Я за тобой...

*прошлое* У Гэвина опять все болело: и сбитые костяшки пальцев, и рассеченная бровь, и посиневший бок, и бедро, куда пришелся удар оббитого железом ботинка. Охая и поскуливая – мог себе позволить, Эла дома не было, – он разделся, проковылял в ванную и включил горячий душ. Уже через минуту он сделал и напор помягче – струи слишком сильно били по плечам, – и температуру пониже, и ссадины жечь стало гораздо меньше. Гэвин взял мыло, шипя подставил лицо под воду и стал осторожно намыливать руки и плечи. Блядь, ну сколько же пиздюков на свете, сил никаких не хватает, чтобы научить их жить и думать правильно. Или хотя бы так, чтобы его, Гэвина, не бесить. Хотя... Гэвин нагнулся, морщась от боли в боку, и стал намыливать бедра. Он сам виноват, что уж говорить. Испугался, что все на хрен провалит, когда узнал, какие знания нужны для поступления в академию. А после армии у него, и так взрывного, контроль понемногу слетал. – И ты думаешь, Эл, что у меня хоть что-то получится? – хмыкнул невесело Гэвин, постоял под водой еще немного и решительно закрутил краны. Черт, Эл так много вложил в него, вытащил, когда Гэвин уж и не знал, куда податься и что делать. Нашел время и нянчился с ним, даже план на будущее составил, оторвавшись от своих кукол. Так неужели он все проебет?.. Гэвин кое-как вытерся, обернул полотенце вокруг бедер и вышел в комнату. И замер, потому что вывалянную в пыли папку с документами, что он принес с собой, распотрошил какой-то незнакомый хмырь с модной прической и в охрененных, обтягивающих зад джинсах. – Ты кто, блядь, та... кой, – закончил Гэвин, когда хмырь повернулся и оказался Элайджей. Элайджей, который был без своих задротских, хоть и дорогих очков, а с линзами – смотрел он своими голубыми глазами совсем не щурясь. И прическа с выбритыми висками пиздец ему шла, делала стильным и загадочным мужчиной. А этот широкий рот... – Хорош боец, – окинул он Гэвина насмешливым взглядом. – Сколько лет прошло, а ты все там же. – Они заебали, – заикнулся было Гэвин, но был остановлен движением руки. И когда Эл так научился? – Даже не сомневаюсь. А это?.. – он поднял бумаги со стола. – А это пиздец, – Гэвин беззастенчиво пялился, и даже "пиздец" с бумагами был уже не так страшен, как пару часов назад. Полотенце спереди дрогнуло. – Вот как, – Элайджа прищурил глаза. – Зассал? – Че? А... ну да. Немного, – Гэвин наконец-то отмер, перевел взгляд от лица Элайджи к бумагам. – Я в жизни столько не выучу, Эл! Я в школе ни хрена не запомнил, а уж в армии вообще все выбили. – И как у меня... – Ага, – осклабился Гэвин, – и как у гения мог появиться такой тупой брат. Только мы дальние родственники, так что смирись. Я или в автосервис устроюсь, – Гэвин помрачнел, – или в армию пойду опять. Блядь... Он растрепал влажные волосы, поставил их торчком и растерянно посмотрел на Элайджу, когда тот бросил бумаги на стол и повысил голос: – Ты охренел? Мы договорились, так что не ной, а делай! – Я не смогу, Эл... – Так... Стоп. Давай договоримся – ты начнешь готовиться, а я тебе... отдрочу. – Сука! – отшатнулся Гэвин. – Я же по пьяни тебя попросил, что ты как... Это шутка! Элайджа медленно подошел ближе, и на Гэвина слегка пахнуло алкоголем. – Шутка? – переспросил Элайджа. – А вот я не шучу, Гэвз, – голос его стал ниже, он выпрямился, посмотрел на Гэвина сверху вниз и нагло усмехнулся. – Давно хочу отдрочить тебе, братишка. Да ты и сам этого хочешь. Он кивнул вниз, и Гэвин послушно посмотрел на свой пах, где под полотенцем недвусмысленно выделялся стоящий член. – Я... Я не... – Не ссы, Гэвз, – Элайджа вошел во вкус, шагнул к Гэвину совсем близко, протянул руку и положил ладонь Гэвину на плечо. И тот вдруг почувствовал, как