоровался капитан, протягивая одну руку и зарываясь пальцами в растрепанные волосы Тони. Старк невольно застонал, утыкаясь лбом в лоб Стива. Он, черт возьми, все еще не мог поверить! И никогда не сможет. Видеть смерть дорогого тебе человека — это не то, что можно так просто пережить. — Ты всегда должен быть здесь! — коротко выдохнул гений. Ему не хватало воздуха. Легкие распирало. Было сложно нормально дышать. — Слышишь, Роджерс, всегда! Не смей больше…! Не уходи никогда! Капитан слабо улыбнулся и прижал Тони к себе, понимая. — Я здесь, Тони, здесь, прямо под тобой, хотя звучит это весьма... непристойно, — усмехнулся он, поглаживая обнаженные плечи Тони и его шею. — Мы, вроде бы, уже успели во всем разобраться. Они успели. Было время обсудить. Больше никаких разногласий. Никаких необдуманных поступков. Они не единственные, кто спасает этот мир. О себе стоит думать не меньше. О себе и о Питере. — Звучит и правда довольно извращенно, — заметил Старк, поглаживая лицо капитана, обводя кончиками пальцев каждую черту. Одновременно с этим гений с удивлением отметил, что Стив возбужден. Роджерс понял, что Тони заметил, и покрылся трогательным румянцем. — Стив… — подозрительно протянул Старк, — только не говори, что ты…? Капитан кивнул. — Ты спятил, Роджерс? — прорычал гений, когда Стив робко потерся о него бедром. — Ты все еще оправляешься! — Да, я знаю, — немного обиженно пробурчал тот. — Тогда дай хотя бы дойти до ванной. Не очень удобно вот так лежать. Тони невольно фыркнул, потому что Стив выглядел очаровательно, когда вот так обижался. Это было давно забытое чувство, когда они могли просто подурачиться в постели утром, вести себя, как дети. За эти полгода Тони и забыл, каково это. Они настолько погрязли в ссорах и разногласиях, что потеряли столько времени на что-то подобное. Потеряли время на себя. — Только ты лежишь и особенно не активничаешь, — выдохнул Старк. — Все делаю я. Он знал, что для Стива это сложно. В постели тот любил проявлять инициативу, вертеться, извиваться, менять позы. Он всегда старался доставить Тони удовольствие в равной мере. Он учился делать все, что нравится Старку, постепенно став тем самым идеальным любовником, от которого крышу сносило основательно. У Тони тряслись руки. Даже в первый раз, который у него был бог знает сколько лет назад, такого не было. Его всего трясло, если честно. Трясло просто от того, что он смотрел на Стива. Невыносимо трогательного, раскинувшегося на постели. Отросшие волосы разметались в стороны, щеки покрывала светлая щетина от нескольких дней без бритья. Ресницы немного слиплись после сна. Старк припал к беззащитному горлу, касаясь губами осторожно, словно боялся, что Стив исчезнет, рассыплется. Что это все лишь иллюзия, что он все же погиб тогда. Но кожа под губами была теплой, а жилка на шее учащенно пульсировала, показывая биение сердца. Стив тихо выдохнул, запрокидывая голову чуть назад, чтобы дать Тони больше места для поцелуев. Тот воспользовался этим, покрывая белую кожу шеи легкими поцелуями, оставляя едва заметные метки, которые сойдут за пару часов. Стив поощрял его выдохами и пока еще слабыми стонами, комкая в пальцах простыни. Тони провел носом прямо за ухом, глубоко вдыхая стойкий и сладкий запах мяты, и спустился дорожкой поцелуев ниже, чуть прикусывая подрагивающий кадык и доходя до крыльев ключиц. Его руки поглаживали расслабленные плечи, пробегаясь кончиками пальцев, вызывая табун мурашек, из-за чего светлые волоски Стива вставали дыбом. Он всегда чутко реагировал на прикосновения, поэтому Тони так это любил — ловить каждую его реакцию, смаковать ее. У Стива трепетали ресницы. Губы были раскрыты в очередном тихом выдохе. Он был расслаблен, поддавался рукам и губам Тони, позволял вести себя. Старк целовал плечи, чуть царапая зубами, нежно всасывал тонкую кожу в рот, оставляя россыпь алых меток. Он вел губами по ключицам, которые выделялись ярко и соблазнительно. Трепетно коснулся ямки между ними, вынудив капитана выдохнуть громче и чуть вскинуть бедра, требуя большего. Торопиться было некуда. Стив все еще восстанавливался, а Тони держал себя в руках, не собираясь делать ему больно. Он положил одну руку на плечо Стива, большим пальцем поглаживая его шею и чувствуя, как Стив подрагивает от нехитрой ласки, а второй провел по правому боку, нащупывая длинный шрам. Он был самым страшным из всех, если не считать заживших ожогов. Затягивался медленно и неохотно, даже учитывая регенерацию капитана. Взгляд на него вызывал сожаление, страх и глухую боль. Ее отголосок всегда будет жить в Тони с этого самого момента. Но эта боль была нужной. Она позволяла понять, сколько всего можно потерять, если не умеешь