Сборник драбблов по HQ!!

– Снова ты. Куроо даже не вздрогнул от тихого голоса, не отвел взгляд от прицела. Он не удивлен. С Цукишимой они пересекаются не в первый раз. На задании тоже. – Не отвлекай, – ответил он, хотя отвлекаться и не собирался. Что там делает Цукишима за спиной – неважно. Важно то, что делает цель перед ним. Она вот-вот должна выйти из здания. – Ты опоздал, – самодовольно усмехнулся Куроо. Самое лучшее место занято. Он даже не сомневался, что если Цукишима появится – а он появлялся довольно часто и не только на заданиях – он выберет это же здание. Оно же просто подарок судьбы: заброшенное, но ровно напротив шикарного отеля, и как его еще не снесли? Офисы давно уже съехали – сотрудникам не понравилось сидеть в помещениях с трещинами. Теперь тут если и обитал кто, то только бомжи. Хотя само здание несильно обветшало: стекло на последнем этаже разбил сам Куроо несколько дней назад, когда только появилась наводка. – Подвинься, рядом сяду, – прошипел Цукишима, но Куроо и пальцем не двинул. Никаких прикосновений на работе, даже случайных – это правило Цукки сам ввел, когда они так увлеклись, что чуть не упустили все на свете. Цукишима тогда сказал, что это все Куроо: отвлекает его своим… да просто своим существованием. Куроо не согласился: он ничего такого и не думал делать. Просто невыносимо захотелось прикоснуться. Разве кто-то бы удержался и не погладил выступивший под светлой кожей позвонок, когда Цукишима наклонился вперед к прицелу, а высокий ворот черной водолазки сполз вниз. – Еще чего, он мой, – Куроо хмыкнул. – Мне заплатят больше. – А ты откуда знаешь, сколько я запросил? – Ты не такой наглый. Куроо рассмеялся и даже на мгновение оглянулся. Цукки весь в черном с черным же футляром расслабленно стоял в паре шагов позади. Куроо знал, что расслабленная поза вообще ничего не значит: нападешь – тебе не сдобровать. Он это провернул однажды. Подумал, что перед ним какой-то дилетант. А в следующее мгновение оказался вжатым в пыльный пол. С тех пор ему больше нравится, когда Цукки вжимает его лицом в постель. – Он мой, – Куроо вернулся к прицелу. – Личные счеты? – За чашкой кофе расскажу. – Это приглашение? – Цукки все так же стоял за спиной и не двигался. За этим окном Куроо место не уступит, у другого – стекло не разбито, а стрелять через него Цукки не любит – Куроо точно знает. Вот только удивлен, почему не разбил? Подумал, что успеет занять место Куроо? Или только получил задание и решил импровизировать? Куроо обязательно спросит. – Это намек, что с утра не стоит выгонять меня прям сразу, а можно и кофе угостить. – Может, и завтрак приготовить? – в голосе явно слышна насмешка, но Куроо ее проигнорировал. Хотелось обернуться и увидеть его выражение лица, но он не может себе этого позволить. – Не откажусь, – он сделал паузу и по слогам произнес: – Цу-ки-ши-ма. И даже закусил губу от удовольствия, вспоминая, как Цукки плывет, когда в постели Куроо произносит его имя вот так – медленно и раздельно. Еще и томным, тихим голосом. На последнем слоге, когда губы Куроо смыкаются, а потом раскрываются снова, Цукки всегда целует, сразу глубоко, цепляясь пальцами за шею. Куроо даже интересно, всегда ли он так реагировал? С другими тоже? Но спрашивать он, конечно же, не будет. Приятнее думать, что так только с ним. Цукки шумно выдохнул за спиной, и Куроо понял: реакция обоюдная. Он даже пожалел, что затеял эту игру. Пришлось закусить губу до боли, чтобы успокоиться, пришлось сдержаться усилием воли, чтобы не обернуться и не облизать Цукки взглядом с ног до головы, от самого носа черных мягких ботинок – в них можно передвигаться практически бесшумно – через рельефный пресс, – Куроо как-то облизал каждый кубик, – обтянутый черной водолазкой, к шее, скрытой высоким воротом. Тонкие губы и обычно плывущий от