Я за тобой...

* Гэвин сидел в баре и потихоньку набирался. И не имел ведь привычки пить в одиночку, разве что пиво с сослуживцами, чтобы поддержать разговор и вписаться в компанию. А сейчас словно приперло. И Коннор был слишком активен – стоило разок поговорить с ним нормально, как он решил, что они теперь друзья не разлей вода и обращался к Гэвину по поводу и без. И вот чувствовалось, что что-то он темнит – некоторые вопросы и темы для беседы были такими... притянутыми за уши, что Гэвина просто коробило. Он и посылал, и пробовал нормально отшить, но Коннор только диодом помигивал, раздражая Гэвина все больше. Только Тина, лапочка, его не бесила. Наверное, потому, что не лезла с лишними разговорами, а лишь сочувственно кивала и соглашалась, что все идиоты, один он среди всех красавчик. Умничка. Вот так и тянулась неделя, не особо напряжная. Гэвин выходил на службу, выезжал на вызовы с Коннором, снимал показания и проводил допросы, и все это происходило на фоне его провальной попытки в клубе. И не то его коробило, что сбежал от андроида, стоило тому руки к его заду протянуть, а то, что все было бы совсем по-другому, если бы это был Элайджа... Дальше думать не хотелось, и Гэвин к концу недели стал желчным и невыносимым. Вот и набирался теперь виски один, в пятницу, стараясь не глядеть по сторонам в этом гадюшнике. Да и вокруг него, сидящего за стойкой, места пустовали – рядом с копом никто сидеть не хотел. И кончилось бы это все наверняка совсем не мирно, если бы не звонок. Телефон разразился мрачной мелодией какого-то классика прошлых веков – Гэвин специально как-то потратил час времени, но нашел что-то очень пафосное и подходящее Элайдже по духу. И хоть Эл возмущался, что ему-то уж нравится совсем другая музыка, Гэвин был очень доволен. Правда, не сейчас, когда, посмотрев на имя абонента: Мудак, он все же поднес телефон к уху. – Чего тебе? Говори быстрее, я занят. Пью. – Приезжай, Гэвз. Голос у Элайджи был неуловимо другим – никакой наглой уверенности и вальяжности, только усталость и... слабость, что ли. – Я в говно. Ну на хрен. Ты в порядке? – Ты приедешь? Я прислал машину, только меня в ней нет. – Да что ты! И кто у нас тогда идет на хрен? – вспыхнул моментально Гэвин. И вроде ведь ехать не хотел, а вот как зацепило. Что-то ни хрена его время не лечит. – Гэвз... Я тебя прошу. – Пошел ты... Он сидел, гоняя стакан по стойке, столько, сколько мог вынести. Ровно десять минут. Автомобиль подъехал к нему, стоило выйти из бара, и остановился, как делал всегда. Но Гэвин на этот раз не торопился открывать дверь – он и так знал, что в салоне никого нет. И если раньше он без сомнений слал и Элайджу, и его машину на хрен, то сейчас почему-то не спешил. Серьезно рассматривал возможность все изменить. И вот ведь какая ирония – всегда хотел... думал, что хотел прекратить встречи, а сейчас выходило, что нет. Сдался? Но у Элайджи был такой голос... Гэвин растер грудь, поднял голову и выругался, а потом решительно взялся за ручку и рванул дверь на себя. Вот точно – если бы Элайджа решил над ним подшутить и сидел сейчас внутри, то получил бы по морде и отправился на хрен! Но в машине его действительно не было, и Гэвин, пусть злой, уступивший, но не сломленный, уселся поглубже, вытянул ноги и скрестил руки на груди. Он закрыл глаза и начал было готовить речь и представлять, что и как скажет Элу, но внезапно задремал, расслабился и растекся по сиденью. Тяжелая была неделя. Из машины его вытаскивала Хлоя. Гэвин, который уже приготовился бузить и ругаться, особенно матом, так растерялся, что позволил ей взять себя на руки понести к лифту. – Эй! – опомнился он, когда лифт мягко поехал вверх. – Ты охре... блядь... Да опять! Отпусти меня! Пожалуйста! Хлоя скептично на него посмотрела, но все же поставила на пол. – Надеюсь, ты не упадешь и не сломаешь себе что-нибудь. Нос, например, – пресекла она попытку Гэвина возмутиться и первой шагнула из лифта, стоило