уберечь. Губы коснулись рваных краев шрама. Капитан невольно дернулся, напрягаясь, но Тони продолжал поглаживать его шею ближе к уху, поэтому Стив расслабленно опустился обратно на постель. Старк продолжил покрывать шрам короткими, легкими поцелуями, чувствуя привкус металла и лекарств. Миллиметр за миллиметром он прослеживал его от самых ребер до тазовой косточки, слыша, как Стив загнанно дышит. Подняв на него глаза, Тони увидел, как тот облизывает приоткрытые губы, чуть нагнув голову на бок. Его тонкие пальцы сминали простыни. Щеки пылали горячим румянцем. Тони любил его. Это никогда не изменится. Даже после этих полгода он все еще любил. И никогда не перестанет. Что бы ни случилось. Никогда. Да, он порой говорит и делает глупости, идиотские вещи. Но это чувство из самых глубин никогда не исчезнет. Стив задыхался от ласковых, осторожных, трепетных касаний. Тони слышал его сорванные стоны, протяжные, хриплые. Он привычно начинал извиваться, пытаясь добиться большего, но Тони удержал его на месте, переместив одну руку с плеча на плоский живот, поглаживая четкие кубики пресса. Стив приглашающе раскинул ноги в стороны, и Тони не удержался от того, чтобы не проследить губами бедренную вену, которая синей ниточкой виднелась под кожей. От самого колена, чуть прикусив коленную чашечку, он спустился цепочкой поцелуев по вене, оставляя нечеткий след мокрых поцелуев. Стива всего трясло от этого. Бедра были его чувствительной зоной, и Старк хорошо об этом знал. Чуть приподняв капитана, Тони положил ему под бедра подушку, чтобы было немного удобнее, и снова припал губами к бьющейся под кожей вене, спускаясь ниже и ниже. Капитан заходился стонами и тихими просьбами, дыша все чаще с тем, как Тони опускался ближе к паху. Аккуратный, ровный, увитый венами и розоватый от прилитой крови член Стива стоял и лип к животу, оставляя на коже слабый след прозрачной смазки. Здесь запах кожи чувствовался сильнее всего, собственный запах Стива. Тони сглотнул, приоткрывая рот и обхватывая губами головку. Она была чуть солоноватой, гладкой и приятной. Касаться Стива везде было приятно. Гений двигал головой неспешно, втягивая щеки и впуская член в глотку настолько глубоко, насколько позволяла практика. Стив почти кричал и вскидывался, но рука Тони удерживала его на месте, давя на живот. Старк двигался мягко, плавно, водя языком по стволу, прижимая им выпирающие венки. Он мягко всасывал головку, играя языком с уздечкой. Стив в ответ на это протяжно стонал, запрокидывая голову. Смотреть на него такого, откровенно наслаждающегося, с широко приоткрытым ртом, часто вздымающейся грудной клеткой было самым лучшим. Старк мог бы продолжать так вечность, прислушиваясь к хриплому голосу Стива в те моменты, когда он не мог себя контролировать, насаживаясь горлом на его член. Мог бы всегда вот так доставлять ему удовольствие. Но нетерпеливый капитан выудил из прикроватной тумбочки бутылочку смазки и бросил Тони, явно показывая, чего хочет. Старк бы не решился, учитывая состояние Стива, но тот призывно вскинул бедрами и протяжно выстонал его имя, поэтому споры были лишними. Вылив смазку на пальцы, Тони осторожно коснулся узкого кольца мышц, поглаживая и чуть надавливая, но не входя. Он размазывал смазку вокруг, поощряемый сорванными стонами и криками, и одновременно продолжал дразнить Стива, мелко насаживаясь ртом. Капитан весь дрожал и шире разводил бедра, закусывая губу и запрокидывая голову, открывая соблазнительное горло. Когда же Тони осторожно протолкнул мокрый палец внутрь, Стив закричал громче, несдержанно впиваясь пальцами в плечо гения. Вторую руку он завел за голову и вцепился ею в изголовье кровати. Затрещало дерево. Тони успокаивающе погладил его по животу, расслабляя. Он принялся одновременно двигать головой и пальцем, сгибая его внутри, надавливая на чувствительные стенки, вынуждая капитана дрожать и выгибаться, широко приоткрывая рот в очередном стоне. Второй палец он добавил спустя несколько долгих минут, принимаясь двигать ими чуть быстрее, раздвигая внутри. Хлюпающие звуки раздавались на всю комнату. Они смешивались с горловыми стонами самого Тони и выкриками Стива. Когда вошел третий палец, капитан вскинулся, толкаясь бедрами сильнее в горло Тони, и кончил, обессиленно опускаясь на постель. Старк был готов к такому, потому что именно этого и добивался, поэтому даже не закашлялся, чувствуя во рту солоноватую жидкость. Он тяжело сглотнул и снялся с опадающего члена Стива, мягко слизывая остатки спермы. Горло немного саднило, а губы пекли, но раскинувшийся, задыхающийся и красный Стив определенно того стоил. Старк поднялся к нему, и Стив сам привлек его для поцелуя, не брезгуя чувствовать