возбуждения взгляд сейчас лучше не вспоминать и не представлять. Как и перчатки. Черт. Куроо против воли вспомнил, как скрипит кожа, когда Цукки сжимает ладони в кулаки. Впервые он этот звук услышал перед тем, как получить этим самым кулаком по роже, но запомнил на всю жизнь. Не удар. Звук. Запомнил даже, как выглядят длинные пальцы, обтянутые тонкой мягкой кожей, как выступают костяшки. На работе Цукки всегда носил перчатки, но сразу снимал их, когда они оставались одни в чьей-то квартире. Куроо каждый раз думал, что хочет их оставить. Но каждый раз, стоило им встретиться, он забывал. Вот и сейчас он услышал знакомый скрип. – Со спины бить нехорошо, – усмехнулся Куроо, не оборачиваясь. – Шаги, – ровно сказал Цукки. Куроо подобрался моментально. Развернулся к двери, выхватывая пистолет из-за пояса, но опоздал. Два выстрела раздались практически одновременно. Все, что Куроо увидел в первое мгновение – ровную спину Цукишимы, падающий футляр с винтовкой и падающего мужчину. – Надо уходить, – Куроо одним движением поднялся на ноги, обогнал Цукки и, схватив его за руку, потащил к выходу, даже не глядя на, как он понадеялся, убитого – Цукки обычно не промахивался – мужчину. Цукки сделал за ним пару шагов, а потом вырвал руку и грузно осел на пол, упираясь обеими ладонями в пыль и грязь. Куроо всегда умел моментально оценить обстановку: выстрелы были громкие, их могли услышать, мужчина мог быть не один. Надо спасаться, желательно, как можно быстрее. Винтовку можно бросить – не впервой, по ней его не найдут, разве что цель потом достать будет намного сложнее. Выход на крышу в конце коридора, оттуда можно легко перепрыгнуть на соседнюю. На улице довольно темно, в черной одежде его и не увидят. Фонари на земле, он будет намного выше. Куда приведет его путь по крышам, он точно не знал, но в этой части города ориентировался прекрасно, и гулять по крышам – было одним из его любимых занятий. Даже к Цукки он как-то пришел по крышам – просто захотелось. Он тогда обозвал Куроо последним придурком и назло не открывал окно. Цукки попытался встать, но снова осел на пол. Сбегать с ранеными Куроо не приходилось – всегда работал один, бросать их тоже, хотя именно этому его учили. Цукки бросить он не мог. – Заткнись, – сказал Куроо. – Я молчал, – выдохнул Цукки. Куроо не услышал, он подумал, что сейчас его будут отправлять подальше. – Уходи, – ожидаемо сказал Цукки. – Я же просил заткнуться. Куроо упал на колени рядом и откинул руку, которой Цукки собрался было прикрыть рану. Задрал бесцеремонно водолазку, невольно сглотнул, наблюдая, как кровь стекает по светлой коже, как болезненно подрагивает живот на каждом вздохе. Сам Куроо таких ранений не получал, максимум в руку, ногу, плечо – раньше ему не очень везло. – Выглядит неплохо, – зачем-то сказал он, снова прикрывая рану тканью и зажимая руками. Им давно пора убираться отсюда. – Зажми, – тихо попросил Куроо, а потом посмотрел на серую от пыли кожу. – Только перчатки сними, – добавил он. И сразу же пожалел, потому что даже в такой ситуации смотреть, как Цукки медленно, палец за пальцем стягивает перчатки, – слишком возбуждающе. – Да ты извращенец, – Цукки рассмеялся и тут же болезненно поморщился. – Если оставишь меня и уйдешь сам, в следующую встречу я сниму их зубами. – Если ты заткнешься, и мы уйдем вместе, зубами их с тебя сниму я. – Договорились, – Цукки не улыбнулся. Куроо снова подумал, что они слишком затянули. Сбегать как можно быстрее, если тебя обнаружили, не оглядываться на преследователей, бросать раненых – точно, такое тоже было, – все забывается, когда рядом оказывается Цукишима. И когда Куроо успел так вляпаться? – Отпусти, – Цукки мягко провел голыми пальцами по тыльной стороне ладони Куроо. – Если ты перестанешь зажимать рану, я не умру сразу. – Ты вообще не умрешь. И перчатки