ослабли колени, как внизу живота туго закрутилось предвкушение, как от желания дернулся и обтек каплями член. Он смотрел на незнакомого Элайджу, который с новым образом словно надел новую личность, и она Гэвину безумно нравилась. Блядь, да он тек, как телка, от этого доминирования, от силы, с которой говорил Эл. – Хло... – он откашлялся, – Хлоя где? Не хочу, чтобы она пялилась. – И опять не бойся. Моя девочка сдала свой экзамен, она в лаборатории, не думай о ней. Сейчас у тебя есть только я. И я говорю тебе – сними полотенце и становись на колени, Гэвз. – Что?.. – На колени! – и Элайджа тяжело нажал ладонью ему на плечо. * настоящее* Гэвин растер руками лицо, взял в руки телефон и недовольно выругался – было уже четыре утра, а он все никак не мог заснуть. Проваливался в дрему, из памяти пропадали куски по полчаса или больше, но потом он все равно осознавал, что вот он, лежит на кровати и пытается уснуть. Так уснуть, чтобы перед глазами не крутились картинки прошлого. Ничего мучительного, просто вспомнилось, как Элайджа в первый раз поставил его на колени. Как он смотрел, словно душу вынимал, как медленно вытаскивал ремень из шлевок, как надавил ладонью, уложил Гэвина лицом на диван и выдал ему такую порку, что задница еще два дня горела от прикосновений белья. И как потом поднял его, возбужденного и дрожащего, как мягко взял в ладонь член, как позволил уткнуться себе в шею и за несколько движений руки довел до оргазма, утолил его болезненное возбуждение. Как он угадал? Как так точно попал во все, о чем Гэвин только мечтал, стыдливо стирая историю запросов? И ведь времени у него не было – все время проводил в лаборатории, изобретал своих кукол пластиковых. Или нет? Гэвин так хорошо все помнил, несмотря на дохреллион прошедших лет, что становилось не по себе. Ведь Элайджа всегда уделял ему время, слушал, подталкивал, наблюдал. И делал как лучше для Гэвина. Всю жизнь ему построил и расписал: вот тут постарайся, Гэвз, вот тут вперед, тут подучись – вот тебе учебник, вот тебе инструктор, вот тебе все остальное. Вот тебе цель, вот тебе мечта. Вот тебе я. Гэвин сел, обхватил голову руками и засмеялся. Он давно знал, что его сделал Элайджа. Как знал и то, что Элайджа его и сломал. Гэвин закончил со страданиями, встал, натянул первые попавшиеся спортивные штаны, толстовку и, захлопнув дверь ногой, вымелся на пробежку. Было еще прохладно и совершенно безлюдно. Бежалось поначалу тяжело, сказывалась неспокойная ночь, но вскоре Гэвину похорошело и закончил бегать он уже в нормальном настроении. "Ладно, пусть будет так", – думал Гэвин, включая душ и массируя голову. – "Если надо все вспомнить, то вспомним. И потом забудем навсегда. Это условие!" Условие... Потом он сидел на кухне, тянул кофе и смотрел, как встает солнце, как просыпается район за окном, как проходят мимо хмурые люди. Слушал, как громко звучат моторы автомобилей. Но видел только, как хорошо ему было с Элайджей, как он тянул его, заставлял работать, как поощрял и наказывал. Как был рядом, когда надо. И как постепенно его интерес угас. Гэвин уже служил в полиции, успешно закончив Академию, поступление в которую так его пугало. Он жил с Элайджей, спал с Элайджей, подчинялся Элайдже и смотрел только на него. Чувства распирали, они росли и мешали увидеть, что с Элом все совсем по-другому. Элайджа и его команда сделали прорыв – Хлоя сияла звездой, потекли предложения, проекты и деньги. Спешно оборудовали первые цеха по производству андроидов, компания Элайджи набрала акционеров, в руки потекли большие деньги. Но Эла изменили не они. Внезапно он стал популярен – молодой привлекательный гений, чье состояние росло день ото дня. И чьи андроиды сначала постепенно, а