дверям раскрыться. –Элайджа, встречай его и держи. От него попахивает, – она сморщила носик, победно взглянула на Гэвина и ушла, стуча каблуками. – Она не босиком, что ли? – пошатавшись, Гэвин прислонился плечом к стене. – Что это с ней? – он перевел рассеянный взгляд на вставшего с дивана Элайджу и распахнул глаза пошире. – Что это, блядь, с тобой?! – Ничего, о чем тебе стоило бы беспокоиться. Несмотря на высокомерный ответ, Элайджа выглядел... больным. Похудел, что ли, и глаза были припухшие и красные, а кожа такой бледной, словно он солнца век не видывал. Гэвин оттолкнулся от стены, по инерции преодолел расстояние между ними и, вцепившись Элайдже в ворот халата, почти уткнулся носом ему в лицо. – И губы у тебя сухие, – он облапил Элайдже лицо, смял губы и полез в рот. – И потрескались. – Фу, блядь! Гэвз! Ну что за херня?! – Элайджа отмахнулся от рук Гэвина, едва не уронив его самого, потом, вздохнув, подставил плечо и повел его в спальню. – Что у тебя за дерьмо? Хуево выглядишь, Эл. А это не опасно? А это не заразно? – не успокаивался Гэвин, то и дело трогая Элайджу то за плечо, то за волосы или лицо. – Если не прекратишь меня лапать и вытирать об меня всю грязь из своего паршивого бара, я точно ноги протяну! – А, сука! Если огрызаешься, значит, все с тобой в порядке, – Гэвин уперся ногой в кровать, развернулся, с размаха на нее сел и широко зевнув, щелкнул зубами. С закрытыми глазами развел руки в стороны. – Ну, вот он я. Берите и ебите. – Я рад, что ты приехал, – судя по голосу, Элайджа улыбался. – А я буду рад, когда сблевану, – Гэвин упал на кровать и повернулся на бок. – Зад вон там, – мазнул он рукой куда-то по бедру. – Можешь начинать без меня, – пробормотал, засыпая, причмокнул губами и уснул окончательно. У Гэвина всегда было так – если он херню какую про себя говорил, то она обязательно сбывалась. И этот раз исключением не стал. Спалось ему очень хорошо. Ровно до того момента, как мерзкое пойло из бара не решило, что ему пора. Гэвина так замутило, что он вынырнул, словно сквозь тягучую пелену продрался, из сна и застонал. А потом сполз с кровати и так, согнувшись, метнулся в ванную. До унитаза донести успел – и то хорошо. А когда выполз, минут через двадцать – мокрый, чуть освеженный, но трясущийся в ознобе, сразу наткнулся на насмешливый взгляд Эла. – Умолкни, – прохрипел Гэвин и, осторожно неся голову, приткнулся на краю. – Я молчу. – И молчи! Блядь... – Гэвин, на столе стакан, выпей. – Отъебись... – Гэвин! Гэвин только застонал и подлез выше, сунул голову под подушку. Ну, попытался. Элайджа помолчал, раздраженно вздохнул и встал. Походя шлепнул Гэвина по бедру так, что зазвенело, и под сдержанные маты подал ему стакан. – Что там? – Просто пей. Гэвин вытянул слабую руку, взял стакан и двумя глотками осушил его. А потом подозрительно посмотрел, как Элайджа берет с низкого столика другой и тоже что-то пьет. – Если это наркота, я тебя посажу. – Ебнулся? – чуть не поперхнулся Элайджа и, со стуком поставив стакан, улегся со своей стороны кровати. Гэвин, которому как-то подозрительно быстро хорошело, повернулся и уставился на него, уже без опасений подняв голову. – Чем ты болен? – спросил он после продолжительного молчания. Все это время он разглядывал Элайджу, лежащего с закрытыми глазами, и в груди нехорошо холодело. – Вирус, – ответил тот, даже не повернувшись. – Ебучий вирус. Заразить меня решил? Гэвин смотрел на бледного Элайджу с очерченными тенями скулами, с небрежно закрученными волосами, и говорил какую-то чушь. Лишь бы заглушить смутно ворочающееся беспокойство. – Активная стадия купирована. – Элайджа помолчал, потом дернул бровью. – Не ссы! Гэвин показал ему средний палец, но его порыв прошел в пустую – Элайджа глаза так и не открыл. Тогда он подлез ближе, навис над Элом и сказал, дыша перегаром: – Не мог позвать, когда выздоровеешь? Тот скривился, открыл глаза. Гэвин замер, не шевелясь, глядя в прозрачную