свои не потеряй. – Меняемся? Куроо отпустил рану, забрал в свою руку перчатки. Цукки зажал бок одной рукой, другую закинул на плечи Куроо. – Винтовка? – Не найдут, – ожидаемо сказал Цукки и добавил: – А пистолет забери. – Он героически устоял на ногах, пока Куроо наклонялся и прятал его за поясом. – Он тебе дорог? – усмехнулся Куроо, закидывая руку Цукишимы обратно на плечи, и наконец-то – сколько ж времени прошло – потащил его к выходу, предварительно проверив, пуст ли коридор. – Ага, – Цукки усмехнулся и снова сорвался на болезненный стон. У Куроо все равно чертовы мурашки поползли по позвоночнику. Невольно подумалось, не тот ли это пистолет, которым Цукки угрожал ему в третью, кажется, встречу. А Куроо облизал его от самого дула до спускового крючка. Цукки тогда обозвал его сумасшедшим дебилом и пообещал пристрелить, если тот еще к нему приблизится. Цукки не всегда держал обещания, но Куроо все-таки попросил: – Только не помри. – Мне еще цель достать надо, – усмехнулся Цукки. Уходить по крышам с раненым было не так просто, но вниз Куроо идти не решился. По пути он болтал, сыпал глупыми замечаниями, издевался над тем, как Цукки неловко двигается и спотыкается. Цукки перестал огрызаться в ответ на третьей крыше. Куроо замолчал и заволновался на пятой. Благо, дома стояли очень близко друг к другу, им даже не приходилось прыгать. – Забирайся, – Куроо остановился и присел. – Ты еле стоишь. Цукки покачал головой и попытался выпрямиться. Придурок. – Я не буду тебе припоминать эту слабость, – Куроо попытался усмехнуться, но получилось плохо. Цукки спорить не стал. Это одновременно и радовало, и огорчало. Идти с ношей на плечах было намного тяжелее, спускаться с крыши – смерти подобно. Но мысль, что это Цукки – его Цукки – одновременно и пугала, и придавала сил. *** Куроо прикрыл за собой дверь и закрыл ее на замок. Палата одноместная – он лично позаботился, чтобы никаких соседей. Цукки бледный – но когда он вообще был румяным, если не во время секса, – слился цветом лица с подушкой. Руки расслабленно лежали поверх больничного одеяла, глаза закрыты, но Куроо уверен: он уже проснулся и, если не подглядел, кто пришел, готов защищаться. Куроо подошел ближе и кинул перчатки на стул, сам сел на край постели и переложил руку Цукки себе на бедро. – Как ты? – Прекрасно, – ответил Цукки совсем не сонным голосом и тут же открыл глаза. – Выглядишь просто отлично, – Куроо покривил душой – Цукки немного осунулся, под глазами залегли тени, но врачи говорят, что с ним все будет хорошо. Врачи в этой больнице вообще отличные, не зря их с Цукки работодатели щедро спонсируют их беззаботную жизнь. – Я пришел за обещанием. – Сложновато, – Цукки поднял руку с воткнутой в тыльную сторону ладони иглой капельницы. – А другая сторона болит. – Очень болит? – Куроо прищурился. – Врезать при желании тебе смогу. – Уверен? – Куроо рассмеялся, вскочил с кровати, одним движением стянул вниз одеяло и провел пальцами от колена вверх по внутренней стороне бедра, задирая больничную ночнушку. – Ты блядь что задумал? – Не переживай, я сам все сделаю. Отблагодаришь потом, – Куроо залез на кровать, устраиваясь между ног. – Тебе понравится. – Мне уже не нравится. – Я еще даже не начал, – Куроо усмехнулся, аккуратно укладывая ткань ночнушки повыше трусов, а потом запустил руку под резинку и сжал член пальцами. – Тебе уже начинает нравиться, – выдохнул он, с удовольствием наблюдая, как щеки Цукки начинают краснеть, как плоть в ладони с каждым движением тяжелеет и становится горячее. – Ебанутый, – выдохнул Цукишима и зажмурился, когда Куроо стянул с него белье. – Так высоко ты меня оценил впервые, – Куроо провел ногтями по бедрам и устроился поудобнее. – Цу-ки-ши-ма, – медленно проговорил он, прежде чем облизнуться и наклониться, больше не отвлекаясь на разговоры.