Будь человеком

Очнулся я в больничной палате. Представьте мое удивление. В больнице я был в последний раз в глубоком детстве. А из-за специфической особенности моего организма не чувствовать боль - я даже к врачу ни разу не ходил. Услышав звук открывающейся двери, повернулся на звук. Константин, увидев что я не сплю, подлетел ко мне мгновенно: - Прости. - Начал он. - Я не знал, что у тебя перелом ребер. Он погладил меня по голове, а у меня зашумело в ушах и скрутило от боли. - Не трогай меня! - Воскликнул вымученно. Он удивлённо отшатнулся от меня. - Отойди. - Константин на пару шагов отошел, но потом снова хотел придвинуться ближе. - Не подходи ко мне. - С ужасом выкрикнул я, вдруг поняв, что и вчера, когда кончал ему в рот, почувствовал резкую, сильную боль, от которой отключилось сознание. Я смотрел на его непонимающее лицо настороженно, как на змею, которая может прыгнуть и укусить. Он пугал меня до смерти. Мне как-то давно, после изнасилования, которого я не помню, психолог говорил о моей потере чувствительности к боли, что это психологический барьер, который поставила моя нервная система, чтобы не сойти с ума, и что эта способность - чувствовать боль - снова может вернуться ко мне в будущем в любой момент. Какой-то сильно напряженный психологический момент в моей жизни. Я этот разговор давно забыл, а сейчас вспомнил дословно, как будто это было вчера. Понимаю, что к этому парню что-то чувствую, раз моя нервная система играет со мной в такие игры, как сбрасывание психологического барьера при его прикосновениях. И мне это чертовски не нравится. Я был неуязвим, пока не встретил его. Не знал, что такое боль. Представьте себе: человек никогда не чувствует боли, или, по крайней мере, долгие годы, а потом, например: ушиб палец, почувствовал боль и потерял от нее сознание или от шока умер. Когда ты в течении жизни: царапаешься, ударяешься, набиваешь синяки, спотыкаешься, - твой организм закаляется и терпимо относится к легкой боли. А когда человек впервые за долгие годы чувствует боль, даже незначительную, - он может сойти с ума или умереть от шока. Про сильную боль вообще молчу, в то время, как привыкшие к боли за всю жизнь - могут спокойно перенести ее. Теперь представьте мой ужас сложившейся ситуации. Я смотрел на него с таким ужасом, он подумал наверно, что я тронулся умом. - Что с тобой? Почему ты на меня так смотришь? - Спросил Константин, прищурившись. - Почему я здесь? - Спрашиваю, а сам настороженно наблюдаю за ним. - Тебе вчера в потасовке сломали пару ребер. Обычно от такой травмы, сказал врач, сразу теряют сознание от болевого шока, а ты продержался очень долго. И даже успел получить наслаждение, кончив один раз. - Он сначала усмехнулся, но потом, опомнившись, убрал улыбку с лица. - Я не думал, что ты серьезно травмирован. Если бы я знал, сразу привез бы тебя сюда. - Я могу уйти домой? - Спросил я. - Останься хотя бы на несколько дней. Тебе сделали только рентген. Раньше ребра перетягивали туго, но теперь - нет. Но врач порекомендовал тебе поносить бандаж. Ты как раз в нем. - Я почувствовал, как что-то перетягивает мне грудь. - Не переживай, я все оплатил. На работу можешь месяц не выходить. Но я хочу тебя видеть, поэтому можешь приходить и выполнять мелкие поручения: вытирать столы или протирать бокалы. Тебе будут платить как и за твой обычный рабочий день. Так что выходи, не ленись, деньги всегда пригодятся. Я кивнул. Константин снова хотел подойти ко мне. Я поднял резко руки, отгораживаясь от него. - Не подходи ко мне! - Снова закричал я ему. - Но... - Что тут происходит? - В палату зашел врач. Он посмотрел хмуро на нас. - Ничего. - Сказал я. - Мой посетитель уходит. - Но... - Снова попытался возразить Константин. - Молодой человек, покиньте палату, пожалуйста. - Твердо сказал врач и Константин, поджав губы, вышел из комнаты. - Не пускайте его больше ко мне. - Нервно говорю. - Это он сделал? - Спросил мужчина. - Нет. - Не бойтесь, вы можете сказать