голубизну. – Соскучился... – Да ну?.. – вышло хрипло и тихо. – Ты соскучился. Я не мог разочаровать тебя в ожиданиях, – и усмехнулся нагло и высокомерно. – Мудак! Гэвин хотел отстраниться, но Элайджа вдруг оказался очень близко, оплел Гэвина руками и ногами, и тот опомниться не успел, как оказался лежащим на животе, с тяжелым и горячим Элайджей на спине. Тот промычал что-то, раздвигая коленом его бедра, потерся лицом о волосы Гэвина, обнял, ухватившись за плечи. – Можно тебя выебать? – промурчал на ухо нежно и ласково. Мудила. – Пошел ты, – прогнулся Гэвин. – Пока я спал не трахнул, что ли? – Без тебя не интересно, – судя по голосу, Элайджа улыбался. – Давай без резинок? – На хуй! – ответил Гэвин мрачно. – Ну а что? – Слушай, я могу тебе въебать, а могу и сам выебать. Выбирай. – Ласковый котик, – щекотно выдохнул Элайджа в шею. – Выебет он. Ладно, под подушкой найди там где-то. Гэвин запыхтел, хотел еще попрепираться, но член, постепенно твердея, упирался в матрас, и он пошел на сделку с собой. Все позже. Элайджа неудобно заворочался, уперся рукой Гэвину в спину, мягко толкаясь ему между бедер, пачкая влажным, заставляя приподниматься ему навстречу, выставляясь. Гэвин застонал не то от тепло накатывающего удовольствия, не то от стыда за свою ебливую натуру, и уткнулся носом в подушку. А потом завел руку назад и осторожно погладил Элайджу по бедру. У него в голове все плыло и кружилось. Оставшийся алкоголь виноват, конечно. – Я... опять без душа, – выдохнул он, когда между ягодиц проскользнула рука Элайджи. Элайджа толкнулся в него скользкими пальцами в резинке, нагнулся и прикусил кожу на загривке. Выдохнул: – Я привык, – и протолкнул глубже. Блядь, как же Гэвину было хорошо! Каждый гребаный раз с Элайджей было по-разному, и каждый раз охуенно. Сегодня он двигался медленно, вынимая почти до конца и снова входя полностью. Раз за разом. Не торопясь. У Гэвина голова шла кругом. Он цеплялся за простынь, откинув в сторону подушку, вскидывал бедра и принимал, отвечая стонами на длинное, неумолимое скольжение внутрь. – Гэвз... Скажи мне, – шептал Элайджа, приподнявшись на руках и размеренно двигая бедрами. – Ну же. – Отвали... – Гэвз. Я прошу тебя, – Элайджа двинулся внутрь чуть сильнее, но вытащил все так же медленно. – Давай! Ну? – Само... влюбленный мудак! – Скажи! – Ты псих. – Давай, детка! Гэвин зажмурился, облизал пересохшие губы. Произнести первый раз было сложно. Но стоило только начать... – Эл... Элайджа... – Вот так, Гэвз! Элайджа засмеялся, лег на Гэвина, притерся и, обняв его поперек груди, стал двигаться быстрее. – Эл... Эл... Эл, блядь, – выстанывал теперь Гэвин, и не мог остановиться – словно прорвало. Он шептал, стонал и под конец кричал. Может, его имя, а может, просто матерился. Больной ублюдок – что это о нем говорило? Надо бы у психолога спросить... Мысль мелькнула и пропала, выгорела под волной удовольствия, что затопила Гэвина. Жаркий и влажный Элайджа прилепился к его спине грудью и животом, двигался так, что Гэвин чувствовал каждое движение не только задницей, но и всем телом. И это его просто отключало. Он уже и сам не понимал, что кричит, когда Элайджа отлип от него и, роняя редкие капли пота, стал вбиваться сильно, совсем Гэвина не жалея. Он только уткнулся лбом в сложенные руки и то вскидывал бедра, то проезжался текущим членом по простыне. Оргазм подкатывал, подступал, скручивая судорогой бедра, тесня в груди, но снова отступал. Гэвин кусал пальцы, но держался, только толкался в матрас. – Упрямая задница, – хмыкнул ему на ухо Элайджа и просунул руку Гэвину под живот. – Завтра же ходить не сможешь, ну, – и сжал гэвиновский член. Гэвин после этого даже под дулом пистолета не смог бы вспомнить, что он кричал. Но кончил так, словно наизнанку вывернулся. И упал животом прямо в теплую лужицу. – Сууукааа... – выдохнул он и отрубился. Видно, не судьба была Гэвину сегодня выспаться нормально. Сколько времени