Love will find a way.

Хуа Чэн с раннего детства был альфой и лидером. Но, несмотря на это, был не слишком общительным, и особо неприветливым он становился в обществе с омегами, каждый раз скалясь и призывая проваливать. Ши Цинсюань, омега его лучшего (и единственного) друга, всегда называл его очень грубым хамлом, не умеющим обращаться с омегами. Но, мягко говоря, Хуа Чэну было все равно. Его буквально тошнило от всех этих запахов и видов размалеванных омег, стреляющих глазами в его сторону. На что он отвечает всегда средним пальцем. Это удивительно, но омегам, похоже, только нравилась подобная неприступность, и они буквально соревновались в завоевании его внимания. Омег, конечно, бить неправильно (мерзость), но иногда очень хочется. Потому что когда Хуа Чэн говорит: «отвали от меня», это можно перевести как: «еще одна минута, и последствия тебе не понравятся». Хуа Чэн никогда не считал омег равными, пока не оказался уложен на лопатки на занятии ушу учеником на год старше. Омегой. Кроликом. Хуа Чэн пару секунд просто смотрит, шокирован, а омега убирает с лица выбившиеся из пучка пряди и улыбается. — Давай помогу, — протягивает он руку, и голос у него такой мягкий-мягкий, приятный на слух. И лис, кажется, влюбляется. Вот так просто, с первого проигрыша. Он узнает его имя, класс, адрес. И уже никто не удивляется тому, что за тихим и непримечательным Се Лянем таскается ужасное школьное бедствие. — Приятного аппетита, гэгэ, — Хуа Чэн быстро оказывается за его столом, принося и свою порцию. — И тебе, — рассеянно произносит Се Лянь со слегка набитым ртом, прежде чем осознает эту деталь и неловко отводит взгляд. Лис улыбается, подцепляя зубами кусочек мяса, и неотрывно смотрит на омегу перед собой, что уже, казалось бы, привык к подобному вниманию. По школе некоторое время гуляют слухи, пока Хуа Чэн не зажимает каждого умника и доходчиво не объясняет, чего делать не стоит. Он не хочет, чтобы у гэгэ были проблемы. Еще одной неприятностью стали друзья Се Ляня, а именно — двое альф, с которыми тот фактически вырос. Они ловят его во дворе и буквально-таки рычат, угрожая. — Клянусь, если ты что-нибудь с ним сделаешь, я... — шипит Фэн Синь, но его прерывает скептический фырк Хуа Чэна, отстраняющего его от себя. — Если бы я хотел что-либо сделать, я бы уже это сделал. И не нужно на меня так смотреть, я никогда не сделаю гэгэ больно. Мне достаточно простого общения. Хуа Чэн и правда не торопится и ничего не говорит Се Ляню, наслаждаясь временем, проведенным вместе. Хэ Сюань ничего не говорит, когда Хуа Чэн начинает выращивать у себя цветы после того, как Се Лянь оставил парочку своих у него на время, когда ему нужно было уехать. — Сань Лан! Ты опять забыл куртку, — Се Лянь тяжело вздыхает, и Хуа Чэн не может сказать, что забыл ее, сорвавшись с места, чтобы проводить своего гэгэ до остановки. Се Лянь стягивает с себя белый шарф и привстанет на носки, чтобы надеть его на шокированного альфу. После этого он мягко ему улыбается и дергается, вспоминая про подошедший автобус. Се Лянь бежит, на ходу помахивая на прощание рукой и крича: «Увидимся завтра!» Хуа Чэн смотрит в одну точку еще пару минут, а после, осторожно так, зарывается носом в чужой шарф и сжимает его в своих пальцах. Он втягивает в себя приятный запах пряностей и цветов, и счастливо машет хвостом, не обращая внимания на остальных людей на улице, смотрящих в его сторону.