потом все активнее входили в жизнь людей. Элайджа был звездой. Все его любили, все его хотели, и никто не знал, что он не один. И сам он тоже, видимо, забывал об этом. Гэвин не знал, когда это произошло в первый раз. Он подал на детектива, и его поставили стажером к Андерсону и его напарнику; дни бежали один за другим, полные новых впечатлений и волнений, наверное, поэтому он не сразу заметил, что Эл ему изменяет. Гэвин не поверил. Гэвин провел расследование. Гэвин получил и изучил улики. Гэвин поймал Эла на месте преступления. Гэвин поймал его снова и ловил еще не один раз, ведь это длилось и длилось, а он все никак не мог уйти. Гэвину казалось, что стоит ему остаться одному, и вся его жизнь рухнет, ведь больше не будет Эла, который присмотрит за ним, все распланирует и все решит. А еще его гордость, видимо, была в отъезде. * Гэвин допил кофе, выбил трясущейся рукой сигарету и закурил, глядя в окно, только сейчас он за ним ничего не видел и не слышал. А слышал слова: – Блядь, Гэвз. Не будь так серьезен! Жизнь охренительная штука! Я столько лет сидел в четырех стенах, а что сейчас? Ты даже не представляешь, как все классно. Не нуди. – Элайджа, просто перестань делать эту хуйню! Ты мой! – Я свой собственный, – раздраженно ответил Элайджа и скрестил руки на груди. – И что ты называешь хуйней? Мою жизнь?! Он сидел в кресле, в белой рубашке и черных кожаных штанах. Дорогие туфли, часы. Легкий макияж, чтобы скрыть тени под глазами. Ему предстоял отдых на яхте, полной его акционеров, директоров, просто богатых людей и поклонниц с поклонниками. – Ты мой бойфренд! Что, уже забыл? Гэвин чувствовал, что его несет. Несколько раз он орал и даже лез в драку, но серьезно поговорить боялся. А вот сегодня решился. Еще бы, если очередная подружка шлет обнаженку Элайдже на телефон и ждет не дождется, когда они уединятся на яхте. Гэвин не хотел читать, просто так получилось. – Гэвз, – Элайджа посмотрел на часы и встал, – ты слишком серьезен. Наши... – он замялся на секунду, – отношения слишком серьезны для меня. Да пойми ты, я хочу просто потрахаться без обязательств! Нормального секса! – Нормального, – Гэвин непроизвольно отступил на шаг. – Ну да. Извини, – было видно, что Элайдже не жаль, что он раздражен и хочет, чтобы этот разговор прекратился. Но Гэвин... Гэвин был растерян. Бывало, что Элайджа орал и обвинял его в тупости, неумении организовать свою жизнь, в мнительности и занудстве, но никогда он не говорил так... равнодушно. И Гэвин не сдержался и ляпнул те слова, что выжигали его даже годы спустя. – Я люблю тебя, Эл! Не надо так... – Гэвз, ну блядь... Вот что он услышал, глядя в глаза заебавшегося разговором Элайджи. А потом телефон зазвонил, пора было выезжать, Элайджа буркнул что-то про продолжение разговора потом, после приезда, обошел Гэвина по широкой дуге и скрылся за дверью. После этого Гэвин не видел его несколько лет. И менял номер, стоило услышать в телефоне голос Элайджи. А уж сколько сил он приложил, когда Элайджа приехал к его дому в первый раз после нескольких лет, что они не виделись! Он был так горд собой, что сумел цедить слова сквозь зубы, послать и захлопнуть дверь перед носом Элайджи в дорогом черном пальто, с шикарной машиной за спиной и с виноватым выражением глаз. Потом, за закрытой дверью он держался за горло, пытался вдохнуть, когда все в груди сжимало спазмом, но он так гордился собой. Что смог, что преодолел, что сумел выжить один. Что не скатился, не сторчался и не запил. Он был уверен, что вскоре имя Элайджи перестанет его волновать. Даже несмотря на то, что проходили годы, а эта тварь-любовь все еще продолжала жрать его жизнь. Но мудак Элайджа не сдавался. Он продолжал звонить, продолжал