прошло, он не знал, а разбудил его писк телефона. Гэвин продрал глаза, еле проморгался, отлип лицом от бока Элайджи и огляделся. И тут же взвился. – Ты охренел?! Дай сюда! Элайджа легко отвел руку с его телефоном, пихнул ладонью в плечо. – Много секретов? – Это мое личное. – Твое личное это я, – самодовольно усмехнулся Элайджа. В голубом свете от экрана телефона он выглядел каким-то изможденным. – Ха! – ответил Гэвин, но без запала. – А что ты слушаешь, кстати? Раньше чуть что – плейлист для страданий, отдельный для романтики, еще один для бесилова. А сейчас пусто. – Твой тупой голос я, блядь, слушаю! Гэвин, конечно, имел в виду, что слушает сейчас, вместо того, чтобы спать, но Эл как всегда рассудил по-своему. – Да? – засмеялся и полез в чат. – Точно, смотри-ка, сколько голосовых! Как приятно. И включил, мудак, голосовые, что слал Гэвину иногда. Не так, чтобы часто. Гэвин даже рот открыл, чтобы сказать тут пару ласковых, но подумал и закрыл. Очень уж у Элайджи было довольное лицо. Играет он, блядь! Гэвин закатил глаза и отвернулся, потом встал, с гордо поднятой головой прошел в ванную и закрылся там. И чем его Элайджа только напоил? Классная вещь! Освеженный и бодрый он надеялся, что Элайджа заснет, но тот все еще копался в его телефоне, что-то там выискивая. – Шпионскую прогу закачал? Гэвин хотел уже лечь, но его внимание привлек планшет Элайджи, лежащий на столике. Его как в грудь стукнуло – сколько раз они лежали ночью вдвоем, обнявшись или просто рядом, и Элайджа печатал что-то на своем планшете, а Гэвин сонно смотрел на мельтешение графиков, схем и цифр. И это было... нехуево так было. Он взял планшет , подбив подушки выше, лег рядом с Элайджей и демонстративно помахал им у Эла под носом. – Око за око. Какой пароль? – Гэвин – идиот, – мерзко усмехнулся Элайджа. – А твой телефон отстой – ни фоток голых мужиков, ни переписки. – А девушек? – Ну зачем тебе девушки, Гэвз? – засмеялся Элайджа и хмыкнул, получив кулаком в бок. Планшет включился и открылся, сука, после того, как Гэвин ввел названный Элом пароль. Гэвин мог бы кое-что сказать по этому поводу, но ночь была такой тихой, в полумраке так легко лежалось рядом с Элайджей, что он передумал. Просто открывал папку за папкой, мельком просматривая заполненные непонятными чертежами страницы. Но на одной он остановился и надолго залип. А потом толкнул придремавшего Элайджу в бок. – Что это? Тот открыл глаза, зевнул и, сев ровнее, заглянул в планшет. Гэвину на краткий миг показалось, что он замер, но тут Элайджа потянулся, лег щекой ему на плечо. – Сенсоры. – По всему телу? – Ну да, – он чуть пожал плечами. – Как у человека. Элайджа поднял голову и посмотрел, словно на идиота. – В точку, Гэвин. – Но зачем? У них же есть. – Недостаточно. Они не могут испытывать все, что доступно людям. А они достойны. – Достойны? – усмехнулся Гэвин криво. – А боль они испытывать будут? А то, знаешь ли, статистика преступлений против андроидов не падает. – Ну блядь, ну Гэвз! Какая на хрен боль! Каждый сможет выкрутить чувствительность кожи на максимум, или совсем отключить. И вообще! – сказал уже раздраженно. – Не лезь в мои разработки, неуч, – почти в унисон с ним сказал Гэвин. – Ладно... А это что? – спросил после молчания. Элайджа, притихший у него на плече, пошевелился. – Обоняние. А это вкус. – Пиздец! – выдохнул Гэвин, выключил планшет и, отложив его, лег ниже, закопался под одеяло. И никто не был виноват, что Элайджа – сонный и мягкий, совсем на себя не похожий, оказался у него в руках. – Эл... – на этот раз имя сказалось легко и свободно. Почти так же, как разъехались в стороны ноги Элайджи и обхватили Гэвина за бедра. – Трахнешь меня? – спросил Элайджа, заглядывая глазами своими куда-то глубоко. Глубже, чем Гэвин когда-либо хотел его пускать. – Так, чтобы я все время помнил тебя. – Хуево звучит, – напрягся было Гэвин, но Элайджа помотал головой. – Неудачная формулировка, не более. – Забудешь