собственный вкус на чужих губах. — Отлично, а теперь ты отправляешься отдыхать дальше, а я пойду за завтраком, — заявил Тони, пытаясь оторваться от настойчивого Роджерса, но тот не отпустил, опуская руку вниз и перехватывая все еще твердый член Тони, приставляя головку к скользкому от смазки входу. Старк занервничал. Так далеко заходить он не планировал. — Ты с ума сошел? — Тони, — от одного этого выдоха у Тони мурашки вдоль позвоночника поползли. — Мне обязательно тебя просить? — Ты еще не до конца восстановился, идиот! — процедил Старк, хотя держать себя в руках было проблематично. — Полгода, Тони, мы полгода спим раздельно, — напомнил Стив. — Неужели этого недостаточно? И гений сдался. Просто не мог иначе. Ведь и самому хотелось. Он подхватил Стива под бедра и осторожно толкнулся. Медленно и неспешно, миллиметр за миллиметром, растягивая тугие стенки. Стив выгнулся и принялся толкаться навстречу. Сгибом локтя он закрывал глаза, а юркий язык то и дело пробегал по блестящим от слюны губам. Внутри было горячо, скользко и хорошо. Чертовски хорошо. Стив сжимался и расслаблялся, снося Тони крышу окончательно. Он был тугим, неохотно впускал Старка в себя. Тони поглаживал его бедра и целовал шею, пытаясь расслабить. Стив обнял его, притягивая к себе, вовлекая в поцелуй. Он отдавал горечью, нежностью и надеждой на то, что их «вместе» никогда не закончится. Они оба постараются, чтобы оно не закончилось. Тони двигался осторожно и медленно. Раскачивался, выходя почти полностью и после неспешно входя до самого основания, чувствуя бедра Стива своими. Роджерс под ним задыхался. Он просил быстрее, но Тони продолжал неспешные толчки, смакуя каждое мгновение, наслаждаясь шумными выдохами и протяжными, сорванными стонами. Стив метался, не зная, куда деть руки. Он то комкал простынь, то обнимал Тони за шею, царапая короткими ногтями его спину, то хватался за изголовье кровати. Старк наблюдал за ним, прижимаясь губами к горлу, находя губы и целуя. До нехватки кислорода и цветных кругов перед глазами. В легких жгло, а низ живота скручивало все сильнее и сильнее. Стив казался разморенным, расслабленным. Он почти не двигался, только изредка подаваясь бедрами. Он прикрыл глаза и запрокинул голову, дрожа все больше от каждого толчка. Тонкая прозрачная ниточка смазки тянулась от головки члена к животу. Тони сжал ствол пальцами, неспешно поглаживая в такт толчкам, доводя Стива до полубессознательного состояния. Капитан сорвался первым, кончая с глухим стоном и изливаясь в руку Тони. Тот последовал за ним спустя несколько мгновений, тяжело выдыхая и дотягиваясь до приоткрытого рта Стива, чтобы поцеловать. Руки задрожали сильнее, и Тони рухнул сбоку от Роджерса, прижимаясь губами к его плечу. Они оба тяжело и прерывисто дышали. Стив потянулся своей рукой к Старку, переплетая пальцы. Они оба все еще живы. Осталось только не потерять все это. Все, что у них есть.

***

Питер был счастлив. Все вернулось. Его семья вернулась. Стив и Тони перестали ругаться каждые несколько секунд, все еще смущали окружающих своими проявлениями любви и занятиями сексом в самых неподобающих местах. Уже месяц прошел, а они словно наверстывали упущенное, из-за чего все заимели привычку спрашивать Джарвиса, где их капитаны сейчас, чтобы невольно не нарваться на очередной порнофильм. Питеру тоже один раз не посчастливилось нарваться на них в лаборатории, из-за чего Стив смущенно спрятал лицо у Тони на груди, а Питер показал отцу большой палец. Ему было плевать на эти мелочи. После того, как он едва не потерял их, все можно было стерпеть и пережить. Все. Поэтому он улыбался постоянно и в душе радовался, как ребенок, когда Тони приходил к нему помочь с домашкой по физике или просто порешать вместе какие-нибудь задачки. Или когда Стив брал его на тренировку, и они занимались до седьмого пота, пока оба уставшие не падали на маты. Когда они завтракали втроем перед школой Питера, а потом Тони подвозил его на одной из своих пафосных машин. Один раз вообще по пути на миссию подбросил Пита в костюме Железного человека. Тот случай до сих пор вся школа забыть не может. Или же когда они вместе со Стивом рисовали плакат для очередного праздника в школе, а после прихода Тони стали дурачиться, измазывая друг друга в краске. В итоге весь гараж под базой оказался в краске, как и они сами, а Питер с улыбкой и смущением наблюдал, как его родители счастливо целуются. Это было то, чего он хотел. Семью. То, что пытался спасти. И то, что никогда не потеряет. Никогда. — О чем задумался, булочка? — прервал его мысли голос Уэйда. Питер, сидящий на самом краю крыши, обернулся и улыбнулся. — Не поверишь, — издевательски протянул он, — о тебе!