Теплый свитер и сердце в порезах

С момента, как шрамы Джейби были безвозвратно спалены, а забота Ёнджэ раскрыта и показана прошло около двух недель. Или даже трёх, Им не считал точно. Он считал только свой пульс, потому что от прикосновений пальцев Ёнджэ, сердце заходилось в бешенном ритме и грозилось проломить грудную клетку к чертям, будто в отместку за то, что делал Джейби раньше. Было ли также и с Чхве он не знал. Они выходили по вечерам на улицу, прогуливаясь не спеша по-своему и соседнему району — Чхве был уверен, что это пойдет Иму на пользу. Ели сладкую вату из парка аттракционов своего маленького города. Им постоянно твердил, что розовый ему не идёт. А Ёнджэ продолжал делать из ваты усы и лепить на лицо своего друга. Они веселились днём. А вечером, расходясь каждый в свою квартиру — будто бы стирали все воспоминания сегодняшнего дня и уходили глубоко в себя, пытаясь зарыться так глубоко, чтобы никто и никогда не нашел, даже если будет копать. В один из таких дней Ёнджэ стало хуже, чем обычно. Это был четверг. Чхве не любил четверги. Они не приносили ничего хорошего и ничего плохого. Всегда шли долго, будто день резко удлинился и вообще настроение было не очень. Именно поэтому, видимо, его головушка предложила потащить своего соседа в кино на какую-то сопливую романтику, на которую ходили либо парочки, либо просто отбитые люди. Они сидели на предпоследнем ряду и обсуждали тупую героиню, которая постоянно вела себя, как эмоциональная стерва, заставляя своего парня делать все, что та хочет. Джейби сказал, что такие люди просто идиоты, которые не знают, как тяжело это выдерживать. Тогда сердце Ёнджэ сжалось в первый раз. После кино они пошли на набережную. Чхве предложил покормить уток, которые там обитали. Джейби рассказывал, как его однажды укусил маленький утенок. Ёнджэ много смеялся и иногда кидал хлеб в Има. А тот в ответ щекотал его так, бабочки щекотали изнутри своими голубыми крыльями, а цветы в легких заставляли задыхаться. Сердце сжалось во второй раз. Он никогда не обсуждали свою личную жизнь. Джебом не рассказывал о своих шрамах и излишней худобе, а Ёнджэ о своих ожогах на запястьях. Никто не жаловался на свою жизнь, и никто не просил помощи. Оба наслаждались тем, что судьба дала им на этот промежуток времени. Ни один из них не рассказывал о своих страхах. Боязни высоты, летающих насекомых или того, что их время может закончиться, едва начавшись. Сердце Ёнджэ сжалось в третий раз. Они решили разойтись ближе к одиннадцати. Джебома клонило в сон, а руки Ёнджэ слишком тряслись, чтобы вынести еще хотя бы час. Он попросил пару сигарет у Джейби и поднялся к себе в квартиру, оседая возле двери мешком, набитым каким-то мусором и дрянью, что накопились и теперь вываливаются за края, пыль разводя. На ватных ногах парень поднялся и через пару минут он уже заваривал чай в белом чайничке с бледно-розовыми фламинго и правда пытался успокоить свои руки и не дать волне накатить и выти из берегов. Он отвлекался на аксолотля в аквариуме на окне маленькой кухни. Пытался забить голову игрой на телефоне, потом отвлекался на телевизор. И это стало последней каплей в его чаше. Последней пылинкой в мусорном баке. Сидя на зеленоватом диване и обнимая свои колени крепко-крепко, Ёнджэ плакал. Сначала тихо-тихо, а потом рыдал так, что вскоре голос стал садиться и он просто жмурился, заставляя слёзы течь и течь по красным щекам и закатываться под ворот желтого свитера, неприятно щекоча медовую кожу. Его истерика не была долгой, но губы все еще подрагивали, когда Ёнджэ стоял перед зеркалом в крохотной ванной и умывался холодной водой, пытаясь прийти в себя. Руки заледенели до боли, поэтому он поспешил выключить воду и вытереть руки, как раздалось уведомлении о входящем сообщении. Уже на кухне, сидя завернутым в мягкий плед, он переписывался с Джебомом, иногда не попадая по клавишам. «Слушай, а у тебя есть кто-то? Ну типа парень или девчонка? Ты ведь довольно милый» Именно на этой фразе пальцы заледенели. Он подумал пару минут, прежде чем написать ответ. «Нет. Мой парень… погиб семь месяцев назад, когда летел в Монаакдд» «Монако* прости, ошибся» Ответа не было минут десять. Может быть, Джебом не знал, что ответить и решил вообще ничего не отвечать? Чхве уже было хотел выключать телефон, как тот завибрировал в его руках. «Пиво и я перед твоей дверью».