приезжать и говорить, прикасаться, звать. И однажды Гэвин, слишком вымотанный этой осадой, не смог сдержаться. Обычным осенним днем, кажется, сразу после его дня рождения, на прикосновение знакомой ладони к шее внутри у него что-то сломалось, он обмяк, даже ростом стал меньше, и сел к Элайдже в машину. И тот делал с ним все, что и раньше. Только вот задыхался от спазма в груди Гэвин потом у себя дома один. * Андерсона на работе все еще не было, поэтому Коннор поджидал Гэвина у его стола. – Блядь, ну за что! – застонал Гэвин, толкнув Коннора плечом. – Слышь, что там с твоим ал... Ладно, мне жаль, с твоим гуру по человеческим отношениям, – поднял Гэвин руки ладонями вперед, поймав злой взгляд Коннора. – У лейтенанта Андерсона небольшое обострение заболеваний, вызванных его ранениями, которые он получил на службе, и которые надо уважать. Он будет в порядке, но не так скоро, как мне хотелось бы. – Эй, жестянка, да не грузись ты, – сдал Гэвин назад уже серьезно, глядя на мигающий желтым диод. – Может, ему там надо чего? Ты не стесняйся, мы поможем. – И вы? – Коннор посмотрел на Гэвина в упор. – И вы поможете, детектив Рид? Или... – И я помогу, – тихо и твердо ответил ему Гэвин. – Я смотрю, у тебя все еще большие пробелы в знаниях человеческой психологии, мой пластиковый друг. – Друг? – усмехнулся Коннор. – Да, хотя я загрузил много книг по этой теме, в человеческой психологии все равно не силен. Могу надавить, получить признание, даже понять мотивы в какой-то мере. Но вы, люди, все равно удивляете раз за разом... – Ты чего расклеился? Философствовать с утра пораньше, знаешь ли, вредно, – Гэвин хлопнул Коннора по плечу и даже руку не убрал, когда тот ожег его темным взглядом. – А Хэнк твой выздоровеет, что с ним будет-то? Сердце у него крепкое, а у полиции отличная страховка, поднимут его на ноги, еще нас всех загоняет! – Вы... не шутите? – А как же детектор лжи, все дела, лаборатория ты ходячая! А ну получи приказ: перестать страдать хуйней и принести мне кофе! Впервые за утро Коннор дернул уголком рта. – Сожалею, детектив. Вы не имеете полномочий приказывать мне, я такой же детектив, как и вы. – Ну пиздец теперь. Скоро ты мне приказывать начнешь. Вам тириума стаканчик, или бутылочку? Коннор наконец улыбнулся, перевел взгляд на стол и постучал пальцем по листам распечаток. – У нас дела, детектив Рид. Мы и так заняли много рабочего времени. – Ну вот, рухнул хитрый план, – Гэвин с размаха сел в скрипнувшее кресло и подтянул себя к столу. – Сейчас, неугомонный ты наш. – Я подожду, – кивнул Коннор. А потом, не успел Гэвин еще вникнуть в курс дела, разобраться в полученных из морга и лаборатории данных, как на его столе оказался стаканчик с кофе. Когда он поднял удивленный взгляд, Коннор что-то заинтересованно считывал с андерсоновского терминала. И на хрен бы Гэвину не сдались все эти танцы с дружественными рабочими отношениями, но кофе был очень кстати, так что он просто выпил его, не заостряя внимание. День выдался на удивление спокойным. Они съездили в пару мест, но подозреваемых там не оказалось. Заявили в розыск, и по одному пришла информация из соседнего штата. Привезти его должны были только завтра, поэтому Гэвин целый день разбирался с отчетами, ругался с терминалом и пил кофе чуть не литрами. И то и дело возвращался мыслями к воспоминаниям, которые изводили его полночи. И лучше бы ему какое расследование, погоня, допрос, да мало ли что еще, а не вот это вот все. Поэтому к вечеру силы физические у него еще были, а вот моральных почти не осталось. И на простой вопрос Коннора по закрытому еще на прошлой неделе делу о стрельбе в "Раю" он так рявкнул, что на его голос обернулись от соседних столов. – Рид, какого