правду. Я могу вызвать полицию, тем более это обосновано вашими травмами. И вы можете посадить его за решетку на несколько лет. - Нет, это не он. - Снова повторил я. - Он меня спас. - А вы знаете кто вас избил? Мне вызвать полицию? Будете писать заявление? - Зачастил врач. - Я их знаю, но не буду писать заявление. - Почему? Боитесь? - Нет. Я думаю, у них и в полиции есть свои связи. Не вижу в этом смысла. - Зря. Такое может снова повториться. Но вы не переживайте, побои мы зафиксировали официально. Составили документ. Если это повторится, эти документы будут не лишними. Советую сохранить их на всякий случай. - Хорошо. Я пролежал в больнице пять дней. Узнал, что мне оплачена отдельная палата с особенным питанием. Расстроился. Не люблю ходить в долгах. Тем более тому, кто зарабатывает чуть больше меня, зарабатывая барменом. Не люблю самаритян. Сам гол, как сокол, а мне помог. Может последние деньги отдал. Сопляк. Ненавижу идиотов. Такой же, как Иван. Ненавижу Ивана. Ненавижу Константина. Ненавижу сопляков. Через несколько дней уже вышел на работу. Деньги действительно нужны. Никто за меня за квартиру не заплатит. Газ, свет - дорого стоят. Хоть месяц задержки и отрежут. И отложить на что-нибудь хочется, хотя бы на форс-мажор какой-нибудь. Тьфу, тьфу, тьфу. На работе меня не напрягали. Передвигался я медленно. Бандаж держал мой корпус прямо. Но, когда снимал его перед душем, не мог разогнуться полностью, ходил пригнувшись. Было не больно, но я боялся, что от резкого движения, могу пробить себе легкое. В баре я шарахался от Константина, как черт от ладана. Он это замечал и злился. Его синие глаза, в обрамлении черных ресниц, суживались и со злостью следили за каждым моим движением. Меня потряхивало от его взгляда, колени тряслись, томление нарастало в середине сосков, спускаясь молнией вниз и в паху завязывался узел, член дергался и чего-то ждал. Но бармен не приближался. И я вздыхал, то ли от счастья, то ли от сожаления. Я и хотел, чтобы он с желанием снова посмотрел на меня, и боялся этого до безумия. Через месяц я взял кое-какие свои сбережения, прибавил зарплату за этот месяц и положил Константину на стойку в один из тихих будних дней. - Что это? - Спросил он, протирая бокалы. - Мой долг за больницу. - Ответил я. - Не люблю быть кому-либо должен. - Забери. - Он зло уставился на меня, бокал в его руке хрустнул. Я вздрогнул. Бокал в его руке был укутан в полотенце и Константин не порезался. Он выкинул в мусорное ведро бокал вместе с полотенцем. - Забери, а то я тебе двину сейчас и сломаю еще пару ребер. - Какого черта? - Спрашиваю, не боясь его угроз, почему-то зная, что он это не сделает. - Тебя побили перед нашим заведением, после работы. Это наша обязанность оплачивать тебе больничные. Так что забери и не зли меня. - А ты тут каким боком? - Прямым. Я тут не чужой человек и имею кое какую власть. Так что ты мне ничего не должен. Я не гордый. Смел все со стола и снова положил в карман: - Спасибо. - Как ребра? Срослись? - спрашивает он. - Нормально все. - Буркнул я. Константин накрыл мою руку своей. Я хотел отстраниться, но он удержал силой. - Почему ты шарахаешься от меня? - Нагнувшись ко мне, спросил он. Я отшатнулся, снова дергая к себе руку, зажатую в тисках, но он снова удержал, не дал вырваться. Почему-то четко осознал, что он пахнет морем и этот запах проводит ток по моим венам. - Ну, вот снова. И не говори мне, что это мне показалось. А я сидел и вдыхал его запах, сжал свои зубы, чувствуя боль. Ребра уже срослись, но до выздоровления было еще рано. Он прикасался ко мне и я чувствовал боль, боясь его еще больше. - Просто не трогай меня. - Наконец изловчившись, я выдернул руку. - Ты мне не нравишься. - Так не нравлюсь, что ты кончил у меня во рту, не чувствуя боли. - Усмехнувшись, сказал он. - Это простая физиология. - Сказал я. - У меня давно никого не было. От воздержания я поплыл. Такого больше не повторится. Константин фыркнул, отвернулся и ушел в рабочий кабинет