же, только я за порог. – Ой, заткнись... Гэвин хотел сказать что-то о "выебать" и "ласковых котиках", но вместо этого выдохнул осторожно, боясь спугнуть момент, приподнялся и заглянул Элайдже в лицо. Потянулся и распрямил закрученные пряди волос на подушке. Погладил колючий висок. Покатал серьгу в ухе между пальцев. А потом, разрывая контакт с глазами Эла, перевел взгляд на его губы. И наклонился, обжигаясь. Зато Элайджа повторять его имя снова и снова не стеснялся... И совершенно не стеснялся стонать и кричать, сжимать Гэвина, хватать его за бока, совать пальцы в рот и целовать. Глядеть в глаза, облизывать зацелованные губы, подмахивать, подталкивать пятками в поясницу, сжимать задницу и смеяться над Гэвином. Гэвин так редко слышал этот смех и сейчас ему казалось, что никого дороже Элайджи у него нет и не будет. А все остальное не серьезно. А потом его стало накрывать, и все мысли из головы просто снесло на хрен. Он ускорился, уткнулся Элайдже в шею, укусил, пометил, потом поднялся на колени и, согнув Эла чуть не пополам, выебал его так, что после оргазма в голове остался только звон. Кажется, он выскользнул, но с Элайджи так и не слез. Во всяком случае утром, когда тот подорвался ни свет ни заря куда-то бежать по делам, друг от друга они отлипали задорно – с матами. На следующий день Гэвин видел Элайджу не так, чтобы много. Тот закрылся в лаборатории, что-то там паял, вычислял и подгонял. Поесть выползал, но был рассеян и очеловечивался, только когда Гэвин не только нарушал его личное пространство, но и нагло взламывал его. Уже под вечер, когда Гэвин пригрозил, что вытащит его из лаборатории собственноручно, Элайджа, наконец, закончил и пришел на кухню. Сначала он покопался в пакете доставки с логотипом известной фармацевтики, потом распечатал и со шлепком прилепил Гэвину на плечо какую-то хрень. – Что это? – покосился тот. – Ты же курить бросаешь, так что вот тебе пластырь. Меняй каждый день и через неделю будешь как новенький. – Откуда ты знаешь... Но Элайджа посмотрел на него, как на идиота. Ну да, он всегда все про него знал. И частенько гораздо лучше, чем сам Гэвин. Наблюдательный, блядь. А Элайджа, устало упав на стул, выпил целый стакан своего лекарства и покрутил в пальцах вилку. – Ты как? – осторожно спросил Гэвин, палочками закидывая в рот кусочки курицы. – А что? – А то! – вызверился Гэвин на вызывающий тон. – Хуеве выглядишь! – Это-то пройдет. А вот ты как был идиотом, так... – Блядь, еще моя бабаушка знала эту херню, ну! – Не пизди, у тебя не могло быть бабушки, – Элайджа зевнул, поковырялся в тарелке, съел что-то и решительно ее отодвинул. И сказал: – Мы умрем, Гэвин. Однажды мы умрем. Тот поперхнулся. – Что?! Блядь! – помолчал. – Все умрут. – Мне совершенно, абсолютно по хуй на всех! Умру я. И ты. – И что? Ничего же... Элайджа его перебил: – Переезжай ко мне. Не завтра, ты пока просто подумай. И пошли спать, я пиздец, как укатался. Он встал, подошел к Гэвину и, наклонившись, поцеловал его, щедро одарив вкусом грибов. А потом утащил за собой в спальню. Просто спать. Больше они к этой теме не возващались. Вечером воскресенья, уже у самой двери, Гэвин поманил к себе Хлою. – Может, – он помялся, цыкнул, отвел взгляд, – дашь мне свой номер? А, нет, забудь! Он дернулся идти, но Хлоя дотронулась до его руки. – Гэвин, я дам тебе свой номер, и если Элайджа не спросит меня прямо – не скажу ему об этом. И буду звонить, если что. – Если что? – резко спросил Гэвин. – Ничего... Я просто... Гэвин внимательно на нее посмотрел. – Мой же знаешь, напиши сегодня, как он... будет себя чувствовать. С вирусом этим, блядь! – Обязательно. Хлоя улыбнулась, и Гэвин вышел в душный влажный вечер. Как обычно, остановился на повороте, посидел на камне, словно ожидая чего-то. И гоня прочь мысль о том, что Хлоя была какая-то рассеянная. Что-то личное, наверное. Жаль, но в этот вечер никого на фоне светящегося окна он не увидел, как ни всматривался.