хрена? – устало потер глаза Бен Коллинз из-за соседнего стола. – Никакого покоя с тобой. – Что? – заорал Гэвин, оглядываясь. – Какие-то проблемы? – А у вас? – спросил его Коннор с каменным лицом. – Ваше поведение внушает некоторые... – Ты для начала со своей психологией разберись, а мое поведение как раз соответствует моему характеру! Е-ба-ну-то-му! – закончил он гораздо тише, но с такой злостью, что у самого скулы свело. – Думаю, – сказал Коннор, помолчав, – ваша злость не направлена конкретно на меня. Просто я попал под горячую руку. – И что? – Гэвин все еще злился, смотреть на Коннора ему не хотелось. – Предлагаю вам сбросить напряжение. Я могу помочь. – Что?! – опять заорал Гэвин, подскочив на стуле. – Ты охренел?! – Мои знания человеческой психологии... – Коннор запнулся под взглядом Гэвина. – В общем, я считаю, что это может помочь. Вы выплеснете агрессию, и вам станет легче. – Я... Да я твоему лейтенанту расскажу, чем ты предлагаешь мне заняться!.. – прошипел Гэвин, а потом, осознав, что сказал, громко расхохотался и его чуть попустило. – Блядь, Коннор! Так что ты там предлагаешь? Давай, жги! Гэвин повернулся к нему и скрестил руки на груди, готовый, кажется, ко всему. – Предлагаю вам спарринг. – О-па! – Гэвин даже руки расцепил и подался ближе к Коннору. – Предлагаешь мне надрать тебе зад? Коннор взглянул на него со снисходительной улыбкой. – Вы можете попытаться, детектив. – А пойдем! – подхватился Гэвин с кресла. – Рабочий день же окончился? – спросил он преувеличенно озабоченно. – Две минуты как, – понял Коннор сарказм или нет, но в спортзал вслед за ним пошел вполне охотно. Ну, вопрос о том, кто кому в итоге надрал зад, был очень даже спорный, но Гэвин собой остался вполне доволен. Мордой он маты, конечно, пообтирал, но не так тотально, как втайне боялся. Пришлось напрячь все силы, чтобы не продуть совсем уж провально. Жаль, сил этих оказалось маловато. И Коннор в конце даже показал ему пару приемов, которые можно было применить при задержании или при нападении преступника. После Гэвин, устало присев на кучу матов, выдул сразу половину бутылки воды и пытался отдышаться, когда Коннор подошел и сел рядом. – Не уверен, нужны ли вам мои советы, детектив Рид, но я настоятельно рекомендовл бы вам бросать курить. – Блядь! – информативно ответил ему Гэвин, потому что, наверное, в первый раз за все время службы был полностью с Коннором согласен. – А теперь скажи все то же, только по-человечески. – А я как... – начал было Коннор, но перестал упрямиться, стоило Гэвину скривить лицо. – Если... если не бросишь дымить, Гэв, через полгода ляжешь на мат подо мной за две минуты. И это если я тебе фору дам. – Ого, – покивал Гэвин, – топорно и неуклюже, но уже получше. – Не уверен, что это мне нравится, – задумчиво сказал Коннор, но тут же стряхнул задумчивость и внимательно посмотрел на Гэвина. – Я хотел бы спросить кое-что. Можно? Гэвин заинтересованно повернулся к нему. – Давай, и я тебе даже отвечу. Возможно. – Вам нужна помощь, детектив? – В смысле? – не понял Гэвин и вытер предплечьем пот со лба. – Жертвы насилия часто молчат и покрывают тех, кто их мучает. Это психология некоторых людей, Гэвин. Вам нечего бояться или стыдиться. Это не пойдет дальше меня, но я действительно могу вам помочь. – Мне? Как... жертве насилия? Коннор молча осторожно взял его за руку и потянул вверх рукав свитшота. И невесомо прошелся пальцами по едва видимым следам от веревки на запястье. – Блядь... – выдохнул Гэвин и выдернул руку. – Я могу вам помочь, – с легким нажимом, очень уверенно сказал Коннор, поймав взгляд Гэвина. – Просто доверьтесь мне... Гэвин одернул рукава ниже, прокрутил в руках бутылку с водой и усмехнулся. – Ну