для администрации. Я сглотнул комок в горле, собираясь домой. Посмотрел на свои руки, они дрожали. Он только взял меня за руку, а у меня болезненно встал, как у малолетки. Ребра болели и мне больно было вздохнуть. Я хотел его и боялся до чертиков. Одно радовало Филин, по моему, забыл обо мне. Я уже давно не видел его псов. Никто не поджидал меня у подъезда, не ловил меня по дороге домой. Это меня и настораживало. Не могут же бандиты испугаться какого-то бармена. Хоть Константин и не выглядел как мальчишка, но от того, что он был на пару лет моложе меня, я его серьезно не воспринимал. Это не изменяло того факта, что он был шире в плечах, выше и сильнее меня. Но и те бандиты тоже были не маленькие, на много мощнее и старше его. Странно конечно все это, но это уже не моя забота. Главное, что меня перестали трогать и я этому факту очень рад. Рано утром мне позвонили из родильного дома районного центра, где проживала моя сестра: - Александр Бойко? - Спросил женский голос. - Да, я. - Сонно в ответ. - Ира Незнамова ваша сестра? - Да. - Я вскочил с постели. - Что случилось? - Она родила на месяц раньше. Ее некому забрать. - Как некому? А муж? - Муж бросил ее. Они ведь в неофициальном браке. Мы не можем отдать ребенка в никуда. Ее выпишут через несколько дней, а ей некуда идти. Она ничего не хочет говорить, но, еще раз повторюсь, мы не можем отдать грудного ребенка в никуда. Вот только ваш телефон сказала. Ей даже нечем заплатить за роды. У нее были осложнения. Ели родила. Теперь нужно за лекарства платить, а ей нечем. - Ничего не понимаю. - В панике ответил я. - Вы скажите мне какие лекарства. Я все куплю и оплачу. Приеду часа через три-четыре и все отдам. - Хорошо. Есть куда записать? Ей ещё нужно пить лекарства, для восстановления. Мы пока даем ей то, что у нас есть. Но вы должны отдать эти лекарства, вдруг кому-нибудь еще понадобится. - Да, хорошо. Говорите, записываю. - Я быстро начал писать озвученные лекарства. Благодарил судьбу, что Константин у меня не взял деньги, а то бы у меня сейчас их просто не было. - Ждите. Я скоро приеду. Кто хоть родился? - Мальчик. Быстро собрался и побежал в ближайшую аптеку. Накупил кучу лекарств, памперсы маленькие, памперсы большие, прокладки, памперсные пеленки... Мыло, зубную щетку, пасту. Мне женщина по телефону сказала, что у сестры там вообще ничего нет, даже трусов. Взял ей еще купил одежду на выход, обувь, халат, тапки, нижнее белье. Да и малому кое-что купил. Пацан. У нас родился пацан! Купил даже продукты. Там в этом центре и хлеба нормального не купишь. Сумка оказалась внушительной и тяжелой. Вспомнил, уже в электричке, что нужно отпроситься с работы. Позвонил и старосте группы в институте, чтобы прикрывал меня несколько дней. Приехал на место уже к обеду. Ира вышла ко мне в вестибюль худая, бледная, с перебинтованными руками, огромные глаза на осунувшемся лице отсвечивали красным. - Что случилось? - Сразу начал я. - Что вообще происходит? Почему ты попала в родильный дом раньше времени, беременность ведь проходила нормально, да еще без одежды, денег, да еще в таком плачевном виде? Что у тебя с руками? - Колька дом поджог. - Устало сказала она. - Как поджог? - Пошла в магазин. Возвращаюсь, а дом горит. Хорошо что дети были в школе и в детском саду. У него просто крыша поехала от ревности. Кричал, что ничего мне не оставит. Сам уходит от меня к другой, потому что я ему якобы изменяла, но и делится тоже не хочет. Поэтому сжег все и ушел. Я в горящий дом забегала документы вытащить. Ели спасла от огня. Худобу тоже ели спасла. Хорошо что соседи помогли. Распределила худобу по селу, на несколько дней соседи согласились подержать. Нужно срочно продать. Держать то негде. И у меня как раз роды начались от стресса. - Какой кошмар! - Мои волосы встали дыбом. Я как подумал, что мог ее потерять, аж в глазах потемнело от страха. - А дети где? - Забрали в приют. Служба по защите детей. Сказали, чтобы искала жилье, тогда они мне их