Сборник драбблов по HQ!!

Кто-то когда-то назвал квартиру Сакусы складом забытых вещей. «Дорогих сердцу вещей», — поправил Сакуса тогда. У Сакусы в квартире всегда немного пыльные окна и следы на обоях от когда-то висевших на них постеров. Шкафы, забитые книгами с пожелтевшими страницами — их Сакуса читал еще в детстве, перечитывает и сейчас, учась в университете. В углу на трехногой тумбочке — телевизор с кнопкой включения на корпусе. Старый пульт лежит тут же, давно забытый и не используемый. Проигрыватель и целая коллекция винила, видеомагнитофон и целый ящик фильмов на пленке. В углу — стопка журналов, спроси Сакусу, с какого она копилась года — не ответит. Не хлам, но дорогие его семье вещи. Семья тоже здесь: смотрит с черно-белых и цветных фотографий сквозь поколения. Сейчас он живет в этой квартире один — так получилось. Но одиноким себя не чувствует. Да и не любит кого-то приглашать. Но с Ацуму все иначе. С ним вообще все не так: непривычно, странно, интересно. Они познакомились в университете на общих парах — точнее, Ацуму с ним познакомился, хотя Сакуса соврет, если скажет, что не замечал его. Это Ацуму с ним общался — хотя Сакуса соврет, если скажет, что был против. А вот в гости позвал уже сам Сакуса — неожиданно даже для себя: просто с языка сорвалось, когда в одну из дружеских прогулок с неба хлынул дождь. Сакуса ждал насмешек, ждал комментариев, но Ацуму, едва переступив порог и кинув мокрую куртку на вешалку, притих, оглядываясь. Ацуму не сказал ничего ни про местами продавленный диван, ни про старые татами, которыми выстлан пол и которые несли на себе отпечатки жизни нескольких поколений. Ацуму подошел к шкафу, рассматривая фотографии, ткнул пальцем в одну, сказав: — Красивая. — Моя прабабушка, — ответил Сакуса. — Ты на нее очень похож, — улыбнулся Ацуму. Они пили чай на крохотной кухне за низким столом, который Сакуса когда-то в детстве разрисовал фломастерами и получил жизненный урок — чем оттереть их от древесины — и по жопе. Почему это воспоминание всплыло в памяти именно сейчас — он не знал. Наверное, ему было особенно уютно. Ему нравилось наблюдать за Ацуму. Как он водит пальцами по корешкам книг, как перебирает пластинки, и его лицо светлеет, когда он узнаёт кого-то из исполнителей. Сакуса знал всю коллекцию наизусть, но ему нравилось гадать, кого же Ацуму узнал. — Я поставлю? — Он повернулся к Сакусе, тот только кивнул, даже не глядя на название, не двигаясь с места. Ацуму открыл крышку проигрывателя, отложил обложку и начал крутить пластинку в руках, пока не понимая, что на обеих сторонах — музыка. Передвинул иглу осторожно, поставил ее к самому центру и посмотрел на Сакусу, ища одобрения, но тот покачал головой. Ацуму переставил иглу на край, но Сакуса тихо подсказал: — Сперва включи. Ацуму обрадовался как ребенок, когда все получилось. Убавил звук, без спроса завалился на диван и вытянул руку, ловя лучи пробившегося сквозь тучи солнца пальцами. Стало светлее. Он приходил снова и снова, отключал звук у телефона, бросал в кармане куртки и не прикасался к нему, пока не собирался домой. Здоровался с Сакусой, кивал его прабабушке на фотографии и выбирал пластинку или один из старых фильмов на вечер. У Сакусы был ноутбук и доступ к всемирной паутине, но про это никто не вспоминал. Ацуму больше нравилось щелкать кнопкой и ждать, пока прогреется кинескоп и появится не совсем четкое изображение. Телевизор стоял в углу комнаты, смотреть вдвоем не совсем удобно: Ацуму плюхался на пол, Сакуса устраивался на диване полубоком. Иногда Ацуму подбирался так близко, что Сакусе хотелось уложить его голову себе на бедро, погладить по волосам. Иногда они менялись местами, и тогда Сакусе очень хотелось, чтобы Ацуму протянул руку и коснулся его волос. Перед уходом Ацуму прощался не только с Сакусой. — Почему именно прабабушка? — не выдержал как-то он. — Она такая же красивая как и ты, — беспечно ответил Ацуму. Он уже давно ушел, а Сакуса все еще не мог успокоить сбитое сердцебиение. Сакуса не любил, когда в его квартире кто-то находился, но с Ацуму все было иначе. Он был любопытным и изучал каждый уголок, но спрашивал, прежде чем чего-то коснуться или что-то взять. Сакуса никогда не запрещал. Не боялся, что Ацуму что-то испортит или сломает, в конце концов, это всего лишь вещи. Но ему нравилось, что Ацуму относится ко всему очень бережно. И в первую очередь к нему. — Можно я прикоснусь? — спросил Ацуму, вот только вопрос относился не к очередной пыльной книге или старой пластинке в выцветшей обложке. — Да. — Голос прозвучал хрипло. Ацуму коснулся сперва щеки, провел по скуле, спустился на шею, сжал пальцы на плече. Сакуса видел, как взгляд Ацуму то и дело падал на его губы. От этого становилось жарко, хотелось прочистить горло, провести по губам языком. Но отвернуться, уйти от прикосновений — не хотелось. Ацуму открыл рот, и Сакуса успел подумать, что сейчас будет очередной вопрос, но тот качнулся и поцеловал. Сакуса ответил, зарываясь пальцами в волосы так, как хотел давно, прижимаясь всем телом так, как мечтал, глухо застонав так, как и не думал, что умеет. Ацуму улыбнулся, касаясь губ губами, обнял обеими руками за талию и поцеловал снова, не давая отстраниться. Сакусе и не хотелось. С Ацуму все было иначе. И сам он был здесь другим: спокойным и внимательным. Совсем не таким шумным и активным, как в университете или даже не прогулках. На Сакусу его квартира действовала успокаивающе, но он и подумать не мог, что на Ацуму она тоже повлияет. Он уже не спрашивал на все разрешения, сам включал чайник и заваривал чай. приносил кружки в комнату, ставил их рядом с диваном, выбирая фильм на вечер. Он уже не спрашивал, а просто прикасался, обнимая при встрече. Устраиваясь на полу, прижимался щекой к бедру сидящего вполоборота Сакусы. Иногда садился на диван между его ног, прижимаясь спиной к груди. Закинутая на диван нога Сакусы затекала, но он никогда об этом не говорил, обнимал за живот, опираясь подбородком о плечо. Забытый на полу чай остывал, титры заканчивались, а они так и сидели не шевелясь. Ацуму вытягивал руку, ловил пальцами подсвеченные закатным солнцем пылинки. Сакуса целовал его шею, зарывался в волосы носом. Сакуса никогда не чувствовал себя одиноким в своей квартире. Но снова счастливым почувствовал себя только сейчас.