что ты, Коннор. Это следы из "Рая". Ты же знаешь, что там оказывают разные услуги. – Я уверен, что это не так, – Коннор поджал губы. – Эти следы оставил человек, а не андроид. – И как же ты узнал? – Следы неровные, натяжение не одинаковое. Андроид из клуба сделал бы все намного аккуратнее. – А версию человека-шлюхи ты не рассматриваешь? Коннор отрицательно покачал головой. – Я не знаю, но мне кажется, что любовь человека вы покупать бы не стали. – Какой же ты до хрена внимательный, – хмыкнул Гэвин. – Я пиздец как хотел бы, чтобы все было так просто, и ты мог бы мне помочь. Только это все, – он покрутил руками, – добровольно. И безопасно. – Вы уверены? Это не выглядит безопасным. – О, я уверен. И это намного безопаснее многих других человеческих игр. Например, в чувства, – добавил он тихо и снова опрокинул в себя воду. Коннор помолчал, изредка помигивая диодом и глядя на Гэвина, так что в конце концов тот не выдержал и встал. – Слушай, жестянка. Тебе спасибо, и все такое, но хватит уже пялиться! Тебе, ну, не знаю... к Хэнку не надо съездить? Или собачку выгулять? – Надо, – встал за ним следом Коннор. – Только позже – у меня сегодня еще встреча. – Ну, тогда бывай. Удачной тебе встречи. Только вытри с себя мои сопли и слюни. – Но я все равно не могу понять, – Коннор шагнул к Гэвину ближе, взял за плечо и заглянул в глаза. – Я думал, что вы готовы уничтожить всех андроидов, а вы ходите в "Рай". И почему после стольких месяцев ненависти, сейчас вы разговариваете со мной нормально. В вашем стиле, конечно. – Мало... – вздохнул Гэвин показушно. – Мало ты книг по психологии в себя закачал, мой пластиковый детектив. – Люди вот такие, но не все. А уникумы, как я! – И все же... Почему? Гэвин помолчал, глядя на мерцающий желтым диод, а потом криво усмехнулся. – Почему я? За что? – саркастично выдал он. – Да я всех подряд терпеть не могу! Вспомни первый свой допрос, когда ты еще от стула мало чем отличался – на меня Хэнк табельное наставил, блядь! Все еще чувствуешь себя особенным мальчиком? Он отсалютовал Коннору пустой бутылкой и, отвернувшись, отправился в душ. А потом, когда он, свежий, с растрепанными мокрыми волосами шел на выход, увидел тонкую светловолосую фигурку у стола Коннора. Тот спешно что-то говорил, попутно касаясь белыми пальцами слота терминала, и Гэвин, пялившийся, как и все остальные в отделении, довольно громко присвистнул. Коннор оглянулся, и Хлоя выглянула из-за его плеча. – Мое почтение, мисс. Коннор, – сказал Гэвин, ничем не показывая, что Хлою он знает. А потом развернулся и вышел, хотя лицо так и растягивала улыбка, а Хлое хотелось показать большой палец. Решила таки оставить Эла хоть ненадолго. Вот и отлично, девочка! Этому мудаку полезно посидеть одному. А один ли он?.. Настроение опять поползло вниз. * На этот раз Гэвин подъехал к клубу сзади, припарковался в темном углу стоянки и еще посидел в машине, прежде чем выйти из салона в тепло ночи. Элайджа не звонил, а Гэвин сдох бы, но не приехал сам, так что он пытался теперь пережить ломку. Жаль, что отказаться от следующей дозы у него вряд ли получится. Он зашел с черного хода, благо, знал в клубе все выходы. Охранник кивнул, даже не глянув на его значок, и это было Гэвину на руку, потому что никакого значка он сегодня предъявлять не собирался Он проскочил к терминалу, перевел анкету себе на планшет и стал вдумчиво заполнять графы пожеланий. Пол, вес, рост. Цвет глаз, волос и кожи. Желаемое поведение, актив или пассив, БДСМ, просто секс или романтическая встреча в антураже. Когда он закончил, то, переслав анкету, прислонился к стене в ожидании – сидеть никаких нервов не хватало. Пришло сообщение о списании определенной суммы с карты и