отдадут. Дом то сгорел. - Она заплакала. Я никогда не видел, чтобы она плакала. - Успокойся. - Успокаивал я, вытирая ей слезы рукой. - Не плачь. Как дома нет? А моя квартира? У нас есть дом. Я забираю тебя к себе. Ира еще громче заплакала и обняла меня: - Спасибо, спасибо тебе. - Мы же семья. А как иначе? Ты что же думала, что я тебя брошу? - И она снова разревелась. - Ну, все, все. Бери сумку. Там одежда, лекарства, даже еда есть. Я поеду в приют за детей спрошу. Может заберу. А ты не переживай, а то молоко пропадет. Как тут к тебе относятся? - Плохо. Поняли, что я без денег, не церемонились со мной. Роды принимали грубо. Кололи вызывание схваток, давили на живот. У меня даже есть разрывы. Порвалась. Зашивали. Мне полотенцем выдавливали так ребенка, что у меня в глазах полопались кровеносные сосуды. Я посмотрел ей внимательно в глаза и понял почему они отливали красным. Ее белки глаз почти полностью были красного цвета. Я обнял ее: - Теперь все хорошо. Сейчас зайду к заведующей отделения, потом поеду в приют, а потом займусь продажей твоего выжившего хозяйства. Главное ты не переживай. Все будет хорошо. Черт. - Замельтешил я. - Сумка тяжелая. Я тебе ее занесу в комнату. Я купил одноразовый пакет с халатом и бахилами. Отнес сумку к ней в палату, там еще были три женщины. Возле Ириной койки стояла кроватка с пухлым младенцем в ней. - С ним все в порядке? - спросил тихонько я, после того как поздоровался с женщинами. - Да. Хоть он и недоношенный, но не на много. Это приемлемо. И вес и здоровье у него в норме. - Хорошо. Ладно, ты отдыхай, а я пойду отдам лекарства заведующей и поговорю с ней. Это она звонила мне? - Да. - Хорошо, что дала мой телефон. Мы семья... Я бы никогда тебя не бросил. Поняла? Она кивнула. Я пошел к заведующей. Отдал ей лекарства, денег тоже дал, чтобы к моей сестре относились по человечески и поехал в приют. В приюте директор проверила мои документы, подтверждающие, что я действительно брат, близкий родственник, что я действительно имею трехкомнатную квартиру со всеми удобствами для проживания детей. Сказала, что можем забрать их, когда Иру выпишут из родильного дома. Они пока документы подготовят о передаче. Я вздохнул спокойно. С этим разобрались. В селе быстро нашлись покупатели на животных. Продавал в полцены. Нужно было продать срочно. Раскупили и ближайшие села. Приехал к сестре уже поздно вечером. Дал денег. Впустили. - Ну как ты? - Спрашиваю тихонько я, когда она вышла из палаты. Не захотел заходить. Не хотел мешать разговорами другим мамам и малышам. - Нормально. - Ответила сестра. - Малой спит. Ко мне лучше начали относится. - Ну, это понятно. Денег дал. - Говорю, рассказывая как прошел мой день. Ира за детей обрадовалась. Боялась, что не отдадут. - Они уже довольно большие дети, на усыновление редко таких берут, а государству лишние рты не к чему. - Успокоил ее я. - Ко мне сегодня приходила заведующая. - Перепугано сказала сестра. - Что хотела? - Предлагала отказаться от ребенка. - Зашептала она. - Предлагала мне деньги. Мол хороший человек хочет усыновить, из богатой, порядочной семьи. Мол, что нам стоит еще родить, тем более, что у нас детей много. - Ее губы затряслись, по щекам потекли слезы. - А ты? - В шоке зашептал я. - Нет, конечно. Как я могу его бросить? Я его так сильно люблю. - А она? - Она сказала, что завтра этот мужик приедет и она его пришлет ко мне, чтобы я сама ему отказала. Я говорю ей, что это не мои проблемы, отказывайте сами. А она мол, не могу, таким людям не отказывают. Ваш мол, на него похож. Понравился ему очень. Показывали его ему, когда я в туалет выходила. Что мол, муж бросил, зачем вам еще один рот. А ему срочно надо. - Она разрыдалась в голос, с перепугу закрываясь рукой, чтобы ее никто не слышал. - А вдруг отберут? - Ужас. А я хотел домой поехать. Теперь придется здесь где-нибудь переночевать, чтобы с утра приехать. Ты сейчас психически не стабильна после родов, могут надавить. Не плачь. И с этим разберемся.