просьба следовать за светящейся линией. Та тут же мигнула на полу перед ним и побежала в глубь коридоров и комнат клуба. Гэвин накинул на голову капюшон, сунул руки в карманы толстовки и пошел, глядя только себе под ноги. Смотреть по сторонам, в знакомые лица, ему не хотелось. Слишком много пришлось бы здороваться, а он не был сейчас готов на такие подвиги – все силы занимало усилие не бросить свою затею и не съебаться из клуба на хрен. Именно в таких выражениях. Когда он уже благополучно прошел зал с подиумами, зал с баром и зал с ди-джеем, и до конца пути осталось всего ничего, его углядел Марсель. Тот самый, пострадавший при перестрелке андроид, что вис потом на Гэвине целый вечер и показания согласился дать только ему. Они были давно знакомы, еще с тех времен, когда андроиды не могли выбрать себе красивое имя и не получали за свою работу деньги. – Гэвин! Гэвин нехотя остановился и взглянул на спешащего к нему Марселя. – Привет, малыш. Как работа, все нормально? Но Марсель не ответил, он посмотрел на линию перед Гэвином и поджал губы. – Давно тебя здесь не видел, Гэвин, – сказал он. – И, как видно, не увижу еще долго. Гэвин пожал плечами. – Не сегодня, ладно? Я по другому поводу. – Я вижу, – вздохнул Марсель. – Думаю, что это все же не ты. – Что не я? – не понял Гэвин. – Ты не мой человек, – ответил Марсель, сцепил руки и прижал их к подбородку. – Никто не может оставаться одиноким вечно. У каждого андроида или человека должна быть вторая половина. – Эмм, много читаешь? Марсель посмотрел на него еще раз и вздохнул. – Бывает... Жаль, что это не ты. И Гэвин, вдруг, не ожидая сам от себя, кивнул ему. – Мне тоже жаль. С тобой было хорошо. – Спасибо, – обрадовался непонятно чему Марсель и отступил. – Ну, пока? – Ага, – Гэвин развернулся и снова последовал за линией. Ему иногда было непонятно и страшно, как эти пробужденные андроиды вольются в жизнь. Очнуться несколько месяцев назад, без опыта и примеров других андроидов. Идти на ощупь, пытаться все сделать в первый раз, а эмоции захлестывают, и хрен пойми, что с этой жизнью делать... Жесть! Открыв дверь, Гэвин едва не попятился, увидев в комнате андроида модели TR400. Здоровый, с каменным лицом, он повернулся к Гэвину, едва открылась дверь, и внимательно его осмотрел. Гэвин вошел и закрыл за собой дверь. Что ж, он сам этого хотел, вот сейчас все и получит. – Привет. Как мне тебя называть? – спросил андроид и подошел на шаг ближе. – Никак, – ответил Гэвин и расстегнул толстовку. Он вышел из клуба минут через пятнадцать, остановился у своей машины, в самом темном месте парковки, и закурил. Да, попытку сделать все, как с Элайджей, но с другим, можно было считать полностью проваленной. Андроид был что надо – когда он опустил свои руки на плечи закрывшего глаза Гэвина, все было просто отлично. Сила, способность настоять на своем, низкий голос, отдающий приказы без сомнений и неуверенности, крепкое тело, к которому он мог прижать Гэвина, лишая его возможности шевелиться или сопротивляться... Все это был ровно так, как он написал в анкете. Не было только одного – в комнате с Гэвином не было Элайджи. Он терпел сколько мог, но когда чужая рука приласкала его пах, в котором не было и намека на шевеление, Гэвин произнес стоп-слово. Вот так его единственная попытка провести сессию с кем-то другим полностью провалилась. Да и не было с Элайджей никаких сессий. Попытка облечь в слова то, что чувствуется только всем нутром. Кожей. Сердцем. Гэвин докурил, старательно затоптал сигарету и, сев в машину, завел мотор. Если он сможет сегодня заснуть, будет очень хорошо – он не спал нормально уже несколько ночей и сейчас чувствовал, что вырубается